Часть 10. Серебристый свет. [II]

      Мышцы горели, пот тёк ручьём, и даже давление темени со всех сторон Твайлайт перестала замечать. И ногами, как на зло, уцепиться не за что — бетон расколот так, слишком далеко от них, как не ими не двигай. Она попыталась наколдовать хоть что-то, но из кончика её рога вырвались лишь искры. Всё. Выгорела...       — О нет, не хочу... Нет, нет...              Никто её не услышал. Ей захотелось, чтобы здесь был кто-то из её друзей, Спайк, да хоть кто-нибудь!       — Кто-нибудь! — оглушительно крикнула она. — Кто нибу-у-у-дь! Помогите!       Неожиданно, сзади раздался лай, да такой, что аж пальцы слабеют. Хриплый, болезненный, и тем не менее до ужаса свирепый, он наконец-то осознать, что она здесь одна. Одна посреди тьмы и монстров. Внизу — обломки и река, и если она не выберется отсюда сама, она умрёт. Теперь точно.       Неожиданно для неё самой, её губы искривились, но то было не улыбка, а какое-то её очень далёкое подобие.       "Ну да... Сама виновата! Сама отказалась от помощи. Вся такая самостоятельная, аж тошнит..." — он представила, как уже летит вниз, какая ужасающая боль её там ждёт, и что может быть после неё. Рай? Ад? Тартар? Что там, по ту сторону? Может, такая же бесконечная тьма, бесконечное падение, вечный плен?              За страхом смерти тут же нахлынула новая волна злости на саму себя. Лучшая ученица Селестии! Герцогиня! Аликорн! Талантливый маг!       "Ну, слабо пройти этот экзамен?!" — крикнула она мыслями в пустоту, заставляя в голове мелькать образы аудиторий и тренировочных площадок, заставляя мозг искать нить хоть какой-то идеи, хоть лучик озарения, хоть какие-то скрытые силы в измученном теле! — "Второе дыхание! Последний рывок! Как в книгах! Я смогу!"       Её рог замерцал, заискрился, руки начали подтягивать тело вверх. Голову сдавило тисками, мышцы заныли, тело загорелось, и давление в венах словно повысилось до нескольких атмосфер; до такой степени, что ни шум воды, ни собственное дыхание, ни даже лай чудовища не пробились сквозь свинцовую ушную вату.              — А-р-р-ра!!!       — Р-Р-ГАВ! Р-ГАВ, ГАВ-Х-х!..              Рог вспыхнул, озарился мерцающей магией, заклинание "Антигравитации" охватило её поясницу, словно чьи-то руки, и через циклопическое усилие она внезапно почувствовала неестественную лёгкость.       И лёгкость помогает Твайлайт подтянуться, задрать носок на бетон, и вытянуть себя на твёрдую поверхность. Твайлайт отползла подальше от края, и её рог сразу же погас, напоследок заискрившись.       Всё горячая, промокшая до нитки от собственного пота, Спаркл перестала понимать, где верх, а где низ. Тело плющит словно на карусели, и тошнота подступает неостановимой волной. Она снимает противогаз и выблёвывает всё — воду, яблочный сок, полупереваренную пищу, в перерывах между спазмами прикладывая противогаз, чтобы просто не задохнуться.       Но вскоре, её желудок опустел, и она села на колени, и запрокинула голову назад; раскрыла дождевик и выбросила перчатки прочь, чтобы охладить разгорячённое тело.       На какое-то время всё затихло, и слышалось лишь её дыхание, шлепки клапанов в противогазе... и злобные, неуверенные рыки монстра. Затем, в голову по одному начали вбиваться гвозди.              — А... А-а-у-у... Твай взялась за лоб, сжав голыми руками мокрые волосы и резину над очками.       Такой хреново ей не было, кажется, никогда.       — Ох, Селестия и Луна, разрешите мне наглотаться аспирину, мне нужно всего грамм двести... Ах-х...       С той стороны снова залаяли, коготки забили по бетону, — тварь начала бегать из стороны в сторону.       Еле-еле встав, Спаркл пошла прочь. Медленно, криво, но пошла, а собака (или чем бы оно ни было), не в силах перепрыгнуть на этот край моста, громко лаяла, и в лае этом слышались бессилие и досада. Такая желанная добыча, почти пойманная, уходит, томно и неумолимо.       Чем дальше аликорн отходила, тем выше и слабее становился лай, и вскоре он вовсе обернулся тоскливым воем...              ***       Картотеки, картотеки, бумажки, ещё бумажки, макулатура, мусор... Архив Больницы, перенесённый в восточное, ещё недостроенное крыло, выглядел подстать его коридорам. Тёмный, тихий и холодный — ни электросети, ни обогрева, ни души. В этом крыле никто не ходил, ведь нужды в пустых кабинетах не было. По крайней мере, на первом этаже и подвале, патрули ходили редко, и лишь второй этаж частично использовался под склад продовольствия.       Воздух, особо жидкий от избытка пространства и холода, не звенел, но словно сам усиливал эхо и малейшие звуки, будь то случайный стук в батареях, пришедший из другого крыла, писк мышей, или собственное дыхание и шаги.       Архив же — сплошь ряды картотек и стеллажей, и холодный свет электрического фонарика, ослабленный ради экономии заряда, не мог добить с одного конца длинной комнаты к другому.       В этом, впрочем, нужды не было — нужда была в ловких пальцах и максимальной скорости чтения, и всё ради максимальной же скорости поиска. Но что нужно было найти? Свити Дропс сама не особо представляла. Документы, записки, планы зданий? Хоть что-то, что могло бы пролить свет на тайны, которые эта больница кроет — не может быть, чтобы она не крыла.       Откуда пришла болезнь? Пришла извне, или же результат утечки, подобный тем что были в Кантерлоте, Филлидельфии, Лас-Пегасусе? Если...       "Да какое нахрен если?" — подумала Свити, на секунду прервавшись читать какую-то папку с историей болезни человека, скончавшегося ещё семь лет назад.       Её душа сама с болезненным рвением клонилась ко второму варианту, ведь ей хотелось найти того, кто ответственен за всё это. Найти данные, сделать копию, сам оригинал — обезопасить, сохранить, защитить, а ещё лучше — передать надёжному человеку. Но таковых она здесь не знает, и даже сама Спаркл — одна большая загадка.       Светло-бежевая девушка вздохнула, чувствуя, что остывает. Если обратиться к рациональной части сознания, то она расскажет историю начала эпидемии. Очаг появился где-то северо-востоке города, ближе к центру. В середине первой недели, где-то тринадцатого июля, пропало несколько человек. К двадцатому числу большая часть города ходила с симптомами кашля, слабости и повышенного слюноотделения. Двадцать второго развернули полевые госпитали. Двадцать третьего воздух помутнел, вечером того же дня началась резня — те, кто был заражён, словно сорвались с цепи. Начались убийства, а многие люди умирали на ровном ходу.       Следующим утром, двадцать четвёртого, остановили ГЭС. Больница закрылась за день до этого, что стало с администрацией и полицией — Свити решительно не знала, оказавшись таким же заложником ситуации, как и остальные. В этом карнавале много кто оказался замешан — от Эплов до трижды проклятых пегасов, — но главной фигурой была никто иная, как Пинкамина Диана Пай, успешно уехавшая восьмого числа с хреновой тучей чёртовых детей. Никто не смог ей помешать. Кто она на самом деле, и что она вообще знала о грядущем, ведь иначе кто, если не она, распускала эти слухи? Или это было её прославленное "Пинки-чутьё", в которое сама Свити Дропс категорически не верила? И куда она повезла детей? Нет никакого детского лагеря в Тенди. В любом случае, итог Свити подвела заранее: болезнь не принесли, она была рождена здесь.       И агент, с повёрнутыми ушами назад, перебирала папки в картотеках настолько быстро, насколько могли её натренированные пальцы. Картотеки с медицинскими карточками она отбросила сразу же, только достала папку Пинкамины, и теперь искала данные о персонале больницы. Искала она среди врачей, медсестёр и медбратьев, уборщиков, поваров — тех, у кого в биографии могли найтись малейшие несостыковки.       Мозг Свити работал словно компьютер, оперируя папками как перфокартами — и все отбраковывались, как не нужные — чисто, хоть и кое-где любопытно. Быть может, здесь и нет ничего? Или она недостаточно хорошо ищет? Ведь значительные мощности этого "компьютера" были направлены на слух, на поиск малейших звуков — заучивать время проходов патрулей времени не было.       