Часть 28. Долг матери. Долг королевы

***

Завитки и крючочки затейливой вязью ложились на тонкий сероватый пергамент, соединяясь в буковки, в слова… В письмо. Длинное-длинное. Горькое-горькое. Каяться всегда горько. И больно. И стыдно, конечно, тоже. А каяться в бесчестии особенно! Писала Элейна быстро. Особо не задумываясь. Не пытаясь подобрать слов. Красотой пышных фраз позор не скроешь, как ни старайся! Писала, что на ней вся вина. Вся до последней капли! А как иначе? Вот и септа Мирелла говорит, что грех всегда от женщин идет. Нужно было скромнее быть. Дистанцию приличествующую держать с принцем. Одеваться попроще. В глаза не смотреть. Для мужчин все в женщине искушение - и глаза, и улыбка, формы аппетитные, волосы… Почему септы голову покрывают, не ходят простоволосыми? Правильно! Чтоб мысли греховные не плодить в чужих мозгах! А леди юная не слушала! Все хвостом перед молодым парнем вертела. Вот и довертелась! Теперь и молитва душу не спасет. Была б простой девкой, уже бы камнями на площади закидали! А там, гляди, отец-мать позора б не вытерпели и вышвырнули на паперть. Или в дом наслаждений продали за краюху хлеба. Леди радоваться надо, что Боги такую участь от нее отвели. А ребеночек народится, можно в приют сдать, а самой в септы податься! Глядишь, к могиле и отмолишь грешок! Тошно делалось Элейне от этих слов. Молиться она готова сколько угодно! Но младенца своего, кровью выстраданного, отдать… Как можно?! Правда, теперь уж как отец решит. В его руки вместе с письмом этим судьба их перейдет. Сможет лорд десница пощечину такую стерпеть да утереться, всю жизнь перед глазами свидетельство позора имея? Кто ж знает! Любит лорд Анвин девочек своих. Они ж все, как одна, на мать покойную похожи! Как не любить-то? Но и проступок велик уж больно! Позор… Черный такой. Грязный. Единственно, что не доверила бумаге - имя его. Отец - не дурак. Сам поймет. А не поймет, так Элейна ему при личной встрече сама скажет. Не к чему это! Кровь королевская позора не стерпит. Хотя к мужчинам такое не пристает. У принца может быть хоть две сотни таких элейн с младенцами в логах, а весь двор сочтет это милой пикантностью, делающей его лишь привлекательнее в глазах леди, юных и не очень. Готово. Засыпала чернила порошочком, что излишки впитывает, стряхнула…       - Все. Можешь отправлять. Свиточек перешел в благочестивые руки септы Миреллы, что оказалась между молотом и наковальней. С одной стороны - лорд десница, с другой - принц драконий. И девочка плачет, защиты просит. Тут бы головы не лишиться!       - Ты правильно поступила, дитя мое. Ближе отца никого нет. Как он решит, так и будет. Элейна только глаза и потупила. В груди легкой бабочкой трепетало сомнение. Может, зря она так жестоко с Эйгоном обошлась? Он же от нее белый, точно покойник, ушел. Руки тряслись. Может, не врал он, говоря, что невинен в смерти Денейры? Нет! Не зря. Убийство, вольное или невольное, - большое зло. Смалодушничай она, и кровь эта на нее перейдет! До гроба самого преследовать будет!       - Что там за шум?.. - тревожно шепнула девушка, высовываясь в коридор вслед за септой.       - Сейчас все узнаю, милая. Обожди здесь… Серые одеяния неспешно заколыхались, обвивая тонкие щиколотки Миреллы, пока та неспешно плыла вперед, точно ялик на спокойной глади озера.       - Запритесь в покоях! - громовой бас гвардейца, перепугал Элейну до полусмерти. Запыхавшийся мужчина вывалился из-за угла, обводя коридор бешеным взглядом, от которого сердце рухнуло в пятки.       - Что вы шумите? Скажите толком, что происходит? Мне необходимо… - недовольно начала септа.       - Запри дверь, дура! И молись! На замок напали! - рука в кольчужной перчатке с силой впилась в предплечье женщины, и сир Торнвуд с видимым усилием потащил вяло сопротивляющееся тело к Элейне.       - Кто напал?! Это Драконий камень! Его невозможно захватить! - залепетала девушка, поспешно отступая внутрь комнаты. - Я читала… Ооооой… Кровь вперемешку с серой жижей и осколками кости брызнула на одеяние септы, и та завизжала, будто аккуратный метательный топорик прилетел ей в спину, а не раскроил череп почтенного сира Торнвуда, расслабившегося и потерявшего бдительность в тиши Драконьего камня лет уж пятнадцать как. Рука покойного не желала отпускать плечо септы, сжавшись в предсмертной судороге, и та отчаянно дергалась, заходясь криком. Издали раздался басовитый гогот, ознаменовавший появление тройки пиратских ублюдков, нанятых вместе с сонмищем прочих Волантисом, дабы поменьше марать руки в кровавой усобице за торговые пути. Свободные расхристанные одежды ярких оттенков выдавали жителей Летних островов, обитатели коих славились сумасбродным нравом и тягой к легкому заработку. Намасленные бороды лоснились жирными отблесками, не уступая блеском любопытным глазам. Еще бы! Не каждый день оказываешься в колыбели драконьих всадников! Об этом месте сложено сотни песен и легенд, переходящих из уст в уста, обрастая на ходу множеством причудливых деталей. Да здесь наверняка есть чем поживиться!       - Только посмотри, Корт, во что они наряжают своих шлюх! - ржал младший, хищно перекидывая из руки в руку топорик, брат близнец того, что застрял в разленившейся башке начальника охраны. - Сиськи-то сочные! Тряпьем серым не скроешь! Эй, милая! Ползи сюда! На коленях! Ты же привыкла стоять на коленях, да?! Можешь молиться, пока мы будем е*ать тебя, как кобели суку! Мы месяц без баб! Видишь, мозоли натерлись? Желая подкрепить свои слова, ублюдок несколько раз подмахнул передком и вальяжно похлопал мозолистой лапой промежность.       - Оставь старуху. - сплюнул тот, кого звали Корт. - Там есть кое-что получше! Хищный зеленый взгляд вонзился в перепуганную до онемевших плечей Элейну, тупо медленно моргавшую, уставившись на труп. В золотистую головку не вмещалось произошедшее. Да юная леди отродясь столько крови не видела! Ну, если только на турнирах каких! И то издали… А тут бордовая лужа неспешно подкрадывалась к носочкам милых тканевых туфелек, явно желая замарать их.       - Да как ты смеешь?! - подала голос внезапно заткнувшаяся септа. - Перед тобой леди! Дочь правой руки короля Эймонда!       - Леди! Ты е*ал леди, Корт? - хихикнул молодой, вползая в спальню. Грязные сапоги с хлюпаньем мешали кровь убитого рыцаря, а Элейна не могла ни моргнуть, ни глаз отвести от красного. Густого. Теплого. Отвратительного. Что, отпечатываясь рельефными следами, подползало к ней.       - Е*аааааал! У них дырки, как у обычных шлюх… Но может эта сможет нас удивить? А малышка? Умеешь заглатывать? - наглая рука сжала пухлую ягодицу Элейны, и та, вздрогнув, попыталась отстраниться, наконец, придя в себя. - Член видела?.. Смачный шлепок благословил задницу онемевшей в негодовании септы. -       У нас есть золото! Украшения… Можете забрать все, что понравится! - с шипением выдыхала женщина, пока наглая сильная рука оценивающе ощупывала мягкие бедра монахини.       - Видела она член… Еще как видела! О, как видела! - молодой небрежно похлопал небольшую тугую выпуклость, с удовольствием отмечая, как на глаза жертвы навернулись слезы. Элейна дернулась, но Корт прижался к ней со спины и с упоением вдыхал аромат чистого юного тела, ткнувшись носом под самое ушко. -       Жаль! Люблю целеньких… - жарко шепнул он, обдав бледную щечку смрадным дыханием. - Они забавно пищат… Узкие сладкие девочки. Тебя часто трахали, м? Ты еще узенькая? Широченные грязные руки, меж тем, настойчиво лезли под платье, несмотря на скромное сопротивление девушки. Робкая и боязливая Элейна не могла противостоять даже собственной тени, впадая в ступор при первом же намеке на опасность. Вот и теперь лишь бессильно старалась отпихнуть чужие ладони, испуганно пища, тоньше мышонка.       - Так где золото, говоришь? - третий пожирал глазами обнажившиеся девичьи ножки, затянутые в высокие белые чулки, одновременно лапая внушительную грудь септы Миреллы. В коридорах гомонили захватчики, оживленно перекрикиваясь, хохоча, гикая. Кое-где сталь еще звенела о сталь, быстро уступая место предсмертным хрипам. Неприступная крепость пала за считанные секунды, поклонившись наглому напору шайки морского генерала Маларта, посмевшему вопреки распоряжению волантийских господ покуситься на незыблемое.       - Эй, Корт! Старина! Генерал велит сворачиваться! Хватай, что подороже и валим! Говорят, дракон рядом… Дымом полнеба заволокло! Пылает знатно! - в дверь всунулась наглая рыжебородая морда и, оглядев происходящее, лихо присвистнула. - Породистая козочка, да?       - Болтают, дочь десницы. - натирая толстыми слюнявыми пальцами промежность Элейны, просопел Корт, пока та скулила и лила слезу за слезой. - Малышка, поди, заскучала… Мммм? Заскучала же? Мы тебя развлечем… Рыжая морда убралась на мгновение, чтобы тут же сунуться вновь.       - С собой бери! И бабу эту! - кивнул в сторону септы мужлан. - Всех бери, за кого золотишка дать могут! И валим… Там драконоблюстители очнулись! Грозят дракона выпустить!       - Мммм… Малышка пойдет с нами на Гнилую Пэм? Пойдет! Мы с тобой подружимся… Наклонись ниже, малышка… - возбужденно нашептывал Корт, освобождая стесненное яркими тканями внушительное достоинство. Элейна ныла и упиралась, за что мигом отхватила оглушающе сильную затрещину. - Наклонись, сука! Строит из себя святошу… Брюхо тебе не таким набивали?

