Горячая вода не мутит ума

— Ох, хватайтесь, юная леди. Давайте, скорее! И собаку берите! Времени совсем нет!       Фурина подхватила с земли маленькую собачку и примяла к груди посильнее. Сянь Юнь раскрыла зонт, прикрывая их от льющего с неба не просто дождя, а настоящего потока — среди совершенно безоблачного, безгранично голубого, в мягкой солнечной лазури неба. — Что происходит, госпожа? — Великое неуважение к адептам, вот что, — недовольно поправила она очки и подтянула длинные рукава, — если не затопит, так сваримся живьём. Несносная девчонка! Никакой управы на неё! — Куда мы бежим? — Как можно выше. Видите вон те парящие острова? Скорее, к ним.       Фурина обернулась на шляпу, слетевшую прямо в лужу, но Хранитель Облаков не отпустила её локтя, торопя дальше. — Вы туда не заберётесь, — покачала она головой, с сожалением смотря на туфельки Фурины. — А если добежим до столба? В чём дело? — Уже ущелье перелилось, — поджала Хранитель Облаков губы, не ответив, — не успеваем. Держитесь!       Дальше Фурина почувствовала, как зонт падает ей на голову, а потом остаётся позади. Длинная кисть высокой, статной женщины впереди покрывается белым пером, и вот уже её буквально волочит за собой цапля на длинных красных ногах.       Собачка залилась лаем. Ноги оторвались от земли, и Сянь Юнь вспорхнула высоко-высоко, до самых высоких камней Летнего Пика. — Хотите жить — лезьте наверх! Быстрее же! Ух, я ей устрою…       Заняв самую высокую ветку раскидистого золотого цуйхуа, Фурина поджала ноги и увидела, как свалившаяся с ноги туфелька укатилась, сверкнула каблучком и где-то далеко внизу плюхнулась в воду, пуская круги. Собачку она спрятала под полу пиджака и захлопала ресницами, пока негодующая цапля рядом хлопала крыльями. — Мисс, почему мы тонем? — Не догадываетесь? — помрачнела Сянь Юнь. — Люмин кипятит воду. — Кипятит? — переспросила Фурина и прижала руки ко рту, едва не улетев с ветки. — О, ужас! — О, ужас, — повторила за ней Сянь Юнь. — Что же делать? Когда вода закипит… — Долететь до крышки чайника, увы, я не смогу. Постараюсь наколдовать вам лодку. Если будет совсем всё плохо, взбирайтесь на меня, попробую ещё что-нибудь. А пока… Пока можем только молиться… — Как же так? А что будет, когда вода закипит? — То же, как если бы вы обожглись чаем сразу везде, — мрачно ответила цапля. — Не стройте иллюзий, мы погибнем. — И мы совсем-совсем, никак, даже на самую капельку не можем ни на что повлиять? Ах, как это ужасно! Никто нас не спасёт… И мистер Нëвиллет оплачет мою смерть за чашкой чая… В чашке чая? Кхм…       Она хихикнула, драматично болтаясь на ветке, как участница глупой пьесы, где слов недостаточно, чтоб разыграть трагедию, и нужно жестикулировать. Цапля только закатила глаза. — Идеи Владыки до добра не доводят. Сейчас бы смертным раздавать подарки. Все беды от смертных! Не рассказать, как пользоваться колдовством адептов? Что за безрассудство! Что за растрата! Девчонке не хватает воспитания!.. — Ворчите прямо как её воздыхатель, — мечтательно зажглась улыбка. — Воздыхатель? — Такой загадочный… Красивый… Только бубнил что-то, как вы. Про смертных, про пороки… Ах, самый большой порок, что он уже занят! И рот бы лучше не открывал, ни слова о моде или высоком искусстве. Одно высокомерие. Эх. — Пороки… — поморгала она. — Сяо, что ли? — Да! Да! Она называла его именно так. — Сяо, значит…       Сянь Юнь нахмурилась и посмотрела вниз. Как раз на островке с деревом цуйхуа, на котором уселась Фурина, Люмин поставила статую цийлиня. Вереницу фонариков. Арку, как могла увидеть только в одном месте — кое-где в горах Аоцан. Птичьи кормушки. Столик со стульями. С другой стороны камня — столик ещё ниже. На нём нож для бумаги, деревянные рейки, клей… Рядом сохнет каркас фонаря, ещё не обтянутый ничем. Пух и перья на кустах. Амулеты на ветках… Точно Сяо.       Если раньше она совершенно игнорировала факт, что ему достался не просто угол или комната в доме, а целый Летний Пик, что Люмин, совершенно не стесняясь, навалила тут игрушек, как будто имела великую наглость запирать тут кого вздумается, что он тут почти не бывал, а если и бывал, то запирался с ней в том маленьком домике снизу, уже, кстати, уползшим под воду по самую крышу… Всё встало на свои места. — Ага! Нашлась на неё управа!.. Нонсенс!..       Цапля откашлялась, негодуя и справляясь с гневом. — Адепт Сяо, явись сюда немедленно!       Зелёный туман рассеялся и выронил из себя Сяо, встревоженного и злого. — Хранитель?.. Что происходит? — Что происходит?! Тебя в голову клюнуть?! Твоя дура нас сейчас утопит и прокипятит! — Что?..       Сяо вытер бровь, сдерживая со лба несуществующий пот. Хранитель Облаков вопила на него второй раз в жизни. Фурина, салютующая ему с ветки пиджаком с собачкой под ним, а ещё медленно нагревающаяся вода… Ушедший по самую крышу главный дом… Расплывшиеся внизу грядки, развалившийся мост — верёвки и обломки досок от него дрейфовали по медленно волнующейся водной глади когда-то земель чайника — сказали, что ничего хорошего не происходит. — Чëрт, — хлопнул он себя по лбу, — ждите.       И исчез.

