Часть 18. Опасные игры

***

Дверной проем неприятно напоминал черный беззубый рот древней старухи, нашедшей конец у канавы в самой глухой дыре города. Факелы еще не зажгли, очевидно, полагая, что нечего попусту палить запасы, когда на улице время обеда. Неестественно выпрямив спину, Денейра затравленно всматривалась в темноту коридора, где эхом разносился звук приближающихся шагов. Совсем недавно юная леди мигом признала бы короля в этой нарочитой неспешности. К чему дракону спешка, если каждый его жест - неотвратимость? Теперь все изменилось. Красный замок стал логовом сразу двух чудовищ, одно из которых вылупилось из ее странноватого супруга за несколько месяцев власти. Ближе. Еще. Звук странно двоится? Или это просто шумит в ушах?       - Милый! Как все прошло? - беспокойно встрепенулась королева, подскочив с места резвее молодой козочки. Денейра даже не сразу сообразила к кому обращен возглас Люцерис. Из темноты выступала стройная фигура, затянутая в дорогую черную кожу идеальной выделки, с потоком платины на левом плече. Напряжение расходилось по обеденному залу удушающим валом, и только королева, казалось, ничего не замечала. Неужели это любовь? Кем нужно быть, чтобы любить чудовище? Кровь дракона - яд. Безумцы и праведники, сновидцы и воины являлись из нее миру по странной прихоти Богов, подбрасывающих монету судьбы. У некоторых она крутилась всю жизнь, так и не решаясь упасть, открыв настоящий лик обладателя. Монета Эймонда Таргариена лежала черной стороной вверх. Ледяной король пришел на землю чудовищем и им же ее и покинет, когда придет время. Эта же субстанция дурманила и сознание Эйгона. Видимая мягкость драконьего принца отпадала пластами, обнажая шипастую шкуру зверя, достойного своих предков. Милая Дени кожей чувствовала каждую стальную чешуйку, каждую строптивую выпуклость, что юный супруг старательно опробовал на ней изо дня в день. И теперь она поспешила отвести взгляд, едва только заприметив за плечами короля знакомый широкий силуэт. Склонивший в задумчивости голову, Эйгон Таргариен походил на тень отца, немного увеличенную по сравнению с оригиналом. Черный глянец кожаной брони лишь усиливал сходство, не уменьшая, однако, различий.       - Ты в порядке? - Люцерис обхватила бледные щеки сына теплыми ладошками, озабоченно всматриваясь в немного покрасневшие глаза. - Я же говорила, не стоит этого делать. Эймонд презрительно фыркнул, покосившись на нелепую сцену. Даже на взгляд случайного свидетеля миниатюрные ручки королевы смотрелись странно на резком лице сына. Слова же ее и вовсе могли при случае и до смеха довести. Денейре не было смешно. Только омерзительно. Эта женщина, мать, выносившая в собственном чреве драконьих сынов, переживала о душевном благополучии своего дитя, отнюдь не о тех, кто лишился сегодня жизни по его приказу. Драконья казнь вернулась в столицу карой изменникам, предателям и заговорщикам. Подземелье ломилось от жертв бесчисленных допросов и пыток. Кто нанял? Что должен сделать? Как нашли? Сколько заплатили? Простые и сложные вопросы чередовались с изощренными пытками, а когда провинившийся уже не мог сказать ничего нового, соглашаясь с любыми обвинениями только бы избежать лишней боли, его потрепанную, но вполне еще жизнеспособную тушку отвозили на площадь к вратам Логова. Сегодня впервые сочное человеческое мясо досталось зеленой бестии Чаргос. Денейра дорого бы дала за возможность взглянуть на злобную ящерицу после столь роскошной трапезы. Наверняка, зубастая пасть расплылась в довольной улыбке, а ядовито зеленые глаза сыто щурились, пока тварь мечтала о том, чтобы такой рацион стал обыденностью. Что ж… Возможно, скоро это станет реальностью.       - Все хорошо, мама. - вяло огрызнулся Эйгон, убирая беспокойные руки Люцерис от лица, и быстро оглянул присутствующих. Все же он - принц, а мать делает его слабым перед посторонними излишней заботой. Но посторонних как таковых не было. Только Денейра, лорд десница, юная Айрис и братья. … Уехала… Хвала Богам! Элейна вняла его уговорам и согласилась под благовидным предлогом удалиться на Драконий камень. Крепость принадлежала Эйгону, как наследнику, и он с превеликой радостью «позволил дочери друга Короны уединится в древних чертогах, хранящих невообразимые богатства культуры древней Валирии» и так далее и тому подобное. Даже лорд Пик не заподозрил подвоха, зная насколько дочь увлечена историческими и философскими учениями. Пусть себе! Тем более, королева сочла необходимым отложить бракосочетание леди Элейны и принца Рейнора до более спокойных времен. Да и куда спешить? Дети так юны! Целая жизнь впереди! Вот и удалилась Элейна в безопасное место, где все подчинялось его воле, вместе с компаньонкой и мейстером. Все останется в тайне до поры до времени, а пока Эйгон придумает как быть дальше. Он даже освободил супругу от неприятных повинностей и ограничений, вернув известную долю свободы в надежде, что та вновь возьмется за старое и сама даст повод избавиться от нее, но Денейра как назло вела себя более чем тихо и достойно. Даже наряды ее стали менее вычурными, а прически сдержанными. И это злило.       - Оповестите моих знаменосцев, Пик! - осматривая стол с брезгливой гримасой, обронил Эймонд. Утиная тушка напоминала обожженные тела с площади, и прикасаться к ней не хотелось. - Король желает лично проверить готовность войска и флота. Через седмицу каждый должен быть готов принять меня и моего дракона. Проследите, чтобы подготовились как следует. Мне не нужно лишнее беспокойство из-за идиотов, сующих нос в драконью пасть. Люцерис впилась в мужа выразительным взглядом, призывая не превращать обед в заседание Малого или Сверхмалого совета, и тот кивнул, накрыв ее руку широкой ладонью.       - Конечно, ваша милость. - про себя лорд Анвин с удовлетворением отметил близость монаршей пары. Пока королева стоит за плечом супруга, спонтанных юношеских выходок ждать не приходится. Предсказуемый Эймонд Таргариен гораздо лучше непредсказуемого. - Леди Денейра, сожалею о вашей матушке. Надеюсь, ей лучше? - моментально сменил он тему под благодарную улыбку Люцерис.       - Благодарю за участие, лорд Анвин. Молюсь о ее скорейшем выздоровлении ежесекундно, но пока все усилия лекарей безрезультатны. Она очень плоха. - Денейра поджала губки, напрягаясь под тяжелыми взглядами супруга и короля. Хоть Эйгон немного смягчился к ней в последнее время, но внимательный задумчивый взор его красивых фиалковых глаз ужасно смущал. О чем думает он, рассматривая ее столь пристально и холодно? Птичка принесла на хвостике, что у принца есть любовница под сводами замка. Это было… Неприятно.       - Если ваша милость позволит… - Дени робко зыркнула на Эймонда. - … я хотела бы проведать матушку…       - Эйгон сопроводит тебя. Мне он нужен на Дрифтмарке. - вальяжно кивнул король. - На драконе будет не так утомительно. Но я не настаиваю…

