Часть 4 Хэллоуин

Почта молчит, зато телефон оживает примерно к полуночи. Признаться, сначала недоверчиво моргаю, на всякий случай перепроверяя, что да, сообщение приходит именно от той, о ком я подумал. Фото в профиле ватцап не врёт. «Кто ты такой и откуда взялся?» Ха. Написала. Первой. И ещё будет уверять, что я ей неинтересен. Не надо заливать, рыжик. Не надо заливать. «Доброе утро, душа моя». Не отвечает. «Тебя подвезти до школы?» Молчание. «Не ответишь — займу твоё место на английском». Тишина. Хм… Кажется, я слегка переоценил свои дедуктивные способности относительно женской психологии. Потому что сейчас лично нихрена не вкуриваю. Сама пишет, и сама же после уходит в подполье. Что за эмоциональный порыв? В сердцах вырвалось, вроде предсмертного хрипа? «Сейчас пойду в душ, где буду думать исключительно о тебе», отсылаю ей вдогонку к остальным висящим прочитанными сообщениям. Не-а. Никакой реакции. Думал, может на это не сдержится и хотя бы озабоченным обзовёт. Не девица, а сплошной знак вопроса в моём алгоритме. Ладно, разберёмся в процессе. Обманываю Пятнашку лишь немного. В душ‑то я реально иду, но лишь после утреннего подъема чтоб скрыться от Кенчина, давней привычке, въевшейся под корку так прочно, что даже град с ливнем не помеха. И да, действительно думаю о ней, но, вот ведь удивительно, совсем не в скабрезном ключе. Тупо стою под струями воды, пока перед глазами мелькают её рыжие волосы и веснушки. Жесть. Не в ту сторону меня что‑то уводит, ох, не в ту. Когда пригоняю в универ её ещё нет. Или есть, но где‑то блуждает со своими старостскими обязанностями. Тут не поймёшь и никак не отследишь. Зато сдерживаю слово, беспрепятственно оккупировав насиженное местечко. Готов даже щебетание пташек за спиной слушать ради новой порции вербальной пикировки, но Ямада, с порога заметив меня, спокойно проходит мимо и поднимается на последний ряд. Э, нет. Такого уговора у нас не было. Подхватываю потрёпанную тетрадь на пружинах, оставшуюся ещё, наверное, со школы и топаю к ней, падая рядом. Ноль реакции, вагон равнодушия. Ёсико молча подвигается ближе к вновь дрыхнущему Нэо, чтобы я не касался её плечом. — Расскажешь, как понимать сей широкий жест? — чтобы лучше её видеть разворачиваюсь вполоборота, для удобства подпирая голову рукой. — Ты про что? — как ни в чём не бывало отзывается Пятнашка, доставая из рюкзачка, украшенного цветными значками, очечник. — Про твоё послание и тотальный игнор без объявления войны. Как его расценивать? — Никак. Написала и написала, — очки в чёрной оправе водружаются на нос. Забавно. Ей идёт. Делают глаза ещё более выразительными. — Написала, чтобы написать? — Именно. Учитель входит в класс и народ поспешно сбавляет звуки. Приходится подстраиваться, тоже понижая тон. — Меня подразнить? — А что, получается? — Непревзойдённо. — Отлично. Значит, я двигаюсь в правильном направлении. А, то есть это она специально? Типа, хитрая многоходовочка, нацеленная… а, собственно, на что нацеленная? Да не. Больше чем уверен, она сама уже пожалела, что не сдержалась. Хорохорится же так, чтоб в грязь лицом не ударить. Девочки ведь гордые создания. Слабину показывают только когда им это выгодно. — И что дальше? Будешь баловать меня по праздникам скупыми поздравлениями и анимационными открытками? — Может быть, — Пятнашка склоняется над пухлым блоком со съёмными листами, отгораживаясь от меня шторой из волос. Это она тактично намекает, что всё? Разговор окончен? Не, не пойдёт так. Валяющимся на столешнице карандашом подцепляю пряди. Чтоб не закрывали обзор на пухлые губки и треклятые веснушки, не дающие мне покоя. — Ты ничего такая, знаешь? — комплимент не ахти какой, но от меня большего ждать и не