Часть 32. Два года спустя

***

      - Хэй, Рей! - рассекло нежный весенний воздух. - Я здесь! Люцерис дернулась, невольно поставив огромную кляксу на тонком пергаменте. Уродливым пятном скрыло мелкие буковки и бесконечные цифры.       -Седьмое Пекло! - недовольно буркнула королева. Придется все переписывать! А это довольно сложно, когда руки плохо слушаются. Содержание двора и Красного замка всегда влетало в копеечку. Вот и в этом месяце казне предстоит вновь раскошелиться на кругленькую сумму, чтобы прокормить толпу бездельников и гостей Короны, а также проспонсировать празднество в честь дня Матери с обязательным молебном в одной из септ Гавани и раздачей еды и податей малоимущим.       - Я здесь, Рей! - хлестнуло вновь по ушам. Дурацкое сокращение! Люцерис оно никогда не нравилось. Рейнор звучало гордо. По-королевский. Рейнис тем более. А что такое это «Рей»? На кличку дворового пса походит!       - Как думаешь, нам следует их поженить или дождаться пока они сделают бастарда? - задумчиво хмыкнул Эймонд, внимательно рассматривая то, что происходит в саду. Люк вперилась непонимающим взором в спину мужа, и, так и не дождавшись пояснений, подошла и осторожно потеснила плечом.       - О ком ты?.. - растеряно спросила она. В саду царила полная гармония. На просторной лужайке прибывший на днях из Харренхолла Альберт носился с малышней. Леди Лора, леди Элинор, подрастающий лорд Бринден весело разбегались от него с оглушительным визгом. И он никак не мог никого схватить. Ну, кроме малышки Рей, что бежала к нему сама. Две нянюшки с умилением на лицах наблюдали за детскими проказами, сложив на животах ручки. В тени на огромном пледе поджав под себя ноги сидела Элейна, занятая рукоделием. Был слышен заливистый смех Анны, колокольчиком отскакивающий от стен, и Люк хватило пары мгновений, чтобы отыскать ее. Перегнувшись через подоконник комнатки первого этажа, девчонка весело болтала с садовником. Королева даже знала о чем именно: на днях Анна выпрашивала у нее местечко для выращивания трав и, получив наивысшее соизволение, теперь терзала садовника. Очевидно, они нашли общий язык, и мужчина протянул ей прекрасный розовый бутон, моментально занявший почетное место в аккуратной прическе.       - Думаешь, между ними что-то есть? Но как? Альберт не появлялся в столице больше года! Конечно, они переписываются… Но в этом возрасте этого мало! - Люцерис непонимающе вздернула брови.       - Ты не туда смотришь. - вальяжным движением длинного пальца Эймонд указал в нужную сторону. Плющ зеленой волной наползал на стены Красного замка, скрывая камень цвета запекшейся крови и обходя оконца первого и второго этажей. Местами проказливое растение забралось и выше. Почти все окна второго этажа были распахнуты настежь. Должно быть, прислуга открыла их, дабы впустить чистый воздух в покои принцев, пока те маялись на занятиях. Нигде не было ни души, и лишь в одном маячила широкая фигура с идеальной выправкой.       - Эйгон. - констатировала факт Люцерис. В руках у сына белела стопка бумаг, которые навязчиво шевелил сквознячок. Видимо, шум под окном привлек и его внимание. Только вот смотрел принц не на детское веселье, а на жеманичающую с садовником сестрицу. Непроницаемый взгляд не отрывался от Анны, закрепляющей в волосах бутон.       - И что? - хмыкнула королева, не переставая, однако, наблюдать за сыном. - Мы тоже смотрим на них. Это ничего не значит. Вот! Посмотри сам! Грустный фиалковый взор перетек вниз и замер, притянувшись к Элейне. Тонкие пальчики так и порхали над фигуркой, издали напоминающей котика, наделяя ее хвостом или лапкой. Не разобрать. Юная леди Пик нынче много работала руками. Шила игрушки, а иногда плела их из толстых нитей. Только вот беда: все они выходили больные. Неправильные. Лапки с одной стороны на месте, с другой на пару дюймов ниже положенного. И то же самое с ушками, глазками. Ротики через раз удавались. Малышам нравилось. У каждого из шумной компании был свой кривой дружок. Безмерно любимый партнер для сна. Даже малышка Рейнис не засыпала без своего уродливого кролика с огромной морковкой в лапах. «Мы просто не знаем, как правильно смотреть!» - заметила как-то Анна, разглядывая очередное творение. - «А у деток душа чистая! Они видят их как надо! Так, как Элейна видит!» Люк грустно вздохнула, заметив, как сын тоскливо прикусил губы и спустя пару мгновений скрылся за легкой шторкой. Он так и не доверился ей. Не сказал ни слова. Подробности их трагедии Люцерис узнала от лорда десницы, который как мог старался скрыть позор дочери. Так задним числом, сложив два и два, мать поняла, что толкнуло Эйгона на страшное злодеяние, определившее судьбу прекрасной леди Денейры. Их отношения так и не стали теплыми. Дрожь пробивала Люцерис при виде первенца, замаранного кровью с ног до головы. Боги! Да везде, где ступила его нога, остались горы трупов невинных людей. Женщин. Детей. Эймонд одобрил все. А мать не смогла.       - Ты никогда не разбирался в людях. - Люк участливо похлопала мужа по плечу. Выходило неловко. Два пальца на левой руке, мизиниц и безымянный, не двигались, навсегда оставшись неестественно подогнутыми. - Эйгон едва терпит Анну. Для него она - отбросы. Простолюдинка. Твое признание и бумага ничего не значат. Ты можешь признать разом всех бастардов, каких сможешь отыскать, но он их не примет. Твой сын помешан на чистоте крови.       - У меня нет бастардов, кроме Анны. - недовольно поджал губы Эймонд, не пропустив колкость мимо ушей. Люцерис закатила глаза.       - Да брось!       - Их нет. - с напором повторил он. - А насчет Эйгона… Наш сын увлекся Анной. И ему нужна жена. Наследники. Народ должен видеть как крепнет род Таргариенов. Она - наша кровь, и будет правильно, если… На лужайке царил полный хаос. Анна уже успела выпорхнуть из обители настоев, отваров и трав, в которую превратилась бывшая мастерская Эйгона, очищенная от груд битого камня, бесчисленного множества инструментов и чертежей. Из всего милого сердцу темного принца Таргариена уцелел только макет Драконьего логова, любовно запакованный в слои бумаги и ткани. Девчонка оставила его для красоты. Ну, а чего?! Милый домик такой! Если веночек на него положить, вообще прелесть. В просторных комнатах появились шкафы, стеллажи, мастера соорудили печь, стол остался тот же. Окна и двери украсили чудесные оранжевые занавески. И вообще будто бы стало светлее. Дышалось легче. Свободнее. Эйгон не заходил в мастерскую больше года, и мать осмелилась уступить помещение Анне, которая спелась с мейстером и готовила в сумасшедших количествах снадобья для малоимущих посетителей лечебницы под покровительством Верховного септона. Туда она таскалась день через день, собирать заказы, отвозить готовый товар. А еще бегала на рыночек, где отыскала бывшую соседку по прилавку Марту и делала ей заказы на самые разнообразные ингридиенты и лекарские приблуды. Ну, как бегала… С гвардейцем, разумеется. Ругала его на чем свет стоит! Чего, мол, таскается за ней туда-сюда!       - Ты же не всерьез? - обеспокоилась Люцерис, не в силах отвести глаз от Анны, целующей дочку то в одну щечку, то в другую. Чмок! Чмок! Диво как хорошо! - Анна и без того настрадалась! И… Так и не пережила смерть Рейнора. Это веселье - видимость. Эйгон погубит ее. Или ты забыл на что способен твой сын? Он…       - Одинок.       - Жесток. Властен. Он отстранил тебя от власти, подмял под себя весь Совет! Фиалковый глаз полыхнул драконьим пламенем, когда Эймонд развернулся к жене.       - У Эйгона столько свободы, сколько даю ему я. Не он отстранил меня. Я сам более не желаю тащить на себе в одиночку все Семь королевств. Запомни это, наконец. - прошипел он, склонившись к губам Люцерис.

***

Эйгон вздохнул, отвлекаясь от многостраничного отчета Мастера над монетой. Скучнооооо… Дивный живой смех влетал через настежь распахнутое окно вместе с легкими порывами ветра. Анна. Кто ж еще?! Ни одна женщина в замке не позволит себе так свободно громогласно хохотать на весь сад! Да! Ни одна! Ни высокородная леди, ни рядовая служанка! Только Анна. Как же ее много! Когда матушка привезла их, сестрицу и видно не было! Может дурно еще было после родов, а может неуютно на новом месте. Главное: за без малого год Эйгон видел ее от силы раз десять. В основном в саду, где Анна гуляла с младенцем и королевой. Правда, слышал он ее гораздо чаще. После всего принц занял свои прежние юношеские покои, пусть не подходящие ему по статусу да и по возрасту, зато любимые. Здесь можно было забыться хотя бы на пару часов, вернувшись в детство, полистать исторический фолиант или засесть с камушками. Ювелирное дело - единственное увлечение, сохранившееся со старых времен. И Эйгон регулярно уделял ему время. Шлифовал, полировал, обрабатывал невозможную красоту, слушая ее голос. Ага! Анна выпросила старые покои Рейнора, вопреки всем увещеваниям матушки о том, что ей с младенцем необходимы более просторные комнаты. Эйгон не был против. Знать, что за стеной пусто, было невыносимо. Много хуже, чем детский писк по ночам и тихое пение Анны, убаюкивающей дочку. От помощи нянечек девчонка отказывалась, считая их наглыми и подозрительными, и неустанно возилась с малышкой сама, как и подобает заботливой низкородной мамочке. К общему столу Анна не выходила, не желая встречаться с Эймондом. А больше… Да где ей больше бывать? Чужое все! И люди чужие! А тут малышечка подросла, пошла, побежала. Простор ей нужен! Резвая! Диво просто! Миленькая такая! Красавица! Личико так остреньким и осталось. Видна порода-то! Здесь-то Анна и сдалась! Ну, чего одной надрываться?! Нисси вон со всеми ладит! Всем улыбается! С леди Лорой и леди Элинор чирикает на своем языке! Стала нянечкам в детскую отдавать. А сама… Что сама? Дел мало что ли?! Да миллион у нее дел! На занятия ходить. Науки постигать, языки, музыку, будь она неладна! Правила этикета всякие! Церемониалы изучать, правила дворцовые. Сложно! Ой, как сложно. Но королева велит. Еще ж король дочерью ее признал. О-ф-и-ц-и-а-л-ь-н-о! Анна