И безупречный слух не подвёл. Вдалеке щёлкнули двери, и девушка щёлкнула уже фонариком, взяла в охапку отложенные папки, и закрыв шкафчик, на носочках мягкой обуви невидимым духом пробежала в дальнейший угол помещения. Там затаилась за коробками.       Шагов с такого расстояния слышно не было, даже не смотря на то, что Свити заранее сняла стекло окна приёмной, поэтому приходилось сидеть и ждать вслепую. Но вскоре тьму, как нож, прорезал яркий магический луч, и концентрированным кругом высветил дальнюю стену, картотеки, стеллажи... и потух. Не раздалось щелчка двери архива, и Свити выдохнула. Через пятьдесят ударов сердца Свити вернулась к шкафчику и продолжила поиск.       А может, она не там ищет? Если здесь замешана Багровая Космея — а агент в этом уверена, — значит, все данные здесь подделаны, и хрен теперь отличишь подделку без базы данных Агентства. Нужно искать где-то ещё. Что же, крайней мере, любопытные резюме и мед-карты она собрала. Этого хватит для составления наброска общей картины и для начала заполнения карты отношений.       Свити Дропс ещё вернётся сюда, но так или иначе, ей нужно искать лазейки в другие, более интересные части больницы. Ей нужно искать планы зданий, разведывать, что-то делать. Ходить по краю света и тени, держась за нитки. Работать сверх всякой меры. Всё это — чтобы докопаться до правды, чтобы понять природу болезни и создать вакцину; чтобы найти того, кто посмел убить Бон-Бон — отнять у неё товарищей, друзей и Лиру. Свити Дропс не остановится. Ведь она лучшая.       ***              *...ш-ш-у-у-у-у-ф-ф-ф...*       Огибая траву и землю, дул летний бриз. С холма открывался прекрасный вид на долину, полную цветов и солнечного света. Далеко в долине виден город с четырьмя башнями — две побольше, и две поменьше, — и центр его окружён высокой белой стеной с острыми парапетами. За стеной стоит готический замок, крестами и шпилями желающий дотянуться до бесконечно далёкого неба. Стоял этот город две тысячи лет, был сожжён однажды, и отстроен заново, чтобы никогда не быть сожженным вновь.       Сколько бы Твайлайт не смотрела, всё никак не могла наглядеться на величие города. Но вскоре, что-то изменилось. Воздух потяжелел, словно содрогнулся от невидимых ударов, и сердце её ушло в пятки.       — Кха-кха...       Кашель её разошёлся эхом, и Твайлайт осела, посмотрела на себя и увидела, что сидит в кровавой луже. Испугавшись, она отползла и попыталась оттереть с любимой мантии красную жижу, чувствуя удивительно знакомое чувство страха — будто она умирает. Но страх не успел взять абсолютный вверх, боль не успела появиться, и пространство содрогнулось.       Она подняла взгляд. Долина погрузилась в ночь. Города больше не видно в густой тьме, но он, несомненно, был там, как бы не пытался скрыться. Над головой же теперь — чёрный космос и редкие звёзды. И космос заговорил, властно, но мягко вибрируя, меняя саму сущность сна:       — Твайлайт... Твайлайт Спаркл, ты ли это?              И узнала Твайлайт эту сдержанную манеру древнего говора, которую не спутаешь ни с чем другим, и задней мыслью поняла — она во сне, она спит.       — Луна?! Я... я рада тебя слышать! — какой-то свет возник в глубине душе Твайлайт, и она поднялась, заглянув в космос и взявшись за сердце.       — Как и я тебя.       Твайлайт показалось, что Луна, пока что невидимая, улыбнулась. Но резко, всё изменилось, и голос той, оставаясь размеренным, словно запись с пластинки, ускорился.              — Чужое присутствие чувствую я... Ты в опасности. Скажи мне, ты в окрестностях Понивилля?       — В опасности? Эм, да, я в Понивилле! Всё... под контролем! — соврала она.       — "Под контролем?" Что-ж, верю тебе я...       Грянул гром, и долину озарила ослепительная багровая вспышка. Сумрак вывернулся наизнанку кроваво-красным светом — и то было лишь на мимолётное мгновение, но хватило и этого, чтобы увидеть надвигающиеся со стороны города чёрные-чёрные тучи.              — Потолковать нам надо, но покуда живо нечто, что я называю "Дитя Раздора", возможности у нас не будет. Оно рядом с тобой, и тебе надо его... убить. А до этого не смей засыпать.       