приходится. — Знаю. А вот ты не особо. Ха. Какой комплимент, такая и ответочка. Кусачка. Я в восторге. — Не прохожу по твоим стандартам? — Ни по одному из пунктов. — Например? — Вежливость. Обходительность. Уважение к собеседнику. — У‑у‑у, ну прям идеальный мужчина. Нимба над головой у него не должно быть, не? Огорчу, нужный тебе типаж выродился ещё на этапе формирования социума. Не выдержал конкуренции. — Возможно. — Тогда может стоит снизить планку и снизойти до простых смертных? — Нет, благодарю. Лучше одной, чем с кем попало. Ну… Такая принципиальность, несомненно, похвальна, но она же генерирует и соответствующие выводы. — Признавайся, ты ещё девственница? Худые плечи обалдевше вздрагивают, а кончик гелиевой ручки в нерешительности замирает над страницей. — Это не твоё дело, — прожигая взглядом конспект огрызаются в ответ. Огрызаются, но при этом отлично видно, насколько ей неловко. Знакомый румянец, заигравший на щеках, выдаёт с потрохами. — Ясно. Значит, угадал, — что ж, удивлён. Удивлён и впечатлён. Такая красотка и до сих пор невинная? Это парни слепошарые, или она неприступная как стены Алькатраса? — Слушай, ну это круто. В семнадцать лет и не опробовать всех прелестей секса. Я тебе даже чутка завидую. Такие приятные открытия впереди. Могу поднатаскать, кстати. Предпочтительно на практике, теория в таком вопросе не приветствуется. — Грубиян. — Да где грубость? Всё ведь на добровольной основе, никакого принуждения. Ради благого дела. Когда надумаешь, только маякни. Примчу в тот же миг. Обещаю, сделаем всё красиво и нежно. — Ты мерзкий… И аморальный… И гадкий… И… — дальше эпитетов не подбирается. Видимо остался один мат, но хорошие девочки не матерятся. — И при этом чертовски обаятельный? — накидываю свой вариант. — Что ж, не самые худшие оскорбления, которые мне приходилось слышать в свой адрес. С ними можно работать. Как там говорят: от любви до ненависти один шаг и всякое такое, да? — придвигаюсь ближе, одаривая её горячим дыханием и практически касаясь кончиком носа миниатюрного ушка с россыпью серёжек‑гвоздиков. — Как думаешь, у нас это сработает, Пятнашка? Ямада не выдерживает и яростно отпихивает меня от себя. — Ты задрал уже! — разносится гневное на весь кабинет, заставляя всех обернуться в нашу сторону. — И что за дебильная кличка? Я тебе кто, собака? Не кличка, а вполне себе миленькое прозвище. Собираюсь и ей об этом сказать, но нас перебивает тактичное покашливание учителя. — Мы вам не мешаем? — Нам? Нисколько, — великодушно отмахиваюсь. — А мы вам? — А вы нам самую малость. Не сочтите за наглость, но я была бы крайне признательна, выясняй вы отношения немного тише. — Да без проблем, — для убедительности дублирую пальцами «ок». — Премного благодарна. И раз уж у нас зашла такая чудная беседа, не хотите выйти и помочь мне с практической частью материала? Э, нет. Вот здесь я точно пас. Я пока даже тему не удосужился прочитать на мерцающей зеленой доске. — Я хочу, — с громким хлопком закрыв блок, Ёсико подскакивает на ноги и, не дожидаясь согласия, протискивается к проходу, прихватив вещи. Бросает всё на стынущее от одиночества место в первых рядах и после этого идёт уже непосредственно отвечать. Ну вот, всю веселуху обломали. А ведь день так славно начинался. Не. Изучение международного этикета делового общения по телефону меня совершенно не вставляет. Как и всё направление в целом, но знакомый, которому я как‑то помог поставить систему с нуля по всему его офису, смог выбить мне место лишь сюда. Бесплатное, но стоящее в ведомости как платное. Согласен. Логика странная, но рабочая. По поводу сдачи контрольных тоже словечко замолвлено. Как «блатному» мне только и надо, что принести парочку