теперь принцесса! Ага! Драконьего рода! Таргариен! Как она истерила! Не было на то ее согласия! Никакого! Ни малейшего! От выродка этого подачки принимать! Еще чего! Да она в замок согласилась поехать с королевой вместе только из страха. За себя и за Рейнис. Знаешь, как после родов, болезни этой, страшно было?! Не знаешь! Откуда тебе знать-то? А у Анны кровь в жилах стыла от каждого шороха! И только смутное воспоминание-ощущение чего-то горячего, обволакивающего, пахнущего дикой вишней, чего-то надежного, что сберегло ее от смерти, помогало не слететь с катушек. Кто-то защитил ее, согрел, демонов местных прочь изгнал, а значит не одна она! Но и оставаться в замке Харрена больше не хотелось. Лучше уж в столице, подле чудовища драконьего, чем в крипте этой, где будто каждый камень силы сосет да смерти твоей желает. И Рейнис опять же… Принцесса! Должна соответствовать крови отца своего! Ну, вот… Дел, в общем, много. Вот с верховным септоном познакомилась, а он возьми да расскажи, мол, нагрузка на святое братство огромная! Приюты детские, помощь обездоленным, забота о семьях воинов, павших за дело святое и много чего еще. Ни рук, ни средств не хватает! Тут девчонка и нашла себя. Лекарка ж она! Да! Не мейстер! Но у нищих выбор не богат. С невиданным энтузиазмом Анна кинулась лечить вшивых, плешивых, тифозных, хромых, косых и прочих обитателей Блошиного конца. Королева чуть концы не отдала! Принцесса возится в такой грязи и заразе! Ужас! Мигом все это пресекла. Лекарства готовь сколько душе угодно, а к больным не лезь! Воооот… Расцвела Анна. Глазки вновь заблестели. Силы вернулись. Румянец во всю щеку. Радость. Интерес ко всему. Дело любимое оно ж любого живым сделает! Смысл существованию бренному предаст! А то сидела полудохлая, точно лягушка в озерце замерзшем. Лялечку кач-кач, а все мысли только о счастье утерянном да о мальчике ее сребровласом, о смерти, о пепелище пустынном. Теперь мысли дурные, если и придут, то перед сном только. В ночи. Днем некогда о плохом думать! Везде нынче Анна! И захочешь не приметить - не получится! Эйгон сперва нос воротил. Ну, а как иначе? Отец мать оскорбил и их всех, признав ее дочерью своею законной! Боги! Одно дело Рейнор! Идиот малолетний! Сперма в голову ударила - люблю не могу - женюсь и все такое. Имя свое испачкал! Но король всего Вестероса… Мыслимо ли грех постыдный на всеобщее обозрение выставлять?! Неужто мало ей титула леди харренхольской?! Не поймите превратно! Девочка мила и все такое. На матушку ужасно похожа. Будто дочь родная. Но есть же определенные правила! Рамки! Все попрано, растоптано и забыто. Похоже, его одного и заботит репутация драконьего рода! Хмыкал он, хмыкал, глаза при виде Анны закатывал, стороной обходил при случае, будто ничего та ночь и не значила. Будто не Эйгон держал ее на краю, моля всех богов разом и каждого по отдельности сохранить девчонке жизнь. Ради малышки. Ради брата покойного. Ради… Ну, просто, чтобы жила она. Столько смертей вокруг! Горя. Бед. По его вине и без. Мог держать и держал. Кто ж знал, что девка такая досужая?! Везде носик свой сунет! Все ей надо! Все любопытно! Да чем она брата очаровала?! Заноза занозой! Мельтешит перед глазами мордочкой миленькой. Ну, красивая, конечно! То любой скажет! А Эйгон всегда чутко к красоте относился. Но мало этого! Мало! Вон их, красоток, сколько! Не счесть! Чем эта другая? Чем особенная? Говорит неправильно! Порядки не освоила! Дворника от лорда не отличает! С прислугой на равных болтает! Если б можно было, глаза принцевы от возмущения в мозг давно закатились бы! Только вот беда! Подул ветерок весенний. Переменилось все. Сердце больное раз в груди толкнулось. Другой. Очнулось от спячки, горечью неизбывной заполнившись. Один он. Всемогущий принц драконьего рода, будущий владыка Семи королевств, за спиной которого стоит сам король Эймонд, а рядом опорой трона брат подрастает. Два даже. И все равно один. Больше от того, что сам себе запретил думать о нормальной жизни, где есть место развлечениям, друзьям, женщинам… Любви, наконец. Не имеет Эйгон Таргариен на все это права! Ни малейшего! Удел его - служение государству да замаливание грехов перед теми, чьи жизни закончились его волей в угоду скорейшей победе. И перед маленькой леди Пик с ее кривыми изломанными игрушечками. Как может он жизни радоваться, если она вон какая стала по его вине! С головой ушел темный принц Таргариен в дела государства. Благо, там всегда работы невпроворот! Отцу помощь нужна! Невозможно столько лет одному все тянуть! Ему помощь, а Эйгону опыт. Сошлись они с Эймондом крепко. Король сыну наставления дает, советы. До поздней ночи засиживаются, все дела обсуждаючи. Хвалит его отец! Иной раз слово ласковое вымолвит, и будто сам себя смущается! Тяжело любовь показывать, а надо! Только, как ни старайся, кровь молодая все равно даст о себе знать. Вдохнешь воздух чистый весенний поглубже - забурлит она, разгорячится. И чем крепче сон, тем резче будет пробуждение.

