О неопытности поцелуя

Воспоминания. Воспоминания бывают ложными. Воспоминания бывают и самыми истинными. А бывают и те, которые ты бы хотел сделать ложными. Сейчас, именно такие томились в голове заболевшей Тани. Домой она дошагала под вечер, побитая асфальтом и кривыми дорогами, а также скоростью чужого автомобиля девочка ещё долго объясняла свои ушибы и ссадины маме, запекшаяся кровь добавляла ужаса картине, а с тем и порванная куртка, над которой женщина ещё долга сидела. Эта ночь была бессонной, всю ночь Виктория Сергеевна рыдала навзрыд, умоляя рассказать художницу о том, что с ней сделали либо сделала она с собой сама. Во второе мама верила мало. Но Таня ей так ничего и не сказала и наверное не скажет никогда. Моральная боль страшней физической. И эти раны она сможет вытерпеть, а родители ?... Они смогут. Смогут принять факт нахождения в родном городе их первенцы. Поговорить, ещё раз встретиться. Нет. Не смогут. Чтобы не ворошить прошлое, лучше жить настоящим. Но несмотря на эту полезную правду слёзы лились всю ночь и из её глаз. Отрывисто, нос закладывало каждый час, а ещё болела каждая частичка тела, но стоя там, перед зеркалом в ванной, Лебедева верила, её жертвенное молчание не бесполезно. . . . . . На следующий день к ней пришёл Андрей, она не присутствовала на занятиях в школе и быстро сообразив, друг пришёл к ней после обеда с пакетом мандаринов. Это хоть немного подняло ей настроение, остановило порыв слез и поганое настроение. По словам Васильева ситуация с Ералашем, как в общем-то и с ней не до конца понятна. Сестра замялась, решая ситуацию с Кащеем. С Мишей было легче. — Адидас сказал, что мстить будем — Победно огласил Андрей, между слов в их диалоге. Что-то в этом слове будоражило её разум. Месть – дело страшное, Таня знала, люди которые идут на это, точно чем-то поранены, может, даже сильнее, чем можно увидеть. Разглядеть самую душу человека куда сложнее. Но если Ералаша взаправду забили до смерти, так почему нет? И как она может препятствовать вспоминая отчаянный визг его бабушки. Это не в её силах, моральных и физических. Отлёживаясь вторые сутки, Таня рисовала незамысловатые картинки, вначале, хотелось ребят из их “Универсама ” однако, в будущем это вполне может сыграть против – с судьбой шутки не шутят. И она не шутила. Аккуратно выводя каждую линию, девочка пыталась сосредоточить всё своё внимание на какой-либо не больной ей теме, просто отвлечься от этих непонятных ощущений, что по всему телу расползлись. — Тань, там к тебе — Оглашает родительница, заглядывая в комнату к дочке, Лебедева поднимается со своего стула, хромает. Ходить ей не больнее, чем рисовать. Подходя к двери, художница тянется к ручке, когда дверь сама открывается. На пороге стоит Марат. Отшагивая назад, впритык к кровати, шатенка опускает свои очи к полу. Суворов ступает вперёд, прикрывая за собою дверь. Стыд и неожиданность покрывают её мысли надоедливой паутиной. Таня не сдерживает мягкую, детскую ухмылку. Она ждала его, где-то в глубине своей души ждала. — Почему ты не с Андреем пришёл? — Первой начинает диалог Лебедева, хаотично заправляет тёмные волосы за свои уши, поглядывая в сторону окна — На улице уже давно ночь настала, дела какие были — Дела — Истерично шепчет Марат, его взгляд поникший, а красные напуганные глаза вызывают у неё неоправданное волнение, или...вполне оправданное — Андрей сказал, что твоя сестра приехала — Мальчик запинается, мотает ногой, Таня знает о чём он хочет спросить, прикусывает губу, ощущая, как вновь боль по всему телу медленно нарастает. Разрывая её внутренние органы ещё сильнее. Брюнет выдержано вздыхает, наконец отзываясь вновь — Таня, это она тебя так избила ? — Не она. Я просто окно в её машине разбила, а потом выскочила — С особенной усталостью выдаёт Таня. Шатенка сама не знает зачем, можно было придумать оправдание, просто наврать, чтобы отвязался, но ей не хочется. Юркая дальше по своей комнате, художница плюхается на мягкую заправленную кровать, утыкаясь глазами в пол. Пытается сдержать слёзы, что так и выжидают минуты вырваться наружу, намочить её щёки, перевернуть спокойный настрой на длительную истерику. Какую по счёту за этот долбаный день. — Танечка — Её имя, как вкус самой приятной карамельки срывается с его губ. Заставляет прикрыть лицо, уткнуться в подушку, чтобы не разрыдаться при нём, не показать всё то, что сейчас её разрывает после каждой мелочи, напоминая о худшем за эти пару дней. Его аккуратные пальцы касаются нежных темных волос, что вихрем льются по всей спине. От рождения волнистые, Таня не помнила их в прямом виде. Для некоторых это настоящая