***

Топ-топ-топ! Звонкий перестук каблуков бежит далеко впереди юного принца, оповещая всех и каждого о его приближении. За спиной полтыщи ступеней, впереди и того больше. Высока Вдовья башня, но и ноги крепки! Силен Рейнор Таргариен. Ловок. Вынослив. И умен, конечно, хоть и дурак дураком. Встал мальчишка рано-рано. С первыми петухами, поди. Раньше него только поварята очухались да мейстер Ланс. Поутру ж обычно воронье прилетает столичное и не только. Птица черная днем лететь ленится. Жарко! А раз тащиться на такую верхотуру, то и своих пернатых покормить надобно. Два раза на дню старик не готов туда таскаться! Ноги уже не те. Если вообще когда-то были те! Одышка опять же. Если бы не было нужды лично послания с лапок снимать да цеплять новые, х*р бы кто его на верхотуру на эту заманил. Но служба есть служба! Топ-топ! Стук-стук! Эх, молодо-зелено! Открыл глаза Рейнор, а рядом Анна распласталась. Нагая, теплая и ужасно милая. Мальчишка и залип, красотой девичьей любуясь. Она ж на животе обычно спит, плутовка! Талия тоненькая. На пояснице родинки коричневые. Попка что персик. И локоны пружинками по спине. Седьмое Пекло! Когда тут о делах думать? Кровь в голове и не держится толком! Моргнуть не успеешь, а уже внизу вся! Утром еще куда ни шло! Ночью налюбишься, так хоть передохнуть можно от горячки этой любовной. Он думал, пройдет с ней рядом, отпустит, в голове прояснится. Ага, размечтался! Тело ее, аромат, голос, смех - все, как наркотик. Чем больше касаешься, тем больше затягивает. Сил противиться нет. Да и не к чему! Его она! Вся его! Анна… будто рождена для него! Говорит, что он думает, и думает, что он говорит. Идеальная… Боги… Едва отвлекся от зрелища чудесного, водой ледяной колодезной умылся и ничего вроде как. Помчался за письмами. Первым надо успеть! Тут же кругом умелец на умельце! И печать сломают, и новую зальют! А ему еще и отправить кое-что нужно. Играют с ним лорды речные в кошки-мышки. И хочется, и колется заиметь на своей стороне всадника драконьего. Ходят вокруг да около. Время тянут попусту. Все уж о них проведал Рейнор. Что верны они сюзерену, как псы гончие, а может даже и повернее будут. Болтовня то пустая, что потерял якобы дом Талли влияние в Речных землях. Даже мухи здесь не летают без ведома голубоглазого Лорри. Оплел он все вокруг цепкими паучьими нитями да подергивает невзначай за веревочки. Одни за него золото ищут, другие сталь скупают, третьи перевозят скрытненько, четвертые людей ратному делу учат. А лорд Талли что? Ничего! Верный подданный Короны! На свадьбе вон пил-гулял-улыбался, с королем ручкался. Святой человек! Пустил Рейнор слухи о разладе своем с отцом. Мол, не признает король в нем ни наследника, ни Таргариена настоящего. Всем и каждому при случае пожаловался на несправедливость драконью. Много ушей слышали, много глаз видели унижение его пред Малым советом. Оно и правда обидно, только вот кто знать может, что трон тот ему и даром не нужен, как и отцовское признание! У него и без того есть все, о чем мечтать можно. Но то лишь Анна да Альберт знают. Раскрыл принц невеликий секрет высоких королевских советов о скорой войне за торговые пути. Кто его знает, как все повернется… А брат его, Эйгон, власти не желает и только рад будет, если кто другой примет бремя тяжкое. Не видел же никто из здешних его на троне! Как влитой сидит! Клыки и когти из под кожи лезут… Власть слаще вина. Абсолютная власть желаннее наркотика. Вкусил раз - пропал! … а лорд-десница - близкий друг матушки его, королевы Люцерис. Все сделает, что она велит! Кто знает, что едва ли теперь Пик захочет с ним дело иметь после истории со свадьбой? Никто! Пока никто. Пока про Анну лишь слухи ходят, а лично никто из лордов этих треклятых и не видал ни разу! Все сделал. Все нити стянул. Все ружья зарядил. Все готово к появлению паука… Топ-топ. Красота какая! Всю округу видно! Озеро спокойное. Лес. Дымок над деревушкой. Ветерок утренний волосинкой случайной играет. Свежо! А он и не запыхался даже! Если честно, Анна его посильней в постельке уматывает, чем эта тысяча или сколько там ступеней!       - Мой принц, день едва задался, а вы уже на ногах… - добрая улыбка озарила лицо мейстера Ланса. Рисковал старик собственной головой, прикрывая проделки воспитанника. Но и сам молодым был, а Рейнор ему как сын, считай. Умолял сильно секрет его сохранить сколько нужно, чуть в ногах не ползал. Вот сердце стариковское и растаяло. Ему жить всего ничего! Пусть мальчишка порадуется.       - Да… Есть что? - нетерпеливо переступил юнец с ноги на ногу резво и пружинисто, словно готовился взлететь еще на пару сотен ступеней. Покорно поклонившись, мейстер протянул аккуратную трубочку послания с форелью на восковом оттиске. Неприкрытая радость озарила острый лик мальчишки. Попался! Попался ублюдок! Сломал печать и впился голодным взглядом в скупые строки. Хотят видеть его и лорд Талли, и принцесса Джехейра. Супруга от бремени разрешилась девочкой. Суета улеглась. Ждут гостя дорогого. Что ж… Рейнор знал, что хочет сказать ему милый Лорри. И он готов был это принять.       - Опасную игру вы затеяли, принц Рейнор. - скупо заметил старик, закидывая кусочек мяса прямиком в клюв усталой птицы, что пристально рассматривала драконьего сына.       - Возможно, но альтернатива ей - пламя. Пожал плечами и упорхнул. Юность безрассудна, наивна, но еще и удачлива. Ему точно повезет! Не может иначе быть! Еще бы Анну с матерью примирить и вообще хорошо было бы… Этим он тоже займется! Чего тянуть-то?

***

      - Миледи… - желая скрыть излишнюю нервозность, Рейнор задрал подбородок повыше, спрятал за спиной руки. - Благодарю, что приняли приглашение. Я проявил малодушие и повел себя бесчестно, не заявив о своих намерениях ранее.       - Бесчестно? - жалящий темный взгляд впился в принца жестко и обвиняюще. - Ваша кровь не знает слова «честь». Для повелителей драконов это пустой звук. Все узнали. Все до последней собаки шептались, что продалась Анна избалованному мальчишке. Кто б отказался?! Он же красавчик! Не, ну, я не видела… Но все ж знают, что Таргариены хороши! Волосы что серебро! А главное - золотишко водится. Девки падки до жизни до сладкой. У ней теперь каждый день платьишко новое, безделушки с каменьями, еда от пуза. Даже поправилась вроде. То ж тощая, что селедка была, а теперь эвон грудь налилась что твои помидоры! Леди теперь ее кличут. Тут любая бы ножки и за меньшее раздвинула! Да, и я тоже! Но кто ж позарится? Ребят вон орава и титьки до пи*ды уж дотягивают! Женился? Кто? Принц-то? Брехня это! Вот увидишь: попользует всласть и выкинет! Но там же одни бусики дороже дома твоего! Не пропадет девка! И еще много-много грязных слов, что так или иначе доходили до несчастной матери. Соседи косились. Еще бы! Шлюху вырастила! Все ж вместе, на виду! А она вон как! Кровь, видать, дурная. Всем известно, что папаши у ней нет. Знать, тетушка Алис тоже пошалить любила по молодости. Шептались-шептались, а чуть в зад кольнет так сразу «Помоги, милая!» Лицемерные ублюдки! Все как один! Оно и без того больно. И от обиды, и от одиночества, и от призрака прошлого, что вернулся внезапно. Больно и тошно! И не ей одной. Селиса, бедняжка, тоже места себе не находит. Каждый день вокруг Алис вертится, помочь норовит, о здоровье интересуется. Видать, даже ей стыдно за Анну! И одиноко. Не разлей вода с колыбели были, а егоза эта и словом не обмолвилась. Променяла всех их на выродка этого белобрысого, и дело с концом! После скандала того затихла. Ни слова не черкнула! Словно и нет у нее матери. Вот же змею вырастила… Вся в их породу! Но как бы Алис не злилась, а сердце материнское ноет. Думала старуха. Много думала. Любовь у них там иль нет, нет ей до того дела. Драконья кровь опасна. Пламя в ней! Нет, не отдаст она дочь выродку драконьему! Ни ему, ни папаше его. Никому не отдаст! Только как вернуть дуру эту, если сама она и думать о том не желает?! Люблю, говорит! Кого любить там? Кровь она его ядовитую любит! Не был бы братом, и не взглянула бы! Ох, непросто далось решение приехать сюда! Пусть и не он это, не Эймонд, будь он дважды проклят, Таргариен, а лишь мальчишка зеленый… Сжав кулаки, Алис застыла подле круглого стола, за которым здесь и обедают, и советы держат. Было время, когда и она чашницей у лорда Стронга была да мазючку ему от артрита готовила. Девкой совсем. Знать не знала что судьба уготовила! А тут даже ярким летним днем мрачно и тоскливо. Желтоватые восковые слезы потоками испещрили темно-серые стены снизу доверху. Периодически их счищают, и зал сразу теряет вид обжитого, становится безликим, холодным. В смущении Рейнор непроизвольно вцепился в мочку уха, с усилием растирая меж пальцев.       - Я понимаю ваше негодование, миледи… Мой отец принес много боли этой земле. Любая война жестока, а драконья особенно. Да позволят Семеро, миру длиться как можно дольше. Под ее колючим взглядом мальчишка чувствовал себя беззащитным. Неужели эта старуха - мать его Анны? Неужели когда-то она была молода и свежа? Какие страдания лишили ее красоты, превратили в сморщенную колдунью? Пекло! Даже его милая бабушка, королева Алисента, перед тем как покинуть их, все еще хранила отпечаток былой привлекательности! Седина не приживалась в медных прядях, лишь оттеняя их легкими серебряными нитями. Теплая и добрая она беззаветно любила внуков и Джехейру, несмотря на более чем прохладные отношения с сыном. Алис Риверс ощущалась комком ненависти. Чужая ярая злость, замешанная на страхе, удушающей горькой волной захлестнула Рейнора. Чуткое сердце юнца сразу почуяло неладное, и, желая немного успокоить гостью, он направился прямиком к женщине.       - Анна очень расстроена. Она любит вас и хочет, чтобы вы были рядом с нами. Рядом с ней. - как можно мягче заговорил мальчишка вновь, пока злые черные глаза изучающе буравили его лик. Глаза. Нос с фактурной выемкой на самом конце. Капризные губы. Идеальный подбородок. Серебрянные волосы, собранные на висках в тонкие косы. Невозможно! Невыносимо похожий! Сердце рухнуло вниз, и Алис в ужасе отпрянула от мальчишки, едва тот попытался прикоснуться к ее плечу.       - Не смей! - рыкнула она, ощетинившись. - Твои руки по локоть в крови! Весь род ваш проклят! Харрен Черный проклял! Все вы сдохнете мучительной смертью. Всех Боги покарают! Никого не простят! Не привыкший к дерзости Рейнор так и осел, опешив от внезапной отповеди. Статус принца велел заткнуть рот старой ведьме, а после всыпать пару сотен плетей в назидание за непростительное оскорбление. В другой ситуации юный Таргариен так и сделал бы, но наказать старуху значило причинить боль любимой. И на глазах Алис мягкий немного виноватый мальчишка покрылся до боли знакомой ледяной коркой, разом заострившей и без того резкие черты. Эмоции сошли с лица, оставив лишь холодное высокомерное пренебрежение.       - Вам стоит более тщательно подбирать слова, миледи. - льдинками посыпалось с фигурных губ. - Нравится вам или нет, Анна - моя жена. Перед Богами и людьми. Теперь она тоже принадлежит моему роду.       - Что думает об этом твой отец, мальчик? - с ходу ударила Алис в самое слабое место. Мгновенная эмоция Рейнора сказала старухе больше, чем та хотела знать. - Не знает, да? Иначе ты уже поплатился бы за глупость. Верни мою дочь, пока он не причинил ей вред. Ты и сам знаешь, какой он! Знаешь ведь? Все знают! Брак будет расторгнут. А Анна… Дракон сожрет ее. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы он убил ее? Так же он делает с теми, кто путается у него под ногами? Старуха напирала на принца, подбираясь все ближе мелкими шагами. Сильная в своем гневе Алис уже почти не отличала его от Эймонда и, если бы не пара растерянных глаз, то, пожалуй, и вовсе вцепилась бы. Царапала бы ногтями грудь его драконью, пока до сердца не добралась да вот этими самыми пальцами не выдрала бы!       - Вы ничего обо мне не знаете, леди Алис. - не отступив ни на шаг, отрезал Рейнор, стараясь не отводить взгляд. - Я никому не позволю причинить вред моей законной супруге. Даже отцу. Даже королю. Голос звучал уверенно, но внутри предательски трепетало. Рейнор часто конфликтовал с отцом и, пожалуй, ни разу не выходил победителем. Проигравшим, к чести принца, тоже оказывался не часто. Обычно стычки оставались неразрешенными благодаря матери, умело сглаживавшей острые углы. Но на этот раз предстояло пережить весь натиск драконьего гнева, не сломаться, отстоять право на самостоятельность и на любовь. Готов ли он к этому? Рейнор считал, что готов.       - И знать не хочу. - ядовито ухмыльнулась Алис, удивляясь откуда только силы берутся. - Верни Анну. Думаешь, только его бояться надо? Нееееет, милый! Страшнее материнского гнева ничего нет. Попомни мои слова! Толкнув мальчишку плечом, Алис проскользнула мимо. Только у двери и оглянулась на неподвижную прямую фигуру со сжатыми кулаками. Это ж надо! Может подонок сам его выродил?! Себе на замену. Старый же уже. Почти. А этот один в один удался! Куражу только нет… Но аппетит приходит во время еды. Дай власть вкусить, кровь - мигом еще захочется! Любит она его! Идиотка эта! Хоп! И проглотил темный коридор Алис Риверс, будто и не было никогда.