Чёрный фронт надвинулся быстро, в считанные мгновения заслонив собой весь космический свод, и напоследок, искажающийся и распадающийся на фонемы голос королевы приказал:       — Проснись!       И Твайлайт открыла глаза, и в голове эхом звучало:       {{{Будь осторожна!}}}       Спаркл села, не веря, что проснулась. Наверное потому, что комнату эту она не узнала, и кровать, в которой находится, тоже. Взгляд её упал на меч, лежащий на тумбочке, затем прошёлся по холодным на вид каменным стенам, и лишь потом перешёл ковёр, на падающий свет с незашторенного окна. Чья-то тень тут же скрылась от взгляда, заставив Твайлайт подорваться, схватить оружие и забиться в самый дальний угол комнаты. Её пробило на дрожь, а холодная стена, к которой Спаркл прислонилась голой спиной, и вовсе вогнала сердце в пятки:       — А-А-А-А, О-О-ОЙ!       Крик отрезонировал по дому, и она тут же заткнула сама себя, закрыв рот руками — её могли услышать снаружи!              "Как долго оно стояло за окном?!"       Она сидела какое-то время, ожидая появления этого монстра в окне. Но ни через три, ни через пять минут, ничего не произошло — похоже, стены хорошо поглотили звук. Тогда девушка всё же решила встать и подойти к окну, и выглянуть на пасмурную улицу. Никого. Ни зомби, ни того монстра, ни-че-го... Лишь пару домов, пустые дворы и мёртвые деревья.       Положив меч на подоконник, она потёрла плечи холодными руками. В этот раз опасность миновала, похоже. Но... это и было это самое Дитя раздора? Почему именно это название? Впрочем, у Луны богатое воображение. И её предостережение...       То, что она видела во сне. То был город, именованный как Брокенхуфф, отстроенный вокруг замка Аутергейт, в котором и находятся Врата в Тартар.       "Чёрт..."       Спаркл отошла в полутьму дома, чтобы одеться — сейчас на ней были только трусы, а её отстиранная одежда висит на сушилке в гостинной. За ночь ей удалось отоспаться, но голова всё ещё болит, рог пульсирует болью — ей даже думать не хочется, хотя есть над чем. Начиная со вчерашней твари, что чуть не загнала Твайлайт в могилу, и заканчивая этим самым Дитём Раздора. На вряд ли это один и тот же монстр. Но вот факт: оно проникло в сон Твайлайт. Раньше Спаркл считала, что на такое способна только Луна, королева ночи и сновидений, однако чем больше она узнавала о Ноосфере, тем больше в этом сомневалось. Ноосфера связана с магией, но пользоваться магией во сне могут лишь единицы, и Луна — не из их числа, магия ей для этого не нужна. Ну и какова вероятность того, что монстр научился пользоваться магией на уровне талантливых профи? Нулевая. А это значит, что монстр научился пользоваться Ноосферой.       Твайлайт оделась, надела ножны и кожаный нагрудник, а затем ушла в прихожую. Этот дом она нашла случайно, пока шаталась в темноте, каким-то чудом не напоровшись на зомби. Здесь она отдохнула, теперь можно идти.        Что есть Ноосфера? Твайлайт и сама не знает. Пока что это некая "тёмная сторона" человеческой, или даже животной физиологии в целом, неизвестные процессы в коре головного мозга, быть может, то самое шестое чувство. Её изучали древние естествоиспытатели, пыталась изучать и Твайлайт, но знает она едва ли больше, чем сохранилось знаний, и что рассказывали Селестия, Луна и Каденс.       — Ноосфера взаимодействует с магией, но не манипулирует волнами... или, вероятно, манипулирует ими на каком-то более мелком уровне? Но она точно передаёт мозговые волны, — пробормотала Спаркл, надевая ботинки и вспоминая вчерашнюю ночь — она как-то чересчур сильно напугалась. — Уж точно она передаёт эмоции, образы, теоретически — и чувства тоже... Нужно изучать. Нужно изучать...       Встал другой вопрос: как найти монстра, что только что стоял у окна? У него должны быть какие-то зачатки разума, раз он способен понимать, что Твайлайт ощущает и видит. Его поиск простым не будет... А ведь вместе с этим, ей нужно выполнить и другие дела... Не многовато ли всего для её хребта?       — Много...       Девушка вздохнула, выпрямилась, и посмотрела на своё отражение в зеркале. Тусклый, размытый серо-коричневый свет падает с узкого окошка ей на лицо. Она словно постарела на пару лет. А эти два дня показались ей целой неделей.       — Я так и не нашла тебя, Спайк. И Флаттершай, и Дэш, и Эй Джей... — она надела маску противогаза, затем очки и капюшон — и стала будто иным человеком.       "Иным человеком?" — вгляделась она в отражения по-новой.       Иногда, её одолевает странное чувство. Её начинает удивлять то, какая она есть. Становится трудно поверить в свою внешность, в свою историю, в то, что она существует — и её тело — не просто некая "оболочка". Но мгновения те проходят. Она всё ещё остаётся Твайлайт Спаркл, дочерью Найт Лайта, бывшей герцогиней. Той, кто взяла на себя ответственность выполнить задание, от которого зависит жизнь сотен. И она обязана его выполнить.       — Но я всё равно найду вас...       Она открыла дверь и вышла в пасмурный мир, полный опасностей и зла.       ***       Кантерлот. Столица Объединённого Эквестрийского Королевства, величайший город из всех построенных. Будучи таковым, он глядел на весь мир с высока — и в прямом, и в переносном смысле. Платформы, из которых состоит город, названные "чашами" из-за своей формы, располагаются на высоте от трёх тысяч девятиста, до четырёх тысяч и пятиста метрах над уровнем моря. С края каждой платформы, несущей сотни тысяч зданий, на юг и восток открывался прекраснейший вид на крутое туманное подножие, на леса, поля, другие скалы и города, тянущиеся до самого горизонта. Север же и запад закрывало исполинское тело горы Величия, неприступные зелёные склоны и кручи постепенно переходили в лысые ложные вершины. Высшие же точки горы и пик, белые как зенитное солнце, можно увидеть лишь с окраин чаш — и то едва-едва. Редко когда столицу накрывали облака, почти постоянно над ней был виден ледяной небесный простор; и каждый день здешнее утро начиналось словно бы раньше, чем во всём мире.       Однако же теперь всё изменилось, и высокие чертоги Кантерлота отныне стоят в сером своде слоистых облаков.       Королева Луна стоит в своих покоях у широкого и высокого — до потолка — окна. Серый свет с трудом разгоняет рукотворный сумрак комнаты. Он поглощается тусклыми синими обоями и тёмной мебелью, но чёрных углов здесь не было, как и углов в принципе — те заставлены всяким убранством, выполненным в пока ещё не очень популярном минималистическом стиле. Горит камин, но он нужен лишь для уюта — тёплые полы работают круглый год, и в покоях королев никогда ещё не бывало холодно. Лишь блики огня на вещах выдают их присутствие.       Высокий шкаф у двери, комод напротив кровати, огромного радио между окон, десяток книг в разных углах комнаты, несколько комиксов, однажды стыдливо отодвинутых под кровать, и так там и забытых на какое-то время — всё это — лишь часть убранства, а остальное скрыто сумраком, ведь второе окно закрыто плотными шторами.       Внезапно, в двойную сводчатую дверь постучали. Не успела синеглазая дева сказать "войдите", как внутрь вошла Селестия — первая королева Селестия.       — Ты говорила с Твайлайт? — тут же спросила она, забыв об открытой двери, которую, впрочем, "заботливо" закрыли стражники, всё время стоящие снаружи.       Очень высокая и очень белоснежная, она словно подразогнала мрак своим присутствием (чем не угодила Луне и та насупилась). Селестия быстро подошла к младшей сестре и встала подле неё, одарив беспокойным взглядом. Луна была почти на полторы головы ниже Селестии (хотя Луна и сама не маленькая — метр и девяносто два сантиметра, не считая рога), и каждый раз ей казалось, что старшая сестра смотрит на неё "с высока". И хоть Луна вновь отдёрнула себя от этой мысли, она нахмурилась ещё сильнее, лишь мельком взглянув на Селестию.       — Не помню что-то я, чтобы говорила о долгой беседе со Спаркл, — запахнула тёмно-синяя девушка свою "спальную" мантию.       — Она моя дражайшая ученица! Ты должна была сказать об этом сию же секунду! — воскликнула Селестия, положив одну руку на бедро, а другой указав на пол.       