мечта, но Лебедева уверенна, что каждый желает того, чего у него нет. Хулиган мелодично молчит, усаживается совсем рядом, лишних слов не роняет, лишь продолжая поглаживать густые водопады локонов. — Знаешь, Марат, мне кажется, такими темпами я и до Нового года не доживу — Поворачиваясь на спину, Таня замечает, как напрягается каждая мышца мальчика. Тот упирается в стену, складывая свои руки на груди. — Идиотское предположение, я бы стукнул тебе по лбу, но тебе итак досталось — Лебедева устало хрипит, когда Марат осторожно задевает её ладонь, осматривая недавние раны — А... из-за чего она вообще приехала Таня на его вопрос не отвечает, под пристальный взгляд друга измотанная едва моргает. Каждая клеточка ноет, превращая любое движение в садизм. Обработанные доктором ранения виднелись на каждой части, заставляя Суворова не доверительно скрипеть зубами. Оливковый отблеск кожи пропал, осталась только бледность и незаметные веснушки, что теперь смотрелись больше, как нежданная сыпь. Хулиган проводит ровную линию, огибает её фигуру в одной растянутой футболке с шортами она смотрелась особенно интересно. И если бы не эти постоянные бинты на каждой части, было бы замечательно. Касаясь её слегка горячего лба, Марат убирает лишние упавшие пряди, остальные, как и всегда в своей обыденности были заколоты назад разнообразными заколками, которые так любила носить Таня. Хоть в чём-то она себе не изменила. Обходя глазами в сотый раз всю свою спальню, внезапно, девочка всё-таки заговорила. — Она бросила нашу семью и по своим делам уехала в Москву. А сейчас, через три года, когда я научилась жить без неё вернулась, уму-разуму учить, дура — Лебедева легонько дёргает ладонью, стукая по собственной кровати. Эту излишнюю недосказанность, эту боль, обиду, ей надо было хоть куда-то выплеснуть. Горло перехватывало от всех ранее сказанных сестрой слов. Шатенка убеждена, будь у неё хоть одна возможность ещё раз её увидеть, она была бы намного суровее, сказала бы всё, так жестоко, чтобы та больше никогда в её сторону и смотреть не смела. Да кто она такая, чужая, ей не место тут, Таня для неё посторонний человек, не более. И более никогда. — Она хочет тебя уберечь — Осторожно брюнет соединяет все её слова в один, пусть и не всплывающий от злости в мозгах девочки, но факт — Мой вон тоже, вечно пиздюлей за каждую оплошность выдаёт Суворов потирает пальцы, когда художница нервно поднимается, принимая сидячие положение. В глазах загораются искорки яростной несправедливости, сдерживая свою тираду, чтобы не наговорить лишнего, Таня лишь резко, насколько не хватает её терпения отрезает все домыслы друга — Ты в моей шкуре не был — Суворов вскидывает брови, замечая всю очевидную набегающеюся истерику шатенки. Невозмутимо постукивает подушечками пальцев, отвечая, вкрадчиво. — Не был, но я готов испытать твою боль на себе — Её ресницы содрогаются, глубокие омуты поднимаются ввысь, Таня с сомнениями прожигает его изнутри, двигаясь ближе. Марат кажется ей до боли неоднозначным, она не может разобраться со своими чувствами к нему и с его чувствами к ней. Тем не менее, наверное, это её первый в жизни парень, которому удалось вызвать такой трепет под рёбрами. Издавая краткий смешок, Таня на него с умиротворением поглядывает, расслабившись в компании брюнета. — Что, тоже окно выбьешь? — На эту её иронию Суворов убедительно кивает, с деловитым видом мастерски закидывая подбородок выше — И из машины выпрыгну — Лебедева закатывает глаза, в своей уникальной манере прописывая мальчику щелбан. Тот минуту другую шипит, потирая место « ранения » оглядывается на дверь, вдруг встрепенувшись — Стой Командуя подруге, он слезает с удобной женской кровати, выходя в узкий коридор их квартиры, быстрые шаги сменяются его сбивчивым дыханием, и вот, он уже вновь появляется на пороге её комнаты, в этот раз не с пустыми руками. В молочном пакете виднеются маленькие коробочки, Таня распознает в них знакомые ей таблетки и мази — Это я тебе так сказать для здоровья принёс, должно быстро боли снять — Выкидывая сразу перед ней целую кучку разнообразных препаратов, мальчишка гордо улыбается, под взгляд распахнутых глаз шатенки. Та с мечтательной реакцией оглядывает каждую коробочку, рассматривает на свету, потряхивает. — Вы у кого-то опять шапку украли да, продали потом ? — Девочка недоверчиво косится на Марата, на что тот недовольный её словам цыкает, усаживаясь рядом — Да копилку я разбил свою, оттуда все деньги — Мальчик поджимает ноги, схватывая со столика мандаринку, приятный запах проходится по всей спальни, одаривая каким-то бесценным позитивом и моментом истинного