конспектов. Для галочки. Полная лафа. Вот я сильно и не парюсь. Этот аттестат мне всё равно нужен тупо, чтобы был. «Закончил старшую школу» звучит лучше, чем имеется «среднее неполное» . По сути, мне можно вообще не появляться в школе. Вчера было что‑то вроде визита вежливости: посмотреть, где я «как бы» учусь. И сегодня я совершенно не планировал и дальше тухнуть на уроках, но в ход событий вмешалось неуловимое рыжее создание. Официально заявляю: я здесь исключительно ради неё, а эта егоза при первой возможности слиняла. Только пятки и сверкали. Вот чего, спрашивается, умчалась? Будто домогался, честное слово. Несложно догадаться, что остаток урока проходит до унылого тоскливо. Прям ложись к Нэо-Поднэло под бочок и тоже кемарь. Идея заманчивая, но вместо этого залипаю в телефоне, включив "змейку". А ведь мог бы и дома валяться с удобством, вместо того, чтобы отсиживать задницу на жёстком стульчике . Чего не сделаешь ради девушки… — Наконец‑то, — разминая затёкшую спину, с удовольствием хрущу костями когда даётся отбой и весь муравейник резво принимается копошиться. Сейчас ещё бы покурить и жизнь снова заиграет красками. — Вроде храм науки, но я здесь почему‑то деградирую. — Аналогично, — широко зевает проснувшийся Поднэло. — Зачем ты‑то сюда прёшься, если всё равно спишь как сурок? — А как же принимать активное участие в школьной движухе? — Где? В кафетерии? Обалденное времяпрепровождение, ничего не скажешь. Сплетничать и подкрашенный порошок в кипятке хлебать. — Зачем в кафетерии?! Даешь тусу. Тынц‑тынц. Ты, кстати, пойдешь? — Куда? Он сам‑то понимает, что мелет? Как я должен среди этого набора букв хоть какую‑то логическую мысль проследить? — Хэллоуин, забыл? Наш поток намылился в выходные в клубёшник. А, ну да. Дебильный праздник, давно превратившийся в законный повод нажраться и словить галюны. — Ну так пускай мылится. Мне‑то что? Рот у Поднэло как у жабы. Такой же широченный, когда растягивается в улыбке. — Как что? Ёся тоже там будет. О‑о‑о. Так это ж совсем другое дело. Что ж он раньше‑то не сказал? * * * Ёсико. — Где моя повязка на голову? Прекрасно. Близнецы соорудили из неё рогатку. — А очки мои круглые с жёлтыми стёклами куда девались? Я их с лета найти не могу. Супер. Йоко заиграла. Еле откопала в помойке, что называется у неё мешочком для бижутерии. — Кроссы, кроссы где?! Драсте. Папа, у тебя они что делают? Они тебе только на большой палец и налезут. Ремень за диваном в комнате бабули с дедулей, браслеты в коробе с игрушками. Порой у меня возникает мысль поставить на дверь замок или хотя бы щеколду, чтобы хоть как‑то сберечь имущество от налёта юных мародёров, но каждый раз идея остаётся на стадии идеи. Поставить замок — значит, отгородиться от семьи. А у нас так не положено. Я лично постоянно тырю без спроса старые шмотки сестры, половину шкафа к себе в норку уже перетащила, и если она мне вдруг когда‑нибудь заявит: куда полезла, это моё… Ну, это будет означать, что мы всё. Разругались вдрызг. Поэтому если мальчишки хотят взять мои сапоги, чтобы поиграть в ковбоев — ради бога, лишь бы ноги не переломали. — Ну как? — верчусь перед домашними, показывая прикид для хэллоуинской вечеринки. — Красиво, но не очень похоже на костюм нечисти, — замечает мама, уютно приютившаяся в кресле и вышивающая крестиком. Ну так‑то да. Это странно, если наряд в стиле «пин‑ап» вызовет ассоциации с нашествием зомби. Это тогда надо звонить неотложку и просить привезти красного бегемота. — Да ну, — отмахиваюсь, зацепляя пучок шпильками, зажатыми в зубах. Тоже Йокины, между прочим. Со свадьбы остались. — Не хочу запариваться. Три часа грим рисовать, чтобы это всё растеклось в шедевр абстракционизма через час в душном