Луна удивлённо посмотрела на белоснежного аликорна. Та была в золотистом летнем платье, простом, выполненным из очень тонкой ткани. Луна бы назвала его безвкусным, простолюдинским и излишне открытым, но здесь, в части замка, которая недоступна другим, никто не мог их увидеть кроме стражников; излишнюю открытость Луна объясняла причудами нового времени. Её больше изумила собранная в обыкновенный хвост многоцветная грива и выражение лица Селестии. Она стала быть похожа на карикатурную домохозяйку, случайно попавшую на престол королевства и ещё не привыкшую к титулу.       Луноликая позволила себе улыбнуться и фыркнуть, насмешливо и брезгливо — хотя сама она явно выглядела не лучше, и не была бы рада, если бы кто-то узрел её такой.       — А что сделала я? — спросила Луна, склонив голову влево, от сестры.       Та бы подавилась, не имей она тысячелетней практики в сохранении собственного лица. Признав правоту Луны, Селестия лишь смиренно нахмурилась, выровнялась, встала ближе к окну и посмотрела в облачную даль. Закрытая часть замка была и самой высшей в городе, не считая его башен и некоторых смотровых площадок на горе.       Чертоги кантерлотских дворцов плавали между облачных обрывков, как среди ледников. Муть тумана же, как вода, скрывала в себе миллионы и миллионы тусклых и ярких, разноцветных городских огоньков. Только часть была видна отсюда более-менее отчётливо, а остальная — лишь чуть подсвечивала туман.       Справа, на юго-востоке, город, и туман же с ним будто водопад, обрывался, открывая чистый взор на исполинские слоистые облака. Белые и серые, и совсем тёмные, они заменили собою горизонт, и несли дожди, вьюги и грозы. Холод, кой бывает здесь только глубокой зимой, прибудет уже к середине следующего месяца.       Слева, над скрытыми от вида погодой тёмными садами, над посеревшими дворцами и укреплениями, почти ровной стеной, вверх уходит гора Величия.       Впереди же, там, где находятся самые низкие чаши, чёрнеющей багровой полоской зреет гроза, но гроза иного рода. Там, в тысячах метрах от Дворца Двух Сестёр, шла битва, сверкали красные молнии, и гибельный гром волнами бился о магический купол. Там — идёт битва, и битва отделяет зомби, монстров и болезнь от уничтожения всего Кантерлота.              — Что она сказала? — наконец-то спросила Селестия.       — Потолковать мы не успели. Пришло Дитя Раздора, и разбудила я её.       — Дитя Раздора? — исказилось прекрасное лицо Селестии в приступе боли. — Даже там?       — Нечто похожее, может, — кивнула Луна, неотрывно смотря в даль, и набираясь тепла, которого скоро так будет не хватать. — Она сказала, что под контролем обстоят дела.       — Под контролем? Она в Понивилле? Она же...       — Неопытна? Неуравновешенна? Робка?       Селестия жалобно посмотрела на младшую сестру. Не смотря на то, что с момента возвращения той прошло уже пять лет, и тысяча пять с её заключения на луне, она не сильно изменилась, и кажется, не понимала тревог и беспокойств Селестии.       — Мы должны отправить за ней воздушный конвой, — она шагнула от окна, но Луна тут же остановила сестру:       — Нет! — низкий аликорн хмуро посмотрела исподлобья, нерасчёсанные голубые матовые волосы закрыли ей левую половину лица, придавая хозяйке ещё более весомый вид. — Не нужно.              Селестия обернулась, уже не скрывая всего состояния души, что уж там — лавандовые глаза старшей сестры смотрели на младшую дико.       — Что же мы, будем сидеть сложа руки?!       — Не будем, конечно же, — твёрдо ответила Луна. — Будем мы делать то же, что и делали раньше — столицу защищать, и страну с ней.       — Но Твайлайт... Она ведь...       — Всего помимо она — умнейшая из твоих учениц. Так же и одна из талантливейших магов. Подруги есть у неё, Элементы Гармонии, и целый город — конечно если решит она взять на себя бразды правления. Пускай пройдёт, как говорится там, в Кристальных Землях, "крещение огнём".       Последнее она произнесла со всей строгостью, через её властный голос пробился древний акцент, вибрацией придавая словам жёсткость крепче любой стали.       — Как ты можешь её на такое подписывать? — с бесконечной обидой на сестру и жалостью произнесла Селестия.       