***

      - Ой, не смеши! Не могу больше! Из глаз градом лились слезы, живот скрутило судорогой, а Анну все колотило в приступе неудержимого хохота. Вот же придурок этот Альберт! Придурок, но веселый! Мочи нет так смешно болтает! Видали, как ловко других пародирует? Анна чуть со смеху не померла, узнав в неловких ужимках Рейнора! Надо ж так точно подметить! Манеры, жесты, словечки приставучие - все один к одному! Ой, аж в боку колет!       - Вам нехорошо, миледи? - нарочито озабоченным голосом осведомился Пик-младший, нос к потолку задрав, одну руку за спину уложив прямехонько на поясницу, а второй ухо массируя.       - Мнеееее… Хоро… шо… Мне… - икая, пищала Анна. Вообще, они собирались после завтрака расходами заняться. Свести, так сказать, дебет с крЕдитом. Но цифры - дело скучное, а болтовня совсем даже наоборот - веселое. Вот Анна и опомниться не успела, а Альберт уже подле нее сидит и байки травит. Ну, приличные, конечно же! Он ей только приличное рассказывает! Втюрился же, так его и разэтак! Да за смех ее, за улыбку он и мать родную продаст! Все продаст, отдаст и подарит! Ни-че-го не жалко! Кроме дружбы, конечно. Дружба - это святое. Друзей не предают! А девицу рассмешить - дело хорошее. Тут без смеха и рехнуться можно, в Харренхолле этом. Анна все смеялась и смеялась. Слезки ручьем текли по алым щекам, а Альберт откровенно пялился на нее, позабыв стыд. До чего ж хороша! Он подсмотрел их поцелуи бесстыдные и ласки чувственные. Не, не думайте плохо! Главного не видел - ушел. Стыдно это. Но и то, что успел узреть украдкой, жгло нестерпимо. Анна на стол забралась. Ну, как обычно! Уселась да ногами болтает. А милашка возьми да толкни назад… И давай ее шею да ниже там выцеловывать. Подол платьишка задрал повыше, туфельки на пол бух… Ножки - загляденье! И пальцы мужские по бедру мраморному скользь… Воооот… И теперь все мысли только о губах, ее томно приоткрытых в любовной горячке. Ой, как дурно! А что делать? Пик даже для порядка в дом тот сходил. Напряжение слить, так сказать. Помогло, конечно! Искусницы его мигом в оборот взяли, и забылся мальчишка в руках умелых. Ну, и не только руках, конечно.       - Все! Хватит! - умоляюще замахала девчонка руками. - Пойдем, лучше, к мейстеру. Книгу амбарную возьмем! Бумажки подшить надо. Сказала и понеслась прочь. Только поспевай за ней. Живая такая!       - Эй! Ну, где ты? - из коридора только и прилетело. Ну, и поскакал Альберт следом, как пес на привязи. За миледи присматривать надо! Вдруг обидит кто? Она ж везде встрянет! Где надо и не надо! И в спор, и в драку. Накануне каменья класть училась. У Пика едва глаза из орбит не выпали, а челюсть так и вовсе в пыль рухнула. Рейнор только плечами пожал и… Присоединился. Так они и выложили пристеночек, руками сталкиваясь и переглядываясь этими чудесными влюбленными взглядами. Знаете же, да? Теми, которые, кроме любимого, ни-че-го не видят. Одинаковыми! Х*р его знает, как вышло, но глаза-то у них одинаковые! Только у Анны реснички черные, а у милашки светлые совсем. А форма, разрез один в один! Надо ж такому! Вывернул Альберт из-за угла, а там ведьма какая-то Анну за собой тянет. Орлицей в запястье впилась и каркает «Со мной пойдешь!»       - Ты кто такая?! - завопил Пик, подлетая. - Прочь пошла! На стене висеть хочешь?! Оторвал старуху силой и Анну грудью закрыл.       - Стража! - как заорет истошно.       - Нет-нет! Не надо, миленький! Мама это моя… - запищала перепуганная Анна, в спину ему толкаясь. Алис тяжело дышала, взгляда с дочери не сводя.       - Вспомнишь слова мои, да поздно будет. - склонила голову и ушла ни с чем, оставив дочь в растерянности полной. Слезки наворачивались на глаза. Только теперь уж не от смеха. Совсем мать плоха! Высохла вся. Глаза еще больше ввалились. Бред несет страшный! Если до того Анна еще сомневалась немного, маялась… Ну, вдруг слова те, про короля, правда… То теперь уверилась, что выдумка это грязная. С ума матушка без нее сошла! А как? Как помочь-то? Она ж точно зверь дикий! Слышать ничего не хочет! Бьется только.       - Скажи, миленький, что делать? Ааааа? - жалобно протянула девчонка, сползая по каменной стеночке. - Не должна была я бросать ее! Не должна! А что теперь? Теперь я ничего не могу… Ручка тихонько сползла по животу, и Альберт хоть и туго, но сообразил в чем проблема. Ого… Вот это милашка дал! Надо ж было так стараться, что дите скоро так завелось! И в столице не знают… Ой, беда…       - Что она сказала тебе? - Пик опустился рядом и по-братски похлопал Анну по коленочке успокоительным жестом.       - Говорит, не жить нам… Король обоих нас… Того.