***

Дым рассеивался медленно. Истончался, превращаясь в тонкую призрачную вуаль скорбящей женщины, скрывающей под легкой тканью слезы горя. Переменившийся с восточного на юго-восточный ветер очистил небо над Глоткой, явив глазу масштаб трагедии. Весь пролив был завален обожженными тушками прекрасных новеньких и не очень судов, что жалко и немощно исходили дымками. В воде то тут, то там копошились люди, отчаянно цепляющие за собственную жизнь и за обломки в надежде на скорое спасение и милость победителя. В сердце победителя не было жалости. Весь покрытый сажей и копотью Эйгон Таргариен стоял на берегу, обозревая деяния рук своих. … Победа… Победа дымной горечью осела на языке, пеплом заполнила легкие. Жечь было легко. Отдавать приказ и того проще. Хитрая гадина безошибочно находила в густой дымовой завесе суда и отправляла их в Пекло одно за одним. Что помогало ей? Загадочное шестое чувство или врожденная жажда крови? Кто знает! Но действовала Чаргос безошибочно. … Победа, ставшая поражением… Забравшись повыше, Эйгон видел, как пиратские ублюдки перезаряжают мощные скорпионы, стрелы которых в длину превосходили два его роста. Он ненавидел их. И немного себя. За неосмотрительность и глупость. Глупый самоуверенный щенок, возомнивший себя непобедимым, спалив десяток ленивых неповоротливых кораблей! Каннибал чудовищно бился, вздымая мощными крыльями целые водяные горы, и, возможно, смог бы подняться вновь, обретя хотя бы мизерную точку опоры. Ее не было. И спустя мучительные минуты исступленной агонии серебристое тело погрузилось в теплую воду, черную от драконьей крови. Огромный королевский дракон в борьбе за жизнь в щепу искрошил без разбора все корабли, сошедшиеся в смертельной схватке, превратив небольшое пространство меж островами в хаос. Везде кричали люди, взывая к помощи, которой не было. Был только Эйгон. Снизившись настолько, что ее зеленое змеючество цепляло воду лапами, зашел в тыл метким снайперам, возящимся со смертоносными орудиями. Короткое злое «Dracarys!» хлестнуло в спины наемникам огненной струей, заставив станцевать чудесный танец в объятиях пламени. Сгорели и скорпионы. Чаргос кружила над местом гибели ненавистного собрата много минут, пока острый фиалковый взгляд терялся среди обломков. … Отца не было… Никогда еще Эйгон не чувствовал себя настолько одиноким и беспомощным. Он, практически в одиночку, уничтожил всех, кто не успел вовремя разгадать хитроумный замысел, а их было на удивление много. Он очистил Глотку от неприятеля, поступившись по сути сущей малостью - убогими городками, что так и не оклемались толком после войны. Боги! Да он сохранил большую часть флота, выведенного из под стен Красного замка! И теперь стоял на берегу, сжав за спиной руки, и погружался в глубокую черную яму, полную до краев унынием и тоской. Невдалеке стала на якорь немного потрепанная, но невозможно гордая приобретенными боевыми шрамами, Святая Селиция, а по волнам скользил шлюп с крепкой фигурой Джоэля Солтуотерса, готового подвести итог сражению и отчитаться об уцелевших и потопленных судах. Как своих, так и противника. Прозрачным пустым взглядом Эйгон наблюдал, как лодка ткнулась носом в каменистое дно и глава флотилии, не раздумывая, спрыгнул в воду, с легкостью перескочив через борт. Сапоги, конечно же, набрали воды. Самому принцу само ощущение хлюпающей обуви было отвратительно, как, впрочем, и все, связанное с морем. Фигурные губы брезгливо скривились при виде струй воды, хлещущих сквозь тугую шнуровку на внутренней стороне сапог. Мерзость!       - Поздравляю, мой принц! Это было блестяще! Ваша идея учесть направление ветра принесла сво… - на бегу льстиво начал Солтуотерс, сияя поярче начищенного медяка.       - Возвращайтесь на корабль, Джоэль! - грубо перебил его Эйгон. - Берите всех и отыщите моего отца. Живого или мертвого! Иначе моего дракона будет ждать отличная трапеза… Зеленый холм за спиной принца ожил, явив побледневшему капитану непроницаемый драконий лик. Чаргос шла на поводу у своего мальчика, чувствуя его отчаянный агрессивный настрой. Если он пожелает, она испепелит весь мир….