Луна почти увидела, как в глазах сестры проносятся возможные варианты всего ужасного, что может случиться, как наливаются они слезами и прекрасная четырёхцветная грива перестаёт блестеть. Селестия отвернулась, и Луна, несколько секунд позднее, тоже. Её взгляд упал на один из амулетов, на ловец снов, сплетённый ею самой и повешенный на краешек навеса кровати.              — Много на что мы её уже подписали. Но она так же и мой друг, — сказала Луна мягче, отдав ту теплоту, что подарили её сердцу Твайлайт с подругами в самую первую ночь кошмаров. — Этой ночью я попробую связаться с нею снова. Её же отъезд из Понивилля отложим, нам есть куда тратить наши ресурсы, — Селестия не ответила. — А пока, собираться нам пора. Я иду на границу к Уэльс Лоуэрформ, проведаю, в порядке ли всё... А ты... управляй государством дальше.              Селестия, не долго думая, отошла к двери в коридор и открыла её. В последний момент, младшая сестра обернулась и окликнула Селестию...              — Ти... Эх, кхм, сестра!              Селестия обернулась.       — Не сгинет Твайлайт, поверь ей хотя бы...       Обычно, если Луна заканчивала разговор, то не оставляла слов напоследок. Тут же всё иначе, и старшая королева улыбнулась этому, и словам поддержки. Затем кивнула, и закрыв дверь, ушла собираться сама.       Луна ушла в ванную, освещённую тусклым ночником. Умылась прохладной водой и посмотрела в отражение, в темноту своего капюшона.       День только начался, и ей предстоит так много сделать. Предстоит придумать, как отогнать скверну, как сохранить стабильность в городе, и как подготовить город, и всю страну, к долгой зиме.       — Как будто не было у Эквестрии проблем...       ***              Туман потерял в цвете. Оранжевый и красноватые оттенки несколько выцвели, и всё вокруг стало ещё более однотонным, каким-то коричнево-гнилым. Произошло это за ночь, однако те, кто ещё был жив, навряд ли это заметили. Твайлайт заметила, но не обратила особо внимания — сейчас её взгляд гулял по мутному окружению, по местам, где могло бы скрываться Дитя Раздора. Таких мест вокруг полно: холмики справа у дороги, мёртвые деревья чуть дальше от холмиков, и целый лесок, выступивший слева. Он-то и заставлял Твайлайт не отводить взгляда от тёмной стены деревьев, устремивших свои ветки вверх, словно пики. Но увидеть что-то кроме редких, чёрных фигурок птиц на их кромках, Твайлайт не смогла, хотя здесь туман оказался не таким густым.              "Какова функция этих птиц?" — спросила она себя.       Они ведут себя так же, как и обычные птицы. Летают, поют (хоть и реже, словно подстраиваясь под тишину изменённого города) и даже дерутся, может быть ищут какую-то еду. Должны же они что-то есть? Пока единственным смыслом их существования Твайлайт видит сигнализирование о чём либо, быть может о незаражённых людях. А различают птицы их по зрению и обонянию. Зомби ведь выделяют какую-то вонючую слизь, благодаря которой Твайлайт, кстати, и выжила.              "Мазаться ею, что ли, для маскировки?" — тут же, она скривилась и нахмурилась. — "О да, мне ведь ТАК хочется покрыть себя кишками и всякими телесными жидкостями! У-э..!"              Скоро, она прошла мимо кафе "Изобилие", футбольного поля, нескольких обособленных домов, и наконец-то увидела впереди здания у железной дороги.       Домов там не было, лишь несколько магазинов, три кафе, некогда популярная кофейня "Мейн-коффи", ремонтно-кузнечная мастерская и сама станция железной дороги. Здесь, по сути, и кончался город, если не считать за его часть здание большого недостроенного отеля, склады и гарнизон королевской гвардии. Дальше дорога идёт так же — на восток, к долине и другим городам.       Спаркл сразу заметила беспорядок и разруху, которая царила в этом месте. Везде выбитые окна и проломленные двери, следы борьбы и кровь, одно из кафе сгорело дотла, на стенах станции красками, а может, кровью, написаны проклятия. Но трупов не было, как и монстров, и это Твайлайт насторожило. Выйдя к шлагбауму на дороге, она посмотрела налево, не ожидая увидеть стальную громадину у платформы. Но паровоз был здесь. Он "уснул", перегородив взор своим внушительным и грозным видом. На одном из вагонов зияет надпись: "ОПАСНО, НЕ ВЪЕЗЖАТЬ, МОНСТРЫ". На другом: "ВЫХОДА НЕТ, НЕ ПЫТАЙТЕСЬ БЕЖАТЬ — СЕВЕР, ЮГ, ВОСТОК". И так с обоих сторон. Что это может значить? Кто это написал? Стоит ли Твайлайт продолжать идти?       