Признание

***

      Асие резко вскочила с места и отошла от него на несколько шагов. Так не могло быть. Всего секунду назад он видел как она оттаяла, он видел то, ради чего пришел и то, в чем так нуждался. Это было доказательством того, что ему еще есть на что надеяться и за что бороться. И Дорук не мог так просто от этого отказаться.       — Асие… — только и успел и сказать он, поднимаясь с места, как ее кудри подпрыгнули в воздухе и она убежала.       Дорук подорвался с места за ней. Девушка почти бежала между знакомых стеллажей к выходу, и не нарочно тянула его за собой своей узкой тенью, прилипающей к полу.       — Асие стой! — ему таки удалось схватить ее за одну из рук, останавливая почти у выхода.       В ответ она попыталась вырваться, но и он не сдавался, был быстрее и сильнее, потому очень скоро от рук перешел к талии, что было намного эффективнее, так ее удержать было легче. Асие тоже не сдавалась, елозила в его руках как мыло, ни на секунду не поднимая глаза — это то его и бесило больше всего.       — Асие, посмотри на меня.       — Пусти меня, — приказала, резко откинув голову назад, и наконец взглянула в его глаза.       Они замерли в этой позе, напоминавшей другую подобную. В отдаленной пыльной комнате, заваленной кучей старых книжек, в полумраке под блеклыми желтыми светильниками. Глаза сами собой опустились ниже к ее чуть приоткрытым пухлым губам. Его намерения были очевидны, потому как только его голова склонилась вперед на пару градусов, Асие смогла быстро отреагировать и прикрыть его рот своими пальцами.       — Ты совсем стыд потерял? Как ты смеешь? — осадила его, оборачиваясь по сторонам, будто их мог кто-то увидеть.       — Не смог удержаться, — в ответ на его честный ответ ее лицо вмиг приняло такое оскорбительно выражение, но оно бы стало таким независимо от того, чтобы он сказал.       — Ты… — на языке вертелось множество оскорблений, которые бы хорошо ему подошли, но не одному из них не было суждено дойти до адресата. — Я сейчас закричу.       Он округлил глаза в истинном удивлении. Это было такое клише. Но Дорук не верил, что Асие это сделает. У нее не было привычки предупреждать перед нападением. Она просто делала и все, потому он решил все же проигнорировать пустую угрозу.              — Асие, пожалуйста, давай поговорим начистоту.       — Для начала руки свои убери, — она перестала сопротивляться.       Дорук колебался. Ему не хотелось этого делать не только от страха, что она вновь убежит, но еще и потому что держать ее в своих руках было так приятно и правильно. Он скучал по этому чувству спокойствия и умиротворения, которые привносила Асие в его сердце, едва замаячив где-то на горизонте.       — Дорук, — девушка еще раз зашевелилась в попытке выбраться.       Мужчина сморгнул и помедлил еще на некоторое время, стараясь выжечь в памяти весь этот момент их практического единения, но в конце-концов расслабил руки и позволил ей выскользнуть из своих навязчивых объятий.       Асие сделала несколько шагов от него, поддерживая приемлемую дистанцию, которую от нее требовала ситуация. Ей стоило быстро уйти, ведь ее миссия была закончена, но ее прибил к месту его взгляд полный тоски и искреннего сожаления. Как бы сильно она не сопротивлялась этому и как бы сильно не боролось сама с собой не могла оставить это как есть. Это был их последняя их встреча и наверно можно было… просто… немного… совсем чуть-чуть… позаботится о нем помочь ему.       — Уходи отсюда, — сказала Асие, в голосе ее был подтон просьбы, а в глазах мольба.       Дорук нахмурился. С одной стороны он был готов расшибиться в кровь, но выполнить все что она захочет, но уйти было выше его сил. Ему никак не доставало понимания ситуации, зато в голове Асие картинка была четкой. Последствия его упрямства не заставят дожидаться последствий, и она не была уверенна, что во второй раз ей удастся уговорить отца просто отпустить его. Мужчина сделал осторожный шаг вперед, чтобы не спугнуть ее. Девушка осталась на месте, хотя его приближение добавило больше нервозности в ее взгляд и положение тела.       — Хорошо. Я уйду. Сегодня я уйду, но я вернусь, Асие, — он продолжил медленное приближение.       — Нет, Дорук, — оборвала его. — Ты уйдешь и больше не вернешься! — в форме угрозы или скорее поучения ее указательный палец поднялся воздух.       — Я так не могу. Я не могу…              — Можешь! Просто исчезни уже из моей жизни! — тональность ее голоса росла в противовес его голосу, который все больше походил на шепот.       Дорук молча смотрел на то как эмоции одна за другой сменяются на ее лице. Вблизи оно выглядело по-другому. Да, злость все еще был превалирующем чувством, но далеко единственным. Она старалась скрыть их за этой ширмой, но ее защита трескалась. Дорук знал, как ее разрушить в пух и прах, но не был уверен, что Асие ему позволит. Рука дернулась с целью прикоснуться к ее на самом деле печальному лицу, чтобы забрать эти отравляющие ее чувства, но он не успел.       Двухстворчатая дверь быстро распахнулась, и одна из створок сильно впечаталась в стену. На пороге показался с самый неприятный и надоедливый тип на всей этой планете, по крайней мере для Дорука. Это был Каан. В руках он сжимал пистолет, который направлял прямо на него, но вместо разумного страха или хотя бы опасения Дорук испытывал лишь крайнее раздражение.       — Отойди от нее, — спокойно предупредил Каан, делая несколько шагов вперед.       — Блядь, да как же ты меня заебал, — не сдержался Дорук и сделал несколько более широких шагов навстречу к нему.       Глаза Асие расширились от внутреннего страха, глаза быстро забегали между двоими людьми. И, не долго думая, она встала между ними, прямо навстречу к дулу пистолета       — Каан, — со скрытым намеком сказала девушка.       Она не была уверенна, предупредил ли отец его о том, что Дорук должен выйти из дома полностью в порядке, но при необходимости могла бы сделать это сама. Каана тут же убрал пистолет в сторону, но выражение его лица с немым вопросом все еще не сходило с глаз Асие, та в свою очередь тоже многозначительно свела брови. Их мысленный разговор занял от силы секунд пять, но это короткое время оказалось самым болезненным для Дорука, может прилетевшая пуля оказала бы менее болезненный эффект.       — Не надо так делать, — он схватил девушку за запястье и заставил обернуться к себе.       Сам не до конца понимал, что именно его не устроило в ее поведении: то, что она встала перед ним или что она каким-то слишком интимным способом решила объяснится с Кааном, в очередной раз напоминая ему насколько давно и близко они были знакомы, что и слова для прояснения им были не нужны.       — Ты… — чуть было не возник Каан вновь, что непременно привело бы Дорука к потере терпения, но Асие остановила взмахнув рукой.       Девушка спокойно встретила гневный взгляд Дорука, не моргнув и глазом. Она догадывалась, чем таким могла быть вызвана его вспышка злости. Он в принципе редко когда скрывал свою ревность, но сейчас это было совсем не к месту.       — Пожалуйста, — одними только губами сказала девушка, так тихо, что сама едва услышала.       Дорук колебался. Каждая клеточка его тела сопротивлялась ее просьбе, в особенности потому что Каан был здесь, но вместе с этим он понимал, что ее просьба не была пустышечной, за ней скрывался некий мотив, который сейчас она раскрыть не может. Ему оставалось только доверится ей. Давление его пальцев ослабилось, и ее рука выскользнула без проблем и следов.       — Ладно, — уступка не сделала его голос мягче.       Он сделал несколько шагов назад, отдаляясь, но не сводя взгляд. Ему нужно было еще немного времени прежде чем решиться уйти, и Асие дала ему это время. Она также не отводила взгляд, пока Дорук резко не сорвался с места к выходу, по пути сбивая Каана плечом. Его шумный топот еще долго отскакивал от стен коридора. Девушка прислушивалась к этому звуку, прикрыв глаза, до полной тишины. Он ушел.       — Ты в порядке? — только и успел спросить Каан перед тем, как ее ноги подкосились, и она чуть не свалилась на пол.       Парень быстро подхватил ее под локти и помог дойти до дивана, попутно интересуясь, не нужно ли ей что-нибудь еще. Она отрицательно покачала головой и отвернулась с окну, конечно, увидеть его не могла, ведь окно было слишком далеко от ее нынешнего местонахождения, да и делать ей этого не стоило, стоило поскорее смириться с тем, что больше они не встретятся, но что-то внутри подсказывало, что это далеко не так. И Асие не была уверенна плохо это или хорошо.