***

      - Ничего… Ничего, милая. Со мной тоже такое бывало. Ты много нервничала… - сосредоточенное лицо королевы выражало крайнюю степень озабоченности, пока ручки ловко переливали кипящий отвар из бронзового чайничка в кружку. Анна кровила. Алое медленно стекало по бедрам густыми темными сгустками, пугая гораздо больше выжженной пустоши и потерянного счастья. Девчонку чуть удар не хватил, стоило почувствовать отвратительную липкую влагу там, где ее не должно быть. Вообще никак не должно!       - Нет-нет-нет! - запричитала она, задирая подол перепачканного сажей платьишка прямо под удивленным взглядом Люцерис. Карета вяло покачивалась на ухабах, увозя обеих с пепелища, ставшего могилой для жителей Хилсайда. Позади, недовольно пофыркивая, топал Оливер, привязанный к оглобле тонкой крепкой веревочкой. Да он, поди, уж лет пять так быстро не ходил! Надо ж на старости лет угораздило марафоны побегать! То от огня адского, теперь вот за девочкой своей… Окровавленные пальчики вынырнули из-под платьишка, и Анна вновь забилась в истерике. Люк ее едва успокоила. Оно ж, если выкидыш, боли резкие, спазмы. А так может и обойдется! За свои шесть беременностей, удачных и не очень, королева повидала всякое и усвоила главное - что бы там ни было, паника вредит только! Мейстер Ланс хоть и покачал головой недовольно, а все ж сказал, что может и обойдется. Если лежать, не вставая, о дурном не думать да травки пить, какие он даст! Старый дурак! О дурном, говорит, не думать! Лучше бы сказал как именно о нем не думать! Смерть кругом! Смерть и ничего больше! Тоскаааа…. Эээээххх… А еще лежать! Да когда это Анна лежала?! Тело оно ж само движения просит! Пока живое… Потом уж не просит. И належаться огогого как успеет! Еще неизвестно, чем он там ее пичкает! Может дрянью какой?! Цепь нацепил, думает умный! Ага! Был бы умный, Рейнора б спас! А так нет ему веры! Ни капельки…       - Что это? - спросила Анна, недоверчиво принюхиваясь к золотистому пряному отвару.       - То, что поможет вам… Обоим. Пей. Аккуратно только… Горячо. - Люцерис опустилась на краешек постели и заботливо заправила за ушко девчонки прядку выбившуюся своевольно. Красивая… И свободная. Совсем не такая, как дочери благородных лордов и леди, уже с рождения томящиеся под грузом этикета. Взгляд вон строптивый какой! Так и жжет из-под черных ресниц! Глаза… Пекло! Да это ж Эйгона глаза! Как раньше не замечала, а? А она Элейну сыну сватала! Ему огонь нужен был! Чтобы в вихре любовном кружиться, а мать ему воду… Эх, дура!       - Полежишь, и пройдет все. А я тебя вышивать научу! Хочешь? - Люк гладила бедро девушки, и та потихоньку расслаблялась, глотая горьковатую дрянь. - Помнится, у меня неплохо выходило. Даже костюмчики украшала Эйгону и… Другим. Мы тогда на Драконьем камне жили. Времени много свободного было, а рукам дело нужно! Вот и вышивала. Крестом и гладью. Тебе понравится. Хочешь пеленочку вместе вышьем? Сама узор выберешь. Уголок губ дернулся едва приметно, когда Анна представила себя с пяльцами. Ну, что матрона какая благородная! Смех да и только! Хотя чего уж там… Старой жизни все одно больше не будет! Сгорела вся… Прахом пошла. Можно и вышивать. Что угодно делать, лишь бы с ума не сойти!       - Зачем вам это, а? - с вызовом бросила девчонка, отодвигаясь от навязчивых рук королевы. - Вину мужа загладить хотите? Или из-за ребеночка моего? Люк так и застыла с рукой протянутой, растерявшись от внезапного выпада. Страдает же! Вот и колет почем зря…       - В горе одному нельзя быть. Не отпустит. А у нас оно одно на двоих… Проще так. Я тебе помогу, а ты мне. Так и… - в дверь постучали, прервав излияния королевы на полуслове. - Боги милостивые! Ну, что там еще?! В коридоре мялся мейстер Ланс, весь какой-то скукожившийся и белый. Мялся и глаза прятал, как пес провинившийся.       - Леди Анна желает знать, что именно вошло в отвар. - Люцерис кивнула, жестом приглашая старика войти.       - Если возможно, моя королева… Всего пара слов наедине. - едва слышно выдавил он, отступая во мрак коридора. Тяжело поднявшись, женщина глубоко вздохнула. Да по его лицу видно, опять какие-то неприятности! Боги! Они в гребанном захолустье, где нет ничего, кроме полей и пастбищ! И каждый день несет новую беду…       - Ваша милость… Моя королева… - замямлил мейстер, едва щелкнула, затворяясь, дверь. - Крепитесь! Король он… Пропал. Возможно, мертв. Пятнистая старческая рука протянула свиточек, не так давно отягощявший лапку ворона. «Моя королева!» - писал десница мелким убористым почерком, старательно отделяя каждую буковку. - «Война началась, как всегда, внезапно. Первое сражение осталось за нами благодаря смелости принца Эйгона, отважно защищавшего Глотку на своем драконе, но случилось ужасное - королевский дракон был сбит над водой близ Дрифтмарка ядовитым скорпионьим жалом. Весь двор молится о спасении его милости, но разумнее готовиться к худшему. Ваш холодный ум нужен в столице принцу Эйгону и всему Малому совету как можно скорее. Ваш верный друг, Анвин Пик.»       - Этого не может быть! - скомкав бумажку, - Эймонд… Он… … Неуязвим… Люцерис привыкла так о нем думать. Да чего с ним только не случалось за прошедшие годы! Коварная сталь, всевозможные яды… Пару раз они попадали в засаду. Да всего и не перечесть! Но муж всегда восстанавливался. Магия черной крови работала безотказно, хоть и слабея со временем. Драконья кровь в венах Эймонда постепенно замещалась обычной, делая из него простого смертного. Раны затягивались дольше, оставляя после себя рубцы и шрамы, что постепенно тоже уходили. Но то, что видела она и то, что болтнул Альберт, яснее ясного свидетельствовало о невероятной силе волшебной субстанции. И все же…       - Боги устали от жестокости и карают нас снова и снова… - скорбно поджав губы, задумчиво обронила она. - И некому сказать, что они не правы.