***

      - Правда, она чудесная? Губки и носик - мои, а глаза - папины! Да, моя сладкая? - щебетала Джехейра, не сводя влюбленных глаз с дочери, что старательно обсасывала кулачки, изо всех сил стараясь запихнуть в рот обе руки разом.       - Да! Леди Элинор Талли вырастет такой же красавицей, как и ее матушка! - послушно кивал Рейнор, смущенный внезапно сразившим мальчишеские мозги пониманием - скоро и на его руках окажется младенец. Новый человек! Со своим характером и желаниями. Анна будет смотреть на него таким же взглядом, петь колыбельные… Сама она пока не ощущает перемен, а Рейнор уже успел приметить, как сладко налилась грудь, женственно округлились бедра, потемнели сосочки чувствительные. Красивая… Мммм… И малыш у них будет красивый! С каштановыми кудряшками или идеально ровной платиной, а может с медными локонами Хайтауэров?! Все может быть! Фиалковые глаза или карие? А может черные, как у королевы? Неважно! Они будут любить его! Ну, или ее! Сильно-сильно! Это ж их любовь сотворила! Любовь все может! Горы с места сдвинет, если надо будет! -… подержать? - вопросительно смотрела кузина. - Не бойся! Она крепенькая. Сильная, как отец. Держи! Рейнор и моргнуть не успел, как леди Элинор Талли оказалась у него на руках. Серьезно насупив едва приметные бровки, она рассматривала незадачливого родственника, а потом вдруг улыбнулась очаровательной беззубой улыбкой и пролепетала тихенькое «Агууу…», сразив мальчишку наповал. … Это предательство или нет?.. Одно слово Рейнора и отец этой милой девчушки пойдет на корм дракону, обвиненный в измене. Пусть справедливо, но все же… Вырастет леди Элинор и братья ее старшие без отца, в ненависти к кузену их матери и Короне. Конца края этому не будет. Боль рождает боль. Око за око. Сын за сына. Кровь за кровь… … А Джехейра? Переживет ли она?.. Рейнор долгим взглядом окинул кузину. .. Едва ли… Слишком не от мира сего… Он прилетел накануне, после захода солнца, угодив прямиком в объятия милого Лорри. Ледяное вино, партейка-другая в шахматы… Рейнор, конечно, проиграл. И вот уже честные большие глаза цвета закатного неба, что так нравится девушкам, обретают блеск стали. - Грядет время перемен, Рейнор. - говорил лорд Талли, пытаясь не упустить ни единой эмоции гостя. - Корона не выстоит. Уж поверьте мне. - В столице я слышал обратное. Король силен как никогда. Армия, флот, драконы… Кто устоит? - мальчишка отпивал мелкими глоточками терпкий напиток с божественным сливовым послевкусием, не к месту вспоминая пирог, что боготворит Анна. Пешка пришла в движение, шагнув на две клетки ближе к середине. Кажется, расходный материал, но и их надо беречь.       - Помяните мое слово: наступит хаос. Дорн, Волантис, Тирош… Армия… Неизвестно, кому верна эта армия. И флот. Думаете, вашего отца любят?       - Боятся. - хмыкнул Рейнор, переставляя ладью. - Он забрал трон по праву сильного, влез под кожу каждому лорду от Дорна до Стены, нашел слабое место.       - Эймонд Таргариен - тиран. Двадцать лет у власти - слишком много для тирана. Взгляды скрестились, и принц кивнул, тяжело сглотнув. … Тиран… Королевству необходима твердая рука. Да, отец порой перегибал палку, принимая не самые простые решения единолично, не обращая внимание на недовольных. Да, бывал жесток. Но кто, как не монарх, обладает необходимой полнотой информации? Слабые правители приносят тяжелые времена. То каждому известно! Визерис Мирный был мягок, и королевство на долгие годы погрузилось в кровавый ад, уничтоживший практически полностью Дом Дракона.       - Вы видели, как мы живем. - монотонно говорил Лорри, переставляя очередную фигуру, и Рейнор не мог оторвать взгляд от по-девичьи мягких пальчиков молодого лорда. Вот так и его переставят в более выгодную позицию. Легко и непринужденно. - Мы - мирные люди. Можем долго терпеть, но всему есть предел, мой принц. Речные земли готовы постоять за свою свободу. И за права. Не Эймонд Таргариен строил наши замки. Не его предки ковырялись по уши в грязи, осушая заболоченные земли. Не он платил жизнями в мелких междоусобицах. Отчего же ему решать как нам жить, сколько есть нашим детям? Война начнется, и мы возьмем свое.       - Что именно, лорд Талли?       - Свободу, мой принц. Либо на трон сядет другой, либо Речные Земли станут островом независимости. - руки Лорри заметно дрожали, когда он потянулся за очередной фигурой.       - Он уничтожит вас. Гнев дракона - пламя. Хотите, чтобы Речные Земли горели вновь?       - Хммм… - со скорбной улыбкой потянул юный лорд. - Вы, как второй сын, должны понимать, что за все в этой жизни нужно бороться. Мы готовы… А вы, Рейнор? На что готовы вы? Воздух застрял в груди сливовой косточкой. Ставки взлетели до небес. Форель не может сожрать дракона. Его может сожрать только другой дракон.       - Все это… месть? Хотите отомстить ему? За смерть матери? За пламя? - рука потянулась к уху и замерла на полпути. На доске оставался один ход.       - Месть?.. Не только. Амбиции, мой принц. Я… тоже был вторым сыном, если угодно. Рейнор сказал «да». Оба поняли друг друга как нужно. И Лорри поделился интересными деталями грядущего. Вокруг шла тихая охота. Пташки десницы замирали на ветках со свернутыми шейками одна за одной. Речные земли превращались в туманный альбион посредь Королевства, где под пологом тягучего неведения заговор переходил на новый уровень. Здесь терялись следы дорнийцев и гостей из-за моря, как уже исчезли сотни подвод со сталью и пуды золота. Им нужен был только он. И дракон.       - Я ужасно неучтив, ваша милость! - в завершение поклонился лорд Талли, по-братски похлопывая Рейнора по плечу. - Не поздравил вас со свадьбой. Примите мои искренние поздравления и передайте поклон юной супруге. Смею рассчитывать на скорейшее знакомство с леди Харренхолла. Говорят, она прекрасна и скоро порадует Вас наследником.       - Благодарю, милорд. - скулы свело судорогой, а по спине прошлась ледяная волна отвратительных мурашек. В горле клокотал гнев. Скользкая рыба считает, что поймала дракона в сети. Хочет дергать за веревочки из странной смеси тщеславия и шантажа. Пусть попробует! … Малышка все улыбалась Рейнору, пока тот вспоминал покровительственную ухмылку милого Лорри…

