Часть 16.2 Обсидиан

***

Анна задумчиво перекатывала меж пальцев твердую ягодку шиповника, поглядывая на мать. Крааааасненькая! Слаааааденькая! У них уже набралось несколько мешков разных ягод, что высушились в саду, на крыше, на подоконниках. Да везде! Они с Селисой и мальчишками насобирали целую гору всего, облазив едва не на четвереньках все окрестности. А теперь потихоньку перебирали, отбрасывая порченное и всякий мусор, невесть когда забившийся в запасы. Рукам всегда много работы! Вот бы башку пустую так занять! Не хочется… Ой, как не хочется опять обо всем этом думать! Еще немного, и голова разорвется! Или сердце! … Накануне девчонка впервые увидела Рейнора злым и сразу поняла, почему говорят, что в Таргариенах течет кровь дракона. Радостная Анна бежала к месту жарких свиданий, совершенно потеряв голову. Его ж не было почти две недели! Целую вечность! Губы истосковались по поцелуям, ушки - по нежным горячим признаниям. Она спала от силы два-три часа, изнывая в предвкушении встречи. Мысли стыдливо обращались к тем обжигающим ласкам, что они подарили друг другу в последний раз. Девчонка с разбегу врезалась в спину с идеальной выправкой, обвив руками, и уткнулась в мягкую платину, рассыпавшуюся меж лопаток серебряным водопадом. … Мммм… Жасминовая мята… Слааааааденькооооо… Вкусно!..       - Скучал? - с замиранием сердца шепнула Анна. - Я очень.       - Неужели? Мне доложили, что вы, миледи, весьма неплохо проводили время. - холодно отчеканил он, выпутываясь из объятий. Руки, скрещенные на груди, опасно сузившиеся глаза, плотно сжатые губы и дрожащие ноздри сделали его похожим на своевольного дракона. От милой ящерки и следа не осталось! Была да вся вышла!       - Доложили? Что значит доложили? - промямлила Анна, невольно отступая на шаг. Она не делала ничего предосудительного. Все дни проходили точно в тумане. Мысли крутились вокруг всего, что происходит между ними. Работала она на автомате. Молчала больше обычного. Ела мало. Вообщем, плохо было.       - Ты же не думала, что я оставлю тебя одну? Здесь, где любой может взять то, что принадлежит мне. Анна вытаращилась на него, будто впервые увидела. Даже рот глупо приоткрылся от возмущения! Это он о ней говорит?! Как о вещи! Как о любимом кинжале или дорогом украшении. «Принадлежит…». Всё здесь, да и во всех Семи королевствах, принадлежит ему. Всё и все. Он может брать, что вздумается, не спрашивая и не платя. Это же всегда было! А она даже и не думала об этом… Мальчишка лишь играл с ней в приятные любовные игры, желая, чтобы все было по согласию. Хотя мог бы… Как тот лорд…       - Я оставил здесь охрану. За тобой присматривают днем и ночью. Потому что иначе я рехнусь. Ты знаешь, чем я занимался все время до отъезда? Я прошерстил всю долбанную округу от Харренотта до Божьего Ока, повесил каждого хотя бы отдаленно напоминающего разбойника. Залез под каждый куст и каждый камень, чтобы ты могла спокойно шляться по округе в поисках своих ягодок и цветочков. Рейнор не врал. Гвардейцы, появившиеся в поселке, не занимались сбором налогом или еще чем таким. Они охраняли ее. Принц разрешил им все. Даже запереть в подвале лорда Уэйна, буде тому приспичит вновь обратить внимание на Анну, а если надо, то и шкуру спустить с похотливого наглеца. Он купил всех мальчишек поселка,что стайкой таскались за Анной, помогая собирать травы и ягоды. Не лично, разумеется. При малейших проблемах они должны были звать охрану, а еще молчать. Иначе…       - Я вырезал языки всем, кто открыл рот, чтобы очернить тебя после возвращения из замка этого у*бка. Этими руками, Анна. Девушка побледнела, вспомнив несчастную Болтливую Молли со ртом, полным крови. Как та пыталась отодвинуться от Анны да на бок упала. А позже еще паренек был. Но того она уж не видала. Там как-то без них обошлось.       - Ты сошел с ума… - прошептала она, отступая еще дальше.       - Да. Сошел. В тот прОклятый день, когда встретил тебя на рынке… Я не могу выполнять приказы отца, не могу есть, пить, спать… Думать не могу! Ничего не могу! В моей голове только ты! - Рейнор обвинял ее, будто это Анна виновна в его помешательстве. - Эти десять дней в столице я проболел без тебя. Так плохо мне было только, когда я словил башкой копье. Анна знает о чем он. Она и сама чувствовала себя абсолютно разбитой все это время. Ни спать, ни есть невозможно. Руки дрожат. В голове хаос. И как вспомнишь, что еще долго его не увидишь, слезы на глазах выступают.       - А ты… Чем он лучше меня, Анна? Или две недели слишком долго без… всего этого? - Рейнор едва сдержал мерзкие слова, готовые соскочить с языка. Сказанного ж не воротить… Только теперь девчонка вспомнила ту неприятную сцену, что произошла дней пять назад, когда она в первых сумерках бежала от Селисы. Это придурок отвлекся от теста и привязался следом точно репейник к заднице. Шел следом и ныл что-то про то, как она красива, а у него в доме так пусто и одиноко, и годков ему самое то для женитьбы, и сыты они всегда будут, и он может даже позволит ей заниматься дальше лекарством, хоть таких и опасаются… Болтал, болтал… А она кивала и хихикала, лишь бы отвязался. Но тот понял это по своему да целоваться полез. Трогал. Брррр… Ее едва не стошнило от устойчивого запаха дрожжей, которым пропиталась, кажется, вся его кожа. То, что с Рейнором было желанно и восхитительно, с другим вызывало жгучее всепоглощающее отвращение. Анна со всей дури заехала ему по яйцам и сбежала…       - Но… Ничего же не было! Да я никогда…. Ни с кем… ни… - Анна даже задохнулась от возмущения. Как он может в ней сомневаться? Она же вся его! Тает от одного его взгляда! Даже теперь, когда злится…       - Мне больше нет до этого дела. - Рейнор задрал подбородок повыше, всем своим видом демонстрируя решимость. - Я больше не могу, Анна. В столице отец отчитывал меня как щенка, здесь это… Не хочу больше думать где ты, с кем, что делаешь, что тебе угрожает…       - Но как же… - в горле застрял свинцовый комок. Ни сглотнуть, ни выплюнуть! И Анна почувствовала, что вот-вот расплачется. Он что даёт ей отставку? Прогоняет ее? Вот так просто? Дела ему нет?! Это до нее дела нет?!       - Больше не будет этих глупых встреч. Я и без того слишком долго вел себя недостойно, как мальчишка простолюдин. Хватит. - Рейнор отвернулся, спрятав за спиной руки, но девчонка успела заметить, как сильно они дрожат. Почти как ее собственные. - Через два дня на развилке весь день будет стоять карета. Она отвезет тебя в Харренхолл. Ушки слышали, но девчонка ни слова не поняла. Лишь глупо таращилась на профиль его острый. Дышать было трудно. … Отвезет в Харренхолл… Отвезет… Кого отвезет?