***

Королевская гавань бурлила. Весть о сумасбродной победе юного принца, везением пересилившего неприятеля, распространилась со скоростью пламени, радостно пожравшего Спайстаун и обглодавшего пологие холмы в его окрестностях. Под пение герольдов, громогласно воспевающих радостное событие, возбужденные толпы заполнили узкие улочки подле Драконьего логова. Свежа еще память о смутных временах, когда приходилось сражаться за тарелку пресной рыбной похлебки с отчетливым привкусом тухлятины и разложения. И пусть война только началась! Главное, видит народ заботу о нем и его процветании! Не допустит драконий король повторения чудовищной блокады, позволившей костяной руке голода затащить на тот свет сонмища бедняков. Веселая говорливая толпа сотнями языков в какой уж раз перетирала историю об отваге принца Эйгона. О, Семеро! Мальчик еще совсем юн, а уже видна стальная драконья хватка! Кровь! Кровь многое значит! А принц, хоть и темненький, а по всему видать - настоящий Таргариен! Принцесса Рейнис тоже вон в мать свою, баратеоншу, пошла, а всадница драконья хоть куда! А в принце кровь обоих ветвей рода намешана! Должен везучим быть! Крепким! Ну, где там дракон, а? Не видать еще? Кто там болтал, что сегодня прибудет? Опять пустословие да брехня откровенная! Все от дел отвлеклись, чтобы короля будущего поддержать в деле праведном, а его все нет и нет… Обидно! Цветы в руках пожухли! Но тут беды особой и нет. Все одно, под копыта бросать, чтобы кавалькада праздничная по подстилке ароматной прошлась.       - Он? Это он! Летит! Да здравствует принц Эйгон! Изумрудные крылья изысканно искрились в лучах злого полуденного солнца, а любопытный змеиный глаз сразу разглядел непривычную Чаргос сумятицу. Недовольно встопорщив кожистый гребень тварь пронзительно застрекотала, вырвав всадника из тоскливых дум, что все до последней были обращены к Эймонду. … Тело не нашли… Виновато потупившись, Солтуотерс признал, что бессилен отыскать хоть что-то в хаосе, царящем на месте гибели королевского дракона. Вот и мотало Эйгона из крайности в крайность. Один исход, едва мелькнув перед глазами, сменялся другим. Отец мог выжить! Он сильный и уже падал в воду! Тогда выбрался и теперь сможет! Но как? Каннибал так ужасно бился, что даже уцелевший при падении всадник, скорее всего, попал бы под разрушительные удары бешено трепещущих крыльев. Нет, не мог отец выжить… Картина уходящего на дно Эймонда прочно укрепилась в сознании, когда тоскливый фиалковый взгляд обнаружил под драконьим брюшком кипящее человеческое море.       - Daor, Chargos… - шепнул принц зеленой мегере, прицеливающейся на спуск к вратам пустующего Логова. От перспективы участия в триумфальном шествии сквозь беснующуюся толпу подвело живот. Интересно, вышел бы кто-то из этих людей на улицу, доведись им узнать правду? Всю правду об их принце… С ног до головы виноватого, как минимум, в половине этого дерьма! Убийце юных дев, палаче стариков и младенцев, что стали сопутствующим ущербом его чудовищного замысла с дымовой завесой… Решив все же немного порадовать народ наименее травматичным для себя способом, Эйгон пристегнулся покрепче цепью и заставил чешуйчатую мегеру перекувыркнуться в воздухе, а после сделал два низких круга над городом, чтобы приземлиться у стен Красного замка. Чаргос здесь понравилось. На пляже валялись остатки одной из трапез почившего Каннибала, и, едва освободившись от груза, ящерица поползла их обследовать. Эйгону было по нраву, что драконица много ест. Ведь росла она поистине впечатляющими темпами. У входа в подбрюшье Красного замка принц обнаружил десницу. Лорд Анвин был бледнее смерти и непрестанно перебирал рукава побелевшими от напряжения пальцами. Это настолько не сочеталось с обычным сдержанным поведением Пика-старшего, что принц невольно замедлил шаг, внимательно изучая верного слугу. Неужто потеря короля так подкосила его? Едва ли… Эймонд часто ходил по лезвию бритвы, а еще чаще сталкивался лбом со вторым лицом государства, ненавязчиво повторявшим за столом Малого совета один в один слова королевы, доводя строптивую монаршую персону до белого гнева.       - Что с вами, милорд? - в лоб спросил Эйгон, поравнявшись с ним.       - Принц… Я не знаю, как сказать. Прибыл ворон. - хрипло выдавил лорд Анвин. - С Драконьего камня. Замок разграблен. Они… Они забрали мою дочь… Сердце ухнуло вниз. Больное и израненное. Сил удивляться не было. Измученный Эйгон позволил себе лишь на мгновение зажмуриться и глубоко-глубоко вздохнуть. … Драконий камень невозможно захватить. Замок уязвим только с воздуха… Глупость, вдалбливаемая в головы драконьих сынов едва не с колыбели, создала иллюзию защищенности родовой цитадели. Эйгон не оставил там охрану. Лишь тех разленившихся старых бездельников, что жили там едва не со времен принцессы Рейниры. И, к стыду своему, даже не подумал о том, чтобы позаботиться об Элейне. Он мог бы прилететь… Доставить в любое безопасное место. Да хоть на Святую Селицию! Но обозленный и разбитый юнец даже не вспомнил о ней.       - Кто… Кто это был? У кого она? - невнятно выдохнул принц, вперившись в запыленные сапоги.       - Какие-то пираты. - вздохнул лорд Анвин и тут же поймал за плечо рвано развернувшегося на месте Эйгона. - Стойте. Вы ничего не сможете сделать в одиночку… Где вы намерены их искать? Это безумие. Вы вымотаны и не можете помочь… ей…       - Вам всё известно, да? - стремительно краснея, принц все же не отвел глаз, пересекшись взглядом с десницей. Время игр прошло. Теперь только правда.       - Знать - моя работа, ваше высочество. - острые плечи поднялись и опустились, явив непривычную слабость сильного человека, от которой стало дурно.

***

      - Мы должны короновать вас немедля. Враг должен знать, что власть Короны незыблема. Мраморный шар юлой крутился по краю подставки, выдавая всю нервозность его обладателя, мысли которого заполошно метались от потери отца к новой жуткой новости о похищении Элейны. Она такая беззащитная! Сможет ли титул ее отца хоть как-то защитить ее? О! Идиотом Эйгон никогда не был. Дураком был, а идиотом нет. И от того прекрасно понимал, что может грозить юной миленькой девочке на пиратском корабле. Еще повезет, если ублюдки польстятся на лёгкие деньги! Могут же просто забавы ради и продать работорговцам или в перинный дом на другом конце света. Они и не узнают никогда какая судьба ее постигла! Боги! С его сыном… С его наследником…       - Нет. - фиалковый взор испепеляюще хищно сверкнул из под черных стронговских ресниц, пригвоздив мастера над монетой к спинке стула.       - Это разумно, ваше высочество… - открыл было рот Великий мейстер, чтобы тут же подпрыгнуть на стуле от резкого звука, с которым Эйгон прибил крутящийся шар к впадинке по центру подставки .       - Я - регент. И стану королем только спустя положенный срок. Как велит закон! - рыкнул принц, откидываясь на высокую спинку. - Король может быть жив! Мне не нужен трон раньше времени. «Мне вообще не нужен трон!» кричало все внутри Эйгона. Ему нужен отец, мать, брат! Спокойствие! Лениво немного в развалочку брести с занятий мейстера в мастерскую, почитывать на ночь исторические фолианты, изредка вываливаться в город шумной компанией, за которой так интересно наблюдать, сохраняя некоторую дистанцию. Лежать на роскошных простынях в самом лучшем доме удовольствий Королевской гавани, позволяя дорогой умелой девице с обаятельной улыбочкой и светлыми глазами ублажать себя изысканными любовными игрищами. Вести серьезные споры с Реем о политике в глубокой исторической ретроспективе, зная, что у брата больше горячности, чем знаний. Да все что угодно! Только из той, старой, жизни, где он был, если не абсолютно счастлив, то хотя бы цел… Обводя тяжелым взглядом верных слуг короны, Эйгон физически ощущал их недовольство. Для них он всего лишь глупый мальчишка, противящийся неизбежному.       - Признать гибель короля - ослабить себя! Едва прознав это, наши враги распоясаются! Вы должны это понимать не хуже меня! - сбавил тон принц, тяжко вздохнув. - Что Дорн?       - Лезут, как муравьи… Признаться, мы не ожидали такого напора. - смущенно потупился десница. - По ним бы пламенем пройтись… Война всегда была делом Эймонда. Не Малого совета. Да, они знали где раздобыть денег, сколько и на что тратится, знали все о состоянии армии и лояльности знаменосцев. Но все решения принимал король. Ведомый особым военным чутьем он безошибочно выбирал способ ответить на провокацию. Резко, мягко, на суше или на море, а может и вовсе ассиметрично. Знания и опыт, накопленные за период войны с дражайщей сребровласой сестрицей, невозможно было переоценить. Теперь его не было… А был импульсивный заносчивый мальчишка, на плечи которого разом легла вся ответственность.       - Я не могу разорваться. - задумчиво хмыкнул Эйгон, ощущая себя загнанным в угол. - Нам нужен еще дракон. И мать… Юноша отчаянно нуждался в поддержке, хоть и боялся это признать. Поддержке здесь, за столом Совета, и за его дверьми… Где все сложнее было оставаться сильным и собранным.

