Часть 34. Одеяло

***

      - Да, Нисси! Она чудесная! А вон еще! Ракушечка к ракушечке! Уже пол корзинки насобиралось! Видать, штормом выкинуло. Водоросли лианами и среди них море целеньких рапанчиков, гребешков, мидий. Деткам целое раздолье! Анна и сама поддалась охотничьему азарту, прошерстив вдоль и поперек восточную часть прибрежной полосы.       - Мноооого… - восторженно пропела малышка, отодвинув палкой водоросли, скрывших россыпь опустевших моллюсковых домиков.       - Да, солнышко! Бери все! Садовнику подарим! - Анна ходила за дочкой след в след, точно мама-чайка за своим птенчиком. Неподалеку резвились малыши Талли под присмотром нянюшек и всевидящего ока королевы. Правда, сегодня на одно всевидящее око было больше. Пекло! Знала бы, что и демон сюда потащится ни за что бы не согласилась! А уж как вышла к карете - деваться некуда. Терпи! В Королевском лесу они! Ага! Ты думал где?! День рождения у первого сына короля. Ну, не прям сегодня. Чего прям сегодня? Завтра! Вот и вздумалось ему воздухом подышать, животинку по лесу погонять! Сил уж нет в замке сидеть! Как в темнице. И от рож одних и тех же тошнит! Был бы Рей, то можно бы с ним вдвоем смотаться в какое-нибудь глухое местечко, расслабиться… А так условились охоту устроить в Королевском лесу. Домик охотничий… Ну, помнишь, да? Семья, десяток знакомых и все! Тишина, покой, чистый воздух, пение птиц, близкое море… Ах, простите! Еда и вино еще! В избытке! В таком избытке, что телеги до самого тракта стоят! Леди Люци, правда, пару дней чирикала возмущенно, мол, не дело это! Эйгон - наследник! Двор ждёт праздненств и увеселений. Турнир там… Бал! Пиршество! Пошумела и осела, что тесто в лоханке. Потому отчасти, что самой давно хотелось взять в охапку детишек от мала до велика и подальше от городского смрада рвануть.       - Эйнису и Лое подаим! И Эггу… Ой, то есть пинцу Эйгону! Подаим! - болтала малышка, жадно загребая ракушечки вместе с мелкой галькой. Говорить рано-рано начала! Умница! Чисто и ладненько! Только буковку «р» игнорирует! Ну, так мала совсем. Другие в ее возрасте и с десятком слов не управятся!       - Обязательно! - кивнула Анна и сглотнула тяженько. - Обязательно… Дался он ей! Как узнала, что папочка ейный на брата походил, так и ходит за Эггом хвостиком. При случае, разумеется. И рассматривает серьезно так. Внимательно. Аж неудобно делается! Анне вообще теперь неудобно все время после сцены той на пляже. Зря! Ну, зря обидела! Боги милостивые… Орала, что истеричка! Чудовищем называла. Монстром… Каждое слово пощечиной на остром лике брата отпечатывалось! Он же наверняка приказ демона одноглазого исполнял! Не может быть, чтобы сам такое удумал. Вон даже Ал говорит, мол, гордый принц-то, честолюбивый. С какого ему о такую, как она по своей воле мараться? Про чувства и не заикнулся даже! Потому что нет их! А что смотрел на нее… Ну, мало ли кто на кого смотрит! Вот Анна теперь тоже на него постоянно смотрит. Исподтишка! Как преступница! Разглядывает. Изучает. Обдумывает. Глупо ужасно! Но мыслишки сами собой в дурную головенку так и лезут! Так и жужжат пчелами растревоженными! А если бы согласилась?! Тогда что? Бред полный! Но вдруг! Стояла бы с ним на равных. Все бы мигом рты позакрывали да ухмылочки ехидные позабыли! Эйгон же такой… Ну, может силу показать! И у Нисси был бы отец… Все одно ближе для малышки и не сыскать никого. И сама Анна не томилась бы в одиночестве. Кто, как не брат, поймет ее тоску и любовь любовную, прахом ставшую? … Брат… Теплый тихий парень с книгой в руках, засиживающийся до глубокой ночи над кропотливой работой. Мальчик с грустными глазами и безумно мужественными руками. Или чудовище? Драконий выродок, готовый перемолоть в крошку любого, вставшего на его пути. Убийца, кровожаднее которого еще поискать. Эх, знать бы! А кто скажет? Да и к чему это? Ни к чему совершенно! Это ж измена считай! Вот помрет Анна, а миленький ее встретит на том свете и скажет, мол, видел, как ты по мне тосковала! Грустно, хоть плачь! И от того, что с Эйгоном так все вышло тоже грустно. Хорошо ж все было! А теперь… Губы кусает да глаза отводит! Вот утром на охоту уезжал с компанией, Анна ему удачи пожелала! Хмыкнул только! И все! Все! Вскочил на лошадь и айда прочь… От лесного пожара так не бегут!       - Принцесса! К ланчу все готово! Только вас ждут… - возникла за спиной служанка, выдернув из мыслей тоскливых.       - Хорошо! Бежим, Нисси! А то Бринден опять съест все сладкое! Хвать малышку и понеслась! Легче ветра! Камешки под ногами осыпаются, а ножкам легким до того и дела нет! И дочка смеется. Заливается! Смех чистый! Искренний… У Анны и самой улыбка до ушей! Только на сердце кошки скребут… Да она только в Харренхоле так близко к нему была! К королю этому… А сюда как приехали, хошь-не хошь, а за стол со всеми садись. И вообще везде он! Везде! С ликом своим каменным да взглядом колючим. Не, ну, иногда проще делается. С королевой когда рядышком. Ручку ей целует. На ушко может при всех шептать что-то, от чего та смущенно краснеет. Еще Анна в купальню не вовремя сунулась. А там… Ой, стыд-то какой! Голые они там! Хорошо, что в воде. Голые и целуются! Он пальцами своими бледными хоп и освободил волосы королевы, свернутые в тугой высокий пучок. Те так красиво упали в воду, по пути раскручиваясь… Оооо… Девчонка натурально опешила от жара, что от них шел. Позавчера сам лично в покои к Анне сунулся. Эй-ей! Натурально так! Не вру! Руки за спину сложил. На Рейнора похож до ужаса! Аж комок в горле становится! Говорит, мол, жаль ему, что все так вышло. … Жаль… А чего ему жаль? Земли Речные, вдоль и поперек пережженные? Мамочку? Сына своего? Хилсайд? Жаль, что Анну народил невольно? Может прощения желает? Как думаешь, есть у него совесть? Анна думает, нет! Не может человек столько зла в мир принесть… Демон только, что сапфиром на мир таращится. Вон леди Элинор на коленях его как здорово устроилась! Она его папой зовет… Даже не знает про настоящего отца своего. Ужас!       - Смотите, скока акусесек! - закричала еще издали Рейнис, похваляясь добычей.       - Целое богатство! - улыбнулась королева, отвлекаясь от обычных торгов с подрастающим поколением. Пока поймешь кто что будет, с ума съедешь! - Выбери, какие завтра Эйгону подаришь! Праздник будет!       - А вы что подарите? - любопытно стрельнула глазками Анна, устраиваясь с дочкой на руках за накрытым столом.       - Эймонд настоял на новом доспехе. Черный с золотом. Удивительно тонкая работа! Пришлось из Квахора кузнецов приглашать. Там не одни только гобелены плетут… - заболтала Люцерис. Седина серебром переливалась в каштановых кудрях парой объемных прядей. Болезненное напоминание о Рейноре. - А ты? Подготовила что-то?       - Я… Да так! Сущую безделицу… - сама не зная отчего, покраснела Анна.

