Майк Коннвиль

      Элеонора бежала по лесу. Ветки кустарников цеплялись за подол платья, царапали ноги и руки. Она бежала по заросшим тропам, сминая под собой девственную траву, по которой ещё не ходили люди. Мошки, жучки и комары набрасывались на неё, торчащие из земли корни деревьев мешались под ногами. Элеонора знала этот лес как свои пять пальцев, но сейчас, когда её сознание затуманено пеленой страха и отчаяния, она не могла сориентироваться и не понимала, куда бежит. Ноги ей не подчинялись, бешеным темпом уносили её всё дальше и дальше от поместья.       Элеонора резко затормозила, размахивая руками в попытках найти баланс. Сердце в груди стучало, глубокий овраг, в который она чуть не свалилась, расплывался перед глазами. Она успела только облегчённо выдохнуть, прежде чем земля под ногами обвалилась. Словно со стороны, Элеонора услышала свой пронзительный крик, скатываясь вниз. Ногти цеплялись за каждый участок почвы, с бедра и коленей сдиралась кожа, земля мешалась с кровью. Уже внизу её резко развернуло на другой бок, она ударилась головой и замерла, прислушиваясь. Если в лесу кто-то и был, то её крик не остался бы без внимания. Но местность была охвачена только шелестом листвы и ударами о неё птичьих крыльев.       Руки дрожали под напором собственного веса; с трудом, но Элеоноре удалось оторвать себя от земли и сесть на колени. Кожу жгло, голова болела, и в глазах было мутно, кровь пульсировала в висках. Слёзы падали на тыльную сторону ладоней, размывая осевшую на них пыль. Во время падения походный мешок раскрылся, одежда и несколько фруктов вывалились из него. Она была на достаточно безопасном расстоянии и, наконец, смогла переодеться и позволить себе несколько минут отдыха. Красное платье было сложено в мешок, на смену ему пришли полотняные рубаха и кальсоны, шаровары, ботфорты. Элеонора брезгливо посмотрела на кожаную куртку, от которой смердило потом. Уинстон схватил первое, что попалось ему на глаза, угадывая размеры своей госпожи. Остаётся только догадываться, кто этот несчастный, оставшийся без своей одежды. Там же, в мешке, Элеонора нашла кобуру, которую пристегнула на пояс, и компас. Оставалось последнее: распустив волосы, девушка сжала их на затылке и несколько раз провела лезвием у основания хвоста. Она не была уверена, что теперь её никто не узнает, и точно понимала: преобразиться в парня у неё не получилось.       Но надо было идти дальше. Все «улики» спрятаны в мешок, они будут сожжены позже, сейчас слишком опасно разводить костер. Уже начинало темнеть, деревня или какая-нибудь таверна были бы как раз кстати. Потому что где есть люди, там обязательно должны быть и лошади. Элеонора надеялась на это. Ей казалось, что чем дальше она уходит от дома, тем безопаснее для неё и её родителей.       Если они ещё живы.       Неизвестность убивала. Элеонора то срывалась на бег, то замедляла свой ход. И всё время мыслями возвращалась к поместью, к матери и отцу. По щекам раз за разом пробегали слёзы, нижняя губа опухла и кровоточила от многочисленных укусов, вмятинки от ногтей на ладонях посинели. Уже начинало темнеть, когда вдали послышались пьяные крики. Она вышла к небольшой таверне на окраине леса и остановилась за деревьями. Дождавшись, когда люди зайдут внутрь здания и на улице никого не останется, Элеонора, продолжая скрываться в тени леса, прокралась в конюшню. Два коня заинтересованно подняли голову в сторону скрипнувшей двери. Выбрав, как девушке показалось, самого спокойного, она отвязала его от коновязи и повела за собой. Но животное упрямо остановилось и фыркнуло, не желая идти за незнакомкой. Элеонора еще несколько раз потянула на себя сбрую, а потом коснулась ладонью морды коня:       — Пожалуйста, пойдем со мной, ты мне нужен.       Это была не просьба, а мольба, идущая из самого сердца. К другому коню она даже не пыталась подойти, слишком агрессивно он смотрел на неё. Животное сделало шаг вперёд, потом ещё один и ещё. Лицо Элеоноры засияло, и она чуть ли не побежала на улицу. Выглянув из-за двери и осмотревшись, девушка вскочила в седло и направила коня вперед, туда, где она надеялась найти помощь. Было напрасно думать, что угон останется незамеченным. Один из посетителей вышел на улицу и узнал в животном Руфуса, передал владельцу, который незамедлительно среагировал и, едва успев натянуть на себя штаны, отправился в погоню. Его реакция была быстрой, но недостаточно. И под стук копыт Элеонора неслась по дороге прочь от всех, в объятия наступающей ночи.