***

Да это ж невозможно столько лежать! Тошнит уже от серости этой! Анна сроду на одном месте долго не бывала! То тут, то там скакала бодрой козочкой. И бедки ее невеликие в заботах мигом проходили. А тут только лежишь, как тюлень на солнцепеке, да думаешь. Непрестанно ужасы все эти в голове хороводом! Смерть-смерть-смерть… И горечь от травы той, что мейстер Ланс ей варит. Оно уж и не кровит ни капельки и лялечка шевелится. Анна чувствует! А он все «пей» да «пей». Ну, сколько можно, а?! Вот и стала девчонка по утрам из замка сбегать тихонечко. Ну, куда-куда… Ясно дело куда! К озеру! И пройдется маленько, и рассвет встретит, и с миленьким поговорит… И с Серебринкой намилуется! Та, чуть почует Анну, сразу «Уууууррррр?…» Мягенько так! Мурчит почти… Ни дать ни взять кошка огромная! Красивущая! Вот и сегодня девчонка, пока спят все, птичкой выпорхнула из клетки. Закуталась, правда, в плащик голубенький. По утрам холодать стало. Видать, к осени дело идет. Ну, тут никогда не узнаешь, когда погода переменится. Но пора бы уж! Сильно долгое лето выдалось… Выпорхнула, а тут глядь - под стеной замковой цветы полевые! Свеженькие! Один другого краше! Анна и давай собирать! А что? Веночек можно сплести! А лучше два! Себе и ему! Миленькому ее ужасно веночки шли… Красивый! Лучше любой девицы! Нацепит, бывало, и смотрит на нее снисходительно так. Гордо! А Анна хохочет «Ну, скажи на лирийском что-нибудь! Пожалуйста!» Лицо его, слова резкие и веночек… Диво как хорошо! Красота она там, видать, где несовместимое смешивается. Лед и пламя! Рождая любовь невозможную. Такую, как их… Была…       - Держи вот… Я старалась… Ромашечки, как ты любишь! И я… Опустила веночек в озеро, подтолкнув легонечко, а в глазках мутно все. От слез, значит. Все говорят не плакать. Мол, хуже от этого упокоенному. А как не плакать? Ну, как? Кап-кап капельки хрустальные в воду… Спокойная-спокойная. Каждое облачко что в небе, что в воде одинаково выглядит! Ой! Мелькнуло что-то… Рыба может? От милого ее приветик! Услышал, мол, понял… Люблю, целую…       - Аррррррргггг! - раздалось прямиком за спиной, и каменья позади посыпались. Обернулась Анна, а там Серебринка к ней ближе ползет, на крылья-руки опираясь, и в небо злобно поглядывает. Подползла и над ней нависла, грозно порыкивая. Горячая, страсть! Девчонка мигом вся и согрелась.       - Ну, что ты? Что такое, а? - начала было Анна, а тут опять в зеркале водяном шуууххх… Длинное что-то… Змеючье! С крыльями! - Дракон там, да? Мерзкие мурашки стянули кожу от мысли, что он это может быть! Король. Наверняка, за женой вернулся… Зачем бы еще! А то, что он там в воду где-то канул, - брехня! Такие просто так не сдаются! Тысячи с собой на тот свет уводят, прежде чем издохнуть! Подобрав юбки, девчонка решительно направилась к замку. Ну, не смотреть же на рожу его?! Да если она увидит его, до смерти изобьет-исцарапает! Ублюдка этого! Его Серебринке скормить и то мало будет! Да за все, что он сделал…       - Ilagon, Chargos! Ilagon! Lykiry! - бархатной музыкой растеклось, с рыком драконьим смешиваясь. Из-за башни вынырнул небольшой изумрудный дракон и штопором нырнул к земле. Не, ну, как небольшой… Большой, конечно! Всадник на хребте его, что песчинка! А все ж меньше тех, что Анна раньше видала… Хотя и его тоже видала! Целых два раза! Только не вблизи! В небе… А уж слышала о нем сколькоооооооо…. Ооооооо… И не передать! Больше, конечно, о всаднике! Но и о драконе тоже много чего Рейнор болтал. Так что девчонка имела представление о Зеленой королеве и ее дурном норове. Застыла Анна, головку точеную кверху задрав. Интересно, страсть! Аж бедки на минутку забылись! Любопытная ж до ужаса! Серебринка за ней топ-топ и прикрыла башкой своей огромной. Заботится значит! Люююююбит!       - Ну, миленькая, не видно же ничего! - нетерпеливо подпрыгнула Анна, которой ужасно хотелось рассмотреть всадника. Рейнор так много говорил о брате, что девчонке стало казаться, будто знает она Эгга всю жизнь. И скромный он, и умный, и братьев любит, и знает много, и вообще миленький души в нем не чаял, а значит и она тоже! Ну, а как иначе? Братик же! И ей, выходит, тоже… Странно так! Когда-то гадала Анна есть у нее братики да сестрички. Все у ромашечек спрашивала. Уж больно хотелось душу родную сыскать! Одному плохо! А их вон сколько, душ этих родных! А лучше бы и не находились вовсе! Изумрудная злыдня упала прямиком на лужок, где Анна травки на венки рвала, и такая «Пфффрррррррр….» Устала, бедняжка! От Гавани путь неблизкий! Крыло распластала по земле, гребень на башке змеиной топорща. И по нему парень хоп и на земь скатился.       - Ого… - невольно сорвалось с губ Анны, при виде мощной фигуры, закованной в легкий доспех. Лисьи глазки в упоении изучали гостя. С головы до ног и обратно! И опять! И снова! Здоровый! Широкий! Меч на бедре вооооооо какой! А волосы короткие да темные… Волнистые. На ее похожи. Ну, если остричь к едрени-фени! А лицо… Пекло седьмое! Восьмое! Похож! И на отца похож! И на Рейнора… Похож, да не такой. Нет, не такой! Оно вроде и нос, и челюсть, и подбородок, скулы… Все такое! А нет! Ярче что ли… Будто красок добавили. Сердечко так и закололо от сходства от этого. Больно-больно прям! Ну, как так-то? Не могла что ли королева всех разными нарожать? Это ж с ума сойти можно!       - Хэй, Эгг! Приветик! - замахала девчонка рукой, подскакивая на месте от возбуждения. Ну, ни дать ни взять козочка юная! Ну, а чего? За столько времени первое событие, от которого в ящик сыграть не хочется! И человек новый… Это ж всегда интересно! Кровь живее побежала по венам, и на щечки Анны из ниоткуда вернулся робкий порядком подзабытый румянец. Ой, с ним же еще о миленьком поговорить можно! У него-то, наверняка, сердечко не меньше, чем у них с королевой, ноет. Эйгон шел прямо к ней, слабо улыбаясь. Не узнать жену сумасбродного брата было невозможно! Это она! Та, которая… Как там Рейнор говорил, а? Помнишь? Она…болтливая! У нее темные вьющиеся волосы и фиалковые глаза, а ресницы… Ммм… Гуще розовых дебрей в саду матушки… И пальцы тонкие длинные… Всегда теплые… А губы… Так же, да? Да! Эх, любовь, любовь… Нашла сердце Рейнора и вонзилась стрелой серебряной! Никто от нее не спасется! И защититься нечем! И плевать ему, что безродная…       - Ты - Анна? - спросил Эйгон, против воли рассматривая девушку излишне внимательно. Интересно ж чем она Рея так окрутила, что бедняга последних мозгов лишился! А будь отец построже, то и башки мог бы! Ну, миленькая, конечно… То и издали видно! Эйгон красоту настоящую всегда узнает! А девчонка ладненькая, стройная! Бедра крутые, грудка аккуратненькая. Волос облако целое! И личико симпатичное. На матушку смахивает чем-то… Носиком? Или щечками? Губки пухленькие… Такие, что сами на поцелуй напрашиваются. Хороша! Но жениться…. Хммм… Мало этого, чтобы жениться! Красоток везде полно! А чем с ума-то свела братца, что девок всяких океан перевидал? Эйгон подошел слишком близко, и Серебринка мигом заурчала, выказывая свое недовольство. Рогатая башка взметнулась выше, в глотке забилось пламя.       - Keligon, Silverwing! ( Стой, Среброкрылая!) - перепуганно бросила Анна, встала щитом живым перед Эйгоном и давай пищать. - Это меня она защищает. Нервная жуть! Ну, после того, как мы Рейнора потеряли… Больно ей… И мне. - и опять к Серебринке. - Ilagon! Ляг, миленькая… Ilagoooon… Поспи! Хорошо все! Это Эгг… Эйгон. Братик родной нашего Рейнора. Не злой он… Правда-правда! Среброкрылая нехотя улеглась, пристально поглядывая на чужака, что сильно близко, на придирчивый драконий вкус, стоял к ее девочке. Чувствительные ноздри трепетали, давая понять, что драконица, хоть и подчинилась писклявым увещеваниям, но бдительности не потеряла. Тяжелый холодный взгляд ящерицы переходил с Эйгона на Чаргос, как бы намекая, что чужим тут не место.       - Умница! Такая девочка хорошая… - девчонка плавно подошла к пышущей жаром морде и ласково похлопала под глазом. - Да, я - Анна. - обернулась она через плечо к Эйгону, печально улыбаясь.       - Ты оседлала ее? - спросил принц, несколько удивленный тем, как легко девчонка обычная с драконом управляется. Ну, не бывает так! Его вон мегера сожрать всех готова! И не смотри на нее! И не подходи! И не говори! И вообще лучше сам сдохни!       - Нет-нет-нет! Как можно?! - замахала руками Анна, возвращаясь поближе к гостю. - Его она! Я кто? Я - никто! Да и вообще… Вот! - ручка опустилась на животик, и девчонка смущенно потупилась. - Я слов несколько знаю. Рейнор научил. Мы летали с ним много. Он мне поводья давал! Вот она и привыкла! - лисьи глазки полыхнули азартом, чтобы тут же потухнуть. - Теперь уж не будем…       - Не верю, что его нет. В голове не укладывается. - огромная пятерня зарылась в волосы, небрежно отбрасывая назад приставучие пряди. Большая такая рука! Широкая! Анна даже засмотрелась на мгновение! Надо ж такому… В кого он мощный такой удался?!        - А кто верит? Я видела его… Ну, таким… - сказать вслух ужасное слово «мертвым» не выходило, и Анна запнулась. - И тоже не верю. Тело на кострище маленькое было! Не его вовсе! Может неправда это, а? Может?! Фиалковые глаза настойчиво всверливались в Эйгона. Больные и скорбные. Не выдержав, юноша накрыл ее тревожно сцепленные в замок ручки своей, и Анна отпрянула от него, как ошпаренная, смутив еще больше.