***

Думаешь, день - это много? День - это закрыл глаза, открыл, моргнул пару раз и все! Нету его! Вот и Анна не поняла, как завтра так быстро наступило. Шнырь из постельки, как есть в одном платьишке ночном да халатике. Ну, расчесалась кое-как. Очень уж хотелось первой успеть брата поздравить! Ну, и может как-то… Ну, не извиниться, нет… А просто попробовать вернуть как было. Может можно, а? Змейкой по усадьбе просочилась. Никто-никто не приметил! Стук-стук… Шкоряб-шкоряб… Тишина! Девчонка тихонечко дверь толкнула, а тааааам… Нет никого! Да чтоб тебя! Бодрый засранец! Уже умотал невесть куда! Мммм… Им пахнет! Вкусный запах такой! Голова кругом! Постель разобрана. Уютно выглядит! Так и манит прилечь! Наверняка, там жарко… Анна даже сглотнула тяженько, подавив невольное желание забраться в чужую расхристанную кровать. На столе бумажек куча. Письма, письма, книги, отчеты. Хоп! Папочка! Не, ну, нельзя в чужих бумажках ковыряться, но интересно ж! И не видит никто! Да рисунки там! Много! Украшения: броши, перстеньки, подвесы. Диво хорошо подлец рисует! А это… Леди Люци. Красивая, что живая! Ой, то есть настоящая! Каждая морщинка на месте! Каждая черточка! Драконы… Замок Красный. Леди Пик… Только не такая, как на террасе той. Живая такая. Задумчивая. Волосы россыпью. Без одежды… Ну, не прям там! А плечи и верх груди обнаженные…       - Хммм… - задумчиво протянула Анна, обнаружив совсем уж фривольный рисунок. Обворожительная блондинка, раскинувшись на кушетке, через плечо манила тонким пальчиком. Хоть девчонка отродясь не видела леди Денейру, но без труда догадалась, что она это. Ну, то и идиот бы догадался! Эйгон позади нее окно набросал и штандарт с гербом Велларионов. Здания… Здания… Еще. Еще. Боги! Сотня целая! На что они?! Это к макету, наверное… Пылищу от него еле выгребли! Анна до сих пор почихивает! Король Эймонд на троне. Сам Эйгон… Сравнивает что ли? Или зачем это? Ну, скажи на милость зачем себя со шрамом этим ужасным рисовать?! Без камня только. Глазница пустая, уродливая… Дома горящие. Люди. Тело, оплавленное, в прибое… Аж кровь стынет!       - Матерь всеблагая… - разом задохнулась Анна, перевернув листочек. Еще бы тут не задохнуться, если там сама она! Спаленка ее Харренхольская идеально прописана. Каждая мелочь! Будто с натуры писал! Постель из чардрева, окошко, шторку ветром колышет! Стол… А на столе Анна. Платьишко выше колен подобрала и кулачком держит. Ножки раздвинуты пошленько. Улыбается так… Как только миленькому и улыбалась! И волосы свободные по плечам струятся, по груди… Боги! Как же… Эйгон же отродясь в их спаленке не бывал! И дальше опять Анна. Анна… Еще и еще. Приятно ужасно! И боязно! И в башке хаос полный… Это ж получается сам он! Ну, предложение делал! Неуклюжий мерзавец! Даже не намекнул на это вот все! Нравится она ему! Нравится! Бросило девчонку в жар. Ручки затряслись. Едва рисунки его собрала, и бумажки разложила как было. На чистом листке слова теплые поздравительные накатала и подарочек сверху поставила. … Духи… Ну, маслице в смысле! Вишня и мята! Сладко, холодно, терпко. Сама делала! Столько всего перевела, пока как надо сложилось! Ооооо! Уйму! Мейстеру не понравилось. Говорит, несовместимы эти запахи. Противоположны по природе своей! Но что он может смыслить? Это же не он к принцу в танце прижимался и носиком о камзол его терся! Не он! Анна то была! Это у нее голова кружилась от близости мужского тела и от аромата его терпкого. Это ее в жар бросало! Вот прям как теперь… От рисунков его… От весны… От…

***

Всё же у леди Люци отлично голова работает. Сразу сообразила, что парням уместнее отдельный шатер выделить. Пусть веселятся, как их душенькам мятежным угодно, деткам и милости егонной не мешая. Молодежь обычно ж шумит сильно да и словцо крепкое вылететь невольно может. Малышам это ни к чему. Да и какой праздник, когда короля все смущаются?! А так у деток был театр с клоунами, карликами, забавными зверушками и прочими милостями. Когда утомились, нянюшки их спать отвели. Для оставшихся возник бард. Приятный малый с удивительно высоким голосом. Эймонд в полголоса беседовал с главным по оленечкам, как прозвала Анна распорядителя Королевского леса и прочих охотничьих угодий. Планировалась большая летняя охота с выездом всего двора. Нудное мероприятие, необходимое больше для того, чтобы пустить пыль в глаза всем от Дорна до Стены. Король уже скрипел зубами, предчувствуя внимание стад *ополизов, лизоблюдов, подхалимов и прочих приятных личностей. Люцерис слушала заунывные стенания компаньонок о том, как ужасно их существование без безделушек и косметики из Дорна. Торговля налаживалась из рук вон плохо, и многие предметы роскоши по-прежнему были редкостью. Особенно дамам не хватало изысканных румян, которые, как поговаривали, делали с добавлением толченых красных муравьев. Мерзость? А вы как хотели? Красота требует жертв! Миллионы маленьких шестилапых жертв! Анна грустила в уголке вместе с Дейроном, которого матушка сочла слишком юным, чтобы присоединиться к братьям. Оба сидели, перешептываясь, и тянули шеи в сторону соседнего шатра, откуда доносился соблазнительный смех. Король позволил привезти танцовщиц, правда, с условием не превращать дом в бордель. Юноши согласились, но теперь, очарованные девичьими прелестями, были не прочь нарушить данное обещание. Пока было светло пару раз забегал именинник. Ну, как родителей не почтить вниманием?! Это ж они так неосмотрительно зачали его до брака в угоду любви, страсти, помешательству или чем там еще можно связать настолько разных людей! Люцерис обожала охать, что первые ее сыновья получались в буквальном смысле с первого раза, чем ужасно их и смущала. Грустненько! Мальчишки веселятся там, а Анна нет! Не честно! Она ж возрастом чуть младше Эйгона, а должна чахнуть со стариками! И малыш Дейрон грустит! Так недолго и заснуть! Еще король музыку спокойную попросил. Ясное дело, жену пригласить! Он же на нее весь вечер пялится, как на десерт! Сто лет вместе, а он взглядом голодным прямо прожигает не по возрасту розовое платьишко. Падки мужики на миленькое шмотье! Рука об руку.       - Тебе еще не надоело здесь? - шепнул Эймонд на ухо жене бархатным голосом.       - Это неприлично… - хихикнула та, отталкиваясь от него для замысловатого па. Похоже, и не видят ничего! Только любимого! Есть слабости у драконьего сердца! Так странно… И смотреть неприятно. Нет, танцуют они хорошо! И искра бежит! Только вот все о мамочке само собой вспоминается, о всех тех ужасах, что творил он. А тут вот нежный… Домашний! Хмыкнув, Анна ушуршала из шатра, поприжав лисий хвостик… Ну, пока королева не видит!