Она посмотрела перед собой: дорога свободна, над головой никого нет.              "Здесь нет зомби. Наверное, это написали гвардейцы. Тогда у них и спрошу, что, зачем и почему..." — решила она.       Она пошла, вперёд, готовая если что броситься наутёк. Через метров сто дорогу с обоих сторон обступил густая чаща, теперь уже самая настоящая, и совсем тёмная. Да, она была далеко не такая большая, как Вечно-дикий лес или Буферная роща, но от этого не легче, ведь она тянется ещё добрые сотни три метров.       Но, вопреки ожиданиям, болезненный туман стал куда менее мутным, и видно теперь сильно дальше, чем раньше.       И впереди показалось нечто светящееся. Отблескивающая голубоватым цветом полусфера, накрывающая местность полностью, походит на полупрозрачное стекло. Это купол, щит, который она видела вчера утром. Значит, здесь есть люди. Островок жизни в море смерти побудил Твайлайт зашагать быстрее, и её страхи отступили, а мрачные мысли ушли на второй план.       Купол накрывал собою периметр высокой белой стены, и захватывал по краям часть дороги и деревьев, почти вплотную прилегавшим к сооружению. Твайлайт остановилась, подняла взор — высшая точка щита была в метрах двадцати над землёй. Не медля, девушка подошла краю и шагнула за него — и словно вошла в другой мир. И ужасы минувших дней сами пропали из её сознания, как скверна очистилась с её снаряжения.       Коричнево-оранжеватый свет смешался с голубой оболочкой купола, обернулся светлым серебром и проник сквозь стёкла очков противогаза. Она сняла фильтрующее устройство, повесила очки на лоб, во второй раз открыв глаза навстречу чистому свету, и вдохнула свежий, прохладный, неисчерпаемый воздух. И поняла:              — Я добралась...       Девушка вдохнула запах как после дождя. Она сошла с дороги, подступила к стене, к живой изгороди под ней, и провела сухими пальцами по прохладной, ласковой зелёной листве.       Глаза её не могли нарадоваться чистому виду этого места — ни намёка на дымку, ни признака тумана и болезненной скверны. Больше нет препятствий для глаза, можно без труда разглядывать травинки под изгородью, листья на пышных деревьях у дороги, одуванчики, напоминающие о солнце и луне — и не бояться, что упустишь какую-то деталь.       Где-то звонко пела птица, у ног в ответ застрекотала цикада, но больше ничего. Ни ветра, ни воя, ни стонов. Тихо, безопасно, легко.       Твайлайт поняла, что нет тревоги и страха, ведь она всё же добралась. Столько раз была на волосок от гибели, но выжила, добралась до островка жизни в этом море из ужасов. И в блестящем серебряном свете лик девушки изменился.       Словно фиолетовый цветок, она подняла голову и задышала ровно, вобрала в себя льющееся серебро, и распустилась румянцем на щеках, сбросив пепельную сажу хмурости. И улыбнулась. Улыбнулась в свод над головой, не отличая его от неба. Воспоминания о лучших временах сами собой возродились в её сознании...       Никто бы не увидел здесь её. Такую живую, и такую радостную. Но она не была здесь одна, с самого начала со стены за ней наблюдал человек в белой узорчатой броне. Гвардеец, вооружённый тяжёлым арбалетом и биноклем, заметивший аликорна ещё издалека, был наставлен сию же секунду сообщать о чужаках, идущих со стороны дороги. Но с самого начала что-то его привлекло, и теперь он не смел тревожить радостную Твайлайт, может потому, что знал, кто она такая, а может потому, что сам очаровался её действиями и её видом, такими диковинными в эти смутные времена.       Лишь через некоторое время она заметила наблюдателя, и встретилась с ними взглядом. В его блекло-синих глазах она увидела неподдельный интерес, ну а в глазах у самой — было удивление. И хоть она не сделала ничего такого, её щёки сами загорелись от смущения...