Ангельское терпение

И в душе и в долине прохлада,

      Синий сумрак как стадо овец,

За калиткою смолкшего сада

Прозвенит и замрет бубенец.

С. Есенин

Я ворочалась в кровати, безуспешно пытаясь заснуть снова. За окном было пасмурно, поэтому угадать, сколько сейчас времени, не представлялось возможным. Да и знать этого не хотелось, хотелось спать дальше. Сегодняшняя ночь впервые за долгое время обошлась без кошмаров. Вместо этого мне снилось, как я еду в такси с огромным говорящим бургером. Но продолжения, судя по всему, не будет. Сдавшись, я потянулась к лежащему на тумбочке телефону и близко поднесла его к лицу, чтобы разглядеть цифры. Время одиннадцать. Наверное, проще встать. Никаких новых сообщений не было, что с одной стороны радовало, а с другой напрягало неизвестностью. Вряд ли Катя напишет так скоро. Я поднялась, теперь уже надев очки, и направилась в ванную. Мама, наверное, уже уехала. Папа? Я вообще никогда не знала, где он. Вычислить его местонахождение было сложнее, чем встать в одиннадцать утра в субботу. Кажется, Ангелина тоже вовсю пользовалась отсутствием родителей. Уже по дороге меня встретили недвусмысленные звуки рвоты и кашля, которые усиливались по мере приближения к ванной. Я остановилась у двери, не решаясь войти в такой момент. Лишь когда звуки сменились на шум воды из включенного крана, я всё же неуверенно дёрнула ручку. Не заперто. Ангелина сосредоточенно тёрла руки и неестественно бледное лицо. Словно пыталась смыть всю мерзость предыдущего занятия. Увидев меня в зеркале, она вздрогнула от неожиданности и чуть ли не отскочила от раковины. Мы встретились здесь совсем так же после того, как я изрезала руку. Странно и неловко. Вода, уносящая с собой грязные тайны, взгляд через отражение поймал с поличным другой. Ролями мы поменялись, и быть на этой позиции мне нравилось меньше. Чужие секреты уже стояли поперёк горла. Когда-нибудь меня ими стошнит, совсем как Ангелину недавно. Мне хотелось обсудить это, но я не знала, как начать разговор. Ангелина начала его за меня: — Ты что тут делаешь в такую рань? Она и правда абсолютно не ожидала меня увидеть. — Время уже одиннадцать, — я прошла внутрь и присела на краешек ванны. Снова вторглась в её территорию. — Тебя по субботам минимум до двух не видно, — Ангелина невозмутимо вернулась к своему занятию. — Решила скрасить твоё утро своим присутствием, но, вижу, ты и без меня справляешься. Ангелина резко выключила воду и быстро повернулась в мою сторону: — Ты поиздеваться пришла или что? — Нет, просто думаю, почему в нашей семье нет ни одного нормального человека. Кто-нибудь, научите меня разговаривать. — Я нормальная! — Ангелина поджала губы. — Ну да, очень нормально спускать свой завтрак в унитаз, — я обвела пальцами край ванны. От её снежной белизны уже веяло холодом. Её гладкая поверхность остужала. Осуждала. — Я просто… просто хочу похудеть. Что такого? — Типичное нормальное поведение, — кивнула я. — И мой Флуоксетин ты украла именно поэтому. — Это… — Ангелина снова запнулась. — Тебе же вроде выписали