***

Как же все-таки похорошел Харренхолл! Помолодел! Даже посветлел малость! Будто сбросил с широких плечей век, а может даже и пару, разогнул согбенную старческую спину, засиял здоровьем переложенных стен, взглянул на мир чистыми прозрачными окнами и окошками, большими и маленькими, впитал ледяным нутром жар безрассудной любви юнца и юницы, что, похоже, ничего вокруг и не замечали. Согрелся Харренхолл! Любовь - великая сила! Может и горы свернуть, и проклятия снять, вернуть к жизни, исправить, вылечить… Вот только дурачок Альберт твердит, что зло тут живет. Он, мол, его кожей чувствует. С первого дня! А у него, де, чуйка на такие дела! Ну, и пес с ним! С Альбертом этим, с чуйкой его и со злом вселенским тоже! Нет Анне до этого дела! Хорошо ей рядом с любимым и разницы нет что там вокруг - мрачный древний замок или лачуга несчастная. Везде хорошо! Ни прислугу не надо, ни безделушек драгоценных, которыми мальчишка ее задаривает. Миленько, конечно, но на что Анне подвес с сапфиром? Боги! Сапфир! Она и слова такого не слыхала! Красивое… А камень и того лучше! Глаз не отвесть! И металл белый кругом. Тоже, наверняка, дорогой до безумия. Лучше бы козочек прикупил! Анна и доить умеет. На всех бы молочко было и сырочек. А то поварятам на рыночек бегать приходится за добрую лигу. Не дело это! Эх, как сладенько было бы ни с кем Рейнора не делить… А то все в делах! В бумажках зароется, по округе летает, совещается то с тем, то с другим. Жили бы у речки. Анна ж все умеет! И убираться, и готовить, за скотинкой ходить, шить немного может… А что не умеет, так учится быстро. А Джонни б зверушку ловил. Он же белке в глаз с двухсот шагов попадает! Сама видела! И силки вяжет такие дивные! Чудо просто! Зайцы в них так и лезут! А большого зверя не трогает. Жалко, говорит. Но мечты-то… Вообще и здесь хорошо. Еще бы старик-мейстер не лапал ее своими цепкими холодными пальцами, и вообще отлично было бы! Бррр… До сих пор мерзко! Она только ради Рейнора и согласилась. Пусть, говорит, посмотрит все ли как надо. Боится за нее сильно! Даже приласкать толком не может! Глаза большие сделает и такой «Вдруг наврежу… Вам.» … Вам… Никакого Вам Анна и не чувствует! Ну, пока не чувствует! Дней лунных нет - это да! Грудь горячая и чувствительная да плакать чуть что хочется. Вот на мать посмотрела и до сих пор ком в горле стоит! Девчонка пару раз поплакать прилаживалась, но ее одну надолго и не оставляют. Всегда кто-то рядом крутится, чтоб их так и разэтак! Видать, Джонни приказал. А еще просит отдыхать побольше и все такое. Отдыхать значит на месте сидеть? Когда это Анна бездельничала?! Да и в Хилсайде все с животами работают! Они ж там все время с животами! Если отдыхать непрерывно, что ж получится? А еще… Ну, только между девочками, договорились? Стыдно так… Никому не говори только! Ладно? Точно не скажешь? Прям точно-точно? Наклонись! На ушко шепну! Ага, вот так. Хочет она его. Ни спать, ни есть не хочет! Не, ну, хочет, конечно, но после всего! А до ничего не хочет! Одно касание, поцелуйчик, взгляд долгий и все! Пиши пропало! Хуже, чем до всего было. Анна и не знала, что так бывает. Ужасно стыдно! А он, наглец, шарахается от нее! Обидно! До слез обидно! Она к нему ластится, льнет, что кошечка по весне, мурчит на ушко, а супруг ее юный глаза в пол и дёру! А девчонку натурально озноб бьет. Так надо… Очень надо. Ну, последние дни, как мейстер что-то там вякнул про «поберечься надо». Ой… Лучше об этом и не думать вовсе! А то руки ватные делаются. Так недолго и поднос уронить. Да, негоже госпоже еду таскать! А кто запретит? Никто! Вот и неслась Анна с тарелочками наперевес мальчишек порадовать. Они ж там с бумажками с самого утра сидят! Поди проголодались уже! Разрумянившись влетела она в кабинет со всего разгона и, не думая ни секунды, плюх на стол поднос с пирогом и чашечки с молочком парным. Ну, и что, что у них бумажки какие-то! Дела обождут! Пирог стынет.       - Сама испекла! - хвастливо вздернула носик к верху и уставилась выжидающе. - Правда, пришлось со старухой сразиться! Она меня пигалицей обозвала! Ну, пока не слышал никто. Жаба зеленая!       - Мой принц… - вздернул брови Альберт. - … сколько по-вашему плетей поставят толстуху Элинду на место?       - Я уж и без плетей поставила! Доказала, что не смыслит она в готовке. Ни-че-го-ше-ньки! - хихикала она, порхая вокруг стола, диаметром с телегу добрую. - Ну, пробуйте! Чего уставились! Ах, ну, да… И правда! Чегой-то они? Оба на Анну засмотрелись да и не заметили, когда под носом угощение появилось. Она ж как ветерок свежий. Ворвалась в комнату и дышать сразу легче, и в голове приятно так… по-весеннему что ли. Спохватились оба. За ложки взялись, а девчонка на край стульчика пристроилась и глаз с Рейнора не сводит. До чего ж красивый! Бывает же такое! А улыбка какая… Добрая. Будто лучик солнышка в пасмурный день! Это он ей, значит, улыбается. Он же ей всегда улыбается. И все так красиво делает. Изяяяяяяящно… Даже ест и то красиво! Как девица, ей богу! Ложечки-ножички все различает! Анне и вовек не разобраться какой что есть положено! Рейнор поднес чашку с молоком к губам, а она и дышать перестала. Глоток. Кадык дернулся под белой кожей. Раз. Другой. Анна и сама тяжело так сглотнула. И кончиком язычка губки лизь. Да чтоб тебя! Смутилась жутко и на Альберта зырк да прямо в глаза и врезалась. Видел, подлец!       - Миледи нас балует! - стараясь загладить неловкость, отсалютовал ей Пик молочком. Не вино, конечно! Но рядом с ними лучше и не пить вовсе. И без того пьяный от искр, что от них сыплются! На него так никто не смотрел, как она на милашку. Никогда! И посмотрит ли неизвестно… - Нам еще сидеть и сидеть, а на полный желудок мозг не работает.       - Так и хватит сидеть! - подскочила Анна. - На двор пошли! Там ребята из лука стреляют на спор. Мишень малюююююююсенькая! Такая вот… - два пальчика колечком свернула, а остальные веером оттопырила. - Никто пока не попал. Я тоже пробовала! Ее и не видать, мишень ту!       - И там успела? - округлил глаза Рейнор. Цепляло его немного, что супруга юная общества мужского не чурается. С любым найдет о чем поболтать. И с Альбертом, и с мейстером, и с гвардейцем последним! По именам уж добрую сотню знает! И все такие любезные с ней. При нем только «Леди Анна» и величают, а без него, кто помладше - сестричкой, кто постарше - доченькой. Он и не знает как лучше. С одной стороны, жена она ему, а значит - ровня. С другой, Анна ж к вольной жизни привыкла, по лесам-полям скакать, людям помогать. Прочертишь неловко рамки и задушишь, воли лишишь. А видеть ее грустной совсем не хотелось. Вот родит, тогда и сама осядет. С младенцем далеко не побегаешь! И взгляд на животик скользнул. Анна аж покраснела, сочтя слово его за упрек.       - Ну… Я мимо шла… А там так весело было… Смеялись все… - глазки спрятала. Ну, не чувствует она себя леди и все тут! А ломаться, жеманничать, вышагивать степенно - не ее это! Так и от скуки помереть можно!       - Вот такая, говоришь, мишень? - Рейнор свел большой и указательный пальцы вместе, обдумывая вызов. - Что думаешь, Ал?       - Ммм… Нууу… - запихиваясь остатками пирога, замычал Пик. - Простите! Очень вкусно… Это того… Больше, чем беличий глаз…Спорим, милашка попадет? А, миледи?       - Не знаю! Мала больно мишень-то! - растерялась Анна и на Рейнора зырк. Обидится? Вдруг обидится? Скажет, жена, а не верит в ловкость его. Но она же правду сказала! Благородные сложные такие! Любят пыль в глаза друг другу пускать! Но мальчишка повеселел только. Развлечений-то мало! А тут вдруг шанс выпендриться и перед Анной, и перед гвардейцами своими. Он же ни одного турнира не пропускал в столице! В каждую бочку встрянет. Иной раз и по роже получал. Как без того?! А как мать причитала… Оооо…       - Если попаду, еще пирог ему испечешь! - улыбнулся Рейнор, подхватывая Анну под локоть.       - А если нет?.. - заикнулась было та.       - А если нет, он тебе!       - Э, нет! Я только есть могу! - встрепенулся Пик, пытаясь избавиться от сонмища крошек, густо облепивших всю грудь.       - Идет! - хихикнула Анна и как Альберту подмигнет. Тот и отупел мигом. Испечет, конечно! Все для нее сделает!