***

Эйгон пил. Привольно раскинувшийся под окнами охотничьего домика шатер был открыт прихотливым порывам ночного воздуха, гнавшего из заповедных глубин Королевского леса пьянящие ароматы хвои и разнотравья. Два из четырех полотнищ, служащих стенами, были собраны, а их места заняли легчайшие тюли - отличная защита от кусачих мошек. Молодые мужчины, опьяненные охотничьим азартом и сладким крепленым вином, играли в кости на простенькие глупые желания, оживленно болтали, делясь впечатлениями насыщенного дня, полного погонями, собачьим лаем и немного кровью. Низкие диванчики перемежались с не менее низкими столиками, ломящимися от обилия закусок. Сыры, фрукты, вяленое и копченое мясо, нежнейшая выпечка - здесь было все, чего могла пожелать душа к винному многообразию. А за сочащийся ароматным соком мясной пирог не грех и душу продать!       - Стрела за стрелой! Стрела за стрелой! И все мимо!       - Ты - неудачник, Годфри!       - А я с первой стрелы попал в загривок! Ох, и бешеная тварь! Едва коню ноги не переломал! И еще много-много болтовни обо всем и ни о чем! Эйгон молчал. Фривольно откинувшись в кресле, принц не сводил стремительно мутнеющего взгляда с Анны. Длинные пальцы нервно барабанили по бедру, выдавая внутреннее напряжение. День был удачный. Удивительно живой красивый лес походил на воздушный замок, пронизанный золотым сиянием ласкового солнца. Дышалось легко и счастливо. Принц самолично управился с небольшим норовистым кабанчиком, метнувшимся под ноги его лошади. Растревоженный собачьим лаем дикий свин ломился через лес с визгом и хрюканьем, а теперь превратится в отличный обед для всей королевской семьи. Эйгон успел поваляться в излишне, на его взгляд, вычурной купальне, отделанной специально для королевы. Разомлев в ароматной воде, он намеревался забраться в постель, но неугомонный Альберт едва не силком потащил принца вниз, где уже собрались юные участники гуляний. Ну, какой вечер без именинника?! Не хорошо! А теперь все его мысли занимала сестра. Анна пренебрегала доброй половиной дворцовых обычаев. Не то чтобы она их не знала… Люцерис успела вбить в хорошенькую головку всё от и до! Как и когда говорить, кому и как кланяться, как делать реверанс, как отвечать на церемонные вопросы и еще миллион тонких нюансов. Только вот плевать девчонка на это хотела! Ну, и что что леди не положено одной торчать посреди мужского общества? Чего скукой томиться, когда мальчишки вон совсем рядом чего-то шумят! Да, мальчишки! Ну, и что что они сынки каких-то там лордов, благородные сверху донизу?! Дури в головах столько ж сколько и у простых! Анна уж все успела подметить! И шалости, и глупости, ужимки идиотские. Не, ничем не лучше обычных парнишек! Вот и прибежала к веселью присмотреться. Да не удержалась! Сперва нос в шатер сунула, а там уж и вся полностью оказалась! Альберт ее за руку хвать и подле себя усадил, пояснил, как в игру их глупую играть. При-ми-ти-вно! Проиграл - орешь петухом! Или козлом! Анна ишаком орала… Утробно так. Низенько. Смешно ужасно. Эйгон сразу напрягся, едва силуэт девичий за тюлью заприметив. Сразу узнал, конечно! Она ж тоненькая вся, женственная. Талия узкая. Бедра… Что надо бедра! И волосы пружинками. Частичка лишь собрана, а так водопадом по спине идут. А как вошла, так принцу вся кровь в голову и бросилась! Ну, в ней уж больше вина было… Не в платье! Ага! В бриджах! В обтяжку! Крутые бедра, стройные ножки - все напоказ! С ума сойти просто! В рубахе тонкой. Рукава широкие, что крылья лебединые. И корсет, грудь обнимает чашечками, поддерживает, а по низу коротенькая юбочка кожаная до середины бедра. И шнуровка спереди ослабленная. Взгляд отвести невозможно! И не ему одному! Все взгляды к ней обратились… Оценивая. Эйгон даже хмыкнул в бокал, головой помутившись от красоты этой. И от ревности тоже! Ведьма! Точно ведьма! Сперва, правда, тихенько сидела да вино прихлебывала. К нему в пол-оборота. На него один раз только зыркнула и кивнула легонечко. А так все к Пику жалась. В глаза-то ему смотреть не боится! Смелая! Улыбается, за руки хватает по делу и без. Вино брало свое, и Анна вела себя все свободнее. Больше болтала. Больше хихикала. Больше привлекала внимания. Взглядов, что становились все смелее, развязнее. Один сквайр потянулся ручку ей поцеловать зачем-то, но Анна отпрянула скорее, чем от серой хворью заразного. Губки поджала и к Альберту под крыло. Ну, они ж давно еще спелись! Иногда принцу казалось, что сестрица живостью своей излишне Денейру напоминает. И тому улыбнется, и этому! Всех знает, с каждым найдет о чем поболтать. И нравится всем и каждому! Только вот знала Анна, нутром своим лисьим чуяла, где рамки дозволенного заканчиваются! Сколько мгновений чужак может ручки ее касаться, а сколько нет. Никому лишнего не позволяла! Ну, Альберту только, но он не в счет. В далеке от глупых увеселений Эйгон бездумно подносил к губам кубок за кубком, наблюдая, как девчонка смеется болтовне пиковской, запрокидывая назад головку и лаская пальчиками шейку чудесную. Ревность душила, сжимая внутренности стальной рукой. Это ж хуже и не придумаешь - ревновать того, кто тебе не принадлежит вовсе. И обида тоже, конечно. Принц-то никогда легким нравом не отличался. Ранила Анна его сильно истерикой своей спонтанной. Не зная о нем ничего, ужасными обвинениями сыпала, и каждое в цель попало, унизив и причинив боль, оставив глубокие рваные раны в стальном драконьем сердечке. Вино все лечит! Глотал Эйгон, вкуса не чувствуя. Глядь, одна ранка забылась! Другая! Под сладостью терпкой скрылись! Утонули! А ревность осталась! Жгучая и тоскливая… А она еще, проказница, волосы поправляет жестом таким невыносимо кокетливым! Не мудрено, что Рейнора с ума свела! Седьмое Пекло! Что бы они делали, если бы брат жив был?! О! Матушка нос сунула. За Анной следит. Губы вон недовольно поджала. Смолчала. А чего? Девчонка ничего зазорного и не делает! Пьет, смеется… Как на вкус Эйгона, можно было бы и потише! И глазками не стрелять по сторонам! И шею не трогать так… Соблазнительно. Вон этот тупорылый тюфяк Годфри Хайкасл глаз не сводит! Что бы на это Рейнор сказал?! Или не сказал? Пик говорит, брат ей все позволял. Эх… Такой попробуй запрети! Кровь дракона разом выжжет! Опомниться не успеешь!       - Натурально так! С тридцати шагов! В самый глаз! Тушку так к дереву и пригвоздило! - похвалялся один из юнцов, мнивший себя превосходным лучником. - Едва отодрал!       - С тридцати… Да это ненамного больше руки вытянутой! Ты дальше сидишь! Давай посчитаю… - вторил ему другой.       - Тридцать широких шагов!.. - кипятился первый. Анна снисходительно слушала глупые пререкания, пряча лисью ухмылку за кубком. Боги! Какие петухи! Уж не знают чем похвалиться! Да что такое их тридцать шагов?! Что широким шагом, что узким!       - Глупости это, милорды! - не выдержав, поднялась девчонка, щечки горели от вина и возбуждения, глазки смело сверкали, а манкие губы так блестели красные от вина. - Тридцать шагов это пустяки! Даже ребенок с этим управится! Даже девчонка! Я вот возьму и управлюсь! Меня муж учил - принц Рейнор! Вам до его меткости, пожалуй, и не дорасти никогда! Он с двухсот шагов вот в такую мишеньку попал… - большой и указательный пальчики свернулись колечком. - С первого выстрела! Через весь двор Харренхолла! Жууууух и в яблочко! Весь двор до отказа людьми забился! Все ставки делали! Радовались! Альберт подтверди! Девчонка сильно пнула друга в плечо, отрывая от жрачки, и тот усиленно закивал с набитым ртом.       - Принца Рейнора боги благословили даром, какого вам век не видать! Так что молчали бы про свои тридцать шагов! Стыдно!