… Ее?.. Ей не нужно в Харренхолл!.. Проклят он!.. Не смей и носа туда совать! Клянись мне!… Клянусь, мамочка… Чем хочешь клянусь! Не нервничай только! Хочешь, жизнью своей поклянусь? А?… Нельзя туда… Зло там черное… Неизбывное…. Карета стоять будет… Будет…       - Не гоняй лошадей попусту. Не стану я твоей шлюхой. - фыркнула Анна, едва собрав мысли в кучу, и развернулась, чтобы сбежать от него и разговора этого бессмысленного. Ну, и что, что сердце сейчас разорвется?! Нахал! Раз под юбку забрался и думает, его она теперь! Все можно! Да за кого он ее принимает, выродок этот?! Шлюха принца Таргариена - какая отличная доля! А потом он женится на какой-нибудь леди чего-то там и все! Прощай Анна! Было приятно и хорошо. Держи бастарда! А может и несколько!       - Мне не нужна шлюха, Анна. Мне нужна жена. Так и сказал! Жена! Она чуть концы не отдала на месте! Видать совсем двинулся! Да отец его со свету сживет, едва прознав про такую выходку! А ее мать? Ту мигом удар хватит! Итак вон что-то подозревает, как пить дать! Присматривается… Наблюдает… Скрываться все тяжелей и тяжелей. Даже теперь нет-нет да и кинет на нее задумчивый пристальный взгляд. Будто насквозь видит! А как оставить ее одну? Кто поможет, если вдруг плохо станет или еще что? Это же невозможно! Даже думать страшно! У них же никого нет… Совсем никого. Но он… он… Боги! Анна уверена, что умрет без Рейнора. От тоски, от разрыва сердца, утонет в океане слез, истает в печали… Или все сразу. Его отсутствие ощущалось остро, почти как физическая боль. А с ним… Желание касаться напоминало жажду. Наверняка, именно так чувствует себя путник заплутавший в жарких пустынях Эсоса при виде оазиса. Удержаться невозможно! И с каждым разом все сложнее сказать «нет». Ни дать ни взять магия! Колдовство! Может приворожил он ее? Или как..? Вот хоть бы вчера: он так и не поцеловал ее, не обнял, не коснулся, и Анна до самой глубокой ночи тряслась, будто в лихорадке. Руки холодели. И ноги тоже. Аж синей сеточкой пошли! А на лбу пот ледяной такой, неприятный. Ужас просто! Так вот. Анна чуть на задницу не присела. От шока, значит. А он дальше давай говорить. Что-то про отца, трон, брата… Про земли Речные, войну… Про все сразу. Она ни слова не поняла! А он даже не повернулся! Плечами дергал да ухо тер…       - Ну, ты гля… Хорошее ж выбрасываешь! - шикнула на нее Селли, привлекая внимание матери.       - В облаках все витаешь! - недовольно буркнула Алис, громыхнув посудой. - Замуж надо! Сразу дурь вся из головы выйдет! … Надо?! Надо… Нет, не надо это… Совсем… Не поедет она ни в какой Харренхолл…

***

      - Зачем нам эти женщины? Нормально же обходились! - брови Альберта поползли вверх, едва не обернувшись вопросительными знаками. Невыносимая духота изматывала. Даже над кипящим котелком кислорода больше, чем сегодня во всех Речных землях. ПарИт. Тут и к гадалке не ходи! Буря грядет! Вон уже и тучи призрачными синеватыми тенями обозначились над горизонтом. К закату как пить дать тут будут! И хвала богам! Истосковалась земля по влаге! Трещины хоть руку просовывай! Сын десницы стоял за плечом друга в одной рубахе да исподних штанах и свято верил, что до вечера доживет только, если упьется в усмерть и заснет на леднике в недрах безразмерного подземелья Харренхолла, прибежище слизняков и крыс.       - Может и ни к чему… - задумчиво хмыкнул Рейнор, рассматривая двух девиц на вид немногим старше него самого, что суетливо стаскивали с повозки нехитрые пожитки в необъятном дворе Харренхолла. Простенькие бордовые платья на поясницах потемнели от испарины, но расторопности дамы не снижали, бодро порхая точно яркие тропические пташки.       - Ты как? Здоров? - обеспокоено спросил Пик, как и подобает заботливой матушке при виде чрезмерно бледного дитяти, творящего странные дела. - Жара нет? - широкая ладонь с небольшим замахом прилетела прямиком в лоб Рейнора, чувствительно шлепнув по алебастровой коже. Холодный.       - Мамочка довольна? - съехидничал Рейнор, недовольно отводя руку друга ледяными пальцами. Не чувствовал юнец ни духоты, ни зноя. Да и собственного тела тоже не чувствовал. Спать - не спал. Есть - не ел. Проворочался ночь в постели до самого излета весь в мыслях об Анне, удавкой сжимающих разом все внутренности. Больше всего, конечно, сердцу досталось, заполошно бьющемуся о ребра в страданиях по возлюбленной. А на рассвете, к стыду своему, украдкой сбежал в сад, оторвал случайную цветочную головку и давай лепестки дергать. А что? Если Анна верит, то и ему не грешно! С ней рядом он во что угодно готов поверить! Хоть в магию! Хоть в любовь! Десяток оборвал, и все никак не складывалось! Раз получалось, что придет, его будет, а другой - нет. И Рейнор, не сыскав мимолетного утешения даже таким детским способом, разнервничался еще сильнее. Если лепестки не знают, то и сама Анна не знает. А если не знает, то уж наверное и не согласится. Руки захолодели, да так и не пожелали оттаять. … Не придет она. Не осмелится шагнуть в пропасть с ним рука об руку. Конец это… Одним словом все разрушил! Сам! Никто ж за язык не тянул!.. К обеду мучения стали нестерпимыми. Все виделось будто со стороны. Чужое ватное тело тяготило тревожную душу невозможностью метнуться навстречу любимой. Рейнор решил все еще в Королевской гавани. Не нужен ему трон, и власть эта е*анная не нужна. Тварь, что когтистой лапой кромсает душу, перекраивает, перешивает под себя кривой ржавой иглой. Отрезает лишнее да выбрасывает за ненадобностью. Отца сердца лишила, жалости. На пути к беспредельному всеобъемлющему господству превратился Эймонд Таргариен из обиженного жизнью импульсивного юнца, гордого до невозможности своей чистой драконьей кровью, в чудовище, которым до сих пор детей стращают по всему Вестеросу. Теперь тварь принялась за брата. Пустила кривыми жалами зубов яд под кожу, и все! Истает мечтательный сумасбродный Эйгон, ценитель высокого искусства и простой едва заметной неопытному глазу красоты. Ломает власть брата. Клыки и когти лезут из-под кожи, разрывая молочную белизну в кровавые лохмотья. Рейнор не хочет знать, кем станет брат, когда это закончится. Страшно! Ему милее простор Речных земель, запах скошенной травы поутру, блики солнца, утонувшего в пучине Божьего Ока, угрюмая громада Харренхолла, робкая улыбка мальчишки, которую случайно поймал фиалковый глаз с сумасбродной высоты драконьего полета. Да! Дракон научил их бояться. Трястись от ужаса, забившись под землю от шороха крыльев. Оплавил замки. Закоптил землю. А вот на тебе! Прошли годы, и ребенок с восторгом смотрит