новые таблетки? — И поэтому можно красть старые? — невесело хмыкнула я. — Ты думала, что я не замечу исчезновение целой пачки? — Ты могла её потерять! — Ангелина хоть и пыталась оправдываться, вину свою не скрывала. Она, как в самой простой книжке, легко читалась во всём её существе. А — бегающий взгляд, Б — растерянное лицо, В — нервные жесты, Г — скованная поза, Д — сбивчивая речь. Унылая азбука с мрачными картинками. Лимитированное издание можно встретить только в одном книжном. Богдану бы, наверное, понравилось. — Дома? Когда всё всегда лежит на одном месте? — Ну да! Или её мог взять кто-то другой. Почему сразу я? — Конечно, сразу после тебя в списке подозреваемых были домработница и призрак папы. Ангелина молчала, уставившись в пол. Я всё-таки перегнула палку. Сломала с тихим хрустом. — Мне в общем-то нежалко, — начала я, поднявшись с ванны. — Но это рецептурные таблетки. Их нельзя пить вот так просто. У них куча побочек, и никто не гарантирует, что результат будет таким, каким ты хочешь. Тебе вот помогло? — Не особо, — беспомощно пробормотала Ангелина. Она то и дело отводила глаза и вся съёжилась, будто хотела уменьшиться, потеряться, исчезнуть. Наверное, сейчас я впервые почувствовала себя взрослее сестры. Внезапный груз ответственности за этот разговор оказался слишком тяжёлым, но другой возможности могло не представиться больше никогда. — Я понимаю, что мнение мамы для тебя авторитетно, но она тоже далеко не всегда права, — произнесла я, тщательно пряча любую неуверенность в голосе. — Ты думаешь, я настолько тупая? — брови Ангелины оскорблённо взметнулись. — Ты думаешь, я не могу отличить, что правда, а что нет? — Я думаю, что тебе не нужно худеть. По крайней мере, точно не так. Но это значения не имеет, верно? Глупо ожидать, что от одной моей фразы Ангелина тут же одумается и бросит свои привычки, которые тянулись уже не первый год. Но и ничего не говорить было бы несправедливо. Ангелина заслуживала лучшего: лучшей поддержки, лучшей жизни, лучшей сестры. Возможно, тогда бы удалось всё исправить. — С чего ты вообще об этом заговорила? Что за внезапное желание лезть в мои дела? — Ангелина уставилась на меня с таким подозрением, будто пыталась найти скрытый смысл в моих словах, какой-нибудь подвох. Наверное, я и правда ужасна, раз даже в моих хороших намерениях всегда ищут плохое. Как человек, который умеет только ломать, может что-то починить? Поэтому я позволила Ангелине сменить тему, увести диалог в позицию безопасности, безответности, безответственности. — Ты же в мои лезешь. — Будто ты что-то рассказываешь. — Вот тут ты меня подловила, конечно, — похвалила я сестру. — Ладно иди уже, если у тебя всё. Лучшее, что я могла сделать, — попытаться не испортить всё ещё больше. — Чего это ты меня выгоняешь теперь? — обиженно отозвалась Ангелина. — Да устала тебя ждать уже, — я подошла к ней сзади и начала легонько подталкивать её в сторону выхода. — Ванная мне тоже нужна. — Ты первая начала… — Ангелина особо не противилась. — Да-да, — согласилась я, закрывая за ней дверь.

