Запретные владения

      Лес окутала дымка, серый туман поглотил деревья, кустарники, и только волшебные светлячки, как маленькие бьющиеся сердечки, прорывались сквозь мутную завесу. Было холодно, запах сырой земли мешался с гнилым мхом, дышать становилось труднее. Стук в женской груди замедлялся, каждый удар отдавался эхом в горле и ушах, острие оружия, приставленного к горлу, царапало кожу. Пропитанные ненавистью и злобой, налитые кровью глаза неведомого существа находились в сантиметре от лица Элеоноры, всё остальное скрывал мрак. Предостерегающая, пропитанная угрозой фраза шипящим голосом звучала в сознании.       Ведьму сковал ужас пришедшим осознанием: она не могла пошевелиться, закрыть глаза, тряхнуть головой, чтобы развеять кошмар. Элеонора догадалась, что всё происходящее сейчас — это морок, — но не имела ни малейшего понятия, как высвободиться из него. В минуты, когда голос смолкал и тишина давила на уши, заполняя собой всё пространство, до слуха, прорываясь, доносились мужские крики, звуки сражения.       Что от нее требовалось? Как подать знак, что она всё поняла, и уберётся из этих мест вместе со своими компаньонами, только сумеет вновь завладеть телом и разумом. Постепенно ведьмой овладевала паника, мысли путались в голове: картинками проносились друг за другом в хаотичном порядке, не останавливаясь ни на миг. Страх, паника, безысходность. Крик пробкой застрял в горле, перекрывая дорогу воздуху. Девушка не слышала собственного голоса в голове.       Острие лезвия шевельнулось, медленно закрутилось, как сверло, а затем неистовая боль пронзила горло. Элеонора рухнула на живот. Её глаза были широко распахнуты, грудь, обжигая, наполнил воздух, и надрывный кашель вырвался из рта. Пальцы машинально коснулись шеи, но ничего не нащупали, только удары ритмичного сердцебиения. Девушка поднялась на локтях, глядя перед собой. Голова кружилась так, словно она долго бежала и резко остановилась. Как поступить? Разбудить всех и сказать, что нужно уходить? Не сочтут ли её сумасшедшей, обмолвись она о странном видении? Конечно, так и будет. Раньше она не замечала за собой галлюцинаторных синдромов, значит, здесь что-то другое. Никаких объяснений, причин, только угроза смерти. Какой недотёпа придумывал и воспроизводил это видение? Где конкретика, таящая в себе ужас, пробирающая до костей история?       Элеонора размышляла о дальнейших действиях всю дорогу до привала, и на ум пришло только одно: зайти издалека и разбудить того, кто завёл компанию непонятно в какое место. Ларс открыл глаза почти сразу, в растерянности рассматривая лицо, склонившееся над ним. Элеонора прислонила указательный палец к губам, давая знак молчать, и шёпотом спросила, где они сейчас находятся.       Мужчина удивленно моргнул, нахмурил брови, усомнившись в адекватности его знакомого, и, словно забывшись, ответил вопросом:       — В лесу?..       — В каком?       В еще дремлющем мозге заработали все извилины, загнав Ларса в состояние ступора. Он в полудреме оглядывался по сторонам, пытаясь определить вид леса.       — Соберись, — девушка тряхнула мужчину за плечи и вздрогнула, когда на неё обратился ясный взгляд.       И что теперь? Она просчиталась, и даже не подумала, что вопрос, касающийся территории их привала, может показаться не менее странным, чем ситуация, когда она поднимает всех на ноги с заявлениями, что нужно срочно убираться отсюда. Глупо и опрометчиво с её стороны.       — Может ли быть такое, что мы, предположим, оказались там, где нам не следовало быть?       — Понятия не имею. Что-то случилось? — по дёрнувшейся жевалке несложно было догадаться, что мужчина злился.       — Я слышал крики и звуки борьбы. И нет, мне это не приснилось, — серьёзный тон, внушающий доверие, оттачивался годами. Не всегда получалось говорить так твердо, но сейчас, сообщая правду, разве что не разглашая всей истины, Элеонора смогла убедить мужчину.       — Ты проверял?       — Я похож на самоубийцу?       