***

Эйгон выскочил во двор, точно ошпаренный, да помчался подальше от людских глаз. Туда, за домик, где в малюсеньком пруду булькали рыбки и квакотали неугомонные лягушки. Она там дразнит их всех, заставляя желать ее, а мысли все о том, кого и не вернешь никогда.       - Б*ядство! - с шипением выдохнул принц, чувствуя себя бессильным перед призраком почившего брата. Да! Рейнор был лучше! Добрее, удачливее, веселее… Всем! Всем лучше был! Даже косой своей платиновой… А главное - душа у него была чистая! И не сделал бы он никогда того, что… Плюхнувшись на лавку, принц с силой рванул ремешки на камзоле, желая распахнуть его, чтобы немного остыть. Не помогло. Вино, ревность, тоска по брату горячили кровь, сводя с ума. Пришлось расшнуровать ворот рубахи. Воздух к коже самой пустить.       - Эгг, ты ушел… - раздался за спиной растерянный голос Анны, заставив вздрогнуть. Неожиданно, чтоб ее! Бросила своих обожателей, чтобы за ним побежать? После всех слов ее смешно это. - Не играл… Ты… Тебе подарок мой понравился? Безделица сущая, но я не знала, что еще можно…       - Странный выбор… - хмыкнул Эйгон, оборачиваясь. - Чудовищу больше подошла бы цепь.       - Ну, не надо… Я не должна была этого говорить. Прости меня. Простишь?.. Золотистый свет факелов окутывал Анну призрачным сиянием, пронизывая мягкие локоны, как в тот раз… Самый первый раз. Как он мог забыть о ней? Рейнор не забыл, и Семеро подарили ему любовь…       - Хммм… Не должна, но сказала. Вообще я ужасно устал от шума. Еще немного, и влепил бы кому-нибудь крепкую затрещину. - горько усмехнулся принц. - Их взгляды… Тебе это приятно?       - Я чувствовала только твой. - Анна смущенно улыбнулась и опустилась подле него на краешек лавки, свободно откинувшись на каменную спинку. Запрокинув личико навстречу звездам, она пьяно улыбалась. - Скажи, красиво… Думаешь, Боги прицепили их для красоты или нужны они зачем?       - Это не благочестиво, Анна! Каждый из них вожделел тебя! Они рассматривали тебя, как доступную девку, а не как дочь короля! - юноша говорил, а сам урывками голодно поглядывал на выпирающие ключицы, бессовестно выглядывающие из выреза рубахи. Она смотрит на звезды, что так далеки. Недоступны… А он на нее. Такую близкую и невозможно чужую.       - Как ты сейчас?.. - девчонка неожиданно выпрямилась, оказавшись в паре дюймов от распаленного вином и ревностью Эйгона, заставив того задохнуться.. - Я все видела, мой принц! Ты не сводил с меня глаз… И теперь не можешь! Сперва это было игрой. Ну, любит Анна поиграть маленечко! Особенно хвостом своим лисьим покрутить! Раньше бывало и так, и эдак махнет… Распушит! Все слюни и пускают. Теперь-то не по чину такое творить и не по положению! А сегодня очень уж хотелось, чтобы все на нее смотрели и ОН особенно. Ну, сперва не хотелось… А потом вино вкуснюююююющееееееее в горло потекло и разом забылось все, что смущало! Обалдеть просто! От него ж голова кругом и хочется… Нравиться! Хочется вспомнить как это, когда тебя желают до полной отключки! Так сильно, как миленький ее желал! И смотрели, чтобы так же… Еще руки его сильные из ума не выходят! Помутнение просто какое-то! И рисунки эти… И голос его бархатный! Приятный до дрожи в коленях! Вот и старалась девчонка - улыбалась озорно, смеялась задорно и шейку трогала… Кончиками пальчиков. Нежненько так! Рейнору ужасно нравилось… А он так похож. Не, не похож! Но тоже ужасно милый… Глядь на Эгга искоса - смотрит! Глаз не отрывает! Приятно жуть… И в груди что-то оживает такое… Горячее. Позабытое. Носы их почти соприкасались. И Эйгон нервно прикусил губу, рассматривая милое смеющееся личико. Пьяная! Пекло! Пьяная и дерзкая…       - Не могу… - эхом отозвался юноша. Огромная горячая ладонь легла на линию челюсти, длинные пальцы обхватили шею Анны, нежно массируя самыми кончиками. Большой палец невесомо огладил высокую скулу девушки, чтобы после грубовато смять пухлые губки, размазав остатки вина. Анна закрыла глаза. Как же приятно! Седьмое Пекло! Крылья носа дрогнули, выпустив шумный прерывистый выдох.       - Вино коварно. Ты выпила больше положенного. - констатировал факт принц. Желание притянуть ее ближе, припасть к губам, ласкать… было невыносимым. Но в ушах все еще звенел ее гордый голосок «Я всегда только его любить буду!» Крепкая мужественная рука, которой Анна исподволь любовалась во время каждой их встречи, отстранилась, оставив пылать местечко, где только что покоилась. Широко распахнув пьяные лисьи глазки, девчонка судорожно облизнула губки, пересохшие от внезапной ласки. Потерянный взгляд пересекся с его, и не думая ни о чем, распаленная вином и безумно длительным воздержанием, Анна первая подалась к Эйгону, чтобы неловко впечататься в его губы своими. Смелая! Боги, какая смелая… Ни секунды не медля, обвила мощную шею ручками. Игриво и страстно толкнулась языком меж обалдело расступившихся тонких губ брата и томно выдохнула, прижимаясь теснее. Вкус вина и свежей сладости девичьего рта оглушил Эгга, невозможно долго пренебрегавшего женским вниманием. Будь он трезвым, оттолкнул бы, поддавшись жгучей обиде, что теперь растворилась рубиновом мареве винных капель. Лишь немного на дно осадком мутноватым выпало! Сладкое тяжелое дыхание девушки, смешиваясь с его собственным, пьянило сильнее любого наркотика. А то, с какой жаждой Анна отвечала на жадные глубокие поцелуи заставляло кровь кипеть в венах. Маленькие чуткие пальчики вплелись в темные локоны принца, сжимая и прихватывая у самых корней. Анна прижималась к нему всем телом, чувственно извиваясь в сильных объятиях. В теле будто рванул мощный заряд, навроде тех, что пылали в небе над Королевской гаванью в день его свадьбы. Остатки рассудка помутились, оставив чувства растекаться по телу мерцающими потоками искрящегося жидкого пламени. На грани сознания бродила мысль, что он берет то, что принадлежит Рейнору. Вновь… И от этого было еще слаще. Еще больнее. Эйгон и сам не понял, как оказался пред ней на коленях, втиснувшись меж послушно распахнувшихся бедер. Властным движением придвинув Анну к самому краю скамьи, впился грубыми, а от того невыносимо приятными, поцелуями-укусами в основание гибкой шейки. Безумно красивые пальцы запутались в длинных каштановых прядях, оттягивая назад, силой принуждая открываться их прелестную обладательницу. Маленький ротик судорожно хватал воздух, выпуская его обратно очаровательными едва уловимыми стонами. Бриджи мигом промокли. Может от росы или от влаги, нечаянно стекшей под лавочку после полива миленьких цветочных кустиков. Позади как последний раз надрывалась лягушка. «Позор! Что вы творите?! Стыд-то какой!» вопила она, поблескивая из темноты безумными глазками. Прохладный ветерок забавлялся, играя парой факелов, приткнувшимися у заднего входа в домик. Ни о чем Анна не думала! Только чувствовала. Истосковавшись по мужской ласке, откровенно жалась к юноше, находя его невероятно притягательным, желанным. Похожим до боли в груди…. И другим! Большим. Опасным. Сильным. Мужчиной. Тем, с кем точно не стоит шутить. Драконом. Ну, да! Драконом! Дыхание вон как кожу жжет! Аж мурашки везде… Уж кто-кто, а Анна влёт отличит нежную ящерку от пламенного собрата! Эххх… А к дракону свой подход нужен! Он слабости не терпит! С ума сойти, какая горячая! Ни в одной пошлой фантазии Эйгон даже предположить не мог, что сестра настолько чувствительна. Он грудью чувствовал как безумно трепещет девичье сердце под кожаным корсетом, выдавая весь накал ее возбуждения. Острые ноготки непрестанно царапали мощную шею принца, впивались в мягкую ткань на плечах. Бедра дрожали, сжимая его все сильнее. А потом он нашел какое-то волшебное местечко под миленьким ушком, лизнул, и Анна в миг замерла. Даже дышать перестала!       - Еще… Пожалуйста! - сдавленно шепнула она, подставляясь грубоватым ласкам. Не такой! Совсем! Жесткий, властный Эйгон сильно сжимал, целовал с напором, прикусывал кожу от избытка чувств, болезненно засасывал… Рейнор был гораздо нежнее! И от этого контраста рвало крышу. Как и от размеров его тела. Высоченный, бугрящийся мышцами, с горячими огромными ладонями… Мммм… То, что надо, чтобы почувствовать себя снова живой. Желанной. Любимой… Женщиной. Тело ощущалось легче облачка. Блаженно пустая голова заполнялась вибрациями, набегающими волнами от заласканных участков кожи, что счастливо переплавлялись в огненные импульсы внизу живота и невыносимо пылающих сосках. Грудь налилась и ощущалась горячей, нуждающейся. Боги! Почувствовал что ли?! Рваными резкими движениями Эйгон принялся расшнуровывать корсет. Весьма ловко надо признать, несмотря на ощутимо дрожащие пальцы. Кожаная броня сдалась без боя, освободив из своих объятий стройное упругое тело и просторную рубаху, которой не под силу было скрыть сжавшиеся от вожделения сосочки Анны. Седьмое Пекло… Горячий рот накрыл манящую бусинку прямо через ткань, втянув глубоко внутрь, и девчонка глухо пискнула, прижимая растрепанную голову ближе к себе. Страсть как приятно! Будто молнией тело прошило! Грудь и раньше была ужасно чувствительной, а после родов и вовсе могла напомнить о желаниях юного тела в самый неподходящий момент. Язык влажно щекотал стоячие соски, силой вырывая из груди Анны тонкие всхлипы. Штаны промокли. Ерзая под стальным телом брата, Анна чувствовала как смазка, щекоча, стекает меж ягодиц. Много! Промежность пылала. Низ живота томительно ныл. Боги! Да она терлась о него, как шлюха, ощущая его немалое возбуждение сквозь два слоя ткани.       - Пожалуйста, милый… Я так сильно хочу… - неожиданно низким чувственным голосом простонала девчонка, меленько нацеловывая лицо принца.       - Меня? - тяжело дыша, Эйгон замер, заметно напрягшись в ожидании ответа. Света было ничтожно мало, но юноша отчаянно желал видеть ее глаза, когда она скажет «да». Сомнений в ответе не было. Желание само ответит за нее. Глубокое древнее чувство, толкнувшее перепившую девчонку в объятия того, кто бредит ею не первый день. Будет ли это ложью? Да, ее тело хочет этого. До дрожи в ногах и глаз, залившихся бездонной тьмой похоти. Но хочет ли сама Анна? Хочет ли немного больше, чем горячие суматошные ласки во тьме? Или в раненом девичьем сердце так никогда и не сыщется местечко для Эйгона?       - Анна! Ты здесь? - тревожный голос матери в мгновение ока разрушил интимность момента. Оттолкнув мощное горячее тело, девчонка рванула в ближайшие кусты пошустрее ящерицы. Поднявшись в растерянности, пьяный возбужденный мальчишка не сообразил, что по нему отлично видно, чем именно он занимался в ароматной влажной полутьме.       - Здесь только я, матушка… - недовольно выдохнул он, закатывая глаза.       - Эйгон?! Что ты…? Там ищут тебя… Что-то случилось? - от внимательных черных глаз и робкого света масляной лампы, зажатой в руке королевы, не укрылось ничего. С некоторым смущением Люцерис приметила выразительный бугорок на бриджах сына с влажным пятном на темно-зеленой ткани, перепачканные колени и сапоги, растрепанные волосы, несколько припухшие губы и следы жарких поцелуев в основании шеи.       - Было слишком шумно, и… Я много выпил. Признаться, я устал за сегодня… - нечленораздельно буркнул Эйгон, в смущении зачесывая пятерней непослушные прядки, упрямо лезшие в глаза. - Что-то еще, мама?       - Нет-нет… Отдыхай… - задрав удивленно брови, Люк развернулась, приметив на земле у основания каменной лавки кожаную вещицу, змеящуюся длинными атласными шнурками, которую шили на ее собственных глазах. Стоило Люцерис скрыться, как юноша шагнул в сторону позорного побега прекрасной леди.       - Анна? Где ты? - тихо позвал он, заглядывая за кусты. Конечно же! Никого! Сбежала… Плутовка!