***

      - О, Семеро… Эйгон, ты?! - раздался за их спинами озабоченный голос Люцерис. - Анна, почему ты встала? Мейстер не позволял еще! Анна закатила глаза так далеко, что остались одни белки. Какая-то живая часть в сердце Эйгона сочла это смешным, и будь внутри чуть больше равновесия, принц обязательно бы улыбнулся девичьей гримаске, совершенно неуместной для леди. Элейна никогда бы не позволила себе такой вольности! Кривиться от слов королевы! Шутка ли! Оно и понятно! Простолюдинка. Хоть в меха ее разодень, хоть в атлас - суть не изменится! Как держать себя не знает… Наверняка, за смазливой мордашкой и нет ничего, кроме дерзости! Выкатив глаза, Анна привела себя в подобающее состояние и лишь недовольно поджатые губки выдавали ее вредный настрой.       - Я Эгга встречать вышла! - девчонка свободно хлопнула его по плечу и еще более свободно подтолкнула навстречу матери. - Обними маму… Обнимай так часто, как можешь… - шепнула. Строгая и холодная Люцерис сломалась, едва прижавшись к груди сына. Тщательно выстраевыемая день за днем защита рассыпалась в пыль, открыв свежую кровавую рану. Тонкие застывшие пальцы добела цеплялись за теплый металл брони, мягкие кожаные рукава, царапали шею. Мать суетливо гладила его, придушено всхлипывая, и, наконец, горько-горько разрыдалась, шепча непрестанно «Сыночек… Сыночек мой…» Хаотичные ласки и боль матери вывели Эйгона из равновесия. Лишь боги ведают чего ему стоило выглядеть собранным и жестким, когда жизнь превратилась в хаос, а сердце точно пропустили через мясорубку да так обратно и закинули! Слезы сами хлынули из глаз, оплакивая разом все свалившиеся на них беды. Он даже не знал какая потеря болезненнее. Каждая острая и мучительная жгла точно игла, навеки загнанная под ногти. Анна отвернулась, чувствуя как комок подступает к горлу. Малюсенький призрак радости, на мгновение оживший с появлением Эйгона, иссяк. Мир вновь стал безжизненно серым. Думаете, вода эта в Божьем Оке голубая? Неа! Ложь это! Врет она! Старая шлюха, что румянит серую кожу в надежде заполучить на ночь мужичка посолиднее! И там он… Навсегда! От одного этого слова земля уходила из-под ног. Это ж самое страшное - то, что вернуть нельзя! Эх, холод… Холод в груди! И согреться нечем! Им вон лучше! Есть кого обнять, на кого опереться! Даже если и далеко, а все знаешь, что родная душа где-то по земле бродит да о тебе вспоминает. А у Анны кто? Ни-ко-го! Бедняжка серенький только… Слезка нехотя так и капнула, а тут рука чья-то сильная возьми да прижми к бочку.       - Пойдем внутрь… - ласково шепнул Альберт, поглаживая плечико Анны. - Там к завтраку накрыли. Оладьи толстые, сметана, варенье… М? Да не мог он! Права не имел обнимать ее! Нельзя леди благородной просто так касаться! Даже если камни с неба сыплются, а ты телом ее своим прикрыть хочешь! Но девчонка так жалко выглядела, что припозднувши выскочивший вслед за леди Люци Пик-младший не удержался. Как не утешить-то?!       - Добро пожаловать, Эгг! - неуклюже обхватил мальчишка Эйгона, едва того мать освободила из горьких объятий. - Святая Седмица, ну, и разнесло тебя! Что гора, ей богу! Вот, ваша милость, для кого Черный Харрен такие ворота делал! Для принца нашего! Ты к завтраку успел! Не-не, и зверюгу накормим! Она на Серебринку не нападет, а?.. - болтал Альберт, утягивая гостя под своды мрачной обители. Ну, через главный вход надо! Наследник Железного трона самолично пожаловал! Не может он, как пес шелудивый, черными ходами пробираться! Люди власть видеть должны! Ну, да и какие нынче люди? Ползают вон по двору мухами сонными. Позевывают. Вот-вот на ходу заснут опять!       - Можешь остаться за завтраком, милая. Не плохо тебе? - подцепив Анну под локоток, королева утирала припухшие глаза, отчего-то стыдясь собственной слабости. Да разве грех это - детей своих любить?! Ну, и что что они уже детины двухметровые поперек себя шире?! Для матери навсегда малышами будут!       - Ты как? В порядке? По виду так чумной… - вполголоса интересовался Альберт, притиснувшись поближе к Эйгону. - Мы в дерьме! Полном… Как проклял кто! И казнь эта, и смерть милаш… Рея… и Джей… и вообще! Ужас за ужасом!.. Эйгон неспешно осматривал двор Харренхолла, позволяя другу трещать. Интереса особого не было. Но вокруг мельтешил народ, и пришлось разогнуть спину, изображая принца, достойного трона. Шагая размеренной властной поступью по каменной мостовой, видавшей всякое, юноша пытался представить здесь Рейнора, дурашливого прожигателя жизни, любимчика матери и юных благородных дев, пачками лишавшихся чувств при виде роскошной серебряной косы. Не получалось! Боги! Да не место тут его брату! Даже после смерти! И девчонке его не место! Эйгон даже обернулся, взглянуть на Анну. Должно быть, она обычно веселая. Мимика такая живая! Неблагородная вовсе.       - Ты это… - еще больше понизил тон Альберт, перехватив его взгляд, и перешел на доверительный шепот. - За столом не говори про дурное. Леди Анна едва дитя не выкинула… Мейстер и леди Люци за ней по пятам ходят. Следят, чтобы больше тревог не было. С кровати толком подняться не дают… А как без тревог, если король весь поселок ее… Так слово за слово и выдал Альберт всё-всё вперемешку! Даже про кусты ивовые и искры от них летящие! Ничего не утаил… А что? Ему же тоже выговориться надо! Болит же! И все на них завязано! На милашечку его и Анну! Болтовня прерывалась официальными приветствиями служивых чинов, что благоговейно склоняли спины перед Эйгоном в знак подчинения и признания за ним власти. А после Пик увлек гостя нежданного к себе в покои. Умыться и доспех снять. В железках за стол не садятся!