в небо прямо в глаза драконьему всаднику, улыбается широко-широко, и получает улыбку в ответ. Нечего больше бояться! Вхагар давно уж пошла на корм рыбам. Наездник ее обрел логово себе под стать. А сын его, вопреки всему, народился человеком, не чудовищем, и уж точно не будет огненным хлыстом стегать спины, запуганных до полусмерти людей, что от неизбывного ужаса готовы мстить и сражаться за право жить без страха. Взяв в жены простую девчонку, он сравняется с ними, избавится от почетного статуса небожителя. Конечно, не станет своим до конца, но и пути назад, под матушкино крыло, больше не будет. Здесь он! И дом его здесь! И кровь его будет здесь! Сольется с сильной местной кровушкой, побежит напористым ручейком в будущее, чтобы и у этих мест защита была! Щит от беспредельной власти монарха… Рейнор даже косу подумывал обрезать. На что она второму сыну, Таргариену, что готов запятнать собственное имя ради… любви? Как звучит-то? Диво, как хорошо! Эй, милашка! Как тебе это? Еще хочется ехидно кривить губы саркастичной злой усмешкой? Или сбила шаловливая девчонка спесь и ледяную корку с драконьего сердца? Сбила, конечно! Омыла развращенную вседозволенностью душу целебным отваром из трав и медовой сладости, залечила ранки и трещинки, что пошли от неправильной распутной жизни, наполнила новым чистым смыслом… Готов теперь Рейнор Таргариен, сын своего отца, переплавлять гнев в спокойствие, страх в радость, кровь в милость. Нет в душе его увечий, на сердце - ран, как нет и шрамов на идеальном валирийском лике. Магия да и только!       - Мамочка не довольна. - криво ухмыльнулся Пик. - Колись уже! К чему готовиться? Что замыслил драконий сын Рейнор, первый этого имени? … Сказать или нет?.. Скажешь - сердцу легче станет, но тогда, пожалуй, не сбудется… Не говорить тоже невозможно. Сил уже нет все в себе носить. Вот-вот разорвут юнца чувства, смешанные со страхами и сомнениями. Который там час уже? Уж больше двух после полудня, а дорога пуста. Глаза давно устали всматриваться вдаль, где за высочеееееенной замковой стеной прихотливой лентой вилась грунтовая дорожка с глубокой выдавленной колеей. Пытка! Как есть пытка! Особо изощренная… Крайне болезненная. Каждая секунда лезвием по сердцу вжииик. Места живого нет! И ее тоже нет. Или… Недоверчивые фиалковые глаза в оправе густых светлых ресниц метнулись к горизонту. Пыль! Длинный белесый шлейф тащился за коричневой точкой, что пару секунд назад вынырнула из-за холма, который в Хиллсайде прозвали Коровьим. Она или нет?.. Она! Конечно, она! Это ж их карета! Темного дерева с решетчатыми оконцами. Кровь ударила в голову обильным приливом, и мальчишка едва не качнулся, на мгновение смешав верх и низ, лево и право. Испарина выступила на лбу крупными каплями. Щеки зарделись.       - Готовься Альберт! Сегодня у Харренхолла появится хозяйка! - как полоумный Рейнор схватил юного Пика за плечи и пару раз со всей таргариеновской дури встряхнул так, что у мальчишки зубы клацнули.

***

      - Жениться?! На ком?! На дворовой девке?! А Элейна как же?! - едва поспевая за принцем, Пик несся по полутемным коридорам Харренхолла, совершенно дезориентированный. Да спроси кто, где именно они находятся, он бы минут десять раздумывал! - Если сперма в голову бьет, подрочи! Можно дважды! Дважды пробовал?! Потом неделю ничего не хочется! Отвечаю! Или так возьми… Она ж не против! Смотрит на тебя, что кобыла течная… Да постой ты! Рейнор внезапно свернул за угол, и Альберт на полной скорости пролетел мимо.       - Седьмое, мать его, Пекло! Король кожу с тебя живьем сдерет! И с нее! Х*й с вами! С меня сдерет! Я же должен за тобой присматривать!!! Милашечкаааа, ну, включи мозг… - задыхаясь, на бегу частил он, но друг оставался глух и лишь ускорял шаг, практически срываясь на бег. - А леди Люци? Мама сляжет! Как пить дать! Слышь, милашка? Мать хоть пожалей! Коса танцевала на зеленом бархате в хаотично причудливом танце, и от ее мельтешения уже рябило в глазах, а может больше от болтовни, что мешала нормально дышать на быстром шаге.       - Влюбился что ли? - в отчаянии воскликнул Альберт, из последних сил вцепившись в плечо Рейнора.       - Да. Я люблю Анну. - слова вылетели удивительно легко, а дерзкий уверенный взгляд подтвердил их значимость. О, дева пречистая… Как красиво! Люблю Анну… Он шепнул это ей лишь однажды в полубессознательном состоянии. Даже не понял толком что с губ слетело! А теперь фраза эта казалась чистой, правильной, необходимой, как дождевые капли, по которым так истосковались иссушенные невыносимым зноем Речные земли. Теперь он будет говорить ей это каждый день! Осознанно и обдуманно. Наслаждаясь каждым звуком.       - Люблю. И женюсь на ней. - сталь звенела в голосе, и Пик совсем сник.       - У тебя есть невеста. Будет скандал. Половина Вестероса отвернется от тебя вместе с моим отцом. Он тот еще гордец! - решил воззвать мальчишка к разуму, раз уж не получилось пробудить совесть. - Оттолкнешь его и вовек трона не видать! Как своих ушей! - и он смешно оттопырил собственное внушительное ухо большим пальцем, дополнительно увеличив ладонью. Тонкие губы драконьего выродка растянулись в резкой глумливой улыбке, не затронувшей, однако, глаза.       - С*ать я хотел на трон, Красный замок и все Семь королевств! Пусть Эйгон е*ется с ними как пожелает, как и с твоей сестрицей! - медленно с нажимом выдал он в лицо онемевшего на мгновение Альберта.       - Что это…Что ты… Ты не… - замямлил тот, живо и весьма неприятно напомнив Элейну.       - Эйгон спит с ней. У них там тоже… Любовь… вроде как. - брезгливо скривившись, отвел глаза Рейнор. - Я не намерен покрывать их грехи. Да брат и не хочет. Думаешь, это необдуманное решение? Ты и представить не можешь, чего мне стоило решиться на этот шаг! Я не хочу всю жизнь плясать под дудку отца, двора, Королевства, каждой вшивой псины, что решит тявкнуть в мою сторону. Не хочу грызть глотки за власть и право нацепить на башку клятый кусок железа, столь лелеемый моим отцом, за который он устелил обожженными трупами сотни лиг! Ты не видел того, что видел я, Альберт! Он сам их изуродовал! Всех этих фреев, талли, блэквудов, дарри… Вены им вскрыл и в крови ненависть выжег! Ради власти! Он же ей упиться не может! Видел его на троне? Видел же? Эймонд Таргариен любит е*анный стул больше собственных детей! Я не хочу стать таким. Не хочу… Тяжело дыша, Рейнор отступил на шаг, затем еще на один и еще…       - Просто не пиши им и мейстеру запрети. Я… Я сам. - глухо завершил он, призраком растворяясь во тьме замковых переходов, не рассеивающейся даже в самый яркий полдень.