***

Разочарованный и одновременно оглушенный свалившимся на дурную голову призрачным счастьем Эйгон решился пойти к ней. Не за продолжением, а чтобы увидеть ее глаза. Что теперь сделает своенравная девчонка? Бля*ское вино! Заменяет рассудок порывами тела! Понимала ли Анна, что целует его, а не Рея? Да, он другой. Похож, но другой! Только вот вино отлично сглаживает различия, выдавая желаемое за действительное. Она так горячего расхваливала мужа там перед всеми! Словно живой он был! А потом сама упала в объятия Эйгону. Целовала, как последний раз! Его ни одна женщина так исступленно не целовала… По бычьи пригнув голову принц ввалился в дом с черного хода, лоб в лоб столкнувшись в одним из собутыльников.       - Пойдем Эгг! Там Альберт уломал девиц еще раз станцевать! - попытался тот подцепить принца под локоть, но Эйгон мощно оттолкнул его прочь, вызвав удивленное оханье. - Ты чего? Домик был хоть и вместительный, а все ж меньше Красного замка. Так что юноша пронесся сквозь него быстрее метеора всего за десяток секунд, чтобы застыть перед дверью сестрицы. Стучать было нельзя. Вдруг там спит Рейнис? Хоть деток и укладывали нынче в детской всех вместе, но мало ли. Эйгон тихо поскребся. Тишина. Юноша легонько толкнул деревянное полотно. Если Анны нет, дверь должна быть открыта. Никому и в голову не приходило запирать что-то в такой глуши. Что воровать? Ценностей особых здесь не водилось, как впрочем и тайн. Не поддалась. Значит там она. Просто не желает видеть его.       - Пожалела уже? Так быстро… - обиженно рыкнул он, упершись лбом в теплое дерево. - Рея нет, Анна! И не будет… Он мертв! А я здесь… Живой… Зажав рот ладонью, Анна сползала к полу вдоль резного наличника. Сердечко больно билось о ребра в ужасном смятении. Хотелось распахнуть дверь, втащить его внутрь, целовать! Тело-то ничуть не остыло! Вино не выветрилось! Но вернувшийся гаденький голосок совести тоньше комарика пищал, что это измена и Рейнор все видит! И никогда не простит.