помещении? Не, я не сомневаюсь, что остальные ребята подключат воображение и намалюются кто во что горазд, но просто… нафига? Я понимаю ещё, будь это что‑то вроде тематической ролевой игры, где у каждого отведены роли и заготовлен сценарий — тогда включается азарт стараться, а так? Чтобы тупо поплясать в кумаре сухого дыма? Да ну. Если другим охота, пускай морочатся, а я по лайту отделаюсь. — Мусь, я тебя умоляю. Какая нечисть? Развратные медсестрички с окровавленным фейсом и похотливые школьницы с клыками вампира — сейчас потолок людского воображения, — фыркает систр, пытаясь скормить сидящей в детском стульчике Буське пюре из брокколи. Мусь — сокращено от «мамусь». Она её всегда так зовёт. И остальных заразила. «Буська» тоже её авторства. А так малявку величают красивым громким именем — Любовь. В честь прабабушки. — У меня, кстати, старая школьная юбка вроде осталась, — хихикаю я, согласно кивая и проверяя на прочность сооружение на макушке. Попробуй сделать так, чтоб крепко держалось. — Она как раз мне разве что зад и прикроет. Идеально впишусь в обстановку. — Только попробуй. По этому же заду ремнём и получишь, — не оценивает юмора папа, валяющийся на диване перед теликом. Слух у него, конечно, капец, избирательный. Как «твоя очередь мусор вывозить» так серные пробки наглухо отрезают любые звуки, а как доча утопывает не пойми куда в ночь — мы тут как тут. И это не только со мной. С сестрой та же петрушка, хоть ей уже и тридцатник. — Да шучу, шучу. Шутка юмора такая. Я ж не совсем тю‑тю, — успокаиваю его. — Мои границы худо‑бедно, но ещё вырисовываются. — Что безусловно радует моё старое мозолистое сердце, — откликается глава семейства, отпивая из жестяной банки. Он у меня не того, не. Но в выходной может себе позволить чуток расслабиться. — Короче, сойдет? — уточняю я, щедро фиксируя старания лаком для волос. Из стеклянной дверцы зеркало получается не лучшего качества, но разглядеть себя можно. Пучок, повязка на голову с бантиком, клетчатая рубашка, завязанная узлом под грудью и джинсы с высокой посадкой — всё цивильно и в рамках приличия. И на антураже. Сказывается профдеформация. Настолько прониклась атмосферой закусочной, что и её стиль переняла на себя, потому что могу спокойно в таком виде и летом выйти за хлебом. — Отлично. Мне нравится, — даёт добро Йоко, но почти сразу отвлекается, чтобы подтереть выплюнутые брокколи. — Ну Буся‑я‑я. Это же вкусно, чего нос воротишь? — Может, и вкусно, но воняет будто скунс сдох, — не могу не заметить и пока в меня не полетел сердитый тапок с пушистой мордой единорога убегаю в комнату. Осталось придумать, чем себя занять. Акина обещала заехать за мной к десяти. В запасе ещё целый час, а я уже готова. Ложиться нельзя — пригреюсь, потом будет лениво вытаскивать свои булочки на улицу. Садиться читать чревато — могу уснуть, я себя знаю. Так что остаток времени ковыряюсь в соцсетях, зависнув в своём блоге. Ну как блог. Живой журнал. Сейчас его считают уже пережитком прошлого и мало кто посещает. Все в основном на Аське зависают или в инсте, но мне этот старенький сайт с простым интерфейсом как‑то милее. Читателей немного, но все давно как родные, почти каждого знаю не только по нику, но и по настоящему имени. Опять же, тут чисто моё, как замена ведению бумажного дневника. Мысли, короткая зарисовка событий, мнение по поводу прочитанного‑послушанного‑просмотренного, архив фоток и т. д… Максимально личное, поэтому я давно закрыла доступ для «гостей». Не нужны мне посторонние, нам своей уютной песочницы достаточно. И уж тем более не хочу, чтобы кто‑то из школьных знакомых забрёл вдруг сюда. Потому что им тоже часто перепадает порция оказанного внимания с пряными нотками