***

Я сидела за компьютером и пыталась выучить особенно дурацкий стих, который нам задали по литературе к понедельнику. Бывает, что строки сами собой укладывались в памяти, стройным выточенным рядом оседают где-то внутри, нужно лишь ухватиться. Бывают стихи, которые хочется выучить. Но словам, восхищающимся красотой природы и видящим счастье в каждом опавшем осеннем листке, мозг отчаянно противился. Примерить их на себя не получалось. Внезапно дисплей, лежащего рядом телефона, загорелся. На нём угрожающе высветился видеозвонок от «Ирина Егоровна англ». Да что опять случилось? Не знаю, как так вышло, что мы с Богданом обменялись номерами, но теперь приходилось пожинать плоды. Плод. Запретный, с древа познания. Но моя роль в том, чтобы искушать других к нему прикоснуться и никогда не касаться его самой. Я отклонила вызов. Мне тут же пришло сообщение. Ирина Егоровна англ Не ответишь? 17:32 Он это серьёзно? Я зашла в диалог через компьютер, чтобы было удобнее писать. Экранная клавиатура не смогла бы передать всю степень моего негодования. Механическая же мягко прогибалась под пальцами, тихим клацаньем выделяла каждое нажатие, каждую буковку, каждую эмоцию.

Регина

зачем ты мне звонишь? 17:32

Ирина Егоровна англ Я на работе 17:32 Мне скучно 17:32 Почему не отвечаешь? 17:32

Регина

не хочу 17:32

Ирина Егоровна англ Ты скучная 17:33

Регина

зачем тогда звонишь 17:33

Ирина Егоровна англ Минус на минус даёт…? 17:33

Регина

выговор за отлынивание от работы? 17:33

Ирина Егоровна англ :( 17:33

Регина

:) 17:33

Ирина Егоровна англ :( 17:33

Регина

:) 17:33

Ирина Егоровна англ Жутко 17:34

Регина

:) 17:34

Ирина Егоровна англ Всё-всё 17:34 Я понял 17:34 Прости 17:34 Вообще-то я знал, что ты не возьмёшь трубку 17:35 Но я позвонил, чтобы привлечь твоё внимание 17:35 И теперь ты отвечаешь на мои сообщения 17:35

Регина

гений 17:35

Ирина Егоровна англ Спасибо 17:35

Регина

у тебя есть время спокойно переписываться? 17:35

Ирина Егоровна англ Ну да 17:35 Клиентов пока нет 17:35

Регина

в субботу вечером? 17:36

Ирина Егоровна англ И такое бывает 17:36 Другой работы тоже нет 17:36 А что? 17:36 Я тебе мешаю? 17:36 Я тебе надоел??? 17:36 Наверное, проще ответить «да», но это было бы слишком предсказуемо. Нечестно. Хотя он и правда отвлёк меня от зазубривания стиха. Приторного и скучного. Тогда это можно считать актом спасения.

Регина

нет 17:36

но вообще-то я учу стих 17:36

Ирина Егоровна англ Что за стих? 17:36

Регина

по литературе 17:37

на понедельник 17:37

Ирина Егоровна англ Нам что-то задали? 17:37 Про что там хоть? 17:37

Регина

чел смотрит как падают листья 17:37

и такой 17:37

ура! люблю жизнь 17:37

конец 17:37

Ирина Егоровна англ Хммммм 17:37 За окошком листья падают Этим глаз они нам радуют Один поймал я на лету С окошка я теперь лечу 17:38 Оно? 17:38

Регина

а, так ты его всё-таки выучил 17:38

Ирина Егоровна англ Конечно 17:38 Я очень ответственный ученик 17:38 В отличие от тебя 17:38 Ты-то до сих пор его не знаешь 17:38

Регина

ты так хорошо разбираешься в литературе 17:38

не думал поработать в книжном? 17:38

Ирина Егоровна англ Смешно 17:39

Регина

знаю 17:39

То и дело спотыкаясь об «имя» Богдана, я не могла не представлять, будто всё это мне действительно пишет Ирина Егоровна, наша учительница по английскому. Выглядело забавно.

Регина

а хочешь ещё прикол? 17:39

Ирина Егоровна англ Даже не знаю 17:40 Какая-то смесь интриги и страха 17:40

Регина

хочешь 17:40

угадай как ты у меня записан 17:40

Ирина Егоровна англ Я бы предположил, но мне почему-то не нравится ни один из вариантов 17:40 Вместо ответа я просто скинула ему скрин нашей переписки. Ирина Егоровна англ Ирина Егоровна англ? 17:41 Осмелюсь спросить… 17:41 …почему? 17:41

Регина

моя мама иногда берёт мой телефон на проверку 17:41

не хочу чтобы её шокировало твоё имя 17:41

Ирина Егоровна англ Что не так с моим именем? 17:41

Регина

всё 17:41

Ирина Егоровна англ Бедная Ирина Егоровна… 17:41 Она ещё не знает, что мы с ней… 17:41 Один человек. 17:41

Регина

вообще-то это ТЫ не знал 17:41

…до этого момента 17:42

Ирина Егоровна англ …то есть ОНА знает? 17:42 В этот момент в мою комнату внезапно постучалась Ангелина. Она осторожно заглянула внутрь и спросила: — Эм, Регин, а чем мы ужинать будем?

Регина

да 17:42

…ведь ОНА была той 17:42

…кто тебя создала 17:42

Я быстро написала Богдану, а затем повернулась к Ангелине: — А что, у нас ничего нет? — Нет, — выпалила она неожиданно резко. — Я вот думаю. Может, нам самим что-нибудь приготовить? Ирина Егоровна англ …моей мамой? 17:42 — Зачем? Можем просто что-нибудь заказать, — меня сбило с толку предложение Ангелины. Обычно готовкой занимались домработница или мама, так что нам никогда не приходилось притрагиваться к плите. От нас подобного не требовали. Хотя насчёт сестры я теперь не уверена. Возможно, она занималась этим тайком? Интересно зачем. Более того Ангелина предложила готовить нам вместе. Обеим сразу. Мне и ей. Вдвоём на одной кухне. Звучало невозможно.