***

Утро только-только задребезжало высоким птичьим перезвоном, солнышко еще даже позолотить верхушки вековых елей не успело, а Анна, подхватив сонную дочку на руки, изо всех сил трясла конюха, развалившегося привольной морской звездой на сеновале.       - Да вставай же, олух! Мне в столицу надо! Да поживей! Пока спят все! - истерила девчонка, настойчиво пиная мужичка затупленным носиком миленькой серебряной туфельки.       - Чего вам неймется, миледи ринсесса? - недовольно бормотал тот, в недоумении протирая глаза. Это где это видано скакать куда-то на утро после попойки?! Молодежь вон до самого утра гуляла! Шумели, что демоны в Пекле! И тут на те! В столицу ей надо! Анна не сомкнула глаз ни на мгновение. Вкусное винишко еще толком и выветриться не успело, а девчонка почувствовала себя грязной и ужасно-преужасно виноватой! Грешницей! Больше не от того, что с братом миловалась, а от того, что понравилось! Да если бы не леди Люци с ее неуемной заботой и тревожностью, они бы там… Того в общем! Эйгон и не думал останавливаться! И она тоже… Пекло! Да она сама просила, почти умоляла, взять ее… Посредь сада! Едва не в грязи! Позор… Какой же позор! Немыслимый! Это сколько, интересно, на коленях пред Богами стоять придется, чтоб замолить такое?! Извелась Анна вся. До нервной дрожи себя довела! До тошноты! И, едва дождавшись солнышка, силком заставила конюха снарядить для нее карету. Бежать надо! Чем дальше, тем лучше! Захватит в замке Красном вещички да дракошу дочкину и айда в Харренхолл! Где ее еще ждут?! Она уж истосковаться успела по Серебринке своей любименькой да по Оку Бога, что миленького хранит в глубине своей. Альберт говорит, денежек в казне полным полно, а значит можно Хилсайд возродить. Пепелище зеленью поросло! Место благодатное! Люди мигом прибегут, как узнают, что домишки строить не надо. А еще теплилась в душе девичьей надежда, что драконица Рейнора ей поклонится. Желание вновь взмыть в небо было просто нестерпимым! А Серебринка любит ее крепко! Слушается! Да! Правильно так будет! Только оглядываться, останавливаться нельзя! Обернешься - пропала! Лошадей по пути пару раз сменили. Миледи поскорее желала, а животинка устает быстро! Топ-топ! И к часу сокола уже шпиль замка драконьего замаячил! Хвала Семерым! Не успела Анна из кареты вылезти, а уже кинулась приказания раздавать. Целую шайку девиц собрала! Одной Рейнис поить-кормить. Остальным вещи собирать да в путь готовиться дальний! Чтобы и провизия была, и денежка, и вообще все, что для долгой дороги потребно. Еще же дракона тащить! Он хоть мал еще, да жрет как демон! Бежать! Бежать! Скорее! Бойкой пташкой порхала Анна по спаленке, не чувствуя усталости. В дороге отоспалась. А тут некогда валяться! Вещей уйма! А эти курицы нерасторопные и до воссоединения Седмицы не управятся! Украшения, безделушки, мелочи всякие кубарем катились в миленький сундучек, изукрашеный крепко сплетенными драконьими телами. Сегодня от чего-то казалось, что не спроста. Тоже видать любовная горячка их сразила! Пекло! Как вспомнишь, сразу дурно делается! Одежки, вещички - всё на постельку ворохом выволокла и давай на девиц орать, поторапливать. Неумехи! Руки из задницы! Ничего без нее не могут!       - Мне учить вас, как одежду складывать?! Или проще за вас делать?! Я могу и сама! А вам розг всекут по пятое число по задницам! - истерила Анна, уперев кулачок в бок.       - От меня бежишь? - раздался за спиной холодный тихий голос, и девчонку прямо подбросило, как на пружине. Кровь бросилась в голову. Вся! До последней капли! Да Анна чуть в обморок прям там не рухнула!

***

Злой взмыленный Эйгон в жизни не скакал так быстро. Двух лошадей едва на тот свет не отправил к богу их лошадиному! У принца и мысли не было, что сестра может удрать. Схватить пожитки и улепетнуть пташкой бойкой! Точно, как матушка, что при каждом случае сбегала на Драконий камень или Дрифтмарк. Эгга ужасно раздражали спонтанные сборы и отъезды. Да, он и ребенком любил размеренное существование, расписанное и понятное на много седмиц вперед! И разборки родителей сюда никак не вписывались! Проснувшись ближе к обеду, дурной с похмелья и с животом измазанным бесценным жемчужным семенем Эйгон первым делом пожелал ванну и осведомился насчет того пробудилась ли принцесса. И тут бах! Уехала миледи! На рассвете! Ноздри раздулись сами собой, затрепетав от бешенства. Ни одна женщина Вестероса не будет сбегать от него! Даже та, в чьих жилах кипит кровь дракона! Хватит и того, что сестрица ему пощечину успела отвесить и оскорбить на полжизни вперед! Да, если надо, он ее запрет… Нет, он уже запирал Денейру и помнит, чем это обернулось. И взять силой нельзя! Так он уже тоже делал. Гнев сменялся растерянностью и глухой болью за грудиной. Решение зрело, оформлялось само собой, пока под седлом измученная лошаденка покрывалась мылом. … Он даст ей откровенность. Чего бы это не стоило…       - Ни от кого я не бегу! - строптиво надув щеки, Анна кинулась самостоятельно укладывать вещички в дорожный ящик, пока служанки быстрее ветра покидали покои, перепуганные злобным принцевым взглядом. - Мое место там! Я же леди Харренхолла… Вот и должна там быть! Да я уезжать не должна была!       - Нет, ты бежишь! - Эйгон неосознанно повысил голос, и Анна удивленно подняла на него взгляд. Несмотря на видимое раздражение, юноша выглядел жалко. В глазах не было того огня, что проскальзывал в резких интонациях. Яркие аметисты были печальны и потеряны, а тонкие губы скорбно поджаты. - Только я найду тебя даже на краю света! И ты выслушаешь меня. Седьмое Пекло! Да перестань наконец! Молниеносно приблизившись, принц выдернул из рук Анны очередное платьишко и грубо отшвырнул в сторону.       - Я люблю тебя. Сказал, а небо не рухнуло на землю… Так и осталось обманывать равнодушной синевой несчастных бескрылых людишек. Проживут век и не узнают, что ложь это! Нет купола голубого. Только жадная угольная тьма. Вот она упасть может, щупальцами своими задушив в миг. Только вот беда: тьме тоже нет до них дела. Анна тупо медленно моргнула, до ужаса напомнив Элейну. Странно, но она была похожа на них обеих - на прелестную леди Велларион и милую леди Пик - и не похожа ни на кого! «Я - не леди! Я - Анна!» Анна она! Вот и весь секрет. Одна такая! Всю землю обойди хошь вдоль, хошь поперек, а второй такой не сыскать! Этим с ума и сводит… И глазками лисьими, конечно, тоже. Эйгон отвел глаза.       - Мне нравится твой смех и как ты накручиваешь волосы на палец, когда хочешь спать… Нравится болтать ни о чем и гулять по Гавани, держась за руки. Нравится смотреть, как ты играешь с дочкой и как варишь лекарства… Нравится, как трепетно ты говоришь о Рейноре и нравится, когда ты пренебрегаешь этикетом. Ты чудесно настырно говоришь «лирийский», хотя знаешь как правильно. Все нравится… Вся ты. - слово за словом темный принц Таргариен вытягивал из сердца запретные чувства, выворачиваясь перед ней наизнанку. - И то, что вчера было, тоже понравилось. Очень… Нервно всхлипнув, Анна отмерла и повернулась к брату спиной, не в силах совладать ни с дрожью в руках, ни с трепещущим сердцем. Признания - это же так трогательно! И волнительно! И вообще… Да кто ей в любви признавался?! Никто! Рейнор не в счет! С ним итак все понятно было! Словами подтвердил только поцелуи, взгляды, жар этот безумный. А тут…       - Ты нужна мне. Без тебя мой мир черно-белый… Пустой. Выходи за меня, а? Стань моей королевой… - Эйгон старался держаться изо всех сил, но выходило все равно глупо и моляще. Слабак! Вот он кто! Отец мать силой в септу оттащил, а он мямлит, как идиот последний. Тишина сдавила виски стальным обручем. Анна слушала, как сердце истошно бьется о ребра. Бух… Бух… Вот разорвет грудину да к ногам его плюхнется жалким кровавым ошметком.       - Эйгон… - мышкой растеряно пискнула Анна.       - Молчи! - жестко приказал брат, заметив мимолетное движение плечами. - Просто молчи… Скажешь вечером. Придешь и всё скажешь. Сейчас говорю я. Я предлагаю тебе руку, сердце, трон, Красный замок, весь Вестерос. Все, что пожелаешь. Думай! Я даю тебе время. Только… Вместе с этим ты получишь кое-что еще… То, что тебе не понравится. - болезненно ухмыльнулся принц. - Все, что обо мне говорят правда. То, что сказала ты, тогда на пляже тоже. Я - чудовище.       - Прекрати, пожалуйста… Я не хочу… - сжавшись в комочек, сестра обхватила себе руками, подрагивая точно на пронизывающем ветру. - Не могу…       - Я - убийца, Анна. Я убил сотни людей в Дорне. Не в бою. Во тьме сжигал до фундаментов поселки… Даже не помню сколько. Я делал то, что велела кровь и память предков, не имея времени придумать что-то другое. Тогда в Харренхолле ты сказала «делай, что должен». Я должен был убивать… Я убил жену и… Элейну… Ее я тоже убил. Иначе, но убил… - голос сломался, упав до шепота, бессильный и низкий. - Я присвоил ее себе из зависти. Рейнор пренебрег ею, влюбившись в тебя. А Эли была умна и по-своему мила своей чистотой и наивностью. Совсем не похожа на мою… на Денейру.       - Мне не нужна исповедь! - резко развернулась Анна, пылая гневом. - Если нужно отпущение грехов, иди в септу! Еще чего не хватало! Про женщин своих ей рассказывать! Это как вообще возможно?! Она и без того не дура! Поняла, что не просто так брат Элейне брошку дарил! Эйгон дернулся как от пощечины.       - Нет, ты выслушаешь меня. Ты обвиняла меня на пляже, не зная ничего! Теперь эта правда станет твоей. - ощерившиись процедил принц, до одури впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. - Я приказал Чаргос сжечь Денейру на пляже Дрифтмарка, чтобы жениться вновь. Не смей закрывать уши! - хлестко влетело в грудь Анны, едва та инстинктивно подняла ручки к лицу, чтобы защититься от чужих злых откровений. - На леди Пик. Чтобы мой… наш ребенок не родился бастардом. Ей было бы немногим больше, чем Рейнис… Элейна сказала, что презирает меня. Что я измазал ее кровью.       - Ну, не надо… Пожалуйста… - взмолилась сестра, не в силах ни слушать его, ни смотреть на то, что грустный принц прятал под чешуей. Эйгону было уже плевать что думает Анна. Плевать слушает ли она его! Начав говорить, юноша уже не мог остановиться. Слишком долго жестокая кровавая правда кислотой разъедала внутренности, отравляла кровь. Многие преступники, стремясь быть разоблаченными, рассказывают о своих грехах первым встречным в надежде на справедливое возмездие. Вот и принцу было просто необходимо выговориться хоть перед кем-то… Отдать себя на суд непорочной чистоте. О! Эйгон видел! Чистоту всегда лучше видно тому, чью душу уже не отмыть никакими молитвами, никакими покаяниями.       - Я был зол и оставил ее на Драконьем камне одну. Без охраны… Совсем одну… Даже не вспомнил о ней, когда на нас напали. Брат пугал Анну. Словами, а больше мутным невидящим взглядом, что застыл, притянувшись к ее побледневшему личику. Эйгон не моргал, и девчонка была уверена, что видит он сейчас то, о чем говорит.       - Эти люди внизу… Издевались над ней, как только мужчины могут издеваться над женщиной, наплевав на ее положение и статус при дворе. Они убили мою дочь. Я воздал каждому по заслугам. За это мне не стыдно, принцесса. Задохнувшись, Эйгон нервно вцепился пальцами в ухо, как это делал Рейнор, растер щеку и тонкие побелевшие губы. Вдох. Выдооох. Вдох. Стеклянные глаза обрели подобие осознанности и тяжело сглотнув, брат ушел, с силой захлопнув дверь.