***

      Люмин лежала на кровати, закинув на стену ноги, и читала книжку. Книжка была не особо умная и не особо увлекательная, но ей не хотелось напрягать мозги, и потому в голове туда-сюда носилось что-то вроде «ля-ля-ля». Она забывала, о чём только что прочла, и читала сначала, а «ля-ля-ля» раздавалось только сильнее и чаще. В конце концов, она свесилась шеей с кровати и в порыве безделья смотрела на дощатый потолок, который недавно лакировали свежей красной морилкой, и считала на нём сучки.       Раздался треск, обдало искрами, и она прикрылась от них книжкой. — О! Чай будешь? Я как раз поставила.       Сяо вырвал у неё книгу. — Где чайник?! — рявкнул он. — Д-да вон, — нервно глянула она снизу вверх. — Чайник… Ты что… — Так пить хочется? — спросила Паймон, удивившись.       Всплеснув руками, Люмин вскочила, но Сяо уже аккуратно выливал из него воду, схватившись полотенцем. — Ты чем думала?! — В смысле? — не поняла она. — Ты чуть не сварила тех, кто там внутри.       Глаза её расширились, и Сяо прочёл в них первозданную панику. — А я говорила, что лучше так не делать, — возмутилась Паймон. — Какой ужас… Всё хорошо? Не сварила? — Слава Архонтам, нет. Там же только двое были?       Ему не понравилось, как Люмин задумалась, а потом неуверенно кивнула. — Только двое?! — нажал он, злясь. — Да двое, двое, — чуть не расплакалась она от окрика. — Я забыла, кого выпустила… — Скажи спасибо, что не забыла научить, как зайти и выйти, — злобно сверкнул он глазами, смотря, как она схватила чайник и начала в него всматриваться. — Как вообще догадалась до… — Прости, — закусила она губу, — прости, прости, прости. Я поленилась мыть нормальный.       Он шумно вздохнул, понимая, что злость тут не поможет, но не простил. — Мне твои извинения не нужны. — Пойдёшь со мной? — виновато попросила. — Пожалуйста…       Он кивнул и подумал, что хватит с неё нервов. Ей в самом деле было стыдно, и накалять никаких смысла и пользы не было.