***

      - Нет! Не смотри! Они ужасны! Я их всё грызла, пока ехала! - Анна попыталась отнять руку, опрометчиво протянутую юноше при попытке выбраться из кареты. Лисьи глазки стыдливо опустились с ходу столкнувшись со взглядом Рейнора, горевшим восхищением и непривычной слабостью. Но Анна ж не дурочка! Сразу заприметила и кое-что новое. Да и как не заметить-то? Это там в Гавани этой да на берегу говорливой речушки с ней был мальчишка, с радостью подыгрывающий любым глупостям. А здесь… Анна едва мазнула взглядом ладную фигуру юноши, а сомнения уже волчьими челюстями сжались на сердце. Ой, не ровня они! Как принца девчонка его всего-то раза три видела! И один из них Рейнор был… Ну, скажем так, не совсем одет. А здесь… Темно-зеленый камзол подчеркивал идеальную осанку принца, выгодно оттеняя белизну кожи. Искусная вышивка серебряными драконами змеилась по груди, чешуей перетекая на плечи. В косе сверкала серебряная нить, почти не заметная в сияющих прядях. И сам он будто бы весь светился особой изысканной гордостью. Еще бы! Он тут хозяин! Все здесь его! Замок, земля, люди эти, что любопытно косились на Анну, стараясь не привлекать внимания. … И-де-а-льный!..       - Все в порядке. - шепнул Рейнор, слегка коснувшись губами заметно похолодевших пальчиков. - Добро пожаловать домой, леди Харренхолла… Анна аж глаза вытаращила! Какая еще леди?! Кто леди?! Она?! Леди Харренхолла?! Леди это, вроде как, хозяйка… Она и дома-то хозяйкой не была. Да и нигде не была. Бред какой-то! Но то в голове бедовой хаос да сумятица, а хитрые лисьи глазки мигом и двор обежали, и замок, и башни оплавленные, о гвардейцев запнулись да замерли на мальчишке с красным лицом и выпученными глазами, что пялился на нее из-за плеча Рейнора.       - О! Приветик! Ты Альберт? Дж… Рейнор много о тебе говорил! Я так тебя и представлял! Ты и правда смешной! - затараторила Анна, совершенно забыв, что не гоже женщине много болтать да и вообще рот открывать первой без соизволения мужчин. Ну, как забыла… Как забыть то, что в голове никогда и не держалось толком?! Мать-то мухой приставучей гудела, мол, правила есть, нормы поведения и все такое. Да кому они нужны, правила эти?! Анне ни разу не пригодились! Хочет болтает - хочет нет! Но она ж всегда хочет! Ждать пока Рейнор представит ее другу девчонка не собиралась и просто продолжила трещать от нервов еще больше обычного. Не каждый же день из дома сбегаешь! Да если б к какому простому мальчишке еще полбеды! Сплошь и рядом такое! Поворчат родичи и утихают. Куда деваться уж? А тут… Седьмое Пекло! Их точно семь? Пекл этих… Наверняка, больше! А если и нет, мать живо еще пару уровней организует для Анны лично! И не посмотрит, что она - жена принцева! Жена? О, святые мученики! Анна - жена! Он же так сказал, да? Сказал, что жена ему нужна… Соврал, наверное! Как пить дать, соврал! Ну, и пусть! Теперь назад пути нет! Кто вошел в Харренхолл - навсегда тут останется! Или как там поговорка эта приставучая? Когда надо и не вспомнить!       - Вам не страшно тут? Не замок, а логово чудовища! Вы все проверяли? Точно никого нет? Ну, такого… Страшного… - пищала Анна, не замечая, как все тело потряхивает. Она от нервов тряслась обычно. Ну, и болтала. Болтала и тряслась. Меленько так. Противно. - В Хиллсайде так детей пугают. Мол, заглянешь в ворота Черного замка и навек пропадешь! Я заглядывала однажды, а мать мне таких оплеух надавала, что шишка вскочила! Вот ту… Длинные пальцы Рейнора аккуратно раздвинули ее собственные, тихонько поползли вверх и успокаивающе сжались на ладони.       - Здесь только я. - улыбнулся он, плавно утягивая Анну под своды Харренхолла. - Успокойся… Привыкнешь. Я быстро привык. Даже толща каменных стен не спасала от нечеловеческой духоты. Напитанный влагой воздух густым киселем медленно втекал в легкие будто и вовсе лишенный кислорода. А если болтать, как Анна, то и в обморок упасть недолго. Перед глазами танцевали какие-то мухи оранжевые, и девчонка притихла, подавленная величием замка, да и вообще всем, что с ней происходило.       - Домой хочу. - пискнула она, напуганная грядущими переменами, а гораздо больше тем, как необычно ощущался Рейнор в своем истинном положении.       - Я не принуждаю тебя. До заката еще есть время. Если не готова, тебя доставят домой. - напрягшись, задумчиво обронил юноша, и вопреки всем правилам этикета притянул Анну в объятия, урывкой вдохнув ее запах. Пекло! Невозможно хорошо…       - До заката? Почему до заката? - немного расслабившись от близости возлюбленного, девчонка подняла личико ему навстречу и, пройдясь зачарованным взглядом по всему лицу принца, уставилась на губы. Позади шумно вздохнул Альберт, призраком совести тащившийся следом.       - Потерпите до ночи, дети мои! Буря идет. Прохладнее станет. Не дело - сношаться в такую жару! Удар хватит! - недовольно пробурчал он, потирая затылок. Это ж надо проворонить такое! Бедняга Пик и не думал, что жаркие поцелуйчики в тенечке могут превратиться во что-то большее. Да после всего, что друзья вытворяли в столице, влюбленный Рейнор с этими своим прекрасным томным взглядом, столь ясно свидетельствующим о бурлящей под кожей страсти, что и не погасить никак и не выплеснуть, казался чем-то абсолютно противоестественным. Почти как ныряющий дракон. Видели, чтобы тварь эта нырнула да поплыла? Нет? Вот то-то же!       - Пекло! Я же просил без пошлостей! - закатил глаза Рейнор, с сожалением выпуская из объятий Анну, от смущения залившуюся краской что твой помидор. - Не обращай внимания. Этот поганый рот давно пора зашить!       - Зашей! - хихикнула девчонка, стрельнув в Пика влажными глазками.       - А кто тогда поведет вас под венец, миледи? - хмыкнул Альберт. Анна смешалась пуще прежнего. Правда значит! Правда! Не врали ромашки! Джон нашел ее! А теперь у них семья будет! И счастье. И детки… И вообще все-все будет! Они ж не врут никогда, милые!