***

Обалдеть сколько народу сбежалось! Сотни две, пожалуй! И все радостные. Ставки делают. Больше на удачу принца серебряного, чем на промах. Анна только и успевала головой крутить. Все здесь. Брехло это Ормунд Длинный Нос. Ни слова правды от него не услышишь! Послушать, так первый рыцарь Семи королевств, а сам и меч поднять не может. Билли-Паук. Не, не ловкий, просто длинный и нескладный, но добрый и глуповатый. Каменщик Ленни. Странный малый. Кожа по всему телу пятнами каким-то. То светлая, то темная, но не больной, вроде как. Элинда вон выползла. Широкую рожу передником засаленным утирает. Девчонки-прислужницы Дорис и Молли. Живенькие и шустрые, как сама Анна. И еще много-много людей. Кто прямо с лесов любопытно поглядывают. Еще бы! Когда еще принца живьем увидишь! Даже вон мейстер Ланс нос в окно высунул. Заспанный весь. Обленился вдали от столицы. Как тюлень на солнцепеке! А милашка… Ой, то есть Дж… Тьфу! Да что ж такое-то? Р-е-й-н-о-р! Ее красавчик… Боги! Ее! Весь ее! До последней волосинки серебряной… Приосанился, глаза блестят, подбородок задрал повыше. Довоооооольный! Анна и не видела его таким никогда. Любит, подлец, покрасоваться! Губки уточкой сложил. Красиииииво. Думаете, она одна так считает? Нет! Нет, конечно! Все, как завороженные, уставились. Кое-кто так и не моргает вовсе. Они ж, Таргариены, равно что Боги! Да посмотри ж на него! Глаза где твои?! С него только статую Воина лепить! Или кто там у них в Лирии за ратное дело отвечал? Вхагар?.. Не дракон? Бог какой-то? Тьфу! Совсем голову заморочили… Натянул принц тетиву да, не глядя почти, выстрелил. Ну, так просто. Лук испытать. Тугой иль слабый? Знать оружие надо! Три попытки ему дали. Так вот, выстрелил и с ходу в криво намалеванный на тульпе глаз угодил. Все такие «Аааахххх…» как выдохнут и давай шуметь. Ну, пчелы ни дать, ни взять! Аж Серебринку побеспокоили. Она за стеной кааааааак рыкнет, все и присели. А чего бояться? Она ж из любопытства! Зверушка-то любознательная! И наездника, опять же, чует поблизости. Рейнор такие вещи чудные про связь эту драконью рассказывал, что Анна его чуть за дурочка не сочла. Мол, кажется ему, иной раз, что он ее, Серебринкиными, глазами видит! А? Как вам?       - Поцелуй на удачу? - уголок рта скривил, холодный такой. Бррр… Будто и не ее любимый вовсе. Надо ж так на публику играть! Ну, Анна его ладошками за щеки схватила да в губы тонкие с разгону и впечаталась. Кусь-лизь! Принц и обомлел весь, лицо потеряв. Леди, поди, так не делают! Так она и не леди! Она - Анна!       - Стреляй! - шепнула и назад упорхнула. Все замерли. Не шелохнутся. Даже мыши в закромах пищать перестали. Ветерок стих. Тишина. Каждое движение точно и выверенно. Слился лук с юным принцем, точно ладился специально для этого момента. Вскинул, натянул тетиву, немного выше острее задрал. Дзыыыыыыынь! Дернулась коса серебряная. Усвистела стрела. Если в этой его Лирии все такие были, то то ж получается земля Богов была. В нем и юность, и красота, сила, смелость, а главное - доброта и… Ну, любовь, конечно! А вы что подумали? Любящее сердце злым не бывает! Они ж, влюбленные, все в розовом свете видят да счастьем своим хотят делиться. Анна б и до ночи на него пялилась, разомлев совсем от вида чудесного, да только с того конца двора как завопят, мол, попал принц. В самое яблочко попал! Все давай радоваться. По спине юнца хлопать. Нравится он им! Простой парнишка! Не чета папаше своему надменному! У того каждый взгляд что укус. Аж кровь в жилах стынет.       - А ты не верила… - с легкой укоризной шепнул Рейной в точеное ушко подскочившей на радостях Анны. - Я все могу, когда ты рядом.       - Не все. - дернула та уголком губ. Ну, а чего он врет-то? - Ворона отцу послать не можешь. Открыл мальчишка рот да и закрыл потихоньку, вздохнув тяженько. Седьмое Пекло! Восьмое! Сто двадцать восьмое! Рейнор знал, что Анна обидится. Знал! И все равно попросил ее не высовывать нос, пока внезапно нагрянувший с внеочередным визитом лорд Блэквуд не уберется. Милое личико в момент исказилось так, словно он ей отвесил крепкую пощечину. Только и успел шепнуть неловкое «Анна…», как девчонка умчалась, и до самого темна Рейнор не мог ее сыскать. Ну, чего обижаться-то?! Он же не от папаши Блэквуда ее прячет! Плевать ему на всех этих лордов Речных. Хоть вместе, хоть по отдельности! Его жена - самая лучшая женщина на свете! Ни чета их высокомерным леди. Для дела надо так! Стоит одному узнать - узнают все… И отец. Чудо, что до сих пор не проведал! Видать, глаза и уши лорда десницы заняты делами поважнее, а может передушили местные пташек всех до последней. Надо написать! Надо! Хотя бы матери, если не отцу… Да не боится Рейнор! Ни капли! Он - кровь от крови драконьей, и уж как-нибудь пересилит гнев короля. Но Анна… Милая нежная девочка… Его Анна слишком уязвима теперь, чтобы оказаться в самом центре шторма под названием ярость Эймонда Таргариена. Брал принц перо и чернильницу да откладывал. Завтра. Завтра он шагнет в бездну… Так оно и шло. А девчонка надумала себе бог весть что. Рейнор тогда ее под чардревом нашел. Анну трясло с ног до головы дрожью нервной. Меленькой такой. Противной. «Надоела - так и скажи!» говорит. И давай его во всех смертных грехах обвинять. До поддельной свадьбы дошла… О, Семеро! Да как можно?! Едва усмирил поцелуями ласковыми и словами нежными! Да, знать, обида-то осталась.       - Я напишу… - открыл он было рот.       - Это во-первых… - пытливое выражение ушло с личика, сменившись на озорное. - А во-вторых, ваше высочество все никак не научит жену ножички метать! А обещал!