***

      Внутри всё сильно размыло. Люмин шла, шлёпая по лужам, и нервно дрожала, убеждая себя, что действительно оставила в чайнике только двух гостей — по их собственному желанию. Фурина чудесно забалтывала эту по-бытовому и мудрую, и несмышлëную тётеньку, к которой Люмин так и не нашла подход, но старательно хотела подружиться. Теперь казалось, что все старания пошли прахом. Фурина, должно быть, совсем потеряла к ней дружеские чувства — а может, нафантазировала себе настоящее покушение… Невероятная трагедия, фарс с драматической развязкой! Восхитительно! Адепт же… Адепт наверняка мнит её рукозадой разиней, ханжой и вообще с нулём уважения и к их культуре и труду, и к имуществу, и к жизням. Просто отвратительно. Сяо за спиной так вообще угрюм и тих, как никогда прежде. Как будто ни разу не клеил ей фонарь, пока она на том столике пытается соорудить что-то съедобное. Как будто не рисовал на стене домика звёзды и не помогал копать грядки, когда она просит.       Что ж, он только тяжело вздыхал, и сейчас, конечно же, был полностью прав. Халатность обязана порицаться, более того, её источник вообще достоин презрения. От лени так вообще…       Теперь вздохнула уже она сама. — Что я могу сделать? — негромко спросила она у него. — Честно? Не держать здесь никого насильно, — хмуро ответил он. — Тогда бы ничего не случилось. Сложно тебя корить, когда ты во всём всегда внимательная, но ошибки бывают у всех. У меня тоже, но я стремлюсь их не совершать. Делай всё добросовестно. Думай, что делаешь. Спрашивай, как чужими вещами пользоваться. Тебе же доверяют — как оказалось, даже жизни.       Он заметил, что она сникла, и остановился. — Эй… Я тебя не виню, — потянул он за шарф, и она остановилась с ним. — Точнее, виню, но так, просто злюсь и рисуюсь, будто бы сам не ошибался никогда. Я просто рад, что никто не пострадал. Удача… Или совпадение? Будь серьёзнее хоть иногда. Не расслабляйся слишком сильно. — Думаешь, стыдить — хорошая идея? — отвернулась она. — И так знаю… — Выпускаю пар, твоя правда, — согласился, нахмурившись. — Но ты… Пожалуйста. Я знаю, что тебе нелегко жилось. Может быть, даже тяжелее, чем всем нам. И ты умная и многое умеешь сама, для себя, за многим умудряешься следить… И ответственность не любишь, потому что проще от неё отказаться, чем тащить на себе, но не забывай про других. Я, например, о тебе подумаю вперёд себя. — Да ты о ком угодно подумаешь вперёд себя. — Верно.       Он положил ей подбородок на макушку и постарался, чтоб еë плечи не трясло от рыданий. — Я не прошу того же от тебя. Просто… Будь собраннее. — Да поняла я. — Суши слëзы, — вздохнул он с чувством поражения. Злиться на неё в полной мере было невозможно. — И не волнуйся. Сейчас оправдаемся.

***

— Какая вопиющая, сумасбродная, бессовестная наглость: налить в чудесный чайник Владыки кипяток! А если глазурь облупится?! Не подумала?! Растяпа! — Ба… — Люмин прокашлялась, ожидая совсем другие слова. — Простите. Умоляю! — Переигрываете, — шепнула Фурина, и Сянь Юнь приняла обыкновенную позу, смущённо поправив очки, — двигайтесь естественно. Вот, так лучше! Чудесно! Верю, верю! Сделайте ещё взмах ручкой! А теперь посмотрите поверх очков с укоризной… Славно!       Люмин нахмурилась, но вина била её слишком сильно, чтобы она заметила, что прощена.       Сяо всё сразу понял и отошёл в тень. Он полагал, что защитит её от любых нападок — попросту запретит стыдить там, где она стыдила себя сама. Люмин научила этому, когда-то оградив его разум от посягательств на него и дав ростку его воли расти свободно. В конце концов, он уже отчитал первым. Он знал, что его слова были в какой-то мере ценнее, чем скупые уверения пострадавших, что с ними всё в порядке.       Фурина по одному только взгляду на его хмурое лицо и на плетущуюся сзади Люмин всё поняла — как же знакомо. Отчитывающий за дурость мужчина. За глупость. За своеволие. От Люмин она не дождалась жалости — в своё время та мгновенно раскусила обман и притворялась лучше главной актрисы. Зависть быстро остыла, когда Фурина поняла разницу их сцен, а на Люмин перестала сваливать обиду. Теперь она пожалела её сама. Отстранённо, но всё же. А Сяо по её лицу сразу догадался, что вряд ли Фурина вообще осознала, что чуть не погибла — даже если Хранитель облаков рядом наверняка подняла панику. Да она удавится за этот чайник. И не надо голову морочить, что не знает, как избежать кипятка. Адепт гениальных изобретений вместе с почти что Архонтом воды? Да они бы первыми изобрели кипятильник…       Он усмехнулся, смотря, как Люмин кланяется с извинениями на каждое слово. Ладно уж. Позабавились и хватит.       Он прервал их, заявив, что всё уже высказал, и в стыде нет нужды, а потом посоветовал направить силы куда-то кроме споров.       Через пару часов мыслительных мучений Сянь Юнь уже представляла им, как работает насос, которым потом из затопленного дома откачивали воду. Люмин торжественно обещала, что вымоет чайник — обязательно тогда, когда в нём никто не будет гостить — и больше никаких попыток поставить его на огонь.       Чжун Ли узнал обо всём от Фурины — конечно же, за чашкой чая. Принимая во внимание её блистательный, феерический, темпераментный, экспрессивный, страстный и глубоко впечатлительный характер, он не мог с точностью сказать, что из этого всего правда, но Владыке Песен рассказал всё, как услышал.       Мадам Пин только посмеялась и припомнила, чего стоили подобные выходки Гуй Чжун. Чайник тоже их застал.       А вот о том, как Властелин Камня сам вырастил себе замену, она говорить не стала — он об этом догадывался и так. Самого Сяо за рассудительность пусть хвалит Люмин. Если, конечно, не нашкодит снова.