***

Эйгон пробудился посреди библиотеки с толстенным пыльным томом очередной исторической скукотищи в руках. От смеха, конечно! От чего ж еще?! Голоса сливались в живой искрящийся ручеек, то набирающий силу, то ослабевающий. Настоящее искреннее веселье, на какое способны только чистые сердца, казалось одновременно естественным и абсолютно неуместным в обители знаний и мудрости. Боги! Да еще секунда и сами устои мироздания пошатнутся под напором чужого веселья. Уголки губ сами поднимались, а на сердце стало тепло и невозможно приятно, будто бабочка крылышками пощекотала. Час был ранний. Юноша заскочил буквально на секунду, обменять прочитанную книгу на новую. Надо было спешить. Не хорошо опаздывать на встречу с заморскими посланцами! После войны те стали регулярно наведываться в Королевскую гавань, в попытке наладить подорванное сотрудничество. Но просто уйти, не узнав причину безудержного веселья братьев и леди Айрис, было невозможно! И Эйгон тихим котом прокрался в кабинет, где каждое утро молодежь собиралась с рвением и без изучать мудреные науки под руководством почтенного мейстера, место которого нынче заняла сестрица. Анна вышагивала перед столом с крайне важным видом, напялив любимую шапочку мейстера, которой тот грел лысину. Ручки она сложила за спиной и при ходьбе старалась наклоняться немного вперед. Выходило весьма похоже.       - Лирийский - самый древний язык восточной языковой группы. И! Самый сложный! Стоит гордиться тем, что вы - прямые наследники древней могущественной цивилизации, подчинившей себе чистый огонь! - однообразно зудела девчонка, насупившись, а затем, лихо сверкнув глазками, выпрямилась и озорно прищурившись выдала. - Грех использовать его для скучных философских трудов и толстых занудных книг, где Завоеватель то, Завоеватель это!- девчонка выразительно взглянула на Эйгона с его пыльным томом, застывшего в дверях, и тот отчего-то смутился, хотя книга его и не была на валирийском. - Спою ка я вам лучше песенку! И запела! Боги милостивые! Ужасно коверкая гордые валирийские слова, затянула песенку. Что такое про лисичку! Хотя с ее произношением понять почти и невозможно было. Дети так и покатились со смеху, за животы схватившись. Ну, и Эйгон улыбался, как идиот! Выгнал ее мейстер. Говорит, оскорбление это культуры древней! А вы, принц, мол, чего стоите молча?! Короче, всем влетело!       - Ну, чего он взъелся, а? - в полнейшем непонимании пожимала Анна узкими плечиками. - Я же просто немного повеселила детей! А то сидят грустные… Лица у всех кислые! Конечно, Эйгон мог бы разразиться целой тирадой о том, что тут дворец и есть определенные правила… Но милое расстроенное личико разжалобило принца, и он всего лишь заметил:       - Не знаю. Лично я не против веселья и песен. Только пой их правильно. Твое произношение чудовищно. Я не разобрал и половины. Поговори с мейстером. Пусть позанимается с тобой плотнее.       - С ума сошел?! - мигом вскинулась девчонка. - Он меня едва терпит! Всем видом показывает, что я тут лишняя!       - Почему? - тупо спросил принц, не подозревающий, что у сестрицы могут быть проблемы с обитателями замка.       - Будто не знаешь! Бастард я! Грязнокровка! Яд вот тут, а не кровь! - фыркнула Анна, ткнув острым ноготком в переплетение синих веночек на запястье, и унеслась, обиженно губы поджав. Следующим вечером Эйгон пришел к ней сам с невообразимо толстой валирийской книженцией времен Завоевания. Потом она к нему. Потом снова он… Формальные беседы уступали место личным. Анну ж только затронь! Болтать будет - не остановишь! А слушать ее интересно! Нет, иной раз глупости откровенные с пухлых губ сыплются, но в основном занятные вещи говорит! Эйгон, имевший о жизни по большей части теоретические познания, с удовольствием слушал рассказы сестрицы о жизни простолюдинов, о болячках всяких, о том, какой ей Гавань показалась… Да обо всем! А больше всего о Рейноре… Истосковавшись в одиночестве, Анна могла о любименьком сутками напролет говорить! Как он волосики скрупулезно укладывал, какой почерк у него шикарный, как с гвардейцами ладил, как лордов речных поймал в капкан… А Эйгону что? Он и сам за братом скучает. А так вроде как легче. Лисьи глазки живо поблескивали, и видно было, что девчонка гордится им и… Любит! По-прежнему. Уж скоро три года минет, как нет Рейнора, а не остыла любовь. Иногда затыкалась внезапно в острое лицо Эйгона вперившись, а потом смущенно моргала да взгляд отводила. Краснела ужасно. Принц все понимал. Похож! Сильно… И нос тот же, и скулы, подбородок, губы резкие. Все то же… И другое. Совсем другое! Хорошо с ней было! Уютно как-то. Все по-простому. Придет в кресло с ногами заберется - вроде как всегда тут была! Вроде как нет ничего зазорного в том, что девица до полночи один на один с мужчиной свободным засиживается. Ну, Анна может и не поняла, что молва пойдет, а Эгг ступил знатно. Опомнился только услыхав, как сквайры меж собой сестрицу обсуждают. Мол, девка-то хороша, все при ней! И не целенькая! От одного брата другому досталась, а там, гляди, и остальным от этого пирога обломится. Она ж всем улыбается! По всему видать - не прочь! И еще много-много грязи вперемежку со ржанием. Ох, и накрыло Эйгона! Подзабывшаяся было со времен войны ярость ударила в голову, и опомнился он только, когда подлецов палками посреди двора секли. Встречи стали реже, и только в библиотеке. Только вот после услышанного юноша против воли засматриваться на сестру стал. Глупо ужасно! А