раздражения. Особенно под конец четверти, когда я бегаю за должниками и напоминаю о рефератах. Будто их зачёт мне нужнее, чем им. Сто раз зарекалась забить и не париться, а всё равно не выдерживаю. Хочется же, чтоб как лучше. И хоть бы одна свинья спасибо сказала. Последний пост тоже как раз по школьной тематике, причём, что иронично, он всего за несколько дней собрал прямо‑таки всех моих подписчиков. А знаете, в чём, собственно, таится ирония? Пост посвящен… Манджиро. «Хэллоу, ребятушки. Я ведь ещё не рассказывала? У нас тут пополнение в классе. То ещё, конечно. Сано Манджиро кличут… Или Санин… Блин, мне кто‑нибудь уже, наконец, скажет, склоняется его фамилия или нет? Ой, ладно. Сусанин он, короче. Натуральный. Из той самой породы парней, от которых приличным девочкам стоит держаться подальше. Циничный, невоспитанный, самовлюблённый. Редкостный засранец с мутным прошлым — ясное дело, лакомый кусочек для половины потока. Девки слюнями уже все параллельные классы закапали, при том что Сусаныч особо часто на парах и не появляется. Видимо, считает нашу убогую конторку недостойной своего барского внимания. Спросите, чего это я тут на него батон недовольства крошу? Да потому что НЕ ПОНИМАЮ женской логики. Вот почему так? Почему хамское отношение и «вуаль» загадочности работает на женские умы как триггер? Типа, что: каждая хорошая девочка мечтает, чтобы плохой мальчик был хорошим только для неё? Во всяком случае, худлитература и современный кинематограф нас в этом активно убеждает. Ну а мы ведёмся. А никого не парит, что жизнь — не кинцо? В реальности такие отношения в большинстве своём скорее закончатся ножом в селезёнке, чем хэппиком. Не спорю, может Сусаныч не так плох. Да и со стороны больше тянет на обычного грубияна, чем на абьюзера, но его характер всё равно выдержит не каждая. Или сломается, или пошлёт к чёрту. Снова‑таки, почему меня от этого так бомбит? Ну хотят дурочки чистой и светлой любви, флаг им в руки и бутылёк корвалола на удачу. Как бы, НО… Дело в том, что и я оказалась втянута во всю эту историю. Не в смысле, в любовную секту вступила и теперь перед сном молюсь бюстику Сусанычу, а в том смысле, что Сусаныч решил… Ой, если честно, я понятия не имею, что он там решил. Это и напрягает. Несмотря на то, что у нас с ним изначально всё пошло в негативном ключе, я, как и остальные дурёхи, ловлю себя на мысли, что любопытство‑то, зараза, просыпается! Охота ж понять, что он за фрукт такой перезрелый. Вдруг, не такой гнилой… В общем, мне просто необходима хотя бы капля смысла среди этой абсурдности. Вразумите меня, пли‑и‑из. Ломиком по затылку тоже годится. Главное, чтоб подействовало». Пост большой, а комментариев ещё больше. От которых я просто в осадок выпадаю, чесслово. Часть‑то я ещё с утра прочитала, а тут и новенькое подоспело: Mrs.Panda: «Фотку в студию!» ImMoRTaL: «Поддерживаю! Фото на базу. Хотим тоже заценить. Я заочно влюблена. Обожаю бэдбоев». Cuddlies: «Это до первого удара головой об батарею за пересоленный суп». ImMoRTaL: «Та не‑е‑е. За суп социопаты лупят». Cuddlies: «А бэдбои что делают?» ImMoRTaL: «Красиво прессом играют, чтоб слюнки текли». Cuddlies: «Слюни и после батареи будут течь. Чок‑чок‑чок, я у мамы овощок». Funny Bunny: «Лол. Девки, я с вас ору: D». Juliet Must Kill: "Lapyshka", замути соцэксперимент и проверь на практике, можно ли перевоспитать такого персонажа» ‑Crazy Cat‑: "Lapyshka", не слушай куриц. Держись от него подальше» ‑Crazy Cat‑: «З.