***

Матушка хлопотала вокруг Анны, суетясь побольше, чем иная пчелка вокруг цветка. Будто не королева вовсе, а служанка какая! Подсела к ней поближе и давай в тарелку подкладывать! И так в рот и смотрит как та ест… Еще и начали раньше, чем Эйгон пришел. Совсем приличия позабыли! Во все глаза принц наблюдал нелепую картину, не понимая как такое вообще возможно. Жена короля девчонку безродную облизывает с головы до ног прям! Ну, и что что тяжелая? Другая бы пнула подальше и помнить забыла! Кому нужны дети с кровью пропойцы какого? Или кто там ее сделал такую… Красивую! Недовольный внутренний голос шептал, что это мать Рея ей заменила. Дочь теперь у нее вместо сына! Как всегда и мечталось. Скривившись, Эйгон сел за стол.       - Мама, мне нужна помощь. - с ходу начал он. Служанка попыталась наполнить его кубок вином, но принц брезгливо накрыл кубок ладонью. - Молоко. Анна от удивления аж брови вскинула! Э каков! Молоко! Вином брезгует! И еще разочек изучающе по нему так лисьими глазками и прошлась. Не, ну, а что такого? Что-что? Негоже таращится в открытую на мужчину? На принца? Да еще так пристально? Тюююю… Ерунда какая! Хочет таращиться и будет!       - Давай спокойно позавтракаем. - Люцерис жестом указала сыну на тарелку, где уже появились пышные горячущие оладьи с добрый палец толщиной.       - Хмммм… - недовольно протянул Эйгон, переводя непроницаемый взгляд с Анны на мать и обратно. Как же она спокойна! Сидит, вареньице девчонке подкладывает! Будто не знает, что с отцом случилось! Он думал, что мать волосы на себе рвать будет, в истерике биться, а ей, похоже, безразлична судьба мужа.       - Ты надолго? Если задержишься, я тебе Харренхолл покажу… - вмешался Альберт, чтобы сбить неловкость грозовым облачком повисшую над столом. Ну, чего он? Предупредили ж его, мол, помалкивать надо! Или Анна не по нраву пришлась? С ними, сынами драконьими, всегда слишком сложно! - Тут есть на что глянуть. Например, чертог, где король Джейхейрис наследника назначал… Эйгон не чувствовал вкуса. Только сладость невозможную. Приторную до тошноты. А Анне нравится! Они ж все, как одна, сладенькое любят! А еще болтают, что сладкого хочется, когда девочку ждешь. Вот точно! Глянь, как щеки набила! О, Боги! Еще и пальцы облизывает! Совершенно невоспитанно! Немыслимо! Губками хвать кончик самый и посасывает, а сама на него пялится. Этот самый пальчик, которым дракона гладила! Девка безродная! Или… Или… Серьезные фиалковые глаза не боялись настороженного принцева взгляда. Хочет смотреть? Пусть смотрит! Она же тоже смотрит! И ест! Сегодня как-то даже вкуснее все кажется! Объедение просто! Даже пальцы облизала! Принца вон перекосило прямо! Ха! Ножичком режет! Воспитанный! Свободно откинувшись на спинку стула, Анна принялась старательно наматывать на свежеоблизанный пальчик прядку свою платиновую, что на свободе без дела болталась. Рядом вздохнула королева, поняв, что девчонка преднамеренно взялась бесить Эйгона. Только вот… Тот уже и помнить забыл про манеры ее отсутствующие. … Ручка на драконьей морде… Легкость в произношении валирийских словечек… Серебряный локон… Фиалковые глаза… Кожа белая, как его собственная… Как Рея была… Как отца…

***

      - Кто она? - требовательно поинтересовался Эйгон, едва оставшись наедине с матерью. Меж ними дремало поле опустевшей посуды, скучая по служанкам, скрывшимся по мановению безбожно длинных пальцев наследника проклятого трона.       - Как кто? Жена твоего брата. Леди Харренхолла теперь… - тугим луком изогнула бровь Люцерис. - Если желаешь знать о ее прошлой жизни, Анна с радостью тебе все расскажет. Она любит… Рассказывать.       - Я похож на идиота, мама? - вздохнул юноша, складывая за спиной руки. - Она дракона по носу хлопает! В ней должна быть наша кровь! Люцерис дернулась, как от пощечины, и быстро опустила взгляд. … Унижение… После этого неосознанного стыдливого движения Эйгону было всё равно осмелится ли мать сказать правду. Мальчишкой он много раз видел эту эмоцию, когда отец позволял себе лишнего с дамами на виду у всего двора и своей королевы. Похоже, одна из интрижек принесла плоды. Милые такие плоды! Со стройными ножками, а принц был уверен, что ножки Анны безупречны, и очаровательными фиалковым глазками. А главное - с грязной бастардской кровью.       - Наша… - нараспев протянула Люцерис. Руки слепо собирали мелкой гормошкой подол платья глубокого винного тона, какой принято называть красивым словом марсала. Распускали. Собирали заново. - Да, в Анне кровь твоего отца. - с усилием выдохнула она, горько опустив уголки губ. - Как видишь, война принесла не одно только разрушение… Эймонд вернулся с войны другим. Сломалось внутри что-то да срослось неправильно. Уродливо. Закостенело. Скрылось под стальной чешуей. Он не любил вспоминать прошлое, и Люк оставалось только догадываться, что именно изуродовало драконье нутро. Смерти родных опустошают душу, уносят радость. Убийства дробят, откалывают кусочки сердца. А что ломает? Люцерис знала ответ. … Ломает беспомощность… Эймонда Таргариена сломал Харренхолл. Никакой высокомерной ледяной маской не скрыть от любящего сердца отголоски былого страдания, проступающего на идеальном валирийском лике опущенными уголками губ, крепко сжатой челюстью. Одно упоминание проклятого замка, и король замыкался в себе, превращаясь в неприступную глыбу льда, что бороздят холодные моря далеко на севере. Теперь все стало ясно до конца. Что и как болело и чем дракон тешился, затыкая раны. Творил ужасные вещи с той женщиной, а вернувшись этими же руками ласкал жену. От омерзения передернуло плечи. Ублюдок заплатил за кровавые грешки жизнью ее сына, невинного чистого мальчика, и сам сгинул в горниле войны. Боги все видят! И рано или поздно взыщут по всем долгам… Пожевывая в задумчивости губы, Эйгон отшел к окошку, за которым блестело Божье Око, а на берегу Зеленая королева устроилась вздремнуть после изматывающего перелета, подрыв стены замка. Зачем смущать мать лишний раз? Похоже, ей и без того с трудом далось признание греха собственного мужа. Может поэтому, она даже не сказала о нем и слова… Женская гордость!       - Хмммм… - ужасно похоже протянул юноша. Казавшееся раньше благословением нынче сходство ее мальчиков с отцом пугало. - Теперь это неважно. Ты… - Эйгон резко обернулся, чтобы добавить словам значимости. - Ты нужна мне в столице, мама. Идет война, и мне необходим твой холодный ум. И… Арракс. Армия нуждается в защите с воздуха. Мы с Чаргос не справимся. Я спалил флот Велларионов и волантийских пиратов, пожертвовав двумя городами. И все равно это было чудо! Сами Боги помогли мне! Встрепенувшись, Люцерис уставилась на него во все глаза. Нет! Не только хмыканье и идиотская манера замкнутого позера достались ее первенцу в дар вместе с кровью драконьего выродка. Хладнокровная готовность положить сотни невинных на пути к цели - вот достойное наследие бессердечного короля.       - Ты убил девочку… - обвиняюще шепнули враз пересохшие уста, что не заживут, пожалуй, уже до самой могилы.       - Что?.. - Эйгон даже отступил на шаг в попытке скрыться от болезненных неуместных слов.       - Ты убил Денейру и еще сотни невинных, и просишь меня присоединиться к этой бесконечной кровавой бойне? Это не моя война. Я не стану никого убивать. - злобно выплюнула Люцерис, порывисто поднимаясь. Маленькая и хрупкая она застыла перед собственным сыном, желанным, любимым мальчиком, что неотвратимо превращался в исковерканное подобие собственного отца. - Я уже видела войну, и она мне дорого обошлась, украв всех, кого я любила. Всех, Эйгон! Знаешь, каково это оплакивать мать, братьев…       - Мужа. - хлестко вставил принц, презрительно скривив тонкие губы. - Ты оплакиваешь отца, мама? Оплакиваешь Рейнора? Или их уже заменила дворовая девка, о которой ты печешься больше, чем о Эйнисе и Дейроне? Помнишь, у тебя есть еще дети там, в столице? Им нужна мать! Мне нужна мать! Он раскачивал себя с неимоверной скоростью, пугая Люк нарастающей горячностью и злостью. Руки сжимались в кулаки. Ногти вгрызались в ладони, оставив глубокие борозды, медленно заполняющиеся кровью.       - Сделай, что они хотят, и закончи войну! Молю тебя! Хватит крови! Мы тонем в ней! Моя мать с братьями утопила в крови весь Вестерос от края до края! В этой крови утонул Рейнор! Боги забрали его за грехи прошлого! Не делай того же! Не твори зла! - заломив руки, Люк наступала на сына, вперившись в него умоляющим больным взглядом. - Все вернется! Ты еще юн и не знаешь…       - Ты обезумела! Они убили отца! Забрали Эли, мама! Если с ее головы упадет хоть волос, этой кровью, о которой ты говоришь, умоется не только Вестерос, но и Эсос! С тобой или без тебя! - в порыве гнева, Эйгон с силой сжал ее плечо, подтащив к себе. - Я спрошу тебя последний раз: ты поможешь мне? Это ли не долг королевы? Люцерис не боялась его. Боги, да она Эймонда не боялась!       - Мой единственный долг - оплакать сына! - зло выдохнула она в лицо Эйгона. - Если хочешь стать таким же чудовищем, как отец, я не могу тебе помешать. Но кровь я лить не буду.