счастья. Таня рассматривает лекарства, ставит их всех вместе, нерешительно отмахиваясь от таких необходимых ей сейчас средств. Закусывает щеку с другой стороны, пытаясь скрыть своё подозрительное смущение — Марат, ты прости, но они слишком дороги, чтобы я их забирала — Брюнет отламывает дольку мандаринки, высовывая в рот. На все её слова хмурится, добавляя к этому смешное мычание, так, что Таня улыбки не сдерживает. — Забери, забери. Я их не для этого покупал, чтобы ты назад возвращала. Да и тем более, вернуть уже не получится, мне они не нужны, так что всё! — Размахивая руками, второй закидывает их после себе под голову, по-хозяйски, как и всегда устраиваясь на чужой постели. Таня вглядывается в эти его глаза, то размыкая, то сужая до малой ниточки губы. По одной из её щёк стекает слеза, потом другая. Неясные для других. Глаза быстротечно мокнут, нос вздёргивается каждую секунду, давая Марату полноценно рассмотреть её такой. Робкой, тихой, обиженной, израненной. Натирая до красноты свои глаза, шатенка осторожно шепчет — Спасибо — В этой полу-темноте её комнаты, всё кажется сейчас ему таким заколдованным, особенно она. Она, что сразила его при их первой встречи, с коей они без конца компромисса найти не могут, с той, что всегда, как чёртов попрыгунчик. Но именно сейчас этот попрыгунчик разрядился. От этого, влечь к ней меньше Марата не стало. И не станет, никогда. Хватаясь за тонкую ткань футболки, девочка переживает ком в горле, в надежде отыскать в себе силы, чтобы сказать ему. Не держать в себе дальше, и не ломать голову. Суворов вытирает пальцами её текущие слезы, подмечая, как явно смутилась хозяйка, когда её тонкие, аккуратные пальцы укладываются поверх. — Марат, а ты вот, ко мне, что-то кроме дружеского чувствовал ? — Таня активно жестикулирует, стараясь не запутаться в своих словах, не тянуть лишнего. Мальчик чуть замедляется. В голове всплывают все подходящие и не подходящие ответы. Её проницательный взгляд делает его практически прозрачным перед ней, ему бы стоило всё три раза обдумать, стоило взять её за плечи, как берут мужчины, когда хотят " Не торопить время " но Марат был не мужчина. Он – парень. И он действовал так, как хотел сам и его амбиции. Как думалось. Подталкиваясь вперёд, хулиган чует, как приятный аромат её духов попадает внутрь его носа. Вкусный, запоминается в голове, прямо как и сама Таня. — Я чувствую к тебе всё и даже больше — Ответ, многозначный, но его, правдивый, тот, который для него истинной служил, сорвался с его же губ. А после, и губы его сорвались. Передвигаясь вперед-назад, не решаясь дотронуться до нежной кожи самой излюбленной девушки, которую он только мог встретить. Брюнет всё же тянется к ней, смазано целует подбородок школьницы, карабкаясь ещё выше. Касается таких запретных для других, сухих, обкусанных губ. Лебедева движется назад, упираясь всем своим корпусом в стенку. Воздух кончается, качая её на этакой " карусели" приятные на вкус, губы Марат накрывали её. Таня уверенна, пожалеть об этом своём сближении они ещё успеют, однако, это произойдет не сейчас. Сглатывая первое волнение, девочка прижимается к его олимпийки, чувствует запах сигарет, как ткань скользит под её напором. Ловко, и может даже как-то неожиданно, Суворов заползает под её футболку, чертит стройную фигуру дотрагиваясь, разве что совсем немного до её бюстгальтера. Как ошпаренный косится назад, чуть не падая на пол. Сейчас, этот поступок кажется ему кощунственным. Марат никогда не был тем мальчиком, что от девчонок зависел, кривился, когда остальные уроды вот так, похабно вертели своих девушек, как статуэток из фарфора, а сам получается... Хулиган тянет руку к горлу, желая усмирить свою тихую истерику, когда слышит, чувствует, как упорно Таня оттягивает его назад, сжимает в своей ладони его. — Чего ты, не понравилось? — С нотками разочарования спрашивает Таня. Марат растеряно мотает головой, кажется, этот его проступок она даже на заметила. Не заметила и этим же даже ошарашила. Замечая нестандартное поведение парня, девочка переводит всё на такое же волнение, восторг и страх. Что таятся и в ней. Набираясь силы, а может эфемерной решительности она касается его тёплых щёк, со смехом растягивает их, вновь прижимаясь вплотную. Подавляя своё неопытное вожделение, более аккуратно и с элегантностью, как только можно прилежнее, Марат дотрагивается до губ художницы, водит ладонью по холодной коже, слышит, как вздымается её молодая грудь. — Марат, я... — Шатенка кашляет, успокаивает рассудок, готовая продолжать вещать ему свою мысль. Всю идиллию накрывает дверь, что так громко отворяется в её комнату.