***

Анна расплакалась. Да опять! А ты как хотел?! Девчонка ж она! А у девчонок все время глаза на мокром месте. По делу и без! А сейчас вооооон какое непростое дело… Сложное, чтоб его! Где-то краем уха девчонка слыхала однажды мудреное слово «ультиматум». Что-то там про решительное требование и все такое… Это ж прямо сейчас он был, этот самый ультиматум! Брат хоть не сказал, что будет, если Анна откажет, но оно и без того понятно: друзьями они точно не останутся! Слишком уж подлец сложный! Хорошо еще, если мстить не начнет! С такого станется! Да он жену со свету сжил и непохоже, чтобы раскаивался. Не почувствовала Анна ничего подобного. Стыд почувствовала, а раскаяние - нет. Не та кровь… Носик хлюп-хлюп тихенько… Слезки кап-кап… Ручки висят бессильно… И носик… И вся Анна как-то сжалась комочком. Маленькая-маленькая. Как согласиться, а?.. Какой девке по вкусу придется парень с таким бурным прошлым?! Да никакой! Ни-ка-кой! Хоть бы он тыщу раз принцем был и красавцем писаным! Хоть бы у него руки в тыщу раз красивее были… Ну, едва ли это возможно, но мало ли. Но то голова говорит! А у сердечка на все свое мнение! Слышало оно, помнит каждое слово рейнорово про брата. Он же про Эйгона ничего дурного не сказал! А знал его всю жизнь! Даже в животе люди Люци когда сидел, уже писк и проказы брата слышал! Любил… И Эйнис любит… И Дейрон… Даже Нисси! А у детей души чистые. Они плохого человека издалека чувствуют! Да Анна и сама не чувствовала от брата никакой опасности! … Жег, говорит… Убивал… Чудовище… Так-то оно так, да неизвестно чтобы сама Анна на его месте делала, лицом к лицу с врагом оказавшись в полном одиночестве! Сестра слышала, что Эйгон почти не спал и раненый на дракона лез. Боги! Да вменяем ли он был тогда?! Кто знает… Кто знает… Да не думай! Сердечко оно екает при виде брата, конечно! Не так, как раньше бывало. Нежнее что ли… И хорошо с ним. Уютно. Тепленько. Словно на сердце десяток котяток положили! Но это ж не повод соглашаться! Совсем нет! И что вчера было не повод… Да у Анны муж есть! Или нет…

***

Вино горчило. Хотя, возможно, это высказанная правда осела на корне языка, оставив омерзительное послевкусие. Небрежно раскинувшись в кресле, Эйгон наблюдал сквозь терпкую рубиновую жидкость за причудливым танцем пламени, размеренно пожирающего крупные смолистые поленца. Холодно не было. Юноше просто нравилось слушать как гудит пламя и весело потрескивает древесина, радуя глаз маленькими фейерверками оранжевых искр. На душе становилось уютнее и немного теплее. Дверь едва слышно скрипнула, и немного мутный фиалковый взгляд плавно скользнул к ладной фигурке гостьи, осмелившейся оказаться один на один с мужчиной в столь поздний час. Боги! Какая пища для сплетен! Наверняка, завтра о них будут шептать невесть что! А она… Она…       - Пришла сказать «нет». - криво ухмыльнулся Эйгон, салютуя Анне бокалом.       - Ты пьяный что ли?! - бровки ужасно мило вздернулись домиком, выдав удивление. - Опять?! Вчерашнего мало было?! Принц демонстративно сделал оглушающе огромный глоток рубинового яда и прижмурился точь-в-точь сытый кот.       - Так проще переносить отказы… Я… хмммм… не привык к ним. - задумчиво обронил он. Анна возмущенно пялилась на него во все глаза. Да мыслимо ли такое?! Сам припер ее к стенке, заставил прийти и сидит тут… Полуголый! И пьяный! Разгоряченный вечерней ванной и алкоголем Эйгон и правда пренебрег приличествующими одеждами и восседал в длинном шелковом халате, наброшенном на обнаженное тело. Абсолютно приличном! Ну, разошелся чуть на груди, но тут и придраться толком не к чему! Только вот взволнованные лисьи глазки сходу-то и уперлись в мускулистую грудь, украшенную темными волосками. Не так чтобы много! А ровно столько, сколько надо, чтобы захотелось потрогать! Мягенькие наверняка! Лежат в ложбинке меж мышц его стальных… А выше чуть под самой ключичкой три родинки треугольничком. Да мыслимо ли это? Пялится на него, после всех его откровений ужасных?! Тем более после вчерашнего позора… Нет, не на него она пялится, а на… На… На то, что видела раньше в чадном предсмертном угаре, когда видения смешались с реальностью так плотно, что и силой одно от другого не отодрать! Анна сглотнула. … Три… Родинки… Под… Ключицей…       - Знаешь, избалованные принцы всегда получают, что хотят. И даже то, чего не хотят. - язвительно болтал Эйгон, пытаясь изобразить себя хуже, чем есть. - У меня есть… Хммм… Право первородства. Трон. Чаргос. Все эти люди готовы лизать мою почти королевскую задницу… - он мерзко хихикнул, чтобы моментально посерьезнеть. - Но я не могу поцел…       - Здесь есть одеяло? - внезапно выпалила Анна, приходя в движение. Под изумленным фиалковым взглядом она принялась порхать по комнате с невероятным проворством. Полы голубенького халатика расходились обнажая стройные щиколотки, пока девчонка металась от шкафа к комоду, и наконец нырнула в будуар.       - Анна? - от неожиданной выходки Эйгон моментально протрезвел и даже перестал заниматься самобичеванием и засунул поглубже сожаления по поводу грядущего отказа. Эх, почему он все время забывает о том, что она такая… Непредсказуемая? Взбалмошная? Такая Анна! Боги решили свести его с ума, заставив влюбиться в нее! Слишком манкую! Слишком живую! Слишком горячую! Выпихнувшись из кресла, принц успел сделать лишь пару шагов в направлении, где скрылась неугомонная сестрица, как навстречу ему выполз разноцветный куль таких невозможных размеров, что саму девчонку и не видать за ним было!       - Ну, чего стал?! Помоги! - недовольно раздала указания Анна, впихивая в руки опешевшего Эйгона тяжеленное ватное одеяло, какое появлялось в его постели… Да никогда! Тепло же все время. Зимы совсем не холодные! Даже лимонам вон хорошо да радостно в саду матушкином! А они знаешь какие привередливые?! Оооо… - Стели, говорю! И ложись!       - Ты… Что ты… - замямлил Эйгон, вяло подчиняясь.       - И молчи! Болтаешь ты что-то много! Почти король… - Анна стрельнула в него странным колючим взглядом и юркнула под одеяло. - Ну! Что она ему предлагает? Лечь в одну постель чтобы что? Явно не для… Ну… О, Боги! Нет! Все же сведет она его с ума! Не ревностью, так другими проделками! Голова от выпитого шумела и ужасно тупила, пока Эйгон неуклюже забирался под тяжеленное одеяло.       - Ну, наконец-то! - недовольно закатила глаза Анна. - Ближе! Еще! Боги! Я не кусаюсь! Вчера такой смелый был! Да и сегодня, пока ужасы говорил! Вот! По шею укройся! Ага! Молодец! Почти король он… Закопошившись под одеялом, девчонка прижалась к брату поближе, а потом хоп и ручками шаловливыми дерг халат. Нагло так! Эйгон аж подскочил!       - Какого черта ты творишь? - возмутился он, ощущая себя не в своей тарелке.       - Молчи! - буркнула Анна, утыкаясь носиком в его ключицу. Хоп и застыла, дыша так, точно принюхивалась к чему-то. Эйгон расслабился. Вино делало тело легким. Ужасно приятным. Отзывчивым. Ну, пошлет так пошлет! Больно будет, конечно… Но то потом, а сейчас так хорошо. Дыхание это ее на ключице. Тело теплое. Одеяло давит. Как в коконе… … Одеяло… Одеяло! Испуганно задышав, принц оттолкнул ее. Он приказал себе забыть все, что было той ночью. Горячечное безумие и точка! Иначе свихнуться не долго! Не она то была и не он! Просто кошмар привиделся!       - Это был ты… - обвиняюще шепнула Анна, вперившись в него пылающим диким взглядом. - Ты был со мной в ту ночь! Ты! Ты пел колыбельную… И ты… Мы… Эйгон рванул к краю постели, на ходу путаясь в одеяле. Стыдно это! Не имел он права касаться ее! Даже на смертном одре! Сестра повисла на мощном плече, вцепившись покрепче, чем дикая рысь.       - Что молчишь?! Говори! Ты это был? Как ты это сделал? Почему я живая?! Почему молчал?! Почему?!! - требовательно пищала она, пытаясь заглянуть ему в лицо. Хоп! Одно резкое мощное движение, и девчонка упала на подушки, прижатая горячим телом. Задумчивое лицо Эйгона с нервно закушенной губой нависло над ней, изучая глубоким фиалковым взглядом.       - Ну, что ж ты молчал, а?.. - сбавив тон, зашептала Анна, ужасно боясь, что он вместо ответа начнет целовать ее. Хватит ли сил противиться? Едва ли! - Почему спас меня?       - Потому что мог. - буркнул юноша, отодвигаясь. - Тебя бил озноб. А я знал как помочь. Я не думал, что ты очнешься. Просто хотел, чтобы ты перестала дрожать, согрелась. Это страшно - заледенеть, сгорая от жара. Влажные лисьи глазки пристально изучали Эгга, будто Анна его отродясь не видывала. И так, и эдак осмотрела. Вдоль и поперек просто!       - У тебя шрам, да? Вот здесь. - пальчик ткнулся в стальной бицепс. Видения той ночи пугали Анну все до единого. Мужчины, женщины, монстр тот, что миленьким притворялся… Все! Все жутко жуткое! Но было кое-что необъяснимо приятное. Словно встал между ней и призраками кто-то. Кто-то невыносимо горячий, большой и надежный. Кто-то, кто сладко пах фруктовым вареньем… Кто-то, спрятавший ее в жарком коконе, уютном точно утроба матери или драконье яичко. Были еще разрозненные осколки воспоминаний, не хранившие отпечатка тлена и холода. Родинки под ключичкой… Три штучки треугольничком! Милые коричневые точечки! Кипенно-белая повязка на широком плече…       - Да. От стрелы. - нехотя кивнул брат.       - Я знала! Знала, что не одна была… Знала… - Анна тихонечко подползала к Эйгону, все еще смущенному вскрывшейся правдой. Хоп и аккуратненько так к плечу его щечкой пристроилась, задышала глубже, запах его вдыхая. Боги! Да он весь ощущался по-новому! Знаешь каким? Нет! Не знаешь. Потому что тебя не спасали! Не закрывали телом своим от беды неминуемой! Родным. Родным он ощущался! Весь и полностью. Почти как Рейнор или мамочка.       - Иди ко мне. - хмыкнул Эйгон и, выпростав из девичьей хватки плечо, отвел руку, приглашая улечься к нему на грудь.       - Ты соврал! - обвиняюще пискнула Анна, устраиваясь в объятиях брата. Горячий! Пекло! Как дракон! - Никакое ты не чудовище… И притихла, наслаждаясь уютным теплом. Даже дремать начала! Эгг ее по плечику гладит, а она засыпает! И ощущается все так… Правильно! Словно тут ее место законное!       - Тебе пора… - наконец шепнул брат, вырвав Анну из страны грез, где всегда тепло, приятно и все такое розовое. Прекрасное… - Мы отвлеклись. Ты пришла отказать мне, помнишь? Смешно сморщившись, девчонка пыталась понять о чем он. С ума сдвинул что ли? Отказать? В чем это отказать? Зачем отказать? Кому отказать? Никак не желали разомлевшие мозги вспоминать все, что раньше было. Сцену эту дурацкую! Вспомнили, конечно, куда ж деваться!       - Отказать?! А как я без тебя жить буду?! Кто от демонов меня защитит?! - вытаращила Анна глаза. Сама мысль уйти от него, сбежать в Харренхолл теперь казалась нелепой и даже страшной. - Нет уж! Нет! Ой, то есть да! Конечно, да! Я пришла сказать «да»… И чмок его в нос! В самый кончик! В щеку! В челюсть! В уголок губ! В губы! Оооооой… Сладко как! Как варенье вишневое!