***

      Дорога до Гринуаля заняла несколько дней. Уставшая и грязная, она вошла в небольшой городок, ведя под уздцы коня. Полупустой мешок болтался на женском плече: девушка сожгла платье и волосы на первом привале. Баннерет отлично подготовил госпожу к побегу, положив в мешок всё необходимое, в том числе воду и еду.       В выходной вечер по узким улицам ходила толпа людей, занятые спешили домой, остальные гуляли, пили и веселились. Как и в любом другом месте, Элеонора привлекала внимание в паре с конём, но она не прятала лицо. Параноидальная мысль о том, что её могут узнать, покинула девушку ещё в самом начале пути. А даже если и так, то что? Элеонора Рогрид мертва. Она уверенно держалась и не показывала волнения, даже когда пьяные мужчины подходили в упор и вглядывались в её лицо, отпуская фривольные шуточки и предложения. Но её это не задевало, голова была занята единственной задачей: отыскать дом Коннвиля среди сотен других. Она обращалась за помощью к прохожим, но в ответ слышала только смех. Притворно-мужской голос вызывал улыбку у собеседников. Однако, оказавшись здесь, она продолжала искать и не теряла надежду.       — Оп, прости, — девушку едва не сбил налетевший на нее мужчина, но вовремя схватил ее за предплечья, удерживая на ногах. Он внимательно осмотрел Элеонору с ног до головы, улыбнулся и протянул: — Это ты ищешь Коннвиля? Могу проводить.       Девушка не спешила с ответом. Незнакомец не вызывал доверия, хоть и выглядел обычным добряком, от него несло спиртом и табачным дымом. Но других вариантов у неё не было, да и что может сделать ей мужчина на оживленных улицах?       — Вы бы оказали мне большую услугу. Я уже думал, что мне никто не поможет, — девушка улыбнулась и пошла за ним, но тут же остановилась: Руфусу незнакомец не понравился. Он качнул головой в знак протеста, и ни в какую не соглашался идти.       — Ты чего? — Элеонора растерянно открыла рот. — Простите моего коня, с ним часто бывают какие-то проблемы.       Если бы Руфус умел разговаривать, то он незамедлительно напомнил бы девушке банду разбойников, от которых им пришлось убегать, потому что Элеонора оказалась слишком доверчивой, или голодную старуху, которая чуть не зарезала Руфуса, потому что, опять же, дочь герцога, казалось, совсем не разбиралась в людях. За эти несколько дней в его жизни щекотливых и опасных ситуаций было больше, чем за много лет странствий с его прошлым хозяином-пьяницей. И сейчас конь уверен, что с этим мужчиной им идти не следует.       — Может, вы просто укажете дорогу? Раз Руфус так упрямится! — девушка укоризненно смотрела на коня, но тот оставался непреклонен.       — С этим могут возникнуть трудности, — мужчина почесал затылок и неловко улыбнулся, — после бутылки эля мысли в голове путаются. Иди прямо, потом налево, затем три дома направо… В общем, там разберёшься. Можешь ещё зайти в кабак «Жирный свин» за углом. Спроси Хейзел.       У крыльца питейного заведения стояла толпа пьяных мужчин, окруженная женщинами. За тонной косметики дамы пытались скрыть морщины и поцелуи старости, оставленные на их лицах; груди вываливались из глубоких декольте, разрезы на подолах платьев тянулись до бедер. Вульгарность и безвкусица, казалось, привлекала мужчин. Они щипали своих спутниц за ягодицы, тянулись к ним урвать поцелуи. Хрупкая Элеонора, выделяющаяся своим юным, свежим лицом, привлекла внимание. Протискиваясь через посетителей кабака, она старалась не закатывать глаза, слушая комментарии о своей внешности. Женщины провожали девушку ревнивыми взглядами и не стеснялись кидать колкие замечания в спину. Пробившись к барной стойке, она попросила встречи с Хейзел и облегченно выдохнула, узнав, что уже нашла нужного ей человека.       — А зачем тебе к Майку, если не секрет? — девушка разливала алкоголь по кружкам и почти не смотрела на Элеонору, погружённая в работу.       — Он мой старый друг.       — Вот как, — Хейзел многозначительно улыбнулась и без лишних вопросов обрисовала путь к дому Коннвиля.       Элеонора была счастлива, что её путешествие вот-вот закончится, цель почти выполнена, и в скором времени она уже подходила к дому Майка, как из-за угла вынырнул бородатый незнакомец, который часом ранее пытался помочь. Он присвистнул и махнул рукой, заграждая дорогу.       — Вы меня преследуете? — Элеонора улыбнулась, но что-то внутри застрекотало.       — Молодой девушке небезопасно гулять одной поздним вечером, пусть рядом с ней и её верный конь, — мужчина загоготал, сокращая между ними дистанцию. — Я просто волновался.       Всё внутри неё напряглось; она сильнее сжала в руке поводья и опустила голову. Девушка не понимала, что её напугало больше: то, что мужчина действительно следил за ней, или то, что ей больше не собирались подыгрывать. В этой части города, почти на самой его окраине, людей не было; в окнах домов не горел свет: жильцы или спали, или отсутствовали.       — Если не секрет, то зачем тебе Майк?       — Почему всех это так интересует?       — Все знают, зачем молоденькие девушки появляются ночью на пороге его дома. Если ты так нуждаешься в деньгах, то я могу заплатить тебе больше, — мужчина провел указательным пальцем по женской щеке и остановился на подбородке, чуть приподняв его, чтобы их глаза могли наконец встретиться. — Ты же за этим к нему идешь?       — Вас привлекают парни?       Холодность, с которой были произнесены эти слова, и каменное выражение лица не понравились незнакомцу. Он скрипнул зубами и больно сжал щеки Элеоноры.       — Да брось, я что, бабу не узнаю?       Элеонора улыбнулась мужчине той самой непринужденной улыбкой, которую встречал каждый, кому она не хотела отвечать. Реакция не заставила себя ждать: сильнее сжав пальцы, он притянул лицо девушки ближе к себе, вынудив встать её на цыпочки.       — Смеёшься надо мной? Надо мной?! — зловоние из его рта было удушающим, слюна летела в глаза.       Вцепившись в запястье мужчины, девушка посмотрела в янтарные глаза. В голове щёлкнул переключатель, на секунду отключив её от внешнего мира и позволив проникнуть в глубины чужого сознания:       — Вы ошибаетесь. Я — парень.       В воздухе повисло молчание. Мужчина оцепенел, его взгляд затуманился. Элеонора почувствовала, как пальцы на её челюсти расслабились; он больше не держал её, смотрел куда-то сквозь.       — Действительно, что это я… Извини, малец, надо мне завязывать с алкоголем.       Хлопок по плечу вывел Элеонору из транса; она вздрогнула и открыла рот от удивления, провожая мужчину взглядом. Осознание сделанного пришло не сразу и испугало. Девушка не контролировала себя, свои силы. Если так будет продолжаться и дальше, то рано или поздно её раскроют.       — Ты бы с этим поосторожнее. Заметит кто-нибудь другой, и всё, считай, твоя жизнь кончена.       Девушка обернулась. У соседнего дома стоял мужчина, сложив руки на груди и облокотившись плечом на стену. Он изучал Элеонору взглядом; тень улыбки лежала на губах.       — Меня искала? Зачем?       — Я…       — Привяжи куда-нибудь коня и заходи в дом.