Регина

…вполне вероятно 17:43

— Зачем заказывать, когда можем приготовить сами? — помрачнела Ангелина. — Никого дома нет, это хорошая возможность. Разве тебе не интересно? Ирина Егоровна англ …хочешь сказать 17:43 …я, Ирина Егоровна и моя мама — это один человек? 17:43 — Не особо, — протянула я, но затем поспешно добавила: — Ну, раз уж ты так настроилась, то ладно. Упускать столь редкую инициативу сестры наладить между нами контакт мне хотелось меньше, чем готовить. — Хорошо, — кивнула Ангелина, заметно обрадовавшись. — Жду на кухне.

Регина

…наконец-то ты начал понимать 17:43

ладно, меня тут Ангелина зовёт 17:43

так что оставляю тебя в одиночестве 17:43

…или не совсем? 17:44

Ирина Егоровна англ …не совсем 17:44 Потому что у меня клиент! 17:44 Уже 5 минут пытается найти отдел с российской фантастикой 17:44 Всё поровну 17:44 10 раз спросил 17:44 10 раз прошёл мимо 17:44

Регина

Удачи? 17:44

Ирина Егоровна англ Ага, спасибо 17:44 Прочитав последнее сообщение Богдана, я закрыла вкладку с диалогом и отправилась вниз. Видимо, стих я сегодня так и не выучу. В холодном кухонном освещении, немного отдающим чем-то эфемерным, божественным, раскладывающая продукты Ангелина казалась ещё более далёкой и нереальной. Неправдоподобность происходящего заставляла сомневаться в своём зрении. Я медленно подошла к сестре, будто бы любой неосторожный шаг мог разрушить эту иллюзию. Будто я сама была иллюзией, не вписывающейся в эту картину. — Ну наконец-то! — воскликнула Ангелина, уперевшись руками в стол. — Прошло-то минуты две, — вздохнула я. — И чего тебе так приспичило этим заняться? — Как это «чего»? Ты вот совсем готовить не умеешь. Что будешь делать, когда съедешь от родителей, а? — Найму домработницу? — И что, она будет всегда тебе готовить? — Закажу доставку, — стала перечислять я. — Куплю в магазине готовую еду или что-то быстроприготовимое. Тебя позову. Сейчас это не проблема, чего так переживаешь. — Ужас, с кем я живу, — Ангелина потерянно покачала головой. — Почему ты такая? Я просто пожала плечами. — Так, хватит болтать, — Ангелина, судя по всему, включила командирский режим. — Иди к раковине, почисть картошку. Я без лишних слов пошла туда, куда она меня отправила. С лёгкой растерянностью повертев картофелину в руке, я всё же решилась спросить: — А как? — Ты серьёзно? — Ангелина подошла ко мне. — Хотя чего я ожидала. Она выхватила картофелину из моих рук и срезала кожуру сначала быстро, видимо, чтобы похвастаться своими навыками, а затем медленнее, чтобы показать мне. Теперь я уверена, что Ангелина занималась этим явно не единожды. — Вот, видишь. Это не сложно. На, сама попробуй, — она передала мне всю ту же картофелину и нож. — Ладно-ладно, — я неумело повторила её движения. — Сама-то ты чем заниматься будешь? — Проконтролирую процесс. Мне нравится твоя беспомощность. — Удобно устроилась. — Ты давай-ка не отвлекайся. Стой! Куда так толсто срезаешь! Ой, так мы до конца дня не закончим. Ангелина отошла, но тут же вернулась со вторым ножом в руках, потеснив меня у раковины. Спустя пару секунд она уже начала обгонять меня в этом нехитром деле. — Что мы готовим-то хоть? — поинтересовалась я. — Картошку. — Вау. — Картошка, запечённая с сыром и помидорами. А, и сосиски ещё, — всё же поделилась Ангелина. С сестрой мы почистили картошку довольно быстро. Вымыв руки, я уселась за стул: — Что-