***

Толпа расходилась. Возвращались люди к своим привычным занятиям, получив монеточку с сыгравшей ставки. Довольные! Каменщики веселее поползли вверх по лесам, что доходили уже едва не до верха башен оплавленных. Ни дать, ни взять пауки ловкие! Хоп-хоп и на самой верхотуре уже раствор мешают. Загляденье просто! Если так и дальше пойдет, скоро руины эти никто не узнает. Гвардейцы бодро застучали мечами. На виду у принца и стараться приятнее. Вдруг заметит? Выберет партнером для спарринга. Почетная должность! А то все со стариной Верноном бьется. Тот, конечно, хорош в бою, но и честь пора знать! На Анну исподволь взгляды бросали. Хороша плутовка! Не даром принц на нее польстился. А как хвостом перед ним крутит! Любо дорого поглазеть! А еще ж интересно ужасно что дальше-то будет. Как король их накажет. Может бошки снесет? М? Обоим? Или только девчонке? Позор же! Опозорился мальчишка на десять коленей вперед. Билли Паук все-все в письме доложил. На него ж и не подумаешь, что грамотный! И что один он из соловьев десницы тоже не скажешь. Написал, а ни ответа, ни привета. - Обещания надо выполнять. - ухмыльнулся Рейнор, подталкивая Анну к стеллажам с оружием. Ой, сколько всего! Она и половины не угадает! Мечей разных море целое! Оказывается, не одинаковые они. Полуторные, двуручные, прямые, изогнутые, даже с зазубринами какими-то! А остального еще больше. Ножей метательных видов пять. Короткие легкие и длинные тонкие, с двумя остриями и с разными рукоятями. Глаза разбегаются! Не собрать! - Для начала лучше вот эти взять, мой принц. - учтиво склонился мальчишка-оруженосец, тот самый, что ловко управлялся со строптивыми вещицами в утро после свадьбы. По правде сказать, Анна уже и его достала идеей своей навязчивой. Бегает следом да все упрашивает научи да научи. Ну, зачем оно леди-то?! Еще и без позволения принца! Нет уж! Подумал Рейнор. Взвесил в руке маленький ножичек, за острие перехватил одним движением да резко так хрясь! и прямиком в центр щита, на телеге подвешенном, угодил. Отлично. Самое то для девичьей руки!       - Благодарю. Твой выбор и правда хорош. - милостиво кивнул принц. Эх, вот бы и дипломатия давалась так же легко как ратное дело… Все твари уже бы у него под ногтем были. А так рисковать приходится. Драконья кровь дурна и мятежна. Драконы не плетут интриг, не ткут паутин. Их сила выставлена напоказ. Ярка как пламя и нет от нее спасенья.       - Смотри внимательно… Я очень медленно покажу правильный замах. - Рейнор принял оптимальную для броска позицию, понимая, что на него по-прежнему пялится множество глаз, а не только ее. Но лисьи глазки Анны жгли особенно горячо. Мммм… Почти как в первую ночь. Пекло! На что она смотрит?! На талию?! Что, правда?! - На руки смотри. Моргнув через силу, девчонка подняла взгляд, плохо соображая, что двор все еще полон народа. Анна вообще всегда подле Рейнора плохо соображала, а теперь особенно. Вот он есть и все! Ничегошеньки больше!       - Ладно! Поняла я! Давай! Ай! - хвать ножик острый из рук его и тут же покололась. На пальчиках даже капельки красные выступили!       - Пекло, Анна! Не спеши! Стань, как я показал… Крепкие пальцы легли на пока еще тонкую талию, немного развернув корпус. Невозможно! Похоже, это не закончится никогда! Легкий аромат сухих трав призрачными нитями щекотал ноздри, дразнил, завлекал пряным обещанием неги в объятиях любимой.       - Давай! - скомандовал юноша отступая на шаг. Замах вышел неуклюжим, рваным. Анна слишком поздно выпустила нож, и тот хищной птицей воткнулся в землю подле мишени, едва не задев деревянную опору.       - Хэй! Правее бери! Не видишь куда прешь, дерьмо собачье?! - во всю мощь вопил Альберт, руками указывая куда проезжать подводам, крытым плотным брезентом. Телеги истошно дребезжали на мостовой колесами разболтанными да грузом бесценным, который нужно так сгрузить, чтобы даже мошка не увидала. Но то ночью! А завозить днем, конечно! Во тьме завозить - лишние подозрения плодить. Это ж стройматериалы просто… Ну, почти. Рабочие искоса переглядывались, кивая друг другу на игрища юной пары.       - Тьфу! Не стесняется девицу при всех лапать! - бурчал седобородый Джо, подливая воды в раствор. Чуть отвлечешься - мигом сохнет по жаре такой! - Даром что жена! Благородной ручку бы и то урывками жал, а тут все можно.       - Да брось ты! Молодость на то и дана, чтобы шалить. - махнул рукой рябой Ленни, подбирая кирку. - Мы ж никому не расскажем! Ты видел чего?       - Двадцать лет, поди уж, слепой. - лыбился Джо, не в силах глаз отвести от юнца и юницы. Ну, хороши ж! Чего греха таить! На такую пару и смотреть приятно!       - Скажи, похожи! Еще мать моя покойная болтать любила, мол, настоящее чувство похожими делает… - Ленни шлеп камень на раствор да давай лишнее убирать. - А эти, как брат и сестра… Старик Джо лишь плечами пожал. Совсем рябой сдурел! Видно ж, что из разного теста. Но то не их дело! Их дело - камушки класть.       - Не спеши. Не рука убивает. Не рука жаждет крови. Не рука выпускает нож. Сердце… Сердце разит без промаха. Попадешь сердцем - попадешь и рукой.- Рейнор прижимался плотнее, вполголоса томно нашептывая на ушко. - Закрой глаза. Прислушайся. Чувствуешь? Пальцы слились с металлом. - юноша едва ощутимо прошелся подушечками по напряженной кисти Анны, с удовлетворением подмечая, как та расслабляется, а волоски на предплечье встают дыбом, дыхание становится глубже. - Сталь - часть тебя…. В ней твой пульс… - слова обжигали, затягивали, отдавались в каждой клетке приятной дрожью, тело неудержимо становилось безвольным, покорным. - Она живая… Идеальная… Как ты. В ней твоя кровь… Сила…       - Рейнор… - едва слышно выдохнула взбудораженная Анна. - На нас смотрят. Не видела она уже никакую мишень. Ничего не видела! Низ живота сладко ныл, и хотелось откинуться на плечо мальчишки в ожидании ласки. Пусть и дальше говорит этим своим тихим нежным голосом, от которого мурашки бегут волнами. И целует пусть. Целует и говорит. Говорит и целует.       - Хм? - со смешком выдал Рейнор, читая ее как раскрытую книгу. - Что-то не так, миледи? - немного сжав девичьи пальчики, он поднимал кисть Анны все выше, отводя назад. - Вы сами возжелали обучиться столь непростому делу. Неужели ваш принц невольно смутил вас? Прошу простить, если так. - губы невзначай мазнули милую ямочку в основании ушка, заставив юницу вздрогнуть. - Оружие, как и женщина, требует внимания… Ласки… Любви… Я люблю этот нож. А ты?.. Резкое движение, и сталь рассекла воздух. Клинок летел жалом смерти, переворачиваясь в воздухе. Раз, два, три, четыре…. Восемь. Рейнор насчитал восемь оборотов перед тем, как острие воткнулось ровно в сердце тульпы. Ну, если бы то нашлось под неровной деревянной кожей.       - Как здорово… - Анна бы в излюбленной манере заверещала да заскакала бы озорной козочкой, но сил оторваться от груди юноши не было. Было волнительно, словно он шептал не о стали, а о совершенно неприличных вещах. - Еще раз?       - Конечно, миледи. У вас только-только стало получаться. Не сковывай кисть. Отпускай на выдохе. Серая сталь змейкой заползла в ручку, опалив приятной прохладой, которой так не хватало этим бесконечно долгим летом. Придет ли ему конец или им предстоит всю жизнь томиться в изнуряющем мареве неимоверного жара? Анне было плевать. Ее женская суть трепетала под прикосновениями грубоватых мозолистых ладоней, стертых о рукояти мечей и стальные тросы драконьих поводий.       - Я был у мейстера. - внезапно шепнул он, вновь наклоняясь поближе, ласковым неспешными движениями направляя Анну в нужную позицию. - Он сказал, я волен любить супругу как пожелаю. Кровь бросилась в голову с неимоверной скоростью. В глазах потемнело, и девчонка едва удержалась, чтобы при всех не завалиться на грудь супруга. Да он с ума спятил такие вещи при всех болтать! Про это вообще говорить неприлично! Грех это!       - Нежно. Медленно. Глубоко.- тянул Рейнор, упиваясь ее смущением. Невообразимая сладость! Еще бы не твердеть посреди двора! Но за маленькие шалости надо платить. Да и кто увидит? Камзол едва не до середины бедра. Все тайны скроет, все желания. - Знаешь, как это будет?       - Не… Не надо… - розовый язычок скользнул меж пересохших губ, щедро смочив их, и мальчишка несдержанно вздохнул, взволновав Анну еще сильней.       - Я преклоню колено перед моей госпожой, разведу ножки… Очень широко, слышишь? И буду целовать… Ты очень вкусная там. Слаще пирога твоего сливового… Слаще меда… Венка на шее Анны трепетала в безумном ритме. На висках выступила испарина. Дыхание с трудом покидало легкие. Да и вообще девчонка натянулась как струна. Только вот рука, которую юнец поднимал для замаха была безвольной и мягкой.       - Моя сладкая… Я отлижу тебе… Его возбуждение весьма ощутимо упиралось в крестец, подтверждая грязные намерения, и девчонка совсем растаяла, позабыв где они, чем заняты, для чего он поднимает ее руку и что так приятно холодит ладонь. Желание дразнило нервы жгучими вибрациями, туманило расплавленный жарой мозг. Так хорошо! До безумия. До дрожи в ногах. И стыдно немножко! Когда стыдно, оно ж еще слаще…       - Сожми крепче… - большой палец чувственно прошелся по тыльной стороне ладони, и Анна, не удержавшись, едва слышно промычала в ответ на ласку. - Я буду… очень нежным… Треск и грохот рушащихся лесов оглушили влюбленную пару почти также крепко, как посыпавшиеся едва не с небес обломанные куски древесины. Кто-то истошно визжал, матерился, взывал к Богам. Бежали люди, пытаясь увернуться от острых кольев, что могли в одно мгновение намертво пригвоздить к пыльной горячей мостовой.       - Ой! - только и успела пискнуть Анна, чувствуя, как нож выскальзывает из потной ладошки, занесенной для броска.       - Блять… - шикнул Рейнор. Попытка перехватить лезвие не удалась. Вспоров острием ладонь и запястье принца, сталь устремилась вниз вместе с обильным ручейком крови, мигом ринувшейся из пробитых венок. Алое залило грудь Анны теплой густой волной. Во дворе настал полнейший бедлам. Кто бежал к месту несчастья, кто наоборот удирал в испуге, опасаясь как бы не обрушились и соседние шаткие конструкции.       - Там малыш Ленни! Завалило Ленни! - басом рычал дюжий детина, ручищами раскидывая завал. - Скорее! Испуганные лисьи глазки впились в торчащую из-под древесины бледную руку, что едва приметно шевелила пальцами. Раз. Другой. Спазм сковал конечность, скрючив когтистой лапой, а, отступив, оставил только омертвевшую плоть.       - Давай же! Давай! - вопил мужик, не понимая, что опоздал.       - Бедняга Ленни… Класть ему камни в чертогах Неведомого. - вздохнул кто-то по левую сторону от Анны.       - Не… Тут останется… - задумчиво прошелестел другой. - Все, кого Черный Харрен забрал, тут остаются. С ним. Изрыгая вполголоса грязные ругательства, Рейнор пытался зажать рану платком, но тот мигом пропитался кровью насквозь.       - О, Боги милостивые… Как же… Это все я… Я виновата… Сколько крови! - Анна вцепилась в руку возлюбленного и едва не силой отодрала его пальцы и кровавую тряпку, ловко закатала рукав и ей же пережала сосуды на уровне локтя, соорудив некое подобие повязки. Смотреть на рану было тошно, и Рейнор окинул двор долгим мутным взглядом, отметив про себя, как быстро впитывается кровь в щели меж каменьев. Кап и нету! Только след коричневый и остался. Едва приметный. Кровь Стронгов также быстро в землю ушла? Или собиралась ручейками..? Текла густой горячей волной… Тошнота неудержимо подступала к горлу, и мальчишка нервно сглотнул.       - Почем знаешь, что он забрал? - любопытствовал голос, осипший то ли от курева, то ли от пьянки.       - Так давно понятно было, не жилец он. Музыку ту, прОклятую, больше месяца поди уж слышал. Пойду, говорит, посмотрю что за веселье там в чертоге разрушенном… - вторым оказался старик-садовник, механически утиравший взлохмаченную бороду. - А то ж всем ведомо: призраки играют для тех, кто скоро их станет. Сердце пропустило удар, и Рейнор с усилием отвел от старика взгляд. Тем более, что Анна настойчиво лепетала что-то про швы и мейстера, увлекая его за собой. -… тебе? - фиалковые глаза горели беспокойством, а Рейнор ничего и не слышал, ошеломленный случившимся.       - Что? - наконец разлепил мальчишка тонкие губы.       - Не плохо тебе? Голова не кружится? Крови, гля, сколько! Больно много! Если кружится, я сейчас Робби кликну! Вон он! Поможет! Робби! Роб! Принцу нехорошо… - застрекотала Анна, стараясь поднырнуть под руку Рейнора, чтобы тот мог опереться.       - Это не моя. - юнец с тревогой всматривался в миленькое платьишко Анны чудесного лилового тона, что на груди сплошь пропиталось кровью. Алые капли непрерывной чредой срывались вниз, пачкали подол, разбивались о камни. - У тебя рана! Девчонка уставилась на него тупым непонимающим взглядом. Какая еще рана?! Ножик-то скользь вниз и только! Боли не было! Какая ж рана без боли? Ерунда полная! Глядь вниз, а там и правда порез! Глубокий, зараза! Из-под ключицы вниз кожа вскрыта. Кровит страсть! Анна впопыхах и не приметила беду такую! Вот же угораздило так угораздило!       - Шить придется… - вздохнула девчонка, обиженно оттопырив губку, и вновь потянула Рейнора внутрь. - Ну, ничего! Я мазилку знаю! Мигом заживет! И глазом моргнуть не успеешь! Ну, может и успеешь, но только одним! Двумя точно не успеешь. Ну, если только след останется, но то ж какая романтика! У тебя шрам и у меня! А?! Чудо просто! Всю жизнь обо мне помнить будешь! А я о тебе!