***

      — Значит, Элеонора Рогрид? — мужчина задумчиво крутил в руках медальон с рубином. Он прекрасно помнил украшение, которое подарил герцогу в знак благодарности, и если оно сейчас здесь вместе с дочерью Дэвиола, то дело плохо.       — Отец сказал, что вам можно доверять.       Элеонора сидела в кресле у камина, блуждая глазами по комнате. Гостиная была небольшая, светлая, несмотря на то, что за окном уже стемнело. Книжные стеллажи заслоняли собой две стены, на полках не было свободного места. Диван, два кресла, журнальный столик и зелёный ковер в середине комнаты составляли всё убранство.       — Можно, — собеседник разговаривал тихо, но достаточно громко, чтобы быть услышанным.       — А вы немногословен.       — Это ты меня искала, тебе и говорить.       Элеонора внимательно следила за Майком, за его движениями, мимикой. От неё не ускользнуло, как он жевал нижнюю губу, как дрожали его руки, разливая чай по кружкам. Мужчина поставил посуду на столик и сел напротив гостьи в молчаливом ожидании истории. Элеонора начала свой рассказ с Камиллы и закончила конфликтом перед домом Коннвиля. За это время к чаю никто так и не притронулся, он уже успел остыть, когда девушка взяла в руки кружку, чтобы смочить пересохшее горло.       — Мне кажется, или ты скрыла от меня одну очень важную деталь? — Майк скептически выгнул бровь.       — Думаете?       — Элеонора, твой отец — герцог. И за убийство виконта, которое было совершенно случайно и в целях самообороны, тебе бы не пришлось даваться в бега. Я тебе даже больше скажу: если бы не трагедия с Камиллой, то конец этой истории не обрывался бы здесь, у меня дома. Всё можно было бы решить мирно, если только…       — Вы меня в чем-то обвиняете?       — Нет, я прошу быть честной со мной. Я видел, что ты сделала с Томом на улице. И нет, — он поднял указательный палец вверх, предугадывая слова собеседницы, — ты не мастер обмана. Поэтому давай закончим эту игру.       — Если вам и так уже все известно, то зачем допытываете меня?       — Ну, это ведь ты пришла ко мне за помощью, — он грустно улыбнулся и пригубил чай. — Снова, опережая твой вопрос, отвечу: научить магии я тебя не смогу, потому что я простой человек. Но спрятать тебя мне под силу.       Майк, ничего больше не говоря, вышел из комнаты. Элеонора хотела пойти за ним, но осталась сидеть на месте, пригвожденная к креслу. Мужчина был прав. Отца уважали в королевстве, и на территории своего герцогства он имел право отказать в выдаче тела виконта для судебной экспертизы. Но из-за связи Элеоноры с Камиллой, после всего этого скандала церковь и общество не оставили бы случившееся без должного внимания. К тому же духовные служители давно точили зуб на её отца.       Вернувшись в комнату, Майк застал Элеонору подавленной. Девушка смотрела куда-то себе под ноги и не сразу заметила мужчину, вернувшегося на своё место со шкатулкой в руках. Внутри лежали кристаллы разных формы, цвета и величины. Майк Коннвиль не был магом, но был алхимиком. Он подружился с Дэвиолом много лет назад, когда тот еще был на службе у короля; герцог участвовал в расследовании по его делу и помог сделать так, чтобы мужчину оправдали. Наперекор церкви, как это часто бывало, Дэвиол вёл двойную игру и собрал достаточное количество доказательств, чтобы понять: Майк не причинял никому зла, наоборот, помогал людям. С мужчинами в королевстве иначе, их причастность к колдовству ещё можно как-то оспорить, с женщинами дела обстоят труднее. Все кристаллы, эликсиры, зелья и книги были изъяты, а в качестве наказания Майку назначен большой штраф, который он выплачивал до сих пор.       — Дай мне свою руку.       — Зачем? — сдвинув брови, девушка недоверчиво посмотрела на протянутую ладонь. Только сейчас она обратила внимание на шкатулку в руках мужчины и на раскалённый в огне камина клинок.       — Этот кристалл, — он поднял крошечный зеленый камешек двумя пальцами, — создаст иллюзию. Для обычных людей ты будешь выглядеть мужчиной.       — А для «необычных»?       — А я сейчас как-то изменился?       Нет, перед ней сидел всё тот же высокий мужчина. Длинные, чёрные с проседью волосы зачёсаны назад и стянуты в хвост, густая борода скрывала подбородок, и зеленые глаза смотрели на девушку с усмешкой.       — А клинок зачем? — Элеонора догадывалась, какой ответ последует за вопросом, и, услышав его, полная возмущения и сопротивления, вскочила на ноги. — Нет! — она принялась отмерять комнату тяжёлыми шагами, вперив руки в бока и запрокинув голову, выдыхая через плотно сомкнутые губы.       — По-твоему, лучше быть сожжённой заживо вместе со своими родителями? — равнодушный тон собеседника выводил из себя. Майку, кажется, было не впервой резать кого-то, но это не успокаивало. — Весить кристалл на шею или делать из него какое-нибудь другое украшение хоть и эффективно, но непрактично.       — Вы мне даёте выбор?       — Ну, я же не живодёр, — он улыбнулся своей же шутке, пытаясь разбавить напряжение, повисшее над ними в маленькой комнате.       Девушка боролась с собой. Она понимала, что надо, но не хотела подставлять себя под нож. Это будет больно, определённо. А Элеонора боялась боли! Никаких склянок с обезболивающим поблизости замечено не было, значит, операция будет проходить наживую. Шумно выдохнув, Элеонора с тяжестью опустилась в кресло и вытянула ногу, указав пальцем на бедро. Она не хотела уродовать шрамом руку и считала, что в этом месте боль будет ощущаться не так сильно. Снимать шаровары девушка отказалась, поэтому Майк разрезал штанину, облил участок кожи на бедре спиртом и, ещё раз раскалив лезвие клинка, глубоко вздохнул.       — Вы точно уверены в том, что собираетесь сделать?       Майк не ответил. Кончик лезвия пронзил кожу и скользнул вниз, образовав небольшой надрез. Элеонора зашипела, стискивая зубами рукав рубахи; в глазах застыли слёзы. Кровь текла из раны, оставляя за собой багровую дорожку по длине всей ноги. Майк поместил камешек в рану и сжал руками дернувшуюся ногу, придавливая ступню к полу. Облитый спиртом кристалл обжигал; Элеонора, не в силах сдерживаться, кричала, пряча лицо в подлокотнике кресла. Когда алхимик зашивал рану, девушка была почти без сознания; она едва ли ощущала, как кожу несколько раз пронзает игла, все её чувства были сконцентрированы на инородном теле, разъедающем бедро изнутри.       — Ты молодец, — после проделанной операции мужчина закутал девушку в плед и опустился на корточки возле неё, взяв за руку. — Должен сказать, что результат поражает.       Перед Майком сидел стройный мужчина. Чёлка густых чёрных волос спадала на узкий лоб. Шоколадные глаза, тонкий прямой нос, овальное лицо с высокими скулами и щетина на подбородке — Элеонора стала совсем другим человеком. Майк описал девушке её новый облик, но в ответ получил только качание головой. Девушку клонило в сон, глаза слипались, ей нужен был отдых и время на восстановление.

***

      Проснувшись, Элеонора первым делом вспомнила про родителей, и уже только потом, когда она поднялась на ноги, в её голове всплыли события минувшей ночи. Рана ныла, повязка, разрезанная штанина и плед пропитались кровью. На кофейном столике лежала свежая газета, стояли кружка с отваром из ивовой коры и тарелка с чем-то, отдалённо напоминавшим овсяную кашу. Желания есть липкую жижу не было, и ком тошноты подкатывал к горлу каждый раз, когда содержимое ложки опускалось на язык; но выбирать не приходилось. Запивая каждую порцию омерзительного завтрака напитком, девушка раз за разом пробегалась глазами по буквам на газетной странице: «Была убита единственная дочь герцога Элеонора Рогрид». Сложно поверить, что безумный план её отца сработал. Но навязчивые мысли о будущем не оставляли Элеонору ни на миг. Что делать дальше? В поместье вернуться она не сможет, и вечная жизнь в бегах не привлекала. А что, если обман однажды раскроют? Девушка просидела в раздумьях до вечера, наблюдая, как день за окном сменяет вечер.       — Можешь остаться у меня, если хочешь. Но придётся найти работу, — Майк уже несколько минут стоял в дверях гостиной и наблюдал за пустым, обречённым взглядом своей гостьи. Он сочувствовал Элеоноре; жизнь девушки круто изменилась, она не просто была пережёвана и выплюнута несправедливостью этого мира в суровые реалии, от которых её несколько лет спасали родословная и высокие стены поместья, но и потеряла себя, свои внешность и имя.       — Я всё хотела спросить, — игнорируя предложение, девушка подняла на него глаза, — это правда, что про вас сказал тот мужчина? Кажется, вы назвали его Томом.       — Что именно?       — Вы платите девушкам деньги, чтобы они?..       — Конечно нет, — Майк рассмеялся. — Я не плачу за секс, — серьезный тон сказанного вогнал Элеонору в краску.       — Тогда почему о вас так говорят?       — Я бы назвал это завистью. Посмотри на меня, — он обвёл себя руками, — люди не понимают, что девушки находят в таком, как я. Но всё просто: ко мне приходят за заботой и утешением.       