***

      Выйти из их дома — было еще пол беды. Вторая часть проблемы была в том, чтобы каким-то образом добраться до больницы, где лежал его отец без машины, телефона и гроша в кармане, дак еще и не забыть о том, что за ним возможно еще велась слежка.       Дорук потратил больше двух с половиной часов на петляния по городу, хвоста за собой не заметил, но на всякий случай обошел лишние десять кварталов, прежде чем добраться до ветеринарной клиники, расспросив по пути чуть ли не каждого второго от том, как туда пройти. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так много ходил. Его первую машину подарил ему дедушка уже в шестнадцать лет, и, кажется, с того времени он не спускался с колес, хотя и до этого тоже ездил на почти на всех какие только есть колесные транспортные средства, но это уже не так важно.       Когда же он добрался с горем напополам до этой клиники его спровадили прямо с порога. Госпожа ветеринар сообщила, что по собственному желанию и с разрешения ее отца, Акиф Аткул покинул больницу около часа назад в сопровождении молодого и очень болтливого человека. Дорук был готов взорваться на месте от злости: он ведь предупреждал Берка, что лучше задержаться, чтобы предотвратить отсроченные осложнения, но кто он такой, чтобы его слушали, так?       — Можно одолжить ваш телефон? — массируя виски попросил Дорук, женщина состроила странное лицо, будто эта идея была ей совсем не по душе, но с последним впечатлением, которое он ей оставил, это было ожидаемо. — Один короткий звонок, пожалуйста, — попросил он в последний раз.       — Конечно, держите, — с натянутой улыбкой она таки протянула свой разблокированный гаджет.       Дорук тут же начал набирать номер Берка, но остановился перед тем как нажать кнопку звонка. Это был старый номер, которым брат уже не пользовался, ведь после нападения на его дом, он сменил все что только могло связать его с тем местом, чтобы отцепить хвост, а новый его номер Дорук еще не запомнил. И отцу звонить был не вариант — его телефон скорее всего валяется где-нибудь в углу бара в Бешикташе раздолбанный на части. Номер Махира он так же не знал наизусть. Еле удерживая себя от желания швырнуть бесполезный кусок железа в стену мужчина вернул вещь ее обладательнице.       — Спасибо, — бросил напоследок и поспешил в неизвестном направлении.       Ему осталось самое легкое — добраться до квартиры своего брата в районе Шишли без точного адреса, который он еще не запомнил, без транспорта прямо из… Черт, а ведь даже не мог с точностью сказать где прямо сейчас находится.       — Прекрасно, — пиная камни под ногами ворчал Дорук.       Это заняло целую вечность, но он таки смог добраться сюда, хоть и под вечер. Дверь была не заперта, и он не стал никого звать и тормошить народ, тихо прошел внутрь и остановился у гостевой спальни, где на кровати спал Акиф с десятками подушек под головой. Берк стоял у окна, прижав трубку к уху.       — Что значит не нашел, мать твою. Я сказал нужно найти, мне плевать как ты это сделаешь, Махир, хоть сам под каждый камень загляни… — говорил он сдавленным яростным шепотом, его голос был на удивление очень серьезным и напряженным.       — Берко, — позвал Дорук, заставив того резко обернуться.       — Брат, — вампир за долю секунды преодолел небольшое расстояние между окном и дверью и обнял Дорука так, что кости чуть не хрустнули.       — Ну, все-все, — он хлопнул его по спине и отстранился.       — Аллах Всемогущий, я думал, что тебя уже взяли.       — Отпустили, — спокойно ответил Дорук, присаживаясь на ближайший диван.       — Чего? Ты попался им? — глаза Берка полезли на лоб.       — Я сам к ним пошел.       — Ты что совсем с катушек съехал? — чуть не закричал рыжий, но вспомнил о том, что дядя лежит в метре от них, и снизил тон.       — Я не мог этого так оставить, Берк. Мне нужно было встретится с Вели Эреном и поговорить с глазу на глаз. Они считают меня трусом и подлецом.       — Да похрен вообще. Какая вообще разница, если ты жив, — он постучал пальцами по вискам, будто это могло вразумить друга.       — Да как ты не понимаешь. Они выдадут ее замуж, и я ее потеряю. — Дорук увидел в глаза Берка что-то похожее на понимание, и тут же вспомнил его выразительное лицо утром, когда он пялился в телефон. — И ты… — пазл сложился, — Ты ведь знал, да? — мужчина со злостью ударил кулаком по мягкому подлокотнику дивана.       — Тихо ты, — шикнул Берк, оборачиваясь к дяде, — Пойдем-ка отсюда.       — Какого черта? — он подскочил со своего места, со злостью глядя на друга.       — А что это ты на меня злишься? Не я же их там фоткал.       — Ты должен был мне сказать, — он ткнул его в грудь.       — Я собирался сделать это как только ты успокоишься, — Берк тоже начинал закипать.       — Ты должен был… — только и успел сказать Дорук, как его перебили.       — Я вам не мешаю? — подал голос Акиф.       Берк и Дорук резко обернулись в сторону кровати на которой он лежал. Хоть отец и был изнеможден после операции, и на его лице сейчас так четко были очерчены морщины от усталости этой жизнью, в голосе чувствовалась сталь. Он чуть привстал опираясь на подуши и с серьезность смотрел на двоих юнцов перед собой. Дорук отвернулся, закрывая глаза и выругиваясь себе под нос.       — Прости, дядя Акиф, мы пойдем, чтобы тебя не беспокоить, — брат не растерялся, и профессионально сыграл, впрочем как и всегда, он подтолкнул Дорука к выходу, но было уже поздно.       — Стоять! — рявкнул мужчина, разбивая любую надежду на то, что их слова могли быть не услышаны.       Они резко затормозили у выхода и медленно и неохотно обернулись к Акифу, чьи глаза уже швыряли молнии.       — Что это все значит? Что происходит? — обратился он к сыну, в чей взгляд с упрямством сцепился с его собственным.       — Ничего такого, папа. Ерунда. Тебе лучше сейчас побеспокоится о своем состоянии, — в его словах не было лжи как таковой, но Акиф понял, что этот мальчишка не ответит на его прямые вопросы честно.       — Берк, — обратился он ко второму, что молча отставал в стороне.       Рыжий медлил перед ответом, отвечать не хотел. Этот секрет был не его, и право на его раскрытие он не имел, но и скрывать от своего господина такую серьезную проблему, которая и стояла в основе всех их неудач, он тоже не мог. Он должен был ответить и теперь ему не отвертеться. Берк поднял глаза к другу в молчаливом извинении, и собирался уже обо всем доложить как Дорук его прервал.       — Я разговаривал в Вели Эреном, — он выпрямился под взглядом отца, это дело и вправду было на его совести.       — В каком смысле? Когда? — зубы Акифа скрипели от злости, но он старался сохранять самообладание.       — Сегодня. Я пошел к нему в дом, и мы поговорили, — глаза отца широко распахнулись, морщины собрались на лбу.       — То есть со мной он говорить отказался, но с тобой поговорил? — яд просачивался сквозь буквы, какой-то едва уловимый намек тянулся в тоне голоса, от которого Дорука чуть не прошибло.       — У меня с ним было одно дело.       — Какое такое дело у тебя с ним могло быть? В тайне от меня, — лицо отца покраснело, давление точно подскочило, Дорук прикусил язык, не уверенный что его признание сейчас к месту. — Отвечай, когда тебя спрашивают!       — Я встречался с его дочерью! — рявкнул он, неожиданного для самого себя.       Признание сошедшее с губ, принесло ему такое облегчение, которого он сам не ожидал. Буквально гора с плеч, хотя держать это в тайне было не очень сложно. Ну может только в последнее время.       — Что? — переспросил Акиф, не ожидая ответа, ведь сказанное услышал достаточно точно, — Что ты сделал? Что ты сделал, а?! Ты совсем голову потерял?! Какую еще дочь?! Что ты сделал, выродок ты этакий?! — слова сына начали занимать свое место в сознании, и похоже этот процесс доставлял ему физическую боль, резко дернувшись с места, он был готов набросится на Дорука, но тут подоспел Берк.       — Дядя Акиф, ваши швы сейчас раскроются, господин Джихан, говорил соблюдать постельный режим и не перенапрягаться, — друг старался удержать его на месте, но Акиф, кажется совсем не замечал его присутствия и продолжал кричать на сына.       Доруку уже было все равно. Он подошел к отцу, что уже кривился от боли в области швов и тяжело дышал. Берк встал, уступая место другу.       — Ты… — тяжело дыша, Акиф сглотнул слюну и устало смотрел на сына, до его признания его голова была заполнена еще более худшими мыслями по поводу того, чем могли быть связаны Дорук и Вели, так что это было еще не так плохо. — Во всем Стамбуле девушки закончились или что? Да как ты только умудрился ее найти? Я просто не могу перестать тебе поражаться! Стоило догадаться, что ты в последнее время вел себя слишком спокойно. Так же просто не бывает! Не может быть, что бы этот парень перестал приносить мне проблемы. Ни одно так другое. Я и так одной ногой в могиле, что ты еще от меня хочешь, сынок? Может мне сразу пробить череп, а? И станет всем нам легче, правда. Говорить что-нибудь станешь, Дорук?       — А ты уже закончил? — тон его голоса чуть не вывел Акифа на новую ступень злости, но на это у него сейчас не было силы.       — Не смей так со мной разговаривать, я твой отец, а не друг, — Акиф протянул руку и схватил сына за заднюю часть шеи, приближая его холодное усталое лицо к своему яростному, покрасневшему от усилия сдержать злость и боль в месте швов. — Рассказывай теперь все, без утайки, слышишь? Если я даже подумаю о том, что ты мне врешь — сотру в порошок, — и резко отпустил, практически отталкивая от себя.       Акиф смотрел серьезно, его глаза прожигали дыру в лице сына. Дорук смотрел в ответ не отворачиваясь, с задумчивым неуверенным выражением лица. Всей правды знать отцу не обязательно — это лишнее и позже может привести ему неприятностей, но какую именно правду сказать? Они молчали глядели друг на друга, прежде чем отец поторопил его, теряя терпение.       — Ну? Когда это началось? Как долго длилось? Как ты умудрился найти ее? Как смог втереться к ней в доверие? Что вы делали? Ты ее…       — Ничего, мы ничего не делали, — резко оборвал Дорук отца, прерывая поток унизительных и оскорбительных для Асие вопросов, а значит и для него. — Мы познакомились около четырех месяцев назад. Случайно. И начали общаться, иногда встречались, там где нас никто бы не мог увидеть или узнать и все.       — И она так просто позволила себе общение с убийцей ее брата? — усмехнулся, чувствуя этот защитный подтон в раздраженном тоне своего сына. — Она же… — Аскиф задержал свою фразу, стараясь подобрать правильные слова, чтобы не подбрасывать искр к фитилю злости Дорука. — Она же не могла так поступить, если уж дочь Вели.       — Она не знала, — сын отвел глаза, словно в приступе стыда и вины, все еще давившей на плечи. — Я представился ей другим именем, Асие понятия не имела кто я такой. Я… обманул ее.       — Зачем? — невинный короткий вопрос, но зеленые глаза метнулись в его сторону, как будто это вопрос был кощунственным.       — Это не важно. — Дорук резко встал с места и отошел в сторону, наворачивая круги рядом с кроватью отца, говор его был такой же нервозный, как и действия. — Важно лишь то, что она узнала и теперь обижена на меня за ложь. Асие не хочет меня видеть, но я не могу это так оставить. Ее хотят выдать замуж, а этого допустить нельзя. Я дал слово, что женюсь на Асие. Я говорил с Вели, он…       — Что?! — не сдержал голоса Акиф.       — Чего, нахрен?! — не сдержавшись, крикнул Берк и тут же зажал рот рукой.       Дорук обернулся к этим двоим, секунду назад он почти позабыл о них. Он понял, что видимо был слишком нетактичен в своих словах, может стоило подготовить их к этому разговору осторожнее, но честно? Как же его это все достало. Эти секреты, аккуратность и молчание, давящее на него изнутри. Он просто хотел быть рядом с ней. Всегда. Был только один путь для достижения этой цели, и он и без того был сложен, ему не нужны были дополнительные трудности в лице отца, Берка или любого другого человека из его окружения, сейчас был тот самый момент чтобы расставить все точки над «i».       — Скажу прямо — я люблю Асие. Я безумно в нее влюблен и не откажусь от нее ни за что. Так что думайте, что хотите, но я не позволю вам встать между нами. Есть вопросы? — он говорил спокойно, эта исповедь была как очищение его едва живого сердца, ему стало не просто легче, он словно наполнился новой силой и новой решимостью.       — Есть, блядь! Ты что совсем мозги прошиб?! Не надо мне тут затирать про любовь-морковь, не будь идиотом! — ругался Акиф, но Дорук был к этому готов.       — Не будем горячится. — Берк поднял руки, оглядывая отца и сына, готовясь ловить летящие удары, которых не последовало. — Но будем, честны, Дорук, — он обернулся к другу. — То, что ты сумел выйти из их дома в полном порядке — благословение от Аллаха. Не нужно больше больше испытывать судьбу, брат, ты нужен нам здесь.       — А мне нужна она, Берк! — повторил он громче, с желанием впихнуть эти слова в острый и скользкий ум друга.       — Берк прав, никто тебе ее не даст, Дорук, — прервал их назревающую ссору Акиф. — Гордость, репутация и достоинство — три компонента, с помощью которых Вели построил свою империю. А ты — убийца их сына. Это не просто не уважение. Допустить тебя к ней — высшая степень позора, которую только можно допустить в отношении этой семьи. Вели не позволит своему имени и имени его дочери ходить по устам людей, обсуждая эту порочную связь, — слова отца были полны жестокой правды, которой он хотел отпугнуть или унизить Дорука, чтобы заставить отказаться от этой самоубийственной идеи.       — Я не убивал Кадира, — четко произнес сын.       Дорук ни разу не говорил этого вслух, но все об этом знали. Раньше его это не так сильно волновало. Конечно, это приносило проблемы, но это было его долгом, как старшего брата. Но сейчас это стало препятствием на пути к его планам и будущему.       — И Асие об этом знает. Я ей все рассказал.       — Что ты сделал?! — взорвался Акиф и потянулся к сыну, чуть не падая со своего места на кровати, но Берк вовремя его поддержал, предотвращая падение. — Ты… Ты… — его лицо краснело от злости и шока, но слова, которые бы могли передать эти эмоции все не приходили.       — Я должен был это сделать, папа. Асие нуждалась в правде. Я не имел права больше ей лгать.       — Ты должен защищать свою семью в первую очередь! Свою сестру! А ты поступил как падла! Ты понимаешь, что это значит для Мелисы?! Ты буквально нарисовал мишень на ее спине! — слова отца ранили так глубоко, как никогда.       — Ты знаешь, что в отличии от всех остальных семей — Эрены никогда не трогают женщин. А Мелиса была для Кадира намного ближе. Сколько мы будем это отрицать? Они не станут ее трогать, ведь как ты успел подчеркнуть — это ниже достоинства Вели. — Дорук не был так хорошо знаком Вели Эреном, и короткий их разговор ничего о нем не выдал, но он жил в Стамбуле уже около двух лет, он видел подтверждение первых своих слов множество раз, он мог позволить снять с себя эту метку, за которую получал самую горючее и больное наказание — ее ненависть.       — Да что ты несешь?! В какие сказки ты веришь?! Когда речь идет о семье — все неважно! Вели найдет Мелису и сотрет в пыль, а что будешь делать ты?! Примкнешь к их стороне?! Побежишь к этой девке?!       — Не смей так говорить! — рявкнул Дорук, приближаясь к отцу.       Они дышали в лицо друг к другу. Будь Акиф сейчас не так слаб после операции — ему бы досталось по крупному — он это знал это. Отец не стеснялся применять грубую силу, чтобы угомонить упрямого сына, несмотря на его зрелый возраст. Характер Дорука — такой похожий на Догукана проявлялся с возрастом все чаще, не стоит упоминать о том, что Акиф очень не ладил со своим тестем. А эти черты в сыне вскрывались как не кстати именно в моменты, когда его собственный гнев был готов разлететься по сторонам подобно осколкам снаряда.       — Спокойно! — сидящий между двумя мужчинами Берк, оттолкнул их друг от друга. — Остынь! — приказал он, оборачиваясь к другу, глазами указывая на выход.       Дорук стоял посередине комнаты еще пару секунд, решал что-то в своей голове, а затем резко обернулся и вышел. Он вошел в ванну и включил кран, сбрызнув лицо холодной водой. Слова отца никак не хотели покидать головы, они разбредались все внутри, оттесняя к стенкам черепной коробки. Руки медленно подрагивали от злости, но быстро были собраны в кулаки. Он не хотел допускать такие мысли. Нет. Не должен был. Его решения поделиться с ней правдой — было правильным. Это. Правильно. — Хоть раз будь со мной полностью честен, Дорук. — Я бы даже очень хотела, чтобы ты был счастлив, чтобы нашел девушку, которая тебя успокоит, которая будет тебя любить, а ты бы любил ее. — Вели найдет Мелису и сотрет в пыль, а что будешь делать ты?! — Ты можешь дать мне такие гарантии, Дорук?       Дорук резко схватил смеситель крана и резким движением руки оторвал его. В руках у него оказался гусак, который он без долгих раздумий швырнул в зеркало, разбивая его на части, несколько их которых с грохотом опали в керамическую раковину. Он поднял глаза, и в осколках разбитого зеркала увидел не одно, а множество отражений, смотрящих на него с ожиданиями. Каждому из них он был должен. Асие. Мелиса. Акиф. Вели.