***

      - Да отстань же! Матерью всеблагой заклинаю! Больно это! - причитала Анна, порываясь сбежать от надоедливой девицы хоть бы и голяком.       - Не вертитесь, миледи. Это моя работа. Вы станете женой принца, а вся в шерсти, как пони! Они ж, высокородные, гладеньких любят. Как вы в постель к мужу заявитесь с такими зарослями? - увещевала служанка, размазывая по голени до ужаса горячий воск. Анна аж зубами скрипнула. Знала бы, какие пытки судьба уготовила, точно дома бы осталась! Какое, в Пекло, пони?! Несет не пойми что! Девчонка сроду не слыхала, что волосы бывают лишними! Чой-то они лишние? Раз Боги их позволили, значит нужны зачем-то! В Хиллсайде никто отродясь ничего не выдирал! Страсть, как больно! Гладеньких они любят! Вот пусть себе и выдерет все! Фууух! Помнится, Джона совсем не смущало, когда он руки свои распускал… Ну, в общем, ничего не смущало!       - Это принц приказал?! - сквозь зубы прорычала Анна, старая не завизжать на весь Харренхолл. Ох, она бы могла! Да так, что башни эти потекшие к хе*ам рухнули бы! Драконы их не обрушили, а Анна бы запросто!       - Принц Рейнор велел помочь вам омыться и подготовиться к торжеству. - наставительно проговорила девица. - Не упрямьтесь! Все леди так делают. Я служила леди Флоренс Дредвуд целых восемь лет и знаю, как положено. Вы такая хорошенькая, а станете еще лучше! Принц совсем сомлеет. Анна и думать не хотела про ночь эту брачную. Страшно! Пекло! Да все страшно! И замок этот жуткий, и свадьба, и то, что матушку одну оставила… Все страшно! А она еще про это напоминает! Ну, вот. Теперь еще комок в горле стал…       - Чтоб его… Этого принца… - прошипела девчонка, расставаясь с очередным слоем воска. Ох, уж эти богатые! Как что придумают! Хошь стой - хошь падай! Ну, чем ему могут помешать эти едва приметные волоски на ногах? Там выше гораздо боль… Стоп!       - Где еще рвать будешь? - подозрительно уставилась Анна на служанку, чьей выдержке и непроницаемости можно было памятник поставить прямо в этой комнате.       - Везде, миледи. - подтвердила та ее опасения. - Можете подол поднять повыше. А лучше снимите камизу. Я же видела вас уже. Да и не пристало леди стесняться. Уж не прислугу точно. Стиснув покрепче зубы, Анна потянула подол наверх, уставившись на подвенечное платье, что на ее глазах буквально за пару часов портниха подогнала по фигуре. Невозможная! Невероятная красота! Рейнор сказал, что его сшили во дворце по замерам его матери. У Королевы, мол, почти такая же фигурка, хоть и успела нарожать отряд ребятишек. Лиф белого атласа, вышитый серебром и мелким жемчугом. Слишком открытая грудь и плечи. Юбка походила на едва распустившийся бутон белой розы, окутывая ножки бесконечными слоями легчайшей прозрачной ткани. И тоже жемчуг то тут, то там! Анна его, жемчуг этот, и вблизи-то ни разу не видела, а здесь россыпь целая! Ну, и рукава тоже прозрачные. Длинные страсть! Только на руках отчего-то не держатся. Разрезы считай до плечей до самых! И тоже там от плеча до локотка ниточка жемчужная.       - А если бы я не согласилась, ты бы куда его дел? - спросила Анна, восхищенно разглядывая платье, роскошное в своей легкости и простоте кроя.       - Выбросил. - равнодушно повел плечами Рейнор, для которого красивой вещью была лишь та, которая украшает любимую, а без нее… не более, чем хлам. Такую красоту выбросить?! У Анны аж в груди закололо! А он возьми и поцелуй ее. Горячо и невыносимо слааааадкоооо… Ммммм… Тело все мигом расслабилось. Растеклось. Оно и не мудрено! Жара такая! Когда там уже дождь пойдет? Туча меееееедленно ползет. Молнии уже видать. Только не слыхать пока. Душно. И запах этот его наркотиком похлеще макового молока сразу в кровь. Анна к нему и подалась вся. Ну, если б знала, что на пони похожа, то еще подумала бы! А так нет… Ни о чем не думала! Только о губах его. Так он возьми и отстранись! В самый чувствительный момент, когда нежность дрожью вниз потекла. «Люблю тебя…» говорит. Ну, это она и без слов видит! Мог бы и дальше целовать! За это, конечно, можно и пытки эти потерпеть! Эх, хорошо было бы, если бы как положено! Чтобы родители были и друзья… Гости там. Праздник. А так… Как преступники, честное слово! Они ж ничего плохого не делают! Любовь - это же хорошо, да? Люди, бывает, ее всю жизнь ждут да так и помирают с пустым сердцем. А им повезло! За это и жизнь отдать не страшно! Да вообще ничего не страшно, когда любишь… Только вот мать жалко. Расстроится. Плакать, гляди, вздумает! Анна ей письмо оставила. Мол, хорошо у нее всё, скоро сама объявится да пояснит что к чему. Но когда это слова сердце материнское успокаивали? Да еще и больное к тому же! Не дай Бог, что случится…       - Ооооой, с*каааа…. - тоненько взвыла девчонка, позабыв в думках о неприятной процедуре, поднявшейся выше любых рамок приличия.       - Леди так не выражаются. Терпите! Вам рожать еще! Это и не боль вовсе по сравнению с той! - пристыдила служанка. И Анна вновь стиснула зубы.