Элеонора улыбнулась, скрывая за этим отвращение от возникшей в её голове картины. На некоторые вопросы всё же лучше не знать ответ. Они с Майком просидели весь вечер; девушка рассказывала мужчине о поместье и родителях, образе жизни аристократов, званых вечерах, на которых ей прежде доводилось бывать, и событиях, которые не освещают в газетах. Мужчина слушал завороженно, всё казалось ему невероятным, сказкой, сошедшей со страниц книжек, которые матери читают своим детям перед сном. В ответ Майк поведал девушке о том, как жил сам, и о его знакомстве с Дэвиолом, чем занимаются обычные люди, какие у них проблемы. В этой маленькой гостиной встретились представители двух разных миров, они, совершенно непохожие, как кривое зеркало отражали друг друга.       — Спасибо вам за всё, — утром следующего дня девушка крепко обняла Майка, прощаясь с ним. Неизвестно, доведётся ли им когда-нибудь ещё встретиться, но она была рада найти в новом для неё мире друга. Ей хотелось остаться, но обещание, данное Камилле, вынуждало продолжить путь. Она найдёт Генри, а потом, быть может, заживёт где-нибудь тихой и спокойной жизнью. Одна или с сыном подруги. Теперь, будучи мужчиной для всех, о замужестве можно было забыть, и иллюзий связать свою жизнь с магом Элеонора не питала. Также, как и вернуться в поместье.       Главное, чтобы её тайна не была раскрыта.       — Не переживай насчёт других магов или ведьм. Если кто-нибудь узнает в тебе девушку, то они испугаются разоблачить себя общественности и будут играть в твою игру. В лучшем случае их примут за сумасшедших, — Майк улыбался губами, но глаза были наполнены грустью. Он переживал за неё, как за родную дочь, его сердце было переполнено добротой.       Расставшись с Майком, Элеонора поспешила к Руфусу в конюшню. Конь удивленно таращился на неё: запах принадлежал его новой хозяйке, но внешний вид отличался. Он не сразу поддался на уговоры, но все же позволил себя оседлать и, по привычке недовольно фыркая, повёз девушку по направлению к Доровилю. Их дорогу нельзя было назвать спокойной, конь иногда останавливался, охваченный мыслями, что его снова угнали, но придаваясь ласковому, хоть теперь и огрубевшему мужскому голосу, продолжал ход. Теперь, уверенная в том, что точно не может быть узнана, Элеонора держала голову и осанку прямо; она выглядела истинным лордом в грязной, задрипанной одежде простолюдина. Ушли зажимы и волнения, наконец она могла чувствовать себя сама собой, хоть и с другим лицом. Осталось только искоренить в себе женские повадки.       Так, в одной из таверн мужчина обратил внимание на её походку от бедра, обозвав «педерастом». Если раньше за смазливое личико в адрес поступали двусмысленные, не вполне пристойные замечания, то сейчас окружающие выступали с оскорблениями. И улыбка, почти не сходящая с её лица в разгар ссор, только подначивала злопыхателей.       — А ну я тебя! — коренастый мужлан схватил Элеонору за шиворот и занес кулак, намереваясь опустить его на лицо. До такого ещё никогда не доходило. Девушка зажмурилась, но удара не последовало.       — На беззащитных нападаешь? — кулак сжали мужские пальцы; высокий симпатичный мужчина заступился за даму, как это бывает в лучших романах. Вот только есть одно «но»: героиня этого романа была мужчиной.       — Ты его видел? — придира возмущенно посмотрел на того, в чьей власти оказалась его рука. — С виду крепкий мужик, а ведёт себя, как баба. У нас тут так не принято!       — Я разберусь, — мужчина улыбнулся, но хватку не ослабил.       — Уж постарайся, — нападающий презрительно сплюнул. — Ещё и бороду отращивает… Педераст! — он отошел к барной стойке, схватил кружку горячительного пойла и угрюмо стал наблюдать за дальнейшими событиями.       Элеонора смотрела на своего спасителя, пытаясь предугадать его действия. Но незнакомец не спешил. Он с интересом разглядывал её, пухлые губы тронула усмешка.       — Что-то не так?       — Мне всегда было интересно, почему мужчины вдруг начинают вести себя как женщины. Это какой-то сбой в нервной системе? Или болезнь? У тебя не было отца, и твоим воспитанием занимались исключительно женщины?       — А мне всегда было интересно, почему посторонние не преминут указать на чью-то особенность.       — Это теперь так называется? — мужчина весело рассмеялся, опуская голову вниз и качая ей из стороны в сторону. — Меня зовут Ларс, а тебя?       — Эдмунд.       Они скрепили своё знакомство рукопожатием под возмущённое восклицание: «Даже имя, как у педераста!».