ы. Но фотку скинь». Класс, девчат. Просто пушка. Вы мне прям очень помогли. Спасибо, мои хорошие. Простите, отвечу всем потом. Пока котелок не шибко варит, так что лазаю по страничкам других, выискивая свежачок. Социальная паутина засасывает как пылесос, глазом не успеваю моргнуть, Акина уже кидает боевой клич: мол, я на месте. Накидываю на плечи джинсовку, быстренько чмокаю на прощание всех, кто ещё не спит и, прячась от не так давно заявившегося в нашу полосу осеннего ветра, поспешно прыгаю в купленную однокласснице заботливыми родителями новенький скутер. С Акиной нас сложно назвать подругами. Мы общаемся только потому что учимся вместе. Слишком разные интересы, слишком разные вкусы, слишком разные планы. Она собирается удачно выскочить замуж, чтобы летать раз в два месяца в Дубай и никогда не работать, я же уже записалась на летнюю практику по специальности. В общем, нам с ней по пути ровно до окончания школы. Обе это прекрасно понимаем и обеих это устраивает, поэтому проблем не возникает. А если тщательно фильтровать половину льющейся из Акины дребедени и не обижаться на размышления о «нищих», к которым по умолчанию приписываются все те, у кого в кошельке не лежит тысяч двадцать на «всякую мелочёвку» ежедневно, то и вовсе прекрасно. Двадцать косарей, ага‑ага. У меня такая сумма бывает строго один раз в месяц. Когда зарплата на карточку падает. — Как думаешь, новенький придёт? — темы скачут, как и извилины в голове Акины, которым слишком просторно в черепной коробке без серой жидкости. Только что она рассказывала какие «классные» часики купила себе в ювелирке, а теперь вдруг резко Сусаныч вылез. — Вряд ли он вообще в курсе, что у нас вечеринка, — от чего я лично испытываю невероятное облегчение. — В общем чате сегодня только все и гудят о ней. — Только его нет в общем чате. — А, блин. Точно, — вспоминают, разглядывая себя в зеркале заднего вида и подтирая алую помаду в уголках искусственно окровавленных губ. Мёртвая горничная‑искусительница, блин. Лучше бы за дорогой смотрела, а то мне становиться мёртвой девочкой «пин‑ап» пока не очень хочется. — Жалко. Он такой симпатяшка. Я бы с ним замутила. Вопрос: «зачем» предусмотрительно не задаю. Очевидно, что Сусаныч ягодка не с её поля, не тот у него финансовый уровень, но, вероятно, на данный момент это не столь важно. Логика Акины проста и незамысловата: строить крепкую ячейку общества, основанную на валютной любви ещё рано, значит можно и развлечься для души. — Так за чем дело стало? — равнодушно отмахиваюсь. — Аркань необъезженную лошадку. Клячу хабалистую, если точнее. — Да не хочет арканиться. Буквально вчера ему предложила: мол, так и так, как смотришь на приятный вечерок с продолжением… Она замолкает, явно не спеша заканчивать фразу. — А он? — Ухмыльнулся, прицыкнул и молча ушёл. Ооо. Всё, теперь категорически настаиваю: Акина, пускай, и расстроена, а я вот рада, что его с нами не будет. Не нужен он. Никто не посягает на моё личное пространство, никто не давит на психику, пошлых шуточек, опять же, никто не отпускает. Можно спокойно фоткать отрывающийся на танцполе разукрашенный народ и клуб в целом. Зря что ль таскаю с собой полупро фотик, который мне подарили на прошлый ДР? Люблю спонтанные кадры, а камера телефона не передаёт того эффекта, который нужен. Да и по качеству уступает. Только изгадит результат пикселями. С украшениями заведение прям от души постаралось. Паутина, тыквы, летучие мыши под потоком, мрачное освещение, праздничные коктейли таких стрёмных видов, что я бы не рискнула их пить. Снимки получаются очень колоритные. Даже обрабатывать потом цветокоррекцией не надо. Отличный сопроводительный материал для следующего поста с размышлениями о том: было бы круто или не очень, украшай мы свои подъезды и дачные участки подобной атрибутикой, как делают это на западе? На Новый Год же украшаем, а как было бы прикольно, бегай от дома к дому детвора с коронным: кошелёк или жизнь?