взгляд сам собой от глазок лисьих к губам перетекает. В башке пусто и гулко делалось. Хорошо. И весной пахнет так дивно… Анна ж еще заботливая! Простыл брат, а она ему чайку на ночь травяного, грелочку и посидела возле постели, пока не уснул. Матери-то дела до него нет! У нее нынче ватага новых детишек! А Эйгон что? Взрослый мужчина… И вообще. О грязной крови уже совсем как-то не думалось. Ну, уж точно меньше, чем об улыбке лучезарной и глазках, что в миг погрустнеть могли. О чем-то большем тоже, правда, не думалось. Как? Как думать, когда Элейна тут, рядом? Вон Анна розу вставляет в локоны свои роскошные. Улыбка до ушей. Перед садовником красуется! Неприлично ужасно! Аж сердце колет! И тут же рядом милая Эли немым укором совести под деревцем сидит, кривого зверенка шьет. От одного вида ее дурно и муторно на душе. Больно! Так больно, будто игла у сердца шевелится. Острая. Злая. Холодная. Вина ей имя… И не искупить никак. Что ни делай, а былое не вернется. Не станет котик тот, что в ручках ее, ровным, правильным. Задернув штору, Эйгон вернулся к бумагам. Дочитать надо. Вечером некогда… Альберт пьянкой грозит! Ему-то что! У него душа чистая… Сердце целое…

***

Альберт приехал! К своей Анне! Ну, может и не только к Анне, но главное, что здесь он! В замке этом долбанном! Где каждая крыса на девчонку пялится осуждающе. Знаете чего выдумали? Будто Анна - колдунья! Принца серебряного приворожила. Короля одурманила так, что дочерью ее признал. А сама на самом деле никто. Пустое место. Ну, и пусть себе что хотят болтают. Не ее это дело! Главное - подальше от двора быть. Жить себе тихонечко. Не отсвечивать. Если понимаете о чем речь. Альберт все это время в одиночку тащил на себе проблемный Харренхолл и Речные земли, люто взбунтовавшиеся против убийства лорда Талли и против принцессы новоявленной. Пару раз пришлось гвардейцев на помощь звать да бошки непокорным рубить. Хоть Пик юный насилия вовсе никакого и не приемлет, а деваться некуда! Силу показать надо было - он и показал! Только блевал потом… Но то уж никто не видал. Так вот! Приехал только, а Анна с малышкой его у порога и встретили. Девчонка другу старому на шею кинулась и давай обнимать. Чмокнула в щеку от переизбытка чувств. Плакала. Все, говорит, тут чужое. Хоть ты приехал и то радость! Альберт и пообещал ей с ходу, что скучать Анне не даст, развлечет девчонку как следует! Сидит же, наверняка, взаперти да строит из себя принцесску. Ну, что есть то есть! На свободу ее королева не пускает. Ни дать ни взять матушка заботливая! Не дает вздохнуть полной грудью! Откладывать в долгий ящик такие сладенькие обещания Пик не любил. Ой, да он и сам истосковался по жизни разгульной да по друзьям закадычным. Вон сколько не видались! Саймон Баркли уж пузико успел отрастить и усы. Эйгон в олицетворение всемирной тоски превратился. Уллем Селтигар жениться успел и двойнят народить! Шутка ли! Девчонке в их компании не место, конечно, но то ж не абы кто! Анна! Можно сказать, вместо Рея она! Его половиночка… С ней и болтать обо всем можно и не стесняться. Ну, разве что в веселый дом не поведешь, а так свой парень. Вот и жался юный Пик в тени розового куста в ожидании Анны. Провести ж незаметно надо! Туда и обратно! А то гляди скандал выйдет! Принцесса по ночам шляется невесть где! А! Вот и она! Платьишко скромненькое напялила и плащик.       - Альберт, это ты?.. - зашипела девчонка, вытянув шею в сгущающуюся тьму.       - Чить! Скорее давай! Пока стража не сменилась! - шикнул Пик, хвать ее за ручку да потащил к неприметной увитой плющом дверце. У выхода маялся в ожидании Эйгон. Идея взять с собой Анну не показалась ему привлекательной. Что делать девице в сугубо мужском обществе? А может так сказались разбившиеся фантазии о сладкой ночи в объятиях какой-нибудь милой потаскушки. Только в этом юноша не признался бы и себе! Плотских утех Эгг старательно избегал, бессознательно наказывая себя за грехи прошлого, но если все пойдут, то и он тоже. Это ж вроде как не его инициатива… Сладкий! Сладкий самообман! Почти такой же сладкий как весенний воздух…       - Почему так долго? - недовольно пробурчал он, придирчиво разглядывая Анну, что пружинила на месте от нетерпения.              - Миледи наряжалась. - ткнул Альберт девчонку локтем в бок.

***

Ароматный весенний воздух кружил голову изысканным наркотиком, расслаблял члены, оседал в груди едва уловимыми искрами, заставляя сердце трепетать в предвкушении чуда. В нем столько жизни! Сколько ни дыши - не надышишься! Только с ума сойдешь от желания любить и быть любимым. Крепко-крепко и навсегда. Легкий дурман затягивает раны, скрадывает горечь страданий, обволакивает, дарит надежду. Приятная грусть растекается по венам, заставляя тосковать по тому, что было…. По тому, чего еще не было… Шумная компания катится по улицам Королевской гавани в поисках приключений. Четверо пацанов… Нет, уже пожалуй, молодых мужчин… И девчонка. Уже выпито достаточно эля, чтобы все расслабились, захмелев. Ноги истоптали множество оживленных улочек. Глаза пресытились разными чудесами. Ой! Кому чудеса, а кому так… Ерунда полная! Анне все чудом кажется! Всему-то девчонка удивляется! Наивная, страсть! А Пик и принц Эйгон поясняют, руша розовые чары девичьих заблуждений. Видали-перевидали все они! Все знают! Каждую завлекалку и обман знают! Но от их болтовни еще интереснее! Умные сильно! Особенно Эгг! Слушать не преслушать… И голос такой… Ну, чего уж там! Красивый голос! Бархатный! К ушку самому склонится. Аж мурашки по коже идут! Будто неприличное в этом что! А ничего-то и нет!       - Только сегодня в баре «Бешеный пес» лучший бард Королевской гавани и всего южного побережья мэтр Шафран поет до утра! Он поет, а вы танцуете! Не проходите мимо! - нараспев вопил тощий зазывала, мальчишка лет одиннадцати, кидаясь под ноги прохожим, спешащих и не очень.       - Ой, как здорово! - встрепенулась Анна, пиная Альберта в бок. - Хочу! Давайте зайдем, а? Он там, этот мэтр Шарфан, наверняка что-нибудь новенькое споет! Я сотню лет музыки не слыхала… Ну, врала девчонка, конечно! В замке регулярно и бардов привечали, и ансамбли музыкальные, и лицедеев, конечно тоже. Только не то все! Для королевской семьи! Для принцев юных, для деток! Прилично и скучненько! А здесь и скабрезность услыхать можно, шутку пошлую и выпить еще чего-нибудь! От слова «потанцевать» голова шла кругом и ножки сами уже притопывали в такт неслышной музыке.       - Эгг, ты как? Говори! Ты - старший! - обернулся Пик на принца, на ходу грызущего ломтик сушеного мяса. Посмотрев на Анну, умилительно сложившую ручки в молитвенном жесте, Эйгон кивнул.       - Спасибочки! Здорово как! - хлопнула девчонка в ладоши, и тут же потянула Альберта под вывеску с криво намалеванной горбатой собакой. Из пасти текла слюна, а буркалы таращились в разные стороны. Бешеный пес ни дать, ни взять! Найти место не составило особого труда, и вскорости перед каждым стояла по огромной кружке забористого эля и огромный поднос с закусками. Белобрысый мужичок неопределенного возраста тренькал веселую мелодию и бодренько каркал песенку об отважном рыцаре и евонной хромой лошадке. Стоял он на паре сколоченных ящиков, перед которыми неуклюже плясали подвыпившие пары. Мужчины и дамы, больше подходящие на шлюх. Эйгон неодобрительно поморщился. Ну, негоже женщине, леди… Принцессе, черт возьми!.. Торчать в таком месте! Сами-то они с Реем по малолетству и похуже уголки посещали, но без дам! Без! Анне явно не сиделось. Глазки живенько блестели, щечки зарделись больше обыкновенного, и вся она пританцовывала на месте.       - Желаете потанцевать, миледи? - наконец не выдержал Саймон Баркли и протянул девчонке руку, которую та, не раздумывая и секунды, схватила. Пара закружилась в легкомысленном танце, какой не увидишь под сводами замка. Ну, может только, когда все на грудь хорошенько примут! Подобрав юбки так, что оголились тонкие щиколотки, затянутые в бордовые чулки, Анна выделывала невероятные па, вызывая зависть у шлюховатых девиц, косо поглядывающих на конкурентку. Да! Все мужчины пялились на юную леди, что живенько крутилась в руках подвыпившего мальчишки Баркли.       - Эх, хороша! - вздохнул Альберт, с трудом переводя взгляд с тонкой фигурки Анны на каменный лик темного принца Таргариена, недовольно поджавшего резные отцовские губы. - Половина зала уже влюбилась! Вторая влюбится еще до конца песни! Сила ее такая! От Неведомого видать… Эйгон хмыкнул в кружку. Пить перехотелось. Грустный фиалковый взгляд следил за сестрой, точно прикованный невидимой нитью. Что интересно в ней больше всего нравилось Рейнору? Вздернутый носик? Пухлые манки губки? Глазки яркие? Может гибкая нежная шея? Ключицы… Глоток вышел слишком большим, и Эйгон поперхнулся. Может болтовня бесконечная? Или смех…       - Хочешь секрет? - пьяно шептал поплывший Альберт, склонившись к самому уху принца. - Я и сам того…       - Что того? - недовольно мотнул головой Эгг.       - Втюрился я в леди Анну… - доверчиво хихикнул юный Пик. - Последние мозги потерял! Чес слово, мой принц! Думать ни о чем не мог! Но ни-ни! Я же кто? Друг! С большой буквы Д, если угодно. Как мог противился! Один разочек всего подсмотрел за ними… Эйгон наконец отвлекся от созерцания пленительных движений дерзкой плутовки и уставился на друга, что пьяно хихикал, прихлебывая из кружки.       - Как милашка ее целовал. Ну, и дальше там… В спальне на столе разложил… Видел бы ты какие у нее бедра!       - Хватит. - рыкнул юноша, неожиданно злобным голосом. Ну, любит, подлец, интимные подробности! Всегда всякое болтал! А теперь тошно слушать его!       - Да! Вот так я себе и сказал, когда Анна с него рубаху стянула! Оно ж потом и не уснешь вовсе… - щебетал Альберт, салютуя девушке напитком. - Хочешь глотнуть, а? - крикнул ей приглашающе и, получив отрицательный ответ, продолжил как ни в чем не бывало. - А как схоронили милашку, так отпустило! Вижу, что красотка, а не тянет больше! Подруга она мне теперь! Под-ру-га! Почти как сестричка… … Сестричка… Эггу она сестра. И Рею была. Брату не мешало это любить ее… Наоборот. Против воли перед пьяным взором Эйгона проносились пошлые картины, обрисованные мальчишкой Пиком. К сожалению, принц слишком хорошо знал повадки покойного брата, чтобы картина вышла излишне живой. Анна заливисто хохотала во весь голос, едва не рухнув. Запнулась о ногу другого танцующего. Саймон едва поймал! Держит долго! Слишком! Немыслимо! Зубы скрипнули против воли. Да какое ему дело? Пусть что хочет…       - Э! Да я смотрю ты тоже! - Альберт сочувственно похлопал немногословного товарища по плечу.       - Тоже? - сведенная судорогой челюсть едва разжалась.       - Попался на ту же удочку, да? - понимающе тянул Альберт, уже практически обнимая Эйгона. - Ну, твои шансы ооооочень велики! У вас с милашкой рожа, считай, одна на двоих! Она сейчас еще выпьет и не различит вас… Пей, кошечка! - улыбнулся он Анне, пышущей жаром и жизнью, что подбежала холодненького глотнуть. Девчонка счастливо пьяно жмурилась, глотая забористое пойло. Горло сокращалось в такт большим жадным глоткам. Грудь тяжело вздымалась. Ну, не такая уж и большая… У многих, вскормивших дитя, побольше будет! А эта ровно в ладошку и поместится. Рею наверняка нравилась. Помнится, он любил обласкать женскую грудь. Вдумчиво так. Обстоятельно. И талия узкая, конечно, тоже нравилась. На контрасте с бердами шикарно смотрится. Волосы растрепались сильно… Облако целое! И свет теплый чудесно через них пробивается. Ореолом золотым…       - Я вспомнил тебя. - внезапно выпалил Эйгон, взбудоражив Анну. Та от неожиданности напиток пенный пролила немного. Струйка с уголка губ скользь на подбородочек. Кап вниз. Да в ложбинку меж грудок и потекла. Глаз не отвесть просто!       - Мммм? - вздернулась точеная бровка.       - Мы видели тебя еще до… всего. Ты нам из окна махала. А Альберт с нами пройтись звал. И ишак орал. Эйгон тогда еще сказал, что она красотка, а Рей язвил что-то, хоть и смотрел восторженно. Забыл! Как ее забыть можно было?! Слишком много тогда на него упало разом… А то ни за что бы не забыл!       - А! Да! Рейнор сразу меня узнал! Судьба говорит… - повела плечиком Анна. - Танцевать идете? Или не умеете?!       - Бери Эгга! Он в логове своем совсем зачах! - кивнул Пик в сторону растерявшегося принца, примеряясь допить то, что осталось в кружке Анны. Какие танцы, когда еще выпивка есть?! Две пары фиалковых глаз столкнулись. Эйгон смутился. Анна широко улыбнулась, принимая это как вызов.       - Да его высочество наверняка не умеет… Так ведь? - хитро прищурились лисьи глазки.       - Хотите поспорить, миледи? - ухмыльнувшись спросил Эйгон.       - Не, не умеет… - в кружку мычал Альберт. - Здоровый больно! Что шкаф!       - Болтай меньше! - беззлобно рыкнул принц, с грацией дикого кота выныривая из-за стола. - Миледи! Зря она это! Зря пригласила! Неловко ужасно! Даже выпитое не помогает! Он-то хорошо, подлец, танцует, а она, как дура, в ногах путается. В своих даже больше, чем в его. Анна никогда не была к брату так близко. Огромный широкий ощутимо горячий Эйгон двигался с неожиданной легкостью. Ну, может только немного резковато! Но они ж не танцоры! Внезапно взмокшие ладошки тонули в теплых руках. Тоже огромных! Пекло! Ну, и красивых, конечно! А потом он притянул ее к себе длинным тягучим движением, и девчонка ткнулась носиком прямо в основание крепкой шеи. Ммммм… От аромата дикой вишни с легким мятным оттенком подкосились ноги. Где она чувствовал этот дивный запах? Где-то… Где-то… Где уютно… И жарко… Невыносимо жарко…       - Что скажешь? Не умею я танцевать? - шепнул Эгг в темную макушку, не спеша отпускать сестру.

***

      - Тьфу! Да тише ты! - пнула Анна локотком ржущего не хуже мерина Альберта. - Заметят же! Болтать будут! Вам-то ничего, а я теперь леди! За вышивкой чахнуть должна!       - Никакая ты не леди. - показушно ткнувшись лбом в девичье плечико, хихикнул прилично перебравший Альберт. - Ты - АнНа! Конечно, разумнее было бы вернуться тайными коридорами, но… Но! Это ж тайна из тайн! Покажи девчонке - мигом разболтает! Еще гляди сама шастать начнет! А это… Ну, не безопасно это! Вот и потащились напрямик. Ну, Альберт по старой памяти с охраной по-тихому уладил. Не видели, не слышали и все такое! А вот в самом замке народу уйма шляется. Аккуратнее надо! Ти-хо-не-ч-ко! Ага! Только как тихонечко, если перебрали все?! Ну, не сильно, конечно! Но хорошенькие такие. Веселенькие.       - Тебе туда. - подтолкнул Эйгон друга в длинную галерею, обходившую дугой сад. - А мы через тронный зал. Там ни души теперь.       - Приятного сна, принцесса… Принц… - раскланявшись, Альберт позорно икнул и выматерился, пока Анна придушено хихикала в ладошку.       - Вот же дурачок… Эгг?.. Эйгон?.. Тююю… А этот уже пошагал! Конечно, нечего на виду торчать! Представь только сколько болтовни будет, если прознает кто, что принц с принцессой по городу в ночи шляются и эль ведрами хлещут?! Ну, ему-то что! Он же мужчина, и все такое. Таким все позволено! А про Анну итак всякое болтают… Мол, король притащил в замок шлюшью дочь. И это еще самое мягкое! Девчонка сперва злилась ужасно, а сейчас уж привыкла. На роду, видать, написано в позоре жить! Анна догнала брата в два прыжка. За локоток прицепилась обеими ручками. Ну, чтоб не сбежал! Она ночью и не ориентируется тут совсем! Помощи просить придется, если что. А от нее элем разит за милю… Ой, позор будет! Позорище! Эйгон ухмылялся уголком рта, исподволь наблюдая как Анна тревожно ведет носиком туда-сюда в поисках охраны, как прислушивается к малейшему шороху. Смешная такая! Ну, лисичка и все тут! Он дверь в тронный зал дернул, а она как подпрыгнет от звука от резкого.       - Прошу вас… - изящным жестом Эйгон указал внутрь, чтобы тут же грубо подтолкнуть ее в спину. - Идут! Не слышишь что ли?! Оба замерли за дверью, прислушиваясь к размеренному шарканью гвардейцев. Бездельники и зал должны проверять, но того отродясь никто не делал. И теперь не будет.       - Ты куда? Анна! - вытаращился принц, наблюдая, как не в меру бодрая сестрица быстренько так к трону потопала.       - На троне на твоем посидеть! Или скажешь нельзя?! - улыбнулась через плечо и задницей прыг на железяку всемогущую.       - Осторожно! Там лезвия везде… - едва успел бросить Эйгон, как Анна вольготно раскинулась на изысканном орудии пытки, ножки под себя подобрав.       - Преклоните колено, сир, перед Анной, Королевой андалов, ройнаров и первых людей, первой этого имени! - надменно выплюнула девчонка, задрав подбородочек повыше. - Эй, Эгг, а корона где?.. Тут где-то? Хочу померить! - доверительно понизив голос, зашептала. Не удержавшись, Эйгон заржал в голос. Вот же плутовка! Корону ей подавай!       - Сир, вы - нахал! Как осмелились смеяться с самой королевы?! - носик вновь полез вверх. - Сир Амори! Всеките нашему гостю двадцать плетей!       - Пощадите, милостивая королева Анна! - давясь смехом, Эйгон опустился на одно колено подле первой ступени       - Только если принесете корону! - девчонка выпихнулась их неприветливых объятий ледяного железа и сбежала вниз. - Ну, где она, а? Дай посмотреть! - заискивающе затянула Анна, поднимая Эйгона с колен. - Сам-то наверняка в тихую примеряешь!       - Мне это без надобности. - пожал плечами принц, ненавязчиво увлекая сестрицу дальше.       - Что правда? Ни разочка?! - допытывалсь та, цепляясь за его локоть.       - У меня будет еще предостаточно времени насладиться тяжестью этого бремени… Тссс…

***

Покои Анны были совсем рядом, когда за спинами нарушителей дворцовых устоев лязгнул доспехами очередной гвардеец. Анна аж запищала от неожиданности. «Скорее! Скорее» пищит, а скрыться-то и негде. Эйгон хоп и впихнул ее в узкую темную нишу за какой-то колонной. Места нет считай!       - Тихо! - Эйгон ее к стеночке плотнее прижал и ротик ладошкой закрыл. Хихикает, как идиотка! Неужто этим Рейнора взяла? Живостью своей неуемной! С ней рядом кровь сама собой бежит быстрей! И на проделки ее смотреть хочется! Не отрываясь… Влажные губки ткнулись в ладонь. Дыхание обожгло кожу. Пьяные лисьи глазки озорно поблескивали из-под пушистых ресниц. Длииииииинных… Как его собственные! Пекло! Эйгон смотрел и смотрел, чувствуя, что тонет. В голове было пусто и обалденно приятно. В груди сладко щемило и стучало чуть чаще обычного. Приятная близость упругого женского тела будоражила, как и ее изысканный аромат. Боги… Чем она пахнет? Травами? И чем-то умопомрачительно сладким. Такая маленькая… Живая! Яркая! Шаги приблизились, чтобы удалиться. Анна замычала и закрутила головой, вырываясь, и опять глупо захихикала. Плутовка! Губки лизь аккуратненько… Тяжело выдохнув, Эйгон и не понял, как с лица сползла улыбка. Не понял, когда склонился к ней непозволительно близко, не сводя глаз с пухлых губ, похоже созданных исключительно для поцелуев. Невозможно близко… Невообразимо… Одно движение… Глаза в глаза. Конечно, поняла Анна, чего он хочет. То и дурак поймет, когда на тебя пялятся как… Ну, как изголодавшийся на вишневый пирог! Странно это! Она отвыкла уже от всего этого! Странно и грустно… Маленькая ручка нежненько легла на щеку принца. Скользнула по острой высокой скуле, по впадинке под ней, по линии челюсти… Пальчики несмело обвели губы. Задумчивый грустный взгляд ласкал лицо Эйгона, будто девчонка его первый раз увидела. Ощупывал. Изучал.       - Так похож… - еле слышно выдохнула Анна. - А другой… А потом хоп! Толкнула его в грудь и унеслась во тьму, сладким душистым вихрем.       - Пекло… - сдавлено прошептал юноша, упершись лбом в прохладный шершавый камень. Надо ж такому! Идиот. Пялился на сестрицу весь вечер. Пил еще. Мысли все эти. А тут она рядом… Теплая, настоящая, живая. Пахнет волшебно. Красивая! Ну, то все видят! Вот вино в голову и ударило! Да, вино! Оно это виновато! Ну, и воздержание тоже, конечно. Эйгон ни разу о ней так не думал. Да и вообще… Пустое это! Его удел - корона. А это все… Лишнее! Не имеет он права на девушек засматриваться после всего, что сотворил! Тем более на жену брата! Это вообще преступление. Подышав поглубже, как учил делать во всех нервных ситуациях старый Арчер, принц побрел к себе, приостановившись все же на мгновение под дверью Анны. Та шуршала платьишком совсем рядом, и Эйгон подавил желание постучать. Извиняться-то не за что. Неловко вышло. Не более… Собственная комната показалась неуютной и непривычно пустой. И от мерзкого чувства, упрямо засевшего в груди, не помог избавиться даже стакан крепкого бренди. … Не такой… Конечно, не такой! И никогда не был таким! Никогда! Долго маялся Эйгон в постели без сна, вспоминая брата и все, что случилось с тех пор, как они повзрослели. Письма его вспоминал, в которых Рейнор только и писал, что о своем счастье, о любви. Должно быть, они были красивой парой! Платина и шоколад. Оба жизнерадостные. Веселые. Сумасбродные. Совсем не такие, как он… Чудовище, от которого даже мать нос воротит. Клеймо на нем! Кровавая драконья метка, по наследству доставшаяся. Кто с таким будет? Какая женщина глаза закроет на прошлое его? На сотни убитых, на Элейну, на труп милой Дени… Только ради выгоды если. О! Многие дома открыто намекают на желание породниться с правящим родом, даже несмотря на слухи о его жестокости. Только вот был у него уже такой союз… Тошно! Омерзительно! Почему так все? Кому-то ласки любимой в ивовой тени и смерть, а кому-то пустая бессмысленная жизнь во славу Железного трона и крепости драконьего рода. Не выдержав, Эйгон поднялся и распахнул окно, подставив широкую грудь под порывы ароматного прохладного ветерка. Стало чуть легче. А может это выветривалось выпитое… Весенний воздух все лечит! Передернув плечами, юноша собрался вернуться в жаркую постель, как услышал тихенький тоскливый звук, который ни с чем невозможно спутать. Хлюп-хлюп кто-то носиком… Хлюп-хлюп… Грустненько так. Обреченно. В густой чернильной тьме тихонечко плакала Анна.