***

      - Эх, должно быть, там наверху полегче. Ветерок есть. Тучи вон быстро плывут. - утирая испарину, заметил септон. Рейнор уставился на него невидящим взглядом. Не чувствовал он ни жара, ни холода. Да ничего, кроме сердца своего трепещущего, не чувствовал! Отмытый и переодетый садовник, оказавшийся, к слову сказать, дезертиром времен войны, аккуратно зажигал свечи, накрывая их стеклянными колпачками. Так и света больше, и случайный ветерок не задует. Вдоль тропинки их уже десятка три светилось. Красииииво! Точно стая светлячков, присевшая поклониться юной невесте и засвидетельствовать свадебное таинство пред ликом Семерых и Старых богов единовременно. Септон сперва носом завертел. Негоже, мол, под деревом этим демоническим святой обряд справлять, но тяжелая влажная духота превосходно разубедила. Да и септа харренхолльская за без малого два десятилетия превратилась в крысиное логово. Сыро. Грязно. Убранства все еще в войну растащили. Какая уж там свадьба! Зайти страшно! А в саду порядок какой-никакой навели. В темный час вообще отлично было. Стрекотали сверчки. Воздух, напитанный за долгий душный день ароматами цветов, казался вкуснее вина. Дрожащий свет свечей и факелов творил чудо, превращая унылое местечко в дивный призрачный лес, где обязательно найдется место феям и прочим волшебным существам. А всполохи приближающейся грозы и легкий рокот грома добавляли эфемерности происходящему. Как бы хотелось, чтобы матушка и Эйгон были здесь! Чтобы души их радовались за Рейнора, отчаянного сумасбродного юнца, идущего против всех законов и правил, подчиняясь воле сердца! Мечты! Нет никого и не надо! Главное - Анна здесь. Здесь? Да, уже здесь… Стройная фигурка любимой легкой белой тенью скользила к нему об руку с присмиревшим Альбертом. Точно сон! Чудесный, сладкий сон! И ветерок дунул. Заиграл над головой кроваво-красными листьями. Принес нежным приветом из Королевской гавани тонкий аромат воды и соли. Как дома… Лучше, чем дома. Эх, успокоиться бы… Только как, когда твоя судьба прямо к тебе идет? Он же сразу все понял, как только смех ее на том рынке услышал. Его половинка. Они и думают одно, и чувствуют. И будто бы знают друг друга целую вечность!       - Ой! - пискнула Анна, запнувшись на дорожке. … Леди Харренхолла… Рейнор готов был руку дать на отсечение, что не знали эти стены столь прекрасной хозяйки, как его Анна. За те несколько часов, что девчонка была здесь, замок словно преобразился. Посветлел. Помолодел. Под высокими сводами переливами перекатывалось эхо девичьего смеха, пока подлец Альберт веселил Анну за ужином. Рейнор даже приревновал немножко. Чего это ей так весело?! А потом вспомнил: Анна ж, как и он сам, точно натянутая струна! Вот и звенит, чтоб не лопнуть!       - Вознесем, сперва, молитву во имя Господа нашего, справедливого и всемогущего, единого в Семи своих ипостасях. - завел септон привычную песню, пока Рейнор улыбался невесте, такой же испуганной, как он сам. Пропустив девичьи пальчики меж своих, юноша сжал ладонь Анны теплым успокаивающим жестом, и та мигом ответила, вцепившись в него и второй рукой. Раскаты грома вторили клятвам. Дракон на зеленом поле переливался золотом на плечах новобрачной, отражая теплые блики факелов. Вспышки молний освещали долгий чувственный поцелуй. Первый поцелуй мужа и жены.       - Ты - моя, а я - твой… - еще раз шепнул Рейнор в губы Анны, широко улыбнувшись.       - Мой… - эхом отозвалась она.

***

      - Пьет, как свинья! Меры не знает! - недовольно хмыкнул Рейнор, прислушиваясь к неровному перестуку удаляющихся шагов. На четверых с септоном они осушили без малого пять штофов вина, добрая половина из которого влилась в юного Пика, потянув того на разглагольствования о свободном прошлом молодого супруга, полном всяких комичных случаев. Глоток за глотком, и вот уже запретное слово «бордель» с легкостью вылетает из перепачканных бордовым уст. Рейнора едва удар не хватил! Подумать только! В такой день вспоминать грязь эту! Чтоб тебя в седьмом пекле на вертеле век жарили да поворачивать забывали!       - Я запрещу ему к вину на лигу приближаться! Одну воду глотать будет! - ворчал принц, исподлобья поглядывая на Анну, раскрасневшуюся от выпитого, что роза в королевском саду.       - Боишься, про все твои грешки разболтает? - хихикнула девчонка, улыбнувшись закопченному потолку. - Плевать на них! Ты же помнишь? Ведьма я… Теперь ты мой до конца жизни! … Пьяная… Боги! Такая, как он мечтал… Взгляд плотоядно потемнел, ощупывая Анну, свободно откинувшуюся на спинку диванчика, обитого темно-зеленым бархатом. От лица вниз. Приятная глазу выпуклость груди. Тонкая талия, немного стянутая корсетом. Крутые бедра, которыми девчонка соблазнительно вихляет, когда хочет привлечь мужской взгляд. Скрещенные ножки без чулок. Туфли Анна давно уж скинула, давят только, и теперь тонкие щиколотки бесстыже выглядывали из под многочисленных лепестков длинного подола. С трудом оторвавшись от приятного зрелища, Рейнор сглотнул. Откуда столько слюны? Еще немного и потекла бы! От вина верно… Редкие крупные капли забивало в спальню через распахнутое настежь окно, бросало к самым ногам принца. Дышать стало легче. От влажности волосы Анны скручивались тяжелыми пружинками. Ну, те которые не заплетены, а те что в косах уже можно бы и освободить! Кожу лишь тянут! Девчонка отродясь таких замысловатых причесок не видала, а тут служанка на затылке целый цветок сплела минут за двадцать. Еще и жемчугом украсила! Ах, да и только! Прямые пряди Рейнора тоже не устояли и приобрели немного небрежный растрепанный вид. Девчонке ооооочень нравилось. Они ж обычно собраны. То хвост, то коса, то хвост с косами, то коса с хвостом. Длинные ж! Едва не до задницы! Но красиииииивые…. А тут к торжеству распустил. У висков лишь тонкими косичками прихватил. Говорит, сам плетет! Это ж надо! Принц и сам девичьи прически делает! Расслабившись, Анна с увлечением рассматривала Рейнора снизу вверх и сверху вниз. Камзол валялся возле постели, а небрежно расшнурованная рубаха обнажала ключицы и глубокую яремную впадинку меж ними. Вино избавило от всех страхов, а воспоминания о жарких ласках в их укромном местечке разогревали воображение. Так что девчонка и не замечала, что Рейнор нервничает.       - Анна… - начал он, сильно смущаясь. Пальцы сами потянулись к мочке уха и с усилием потерли. Раз. Другой. Прошлись выше, промассировав хрящик.       - Мммм? - вопросительно потянула девчонка. Ужасно хотелось улыбаться, а еще чтобы он сел рядом и поцеловал ее наконец. Сначала легко, а потом грубее, глубже. Анна даже украдкой облизнулась в предвкушении. Ну, а что? Теперь же все можно! Или нет? Наверняка, нет! С церковью так сложно! Все в меру должно быть: еды поменьше и такой, чтоб не сильно вкусной. Грех же сладко есть! Пить, если жажда мучает! В постель ложиться только ради продолжения рода да всё побыстрее делать, чтобы боги в сладострастии не заподозрили! Ну, и так далее! Не жизнь, а пытка!       - Мне бы хотелось… Если, конечно, ты не против… Теперь, когда мы муж и жена… - ухо уже все покраснело, и Анна наконец встрепенулась. О чем это он? Об этом? Вдруг извращенец какой?! Хотя теперь уж деваться некуда! Выпрямившись, девчонка скомкала с перепугу подол платья, уткнула глаза в пол и покраснела еще больше.       - Пекло! - выругался Рейнор, присев подле нее на самый краешек диванчика. - Ты что-нибудь знаешь о Валирии? Анна тупо уставилась на него мутноватыми лисьими глазками, слегка опешив. Причем тут эта Лирия?! Они вместе! Одни! А он ее и не поцеловал еще ни разу… Ухо только растер до красна да мямлит, как девица!       - Мы с Эггом… С Эйгоном, с братом моим старшим, всегда мечтали о свадьбах по валирийской традиции. Таргариены ж оттуда после Рока переселились. Эйгон Завоеватель и сестры его… - отвлекшиеся было пальцы вновь вернулись к уху. - Если ты не против, я бы хотел… Хотел?! Да сладкое видение, в котором они сливались в пропитанном кровью поцелуе, было самой грязной его фантазией! С ней он болезненно долго кончал едва не каждый раз, когда мысли теряли четкость и превращались в мерцающий хаос, требуя физической разрядки и… ее… Его Анну. Вот и теперь Рейнор еще ничего толком не сказал и уж тем более не сделал, а кровь уже устремилась вниз живота раскаленной лавой. Неконтролируемо нервно вздохнув пару раз, он порывисто прижался к Анне, чтобы обласкать губами пунцовое ушко.       - Ай!… Если ваша эта традиция не подразумевает защекотать до смерти… - запищала девчонка, отбиваясь. - … то я согласна… Смех ее и легкое сопротивление распаляли воображение. Так что прерваться стоило некоторых усилий.       - Только там чаши нужны ритуальные, вино, лента и слова особые… - немного собравшись, нервной скороговоркой болтал Рейнор, устремившись к комоду, где было припрятано самое ценное. - Я думаю, мы обойдемся только этим… В руках черным отблеском сверкнул небольшой нож с коротким невероятно острым лезвием.       - Драконье стекло… Нравится? - глаза горели, как у фанатика, и Анна совсем смешалась.       - Не… не знаю… - озадаченно шепнула она, рассматривая ритуальную вещицу.       - Я сам скажу, что нужно. Вообще, слова должны быть на валирийском, но и всеобщий пойдет… Раз уж у нас все равно всех атрибутов нет… Да и ты понимать должна. - опустившись на колени, Рейнор потянулся к ней, забрался длинными пальцами в прическу. - Позволь, я освобожу волосы… Будет правильно. И красиво. Моя жена - самая красивая женщина Вестероса… - не удержавшись, юноша покрыл легкими поцелуями розовые щечки, неумолимо приближаясь к губам. - Хочу тебя… - томно выдохнул он, пылая, пожалуй, уже ярче молний сверкающих за окном. Дождь превращался в ливень, но раскаты грома еще не заставляли вздрагивать при каждом ударе. Ветер порывами охлаждал разгоряченные тела влюбленных, готовящихся к магическому ритуалу, ясному и желанному в каждом моменте для Рейнора и совершенно непонятному для Анны, сраженной его откровенностью. После чувственного признания, девчонке было все равно, что он там хочет делать. Она уплыла. Таращилась на него темными влажными глазками, тяжело поверхностно дыша, да вздрагивала при каждом прикосновении. Распуская косы, Рейнор разглаживал волосы, отливающие в свете свечей темной бронзой, нежно массировал уставшую кожу головы, заставляя Анну сладко жмуриться.       - Ничего не бойся. Это не больно. - шепнул он, судорожно облизывая губы. Волнение и желание делали его еще более юным в порывистости движений, смущенных взглядах, касаниях. Подчинившись воле супруга, Анна поднялась на ноги.       - Просто делай, как я. - Рейнора весьма заметно потряхивало, и это немного пугало. В своей увлеченной горячности юнец не счел нужным пояснить суть ритуала, смущая Анну своим возбуждением, а больше стеклянным ножом, что агатовой змейкой влился в руку. Тонкие губы растянулись в ободряющей, немного виноватой улыбке, и девчонка расслабилась, шумно выдохнув. Опьяненная поглощенным вином она, в общем, весьма поверхностно соображала. Даже болтать не хотелось! За день и без того перенервничала! Силы-то не бесконечные! Кусочек остро заточенного обсидиана коснулся нижней губы легче перышка, и Анна даже не почувствовала, как разошлась нежная кожа. Капля крови поползла к подбородку, притягивая взгляд Рейнора. Да он в жизни не видел ничего более чистого и грязного одновременно! Голова закружилась, крылья носа затрепетали, а тут гром кааааак бахнет! Оба прям подпрыгнули! Весьма отрезвляюще!       - Теперь ты.       - А вдруг я того… Промахнусь… - залепетала Анна, пытаясь свыкнуться с тяжестью клинка в руке. Страх-то какой! Вдруг навредит! Что тогда?!       - Сосредоточься! Не хочу, как заяц, с раздвоенной губой бегать. - хмыкнул Рейнор, не отрывая взгляд от алой капли, что готовилась сорваться с точеного девичьего подбородка вниз. Твою ж мать! Сосредоточиться?! Как только? Примерившись, Анна выдохнула, зажмурилась и с тихим писком чиркнула тонкую губу юноши. Ну, может, и чуть глубже, чем надо, но ничего! Сойдет! Только вот лицо его… Переизбыток чувств отобразился болезненной гримасой, и Рейнор невнятно промычал.       - Больно?! Больно, да? Прости… - зачастила она, роняя нож и порывисто обхватывая впалые щеки. - Я ж первый раз! Никогда такого не делала!       - Первый и последний. Дважды такого не бывает. - улыбнулся принц, и оба нырнули вниз за лезвием, по пути сшибшись лбами. Больно, что аж в ушах зазвенело. А может то гром был… Уж и не поймешь ничего!       - Ты чего это? Губы мало?! Кровью истечешь! - запричитала Анна, наблюдая, как мальчишка аккуратно надрезает ладонь.       - Тсссс… Положено так! - шикнул он и обмакнув палец в кровь аккуратно прочертил полосу на лбу Анны. - Теперь ты. Начерти галочку перевернутую… Острием вверх. Это руна пламени. Та, что у тебя, - крови… Вместе это символы продолжения рода. Затаив дыхание, девчонка подчинилась. Странно это всё, конечно! Ритуалы на крови - это ж чистой воды магия! А сильнее магии крови и не сыскать вовсе! Ну, и ладно! Едва ли это свяжет их больше, чем уже есть…       - Одна плоть. Одно сердце. Одна душа. Отныне и навеки. - крайне серьезно прошептал Рейнор, склоняясь к Анне все ближе. Кровь ручейком сбегала с ладони, капала на кипенно белый подол подвенечного платья, пропитывала легкую ткань. Никто уж и не замечал этого. Губы искали губы, смешивая, размазывая густую субстанцию жизни. Сладкий металлический вкус дразнил тяжелой насыщенностью, сводя с ума не меньше мягкой податливости губ и тел. Вспышка молнии пришла вместе с ударом грома. Может, в одну из башен ударило. Но новобрачные даже на мгновение не отвлеклись от чувственных ласк. Перепачкав все платье алыми отметинами, Рейнор запутался в шнуровке, слишком поглощенный поцелуями, чтобы справиться с нелегкой задачей. За прошедшие месяцы сноровка полностью растерялась, будто и не было никогда. А может и правда не было. Может все то лишь сном было. Грязным и не очень-то и приятным.       - Ммммм… - сдавленно тянул он, пока пьяная, а от того до безрассудства смелая Анна шарила любопытными пальчиками под рубахой. Ощупывала. Ласкала. С груди на живот до самого пупка. Даже немного ниже. Щекотно и ужасно приятно. На спину.       - Сними. - на гране слышимости шепнула девчонка, потянув вверх тонкий выбеленный лен, и, отстранившись, уставилась на него с таким лицом… Ну, с каким только на божество и смотреть. Восторженно, невинно и немного ожидающе. Губку пухлую кусь острыми ровными зубами и давай жевать. А ноги уж и не держат вовсе! Хоп! И осела задницей на постель… Свечи почти все погасли. Пара самых стойких едва держалась в уголке у постели, дрожа под порывами свежего влажного воздуха, до отказа наэлектризованного желанием, волнами исходящим от юной пары. Робкие теплые отблески превратили кожу принца в золото, идеально подчеркнув мальчишескую уязвимость стройной фигуры. Гладкий. Ни одного волоска не сыщешь! Хотя, может, позже будут. Годков-то всего ничего. Красииииииво… Очень красиво.       - Ты… Ты что… - сконфуженно залепетала Анна, пока Рейнор рваными движениями развязывал шнурок на бриджах. Сказала и задумалась. Оно ж как ни крути, а все одно придется и себя показать. А на него смотреть любопытно жуть! Она ж в тот раз и не запомнила ничего! Только что сладко было, дыхание его сбитое и приятную тяжесть в ладошке. Что бархат, честное слово… Странная это штука - естество мужское. Нету, нету и хоп! На те! Большое и твердое. Теплое. А у него, у Рейнора, вообще как комплимент выглядит. Это ж ее он хочет! И раньше тогда… Тоже. Стыдно глядеть-то! И глаз не отвести! Рейнор успел занервничать под ее взглядом. Даже испариной пошел. Без одежды всегда себя слабым чувствуешь, а когда тебя еще и рассматривают придирчиво, то совсем уж не по себе. А Анна возьми да руки за спину запусти и давай шнурки тянуть. Пара секунд, и все выдрала. Резво так за лиф потянула и, подскочив, змейкой выскользнула из объятий атласа и тончайшей вуали. Замерла пташкой испуганной, не зная куда руки деть. Глаза в пол уперла, бесстыдно длинные ресницы на щечки уронив. Прикрыться хотелось нестерпимо, но он же такого не делает, и Анна не станет! Пусть смотрит… И без того видел все! А что не видел, то трогал! Не зря мать пить запрещала! Стыд последний в кубке утопила и стоит с голой задницей и всем остальным прочим… Позор-то какой! Опешивший Рейнор вновь за ухо схватился, боясь шагнуть к ней. Сделаешь движение неверное, и все! Ночь испорчена! Анна сама говорила, что ее только мать без одежды и видела! Вон вся аж красная! Ладошками бедра трет…       - Ты… Ты очень красивая. - наконец нашелся юнец. Спугнул. Метнув на него быстрый взгляд, Анна нырнула под простыню, сверкнув аппетитной задницей. У Рейнора весь дух и вышибло от вида ямочек на пояснице, созданных, похоже, специально для его пальцев. … Его. Неужели это все его?..       - Не бойся меня. - шепнул он, забираясь к ней. Нет! Не будет Анна ничего бояться! Смелая она!       - С чего взял, что боюсь? А? - Анна легким толчком перевернула юнца на спину и, хихикнув, добавила . - Я столько выпила, что это тебе надо меня бояться! И как прижмется к нему. Горячая-горячая. Горячей пламени драконьего. Ногу по-хозяйски на Рейнора закинула и в рот шнырь язычком своим вкусным, а потом на шею, на ключицу и сосок кааак лизнет. Она ж его давно раскусила! Где и как приласкать поприятнее. Он и не сдержался. Простонал, как последняя шлюха в самом грязном борделе Королевской гавани. Огонь девка! Ой… То есть, жена его.       - Анна, не надо… Седьмое пекло… - завертелся ужом мальчишка, почувствовав, как ручка девичья шаловливо вниз по животу поползла. Но Анна хихикала и не уступала, неосознанно провоцируя его на жесткость. Рейнор и не устоял. Опрокинул на спину, поймал руки да над головой и прижал, обхватив разом обе, телом всем навалился, коленкой худой бедра разведя, и давай целовать, наглаживать. Идею языком ее приласкать откинул сразу. Испугается! Ну, может и нет, но проверять точно не стоит. Лучше уж делать, что уже проверено. Последние свечи сдались и, мигнув на прощание, потухли, предоставив редким вспышкам уходящей грозы освещать соединяющиеся в любовной истоме тела, спеленутые влажными белыми простынями. Толкнувшись в девственно узкое лоно, Рейнор замер, тяжело дыша через нос. Горячо. Тесно. Хорошо до спазма в животе. И губы ее влажные. И тело под ним. Все, как мальчишка мечтал, еще на пляже под стенами своего дома старого. Теперь у него новый дом и новая жизнь. И его жена. Его Анна… … что, похоже, и дышать под ним перестала, сжавшись от болезненного вторжения. Мальчишка качнул на пробу бедрами. Раз. Другой. Один сосок терся о шрам на груди, сводя с ума не хуже запаха ее сладкого. На долго Рейнора, ясное дело, не хватило, но оно и к лучшему. Анне и тех толчков, что были, с головой хватило! Непривычно. Вроде и приятно, а вроде как и распирает, давит там. И не расслабиться от новизны всей этой! Стыдно! Ну, не прям сильно… А так… Немного. Вот и лежала Анна тихонько, спину его мокрую поглаживая, пока мальчишка задыхался от невозможного наслаждения, готового выплеснуться густой жемчужной волной. Перед концом и вовсе сжал ее так, что и дышать нечем стало. «Люблю…» говорит. У Анны в глазах потемнело от нежности и от волны удовольствия, накатившей внезапно оттуда, где тела их соединялись. Только мало! Девчонка аж заскулила от потери, когда он выскользнул. Сжала бедра, дрожит вся, распаленная до невозможности. Разомлевший от желанного оргазма Рейнор даже залюбовался ей. Ну, насколько темнота позволяла, выделяя только алебастровую кожу. Впалый животик подрагивал. Грудь ходуном ходила. А ручка вдруг вниз поползла, меж бедер втиснулась, наученная его ласками. Анна как вздохнет судорожно и к нему потянулась.       - Можно я?.. - шепнул юноша, ласково убирая ее руку. … Тихая… Как болтать - так пожалуйста! Сколько угодно! А здесь только подрагивала, напрягаясь все больше с каждым его движением, да вздыхала тихонечко. Перед концом дыхание задержала и ойкнула вымученно, в плечо Рейнора впившись. За окном мерно шумел дождь, питая истосковавшуюся по влаге землю, а юные драконьи дети засыпали, прижавшись друг к другу, утомленные тревогами и счастьем этого бесконечного дня. Рейнор дышал ароматом ее волос, чувствуя себя абсолютно счастливым. Сладкие мысли вяло колыхались в усталом мозгу. … Теперь Анна всегда будет с ним… Он будет целовать ее каждый день… И делать, что она пожелает… Они будут счастливы… Так счастливы, как никто и никогда… У них будут дети… Внуки… И умрут они в глубокой старости… И обязательно в один день… Обнявшись, как сейчас… Блаженно улыбаясь, Рейнор даже не удивился, услыхав призрачные переливы легкой музыки и гомон сотен голосов, что еле-еле пробивались через мерный шепот дождя. Что ж… Пусть и призраки Харренхолла отпразднуют его свадьбу.