Людям здесь не место

      Как и ожидалось, в Доровиле Генри уже не было. Элеонора сидела на крыльце таверны, опустив голову на сложенные на коленях руки. Она не питала иллюзий встретить здесь юношу, но хотела найти зацепку, случайного прохожего, который бы сказал: «Да, я видел его. Кажется, он собирался в Кемп». И не оставить после себя след — это надо постараться. Отец не был уверен, что замеченный юноша — Генри, но здесь даже похожего на него никто не встречал.       — Я умываю руки.       — Уже?!       На восклицание Ларса Кристиан только хмыкнул. Он знал, что Эдмунд сдастся, но, конечно, не ожидал, что это произойдет так скоро.       — Значит, ты нас покидаешь?       Девушка подняла глаза на Тео, пришивающего к своему ботинку подошву, и растерянно посмотрела на свои ботфорты. Однажды и её обувь придёт в негодность, и придётся искать сапожника, а для этого нужны будут деньги. Элеонора была совершенно не приспособлена к такой жизни, кто вообще мог предугадать этот судьбоносный поворот? Всё, что у неё было, в один миг стало пеплом. К этому не привыкнешь так просто. Обречённая на скитания в мужской шкуре, при этом не умеющая ни постоять за себя как следует, ни работать в том ремесле, которое полагается для мужчины, Элеонора не хотела снова оставаться одна.       — Я могу остаться с вами? Домой возвращаться нет желания, и, путешествуя с вами, может, однажды нападу на след Генри. Всё равно у меня больше нет других зацепок.       Никто не высказался против, разве что Кристиан раздраженно дёрнул уголком верхней губы, но мысли оставил невысказанными. Как потом выяснилось, мужчины действительно бродили по королевству без какой бы то ни было цели. Заходили в одно поселение, в другое, взбирались в горы, спускались к подножьям рек, собирали редкие растения, восхищались необычными животными. Место ночлега всегда было или в лесу, или в таверне — другого не дано. За три недели скитаний Элеонора успела привыкнуть к мужчинам, также как и они к ней. Первое время их удивляло, почему новый приятель отказывается вместе купаться в реке или уходит чуть ли не за километр, чтобы справить нужду — за ним все равно не собирался никто подглядывать. Как-то раз, обедая в кабачке, Элеонора манерно промокнула рот платком, осеклась, под изумленными взглядами сжала ткань в кулаке и обворожительно улыбнулась. Это не помогло, скорее, наоборот, вызывало еще больше вопросов.       По вечерам, перед тем как лечь спать, над бедной девушкой, как ей казалось, буквально издевались: отжимания, приседания, бег вокруг привала, а когда дело дошло до рукопашного боя, то синяков на теле прибавилось. Спина, руки, плечи — всё болело. Она и сама просила о тренировках, понимала, что без физической силы и выносливости во время стычки опять будет мешаться под ногами, но когда Нейтан взял в руки меч, всё желание пропало.       — Может, пока продолжим на палках?       — Это тебя не убьёт, не сильно ранит, и, зная об этом, ты не прикладываешь достаточных усилий.       Аргумент поразил. И, приняв открытый в изумлении рот за согласие, мужчина сделал выпад вперёд. Впрочем, он оказался прав в действенности и эффективности метода, в какой-то момент Элеонора даже решила, что он в самом деле пытается убить её.       — Парируй, отражай атаки!       Проще сказать, чем сделать.       Откуда Нейтану было знать, что внутри крепкого мужчины скрывается хрупкая девушка, которая в прошлом занималась ездой верхом, музыкой, танцами, рисованием, точными и гуманитарными науками, читала книги, писала стихи, но уж точно не проводила дни на ристалище в спаррингах, не принимала участие в завоевательных походах или сражениях. Меч, который девушка тогда пыталась оторвать от земли, был с утяжелителем, весил больше пяти килограмм, и ей, признаться честно, было стыдно за свою неразвитую мускулатуру. И пусть сейчас оружие в её руках весит почти в два раза меньше, все её мысли сосредоточены на том, когда и в какую сторону нужно увернуться или отскочить. Так и носилась с мечом в руках по поляне.       — Ты выглядишь жалко, — только она успела отшатнуться от пронёсшегося перед глазами лезвия, как над её головой воздух рассек меч Кристиана. Элеонора простилась бы с жизнью, среагируй и присядь чуть позже.       — Ты меня едва не убил!       — Но не убил же, — мужчина улыбнулся, пожав плечами. — Я бы успел вовремя остановить меч.       — Представление было шикарным, — Тео медленно хлопнул в ладоши три раза. — Но Кристиан прав: во время драки противники умрут разве что от смеха, увидев, что ты вытворяешь. Ты как девчонка!       Элеонора снисходительно улыбнулась. Колкое замечание её нисколько не задело, а вот настоящий мужчина или, быть может, какая-нибудь другая девушка восприняли бы сказанное агрессивно. Однажды дочери герцога довелось подглядеть за вспыхнувшей между детьми ссорой: мальчишки не принимали в свою игру девочку, потому что «рыцарем может быть только мужчина». Криков и возмущений тогда было много… Наверное, будь сейчас она на месте Элеоноры, то непременно обвинила бы Тео в сексизме.       Среди её новых приятелей уже укоренилось мнение Ларса о том, что Эдмунд воспитывался исключительно в женском кругу, его оберегали как зеницу ока, он не игрался с мальчишками во дворе, не занимался тяжёлой работой. Спорить Элеонора не стала, но, поскольку мужчин не особо завлекала мысль о том, что их ряды пополнились маминой прелестью, они старательно пытались искоренить в Эдмунде женские повадки. Элеонора и сама старательно следила за собой, закапывая как можно глубже прошлую жизнь в образе истинной леди, но двадцать три года не прошли даром.       Она размышляла об этом, сидя на коленях у реки и смывая грязь и пыль с рук, шеи, лица и волос. Блики заходящего солнца отражались в воде, окрашивая её в яркий красно-оранжевый цвет. Появляющиеся и исчезающие круги на воде давали знать о жизни, скрывающейся в глубине. В воздухе витал сладкий, маслянистый запах с медовыми оттенками, источающийся от кувшинок; спокойный, прохладный ветерок успокаивал. Элеонора стянула ботфорты и опустила в воду ноги, нежными прикосновениями растирая икры и ступни. Девушка впала в блаженство, наслаждаясь единением с природой, и даже не обратила внимание на шелест травы, решив, что какой-то зверек пробежал мимо. Элеонора поняла, что ошиблась, только когда раздался громкий всплеск, прерываемый мужскими голосами, и капли воды полетели в её сторону. Три мужские головы торчали из реки, Кристиан, оставшись на берегу, аккуратно складывал предметы своей одежды.       — Можно спросить?       — К чему эти формальности? — Он лениво посмотрел на неё, оставшись в одних кальсонах. — Ты же все равно спросишь…или нет?       — Почему ты предвзято ко мне относишься?       — Я тебе не доверяю, — Кристиан пожал плечами. — Ты не выглядишь как деревенский конюх, в тебе явно преобладает аристократическое воспитание: то, как ты ешь, держишь осанку, манера речи — я сейчас говорю про фразы, которые ты бросаешь, видимо, переставая следить за тем, что говоришь, так вот, всё это выдает тебя. Во время нашей первой встречи ты посмотрел на меня так, как будто мы уже встречались раньше, и на мгновение мне показалось, что ты испугался быть узнанным. И смею тебя заверить, на это обратил внимание не я один.       — И это вся причина?       Мужчина шумно выдохнул.       — Скажи честно: тебя подослал мой отец?       Так вот, оказывается, в чём дело.       Элеонора улыбнулась, и в глазах виконта загорелся огонёк. Он презрительно скривил губы, буквально выплюнув:       — До чего же мерзкая улыбка.       Покачав головой, девушка с трудом натянула ботфорты на сырые ноги и поднялась с земли. Она не хотела оправдываться, убеждать Кристиана в обратном, потому что, если он так решил, то останется верен своим мыслям и догадкам. Но причина не могла быть только в этом. Скорее всего, мужчина сам не знал, что именно его раздражает в Эдмунде.              А вот Элеонора догадывалась…

***

      Дождавшись темноты, девушка ушла в глубь леса, прихватив с собой дневник Камиллы. Элеонора не собиралась зарывать свои способности, которые в нужный момент могут спасти ей жизнь, и время от времени развивала магический дар, всецело полагаясь на записи подруги. Там были описаны чувства, мысли и ощущения в моменты колдовства. Это была находка для неопытной ведьмы, справочник. Возможно, думая о том, что Генри мог унаследовать дар, девушка сделала эти записи для него.       Убедившись, что рядом никого нет, Элеонора опустилась на колени посреди прогала, закрыла глаза и освободила голову от мыслей. На душе спокойно, всё внимание сконцентрировано на внутренней энергии. Элеонора чувствовала магический поток, струящийся по её венам, переплетающийся между собой и скрепляющийся в одной точке — в сердце. В груди разливалось тепло, равномерно распределяющееся по всему телу, и, ощутив в ладонях и кончиках пальцев лёгкое покалывание, Элеонора поняла, что это оно. Глубоко вдохнув, девушка поймала руками воздух и, постепенно раскрывая их, очертила небольшой круг. Сквозь закрытые веки она увидела свечение. Открыв глаза, Элеонора разбила свет на маленькие бледные осколки, равномерно осветившие страницы дневника: «При хорошей концентрации и правильном направлении энергии открывается ряд возможностей: управление предметами, созидание и даже убийство. Иногда магия может ранить сильнее меча». Внутри всё сжалось, огоньки замерцали от колебания энергии. Однако, быстро собравшись, Элеонора зацепилась взглядом за толстую ветку дерева, занесла руку, сосредоточив магический поток между пальцами, и намеревалась опустить её, но отвлеклась на шум борьбы, доносящийся с места привала. Перед её лицом возникли красные, горящие глаза, холодное лезвие коснулось шеи.       — В наших лесах людям нет места, в особенности магам.