***

Сон не шел. Ну, ни в какую! Хоть на тот бок ляг, хоть на этот! Не спится! Мейстер, правда, чаек успокоительный самолично принес для красавицы нашей, леди Анны, но кто ж его пить будет? Анна не будет! Ой, да сколько можно зелья лекарские глотать! Уже дурно от них! Лучше уж овечек посчитать или подумать о чем хорошем. Только не о нем… О нем не надо! Больно! А так и не о чем думать-то! И не о ком… Божечки-кошечки! До чего дошло! Да, малышик?! Ты как там? Все у тебя хорошо? Анна… Мамочка твоя очень-очень за тебя переживает и даже молится украдкой! Ну, чтоб не видел никто! За здоровье лялечки своей всех богов молит… А лялечка так тык-тык тихенько… Анна и улыбнулась. Интересно, какой он будет, а? Это ж все мамочки гадают! И ей страсть как интересно! Поскорее бы уж увидеть… Почему он? А кто ж еще? Кто у миленького мог еще получиться? Если они так страстно… Мммм… Любили друг друга? Ну, ясно ж что пацан! С белыми такими волосикам и чтоб на Рейнора похож был! Да, да! Только так! Чтобы тоже миленький такой был и к мамочке ластился… Ручка гладила животик, что рос не по дням, а по часам. Кругленький такой! Хорошенький! Диво дивное любовь эта! Душе тепло! Будто в одеялко завернута! Тело в жару непрестанном! И расставаться с миленьким не хочет ни капли! И жизнь новая получается. Крохотная и слабенькая… Что огонек на ветру! Сберечь ее надо. Взрастить. Любить! А Анна его уже любит… Сильно-сильно! Даже если и темные волосики будут! И что с того? Вон у Эйгона темные! А все равно порода эта ихняя, таргариенская, видна! Похож! Нет! Не похож! Ни капельки не похож… Сильный такой! Напряженный! И жар от него так и идет! Будто не кровь в венах - лава! И взгляд такой… Ну, такой… Аж кожа мурашками идет вся! Вроде и на тебя смотрит, а вроде и внутрь себя самого куда-то! Оно, конечно, понятно. Времена тяжелые нынче, а ему отвечать за все! Регентом быть! А может и королем! Но вот Рейнор не такой был! Что бы ни случилось, всегда наружу смотрел, не внутрь. Простой. Понятный. Весь как на ладони! Анна миленького насквозь видела! Да она вообще людей хорошо понимает. Чуйка, знаете, такая… Врожденная. А с этим ничего не поняла! Глаза красивые. Печальные такие. Задумчивые. Улыбается по-доброму. Вроде. А чуть ему королева слово поперек сказала, так уууууу… Да! Анна подслушать пыталась, о чем они там болтают! Стыдно, скажешь? Ну, есть немного! Но интересно же… Жуть как! Новенькое услышать! Тайны мож какие. Ценней, полезней и приятнее информации свеженькой ничего лучше нет! То Анна еще из прошлой жизни знает! Только вот беда - не слышно! Она уж и так скакала, и эдак! Нет! Не слыхать ничего! Гул голосов только да слова редкие. А потом он как выскочит! Ох… Злой весь. Руки в кулаки сжаты. Глаза бешеные молнии мечут. Прямиком на Анну и налетел. Дикий какой-то весь. Невменяемый. Девчонке даже показалось, что ударит он ее сейчас. Вот прям кулаком этим самым! Хрясь по лицу или куда придется там… А нет!       - Она меня бросает. - зло головой назад мотнул. - Знает, что я не могу оставить так все! Знает, что один! И бросает. Рея б не бросила… Языки пламени пропадали, очищая фиалковое марево грустных принцевых глаз, а плечи огромные как-то разом обмякли и сгорбились. И хоть девчонка и не поняла ничего, а так жаль его стало. Аж сердечко екнуло!       - На мамочку нельзя злиться! Больно ей сейчас. - вздохнула Анна печальненько. - Я вот тоже на мамочку бывало злилась, а теперь нет ее… И одиноко так! Знаешь, как? Нет! Не знаешь! Ты делай, что должен. Она поможет. Как оправится… Ручка робко так прошлась по плечу Эйгона и по линии челюсти тихонечко оп… Такая же острая, как у…       - Так ты сестра мне? - огромная ладонь накрыла девичьи пальчики, и принц уставился на нее пытливым взглядом. Да Анна чуть под землю не провалилась! Со стыда! От чего же еще! Грязь у нее в венах! И позор! А они все знают. Знают!       - Не уверена, что это так называется… - покраснев, как рак, буркнула Анна и руку дерг от него. Трогает еще! Наглец!       - Тогда понятно, от чего Рей голову потерял. - хмыкнул Эйгон и ушел. Девчонка потом еще его с окна видела. Как он на берегу озера сидел с Альбертом. Долго-долго! А потом на зверя своего влез и как и не было! И ощущение такое… Странное. Будто туча грозовая мимо прошла. Ты грозы ждал, ждал. Ну, и боялся немного. Как без того? Все ж грозу боятся! Трепещут даже! Сердечко от силы ее замирает! В пятки уходит! А она хоп! И мимо! И не знаешь радоваться или грустить. Странно, в общем. Нет! Не похож! На отца он своего похож. А на Рейнора ни капельки!