***

Мейстер Парлон пыжился, изо всех сил стараясь не чихнуть во всю мощь легких, скрывающихся за широкой грудиной. Человек образованный тяжело угадывался в тяжелых чертах мясника, а может и вовсе палача или тупоголового гвардейца. Весьма обидно для того, кто лично занимается образованием юных наследников короля. Языки, история, философия отлично уживались в пудовой голове с точными науками вплоть до астрономии, не смешиваясь и не перепутываясь.       - Ааааааа…чиии!!! - огласил библиотеку громовой чих, отразился от высоких сводов, прогремев еще пару раз эхом. Королева вздрогнула и задумчиво улыбнулась. Мейстер Парлон, окруженный роем бесчисленных пылинок, казался медведем, забравшимся в улей, полный обозленных диких пчел. Огромные руки-лапы на удивление ловко управлялись с влажной льняной тряпицей, которой мейстер обтирал книги, пока юные ученики корпели над очередным историческим фолиантом. Люк помнила эти книги. До рока, после рока… Величие Валирии пало вслед за ней, и едва ли малочисленным наследникам удастся возродить хотя бы ее бледный призрак. … Наследникам… Ее мальчики оказались последними Таргариенами, и именно им нести бремя ответственности за мир и целостность Семи королевств. На все воля Богов, что порой бывают бессердечны. Подперев кулачком подбородок, Люцерис тайком любовалась детьми, поглядывая на них поверх увесистого томика поэзии времен Завоевания. Много слов о смерти и слишком мало о жизни. У Эйниса нос с горбинкой точно такой, как украшала профиль покойной бабки, и облако тугих стронговских кудряшек. Ему всего десять, но мать чувствует, что совсем скоро высокие скулы заострятся, а подбородок приобретет валирийскую резкость. Сын упертый и тихий. Шалит только с братьями и близкими друзьями. Любит книги о морских сражениях и украдкой засматривается на Айрис Пик, младшую дочь десницы. Неловко замирает, когда мать притягивает его поближе, чтобы чмокнуть в щеку или лоб. Ужасно краснеет, но пока не отталкивает. Хоть это и неизбежно… Эйгон и Рейнор старательно уворачивались от материнской ласки лет с одиннадцати, а теперь их целуют другие и иначе. От этого неприятно колет в груди. Как же тяжело знать, что больше ты не нужна! Ну, может и нужна, но гораздо меньше, чем какая-то глупая девчонка! Дейрон от большого старания даже язык высунул. Выписывает что-то из книги. Едва чистописание освоил. Буковки все корявые. Одна налево заваливается, другая направо. Левой рукой. Правой и того хуже. Беда-беда. А еще беда, что на короля покойного похож. Личико как у королевы Алисенты покойной и глазки большие, грустные. Даром что фиалковые. Не приведи Семеро, унаследует тягу к порокам низменным… Эймонд с ним теплее, чем со старшими. Видит в нем частичку прошлого, безвременно ушедшего. Иной раз даже на Малый совет берет. Хоть то и не по возрасту вовсе. Могло ли все быть иначе? Где они согрешили, что Боги разгневались и забрали всех дорогих сердцу людей. Матушку, Джейса, бедняжку Хелейну… Никого не пощадили!       - Ваша милость. - робко прошелестел за спиной голос гвардейца. - Король желает видеть вас.       - Что-то произошло, сир Марблант? - безразлично спросила Люцерис, поднимаясь. Дейрон ласково улыбнулся, и Люк легко кивнула ему в знак одобрения.       Король не сказал. От него недавно ушел лорд десница. Они долго говорили. Большего мне неизвестно. - отчитался рыцарь, стараясь не смотреть королеве в глаза. Этикет дело тонкое. Платье легко шуршало пурпурными складками миэринского шелка, приятно обвивая бедра и щиколотки. Легкий сквознячок шевелил послушные локоны цвета зрелого каштана. Совсем недавно она неслась по этим коридорам вслед за братом, подскакивая совершенно недостойным утонченной леди образом. А в простой косе шелковой змейкой притаилась алая лента. Она дала ее Деймону, а хотела ему… Тому, в чьей груди по-прежнему живет ее сердце. Стучит, замирает, болит… Вторит его боли. К чему эти воспоминания! Так некстати! Грустно от них! Хмыкнула и толкнула дверь ладошкой. Почему, интересно, Эймонд сидит спиной? На месте гостя. Не хозяина. Опершись основаниями ладоней на темное дерево. Как же отросли волосы! Совсем недавно едва достигали плеч, а теперь мягкая платина щекочет середину лопаток. И собраны как раньше в простой хвост на затылке. Словно и не было всех этих лет! Может и не было? Войны, смертей, боли. Может они все еще принц и принцесса? Влюбленные и неловкие. Тянущиеся друг к другу вопреки логике и здравому смыслу две половины одного целого, рассеченного коротким острым лезвием. Кровь иссохла, склеив их навсегда, но до конца не исчезла.       - Avy jorraellan, Aemond… (Люблю тебя…) - шепчет Люцерис, прижимаясь губами к холодному уху. Ладони скользят по плечам вниз, замирают у локтей. - Желал видеть меня? Эймонд молчит. Долго. Слишком долго.       - Что? - беспокойство нарастает, заставляя отстраниться от напряженной фигуры мужа. - Война началась?       - Хммм… - выдыхает он наконец. - Что, по-твоему, я должен сделать? Презрительный кивок на свиток сероватого пергамента, распластавшегося меж ладоней Эймонда, дает понять, что именно там зиждется причина королевского гнева. Люцерис нет нужды брать в руки бумажку. Буквы и отсюда отлично видны. Слово за слово, и кровь отливает от головы. Детали теряются в приступе паники.       - Как король, я должен снести ему башку. - приговором слетает с циничных фигурных губ, таких же, как у его сына.