Ларс не сдержал усмешки, означающей, что именно так оно и есть. Протерев глаза, он минуту обдумывал что-то, а затем поднялся на ноги и принялся будить товарищей. Стоит отметить, они были не рады пробуждению среди ночи, но согласились с мнением, что идти на разведку — верх глупости. Мужчины долго решали, стоит отправляться сейчас или дождаться рассвета; пытались понять, где именно находятся, могли ли зайти в чьи-то владения. Как правило, не все территории были ограждены высоким забором, и иногда беспечный путник мог забрести в леса, вход в которые карался смертью. Несправедливо, конечно, но как доказать, что его убили не разбойники, а вооруженные слуги? Или растерзал не дикий зверь, а гончая?       — Прикидывая наше местоположение, могу предположить, что мы, непонятно каким чудом обойдя всю охрану, оказались во владениях одного из кардиналов. Не могу вспомнить имя, но, если верить слухам, чужаков на своих землях не терпит, — спустя мучительное время тихих раздумий произнёс Нейтан.       Кристиан шумно вдохнул воздух через ноздри, и даже во мраке был заметен его свирепый, прожигающий взгляд, обращённый на Ларса. Если догадка рыцаря верна, то слуги кардинала не будут церемониться, выяснять, есть ли среди них кто-то из знатного рода или это просто кучка бродяг — убьют без суда и следствия. В действительности же мужчины сумеют дать отпор, но поднимется шум, а этого допускать было нельзя. Закон Аринтея гласил: обнаживший меч в чужих владениях считается врагом, вторженцем. И попробуй потом доказать, что это было сделано в целях самообороны. Тебя же никто не приглашал.       — Выберемся отсюда, и дальше поведу я.       — Да ладно тебе. Кто знал, что так будет. Никто из нас не заметил ничего странного, даже ты, потому не стоит весить всех собак на одного Ларса. К тому же это только догадка, — Тео разминал ноги перед походом, приседая то на одну, то на другую, вытянув перед собой руки.       Никто не заметил, как дрогнули пальцы Кристиана, как вздулась венка на его шее и заходили жевалки — все это, смакуя, проглотила ночь. Гордость виконта была задета, и с этим приходилось мириться. Решив покинуть владения отца и собрав вокруг себя круг из простолюдинов, он, пусть и неофициально, отрёкся от своего титула. Как бы не хотелось ему в этом признаваться, но вместе с путниками было передвигаться куда проще и, да простит Кристиан сам себя, веселее, хоть иногда это и доставляло проблемы и неудобства. Мужчина считал их своими друзьями, которых прежде был лишён. И что самое главное, они думали аналогично.       — Если идти сейчас, то есть шанс заблудиться еще больше. В сумерках будет двигаться проще: просто вернёмся обратной дорогой, — Элеонору поражала невозмутимость Ларса. Его, казалось, вообще ничего не страшило: «Нас всех перебьют? Не беда, прорвёмся!»       — Ложиться не будем, если какой-то переполох, то скроемся, — поддержал идею Нейтан. — Бежать от кого-то ночью — не самая лучшая идея, можем разделиться. Дождемся, когда хоть немного рассветет, и будем выдвигаться.       Элеонора, несогласная с решением, кусала губы, обдумывая, как переубедить мужчин. Если они действительно находятся во владениях кардинала — сторонника инквизиции, другими словами, то надо было уходить немедленно. Не случайно предостережение пришло к Элеоноре после того, как она воспользовалась магией. Они провели здесь полдня — и ничего. Интуиция подсказывала, нет, вопила, что это не простая случайность. Но как об этом сообщить, не выдавая себя? Никак. Остается только ждать. И это время было мучительным. Девушка вздрагивала от каждого шороха, вслушивалась в тишину ночи, пытаясь уловить приближающиеся шаги, нервно щипала кожу запястья. И когда первые лучи солнца коснулись крон деревьев, пробуждая лес и его обитателей для нового дня, вдалеке едва слышно раздался собачий лай. Элеонора ждала этого и только нервно рассмеялась, то ли принимая свою участь, то ли готовая противостоять ей.       Мужчины вскочили на ноги, девушка бросилась отвязывать коня. Если бы другие видели её истинный облик, то могла бы отправиться верхом. Сейчас же это могут расценить как трусость и предательство. И потому со скрипящим сердцем и в глубоко поселившейся в нем надежде на воссоединение со своим верным другом Элеонора шлепнула Руфуса по крупу и, прошептав: «Беги», — кинулась вслед за мужчинами. План включал в себя пересечение границы «запретной» территории, дальше преследование должно было прекратиться, и только Элеонора знала, что на этом слуги кардинала вряд ли остановятся. Может, в лесу расставлены механизмы, улавливающие магический поток, или любое другое приспособление для обнаружения колдунов, но если удирать, то очень, очень далеко.       Бежали долго, а лай не стихал, преследовал, наступал на пятки. Нарушители чужих границ уже успели выбиться из сил, кровь прилила к лицу, легкие горели. Территория, отведенная в личные пользования кардинала, не могла быть такой большой. Мужчины догадались, что просто так им уже не уйти, а драться с преследователями — все равно что пойти с мечом против королевства. Элеонора мысленно кланялась попутному ветру, который был на их стороне.       Бегущий во главе Нейтан поднял правую руку вверх и свернул. Вся группа, всецело доверившись опытному рыцарю, последовала его примеру, и через несколько метров они вышли к широкому ручью. Поражённая острым слухом мужчины и его сосредоточием в экстремальной ситуации, Элеонора, вместе с остальными, вошла в воду, скрывшую их по колено и выше — в силу роста каждого. Они еще несколько минут бежали, прежде чем вернуться на сухую землю и сделать последний рывок. И когда продолжать путь не осталось сил, мужчины замедлились и друг за другом упали на колени, жадно глотая воздух, хватаясь за колотящееся, готовое разорваться от перенапряжения сердце.       — Это — просто — какой-то — ужас, — вдыхая перед каждым словом, прошептал Тео, а затем глухо рассмеялся, вытягиваясь на земле. — Я думал, что нам конец. И чего они привязались?       — Возможно, — переведя дыхание, начал Нейтан, — ночью поймали какую-нибудь ведьму и решили удвоить свой улов. Тут уже бы не было разницы, колдуем мы или нет. Сказали бы, что шабаш посреди кардинальского леса организовали или, ещё лучше, готовили переворот.       — Странно только, что шум услышал только Эдмунд, — девушка, почувствовав на себе пристальный взгляд, нервно дёрнула плечом.       — Тебе только дай повод, так ты меня вселенским злом объявишь.       — Он обычно поздно засыпает, не раз замечал это, когда просыпался среди ночи. Поэтому не вижу ничего подозрительного.       Тео не врал. Элеонору поначалу пугали частые пробуждения мужчины, сопровождаемые резким поднятием корпуса и глубоким вдохом, словно покойник ожил. Этой ночью он проснулся до того, как она успела покинуть привал, и обеспечил ей хоть и сомнительное, но все же алиби.       Как следует отдохнув и решив, что нужно найти какое-то поселение, чтобы восполнить потраченную энергию хорошей, сытной едой и определиться, где они сейчас находятся, мужчины не спеша отправились по ветру, который не менял своего направления. Вода противно хлюпала в ботинках, морозила ступни. Элеонора весь путь оглядывалась по сторонам, надеясь разглядеть среди деревьев Руфуса. Она привязалась к коню, печаль утраты тяжелым грузом легла на плечи. Он был для нее другом, молчаливым слушателем. И, заслышав знакомое ржание, девушка ощутила внезапный душевный подъём. В тот момент, когда она приручила коня в самом начале их совместного пути, Элеонора, пусть и неосознанно, установила между ними прочную связь. Не без помощи магии, конечно же. Как по наитию, Руфус, чувствуя тонкую нить, все это время шел следом или, если быть точнее, навстречу.       — Как же я рад тебя видеть! — Ведьма обхватила морду коня руками и прижалась лбом к его носу. — Ты такой умный, и как только нашел нас… Поражаюсь.       — Лошади по своей природе — это очень умные и привязчивые животные, конюх, — девушка проигнорировала, как казалось Кристиану, его колкое замечание, которое он не постеснялся вставить, и погладила Руфуса по загривку.

***

      — Как будто сто лет не ел! Красавица, — Тео едва осязаемо провел рукой по юбке официантки, — принесёшь добавки?       — Выражение «ни одной юбки не пропустит» писали про тебя, да?       — Тогда про тебя можно сказать: «везде свои пять копеек вставит»? — Тео с улыбкой ответил Кристиану, лицо которого тут же приняло каменное выражение. — Женщины — прекрасные существа, и если бабник — тот, кто, как пчёлка, готов трудиться и опылять каждый цветочек, только бы он рос всё краше, то так тому и быть.       Никто не посчитал нужным что-то сказать, так и застыли с открытыми то ли от изумления, то ли от отвращения ртами.       — Мне кажется, или он перепутал значение сказанного? — шепнула Элеонора.       — Просто молчи, — также шёпотом ответил ей Нейтан.       — Боюсь представить, скольких он так «опылил», — Ларс скрыл улыбку за кружкой, проследив глазами за тем, как официантка, вернувшись, поставила перед Тео тарелку с жареной курицей и, подмигнув, продолжая держать с мужчиной зрительный контакт, отошла за соседний столик. — Кажется, пчёлка нашла себе очередной цветочек на сегодняшнюю ночь.       — Зависть тебе не к лицу, Ларс, — Тео покачал головой.       — Я предпочитаю быть более разборчивым в этом деле.       — Да тут хоть как разбирайся, все они одинаковы по своей натуре — похотливые кокетки, ждущие, когда муж уйдет из дома и можно будет положить любовника в койку.       — Я бы попросил не оскорблять девушек.       — Точно же, — Тео осёкся. — Вы ведь с Кристианом при дворе выросли. Я и забыл, что твой долг, Нейтан, защищать благородных леди. Так вот, что я тебе скажу: эти ещё хуже. Простые девушки тянутся к твоей душе, а вся эта знать, — мужчина сжал кулак, как бы собирая их всех в своей руке, а затем вытянул указательный палец, — к твоим деньгам и статусу.       — Вынужден не согласиться, — мужчины перевели удивленный взгляд на Элеонору: прежде она не вступала в дискуссии, связанные с женщинами. — Они, может, и рады выйти замуж за доброго, чуткого мужчину. По любви, в конце концов, но, насколько мне известно, в таких семьях последнее слово за родителями, с кем, как им кажется, брак будет наиболее выгодным. И юных леди готовят к этому с детства.       — Ты витаешь в облаках, — Кристиан опустил кружку на стол. — Все они эгоистичные и алчные женщины. Они не умеют любить никого, кроме себя. Как бы хорошо ты к ним ни относился, в ответ будешь чувствовать только холод и отчуждение. Может, ты прав только в одном: с рождения их готовят к выгодному браку, и это всё, что их будет волновать. Уж поверь мне.       — Вот именно! — подхватил Тео. — Они все из себя такие воспитанные, образованные, а на кой чёрт мне эти её пируэты, занятия музыкой, вышивание пёстрых бабочек на носовых платках? Женщина должна уметь держать скот, если то потребуется, прибирать дом и готовить еду. Таким дай в руки тряпку или отправь на кухню картошку чистить, так они сразу разревутся, что их, бедных и несчастных, работать заставляют! То погляди, так ещё и руки на себя наложит, а ты виноват останешься.       Элеонора едва не задохнулась от возмущения. Осадили, так осадили. Какой-то клуб женоненавистников, иначе не назовешь. Если бы они только знали, что среди них сидит одна из этих благородных девиц, которая не привыкла к труду и скитаниям в пехотных условиях… Ничего, вроде, руки на себя не наложила, справляется как-то.       — Друзья, — Нейтан миролюбиво развел руки, — и всё же, я считаю, что к сердцу каждой девушки есть свой, особенный подход. И даже черствый сухарь может стать мягким, тёплым хлебушком.       «Сравнить женщину с едой — это, конечно, сильно», — пронеслось в голове у Элеоноры.       — Хоть какой подход ищи — не сработает, — наотрез не соглашался Кристиан, хмуря брови. — А ты почему молчишь? — Он повернул голову в сторону Ларса.       — Мне кажется, что в вас просто говорят обиженные мужчины. Свет не сошелся клином на одной или нескольких женщинах. Присмотритесь к своим действиям, поступкам, — проницательный взгляд на Тео, — словам, — и многозначительный на Кристиана. — Может, проблема в вас?       — Завидую вам, — внезапно, совершенно неожиданно произнёс виконт. — Ты, Нейтан и, по всей видимости, Эдмунд еще ни разу не обжигались.       Элеонора позволила себе едва заметную усмешку, скрытую за пригубленной кружкой. Будучи дочерью герцога, она чувствовала себя товаром, выставленным на аукцион. Девушка должна была выйти замуж, жених был найден, руки между отцами скреплены, но после истории с Камиллой от их семьи отвернулись, и те единственные, которые приходили, интересовались только её приданным, деньгами, которые они получат за выгодную для них сделку. Отец прислушивался к мнению дочери, тщательно присматривался к кандидатам, к их семьям, она всецело доверяла его выбору. Но даже он мог ошибиться. Любила ли девушка своего названного жениха? Нет. Элеонора, чтобы обезопасить себя, могла позволить это только в сторону своего мужа, а он таковым так и не стал. Брак без крепких, вынесенных за пределы человеческого сознания чувств возможен, а вот дать клятву хранить физическую и душевную верность мужчине перед Богом, когда в твоём сердце другой, — это, как ей казалось, грех и самоубийство. Поэтому было забавно слышать о любви от того, кто также, как и она, вырос в условиях удачного брака. Аристократы — не те люди, которые могут отдаться своим чувственным порывам.       — Кстати, — как бы невзначай начал Ларс. — Для нас есть одна работёнка. Выполним её — и можем несколько месяцев не переживать насчёт денег.       Глаза Тео загорелись, он поддался вперёд, положив локти на стол.       — Один мой знакомый охотится за весьма редкой вещичкой, которой, как ему стало известно, не так давно завладел граф Арчер.       — Предлагаешь обокрасть аристократа? — Кристиан сложил руки на груди и выгнул бровь.       — Думаешь, он её честным путем получил?       — Это не имеет значения. В случае провала нас казнят. И мне просто стало интересно, как ты собрался пробраться к нему в поместье?       — Он каждый месяц устраивает званые вечера, — Ларс пожал плечами. — Ты придёшь под видом гостя, Нейтан — твой рыцарь. С нами будет уже труднее, согласен. Я могу попытаться устроиться лакеем, Тео… Как думаешь, он сойдёт за пажа? Ну а Эдмунда представишь своим старинным приятелем, его воспитание позволяет это сделать. Соглашайся, ты же давно зуб на Арчера точишь. Только представь его замешательство и гнев.       — Хуже плана не придумаешь, — заключил виконт. — Без рекомендаций Арчер вас не возьмёт, вести с собой такую толпу — подозрительно. Нейтан и Тео останутся на случай, если всё обернётся против нас. Остальное, думаю, можно будет как-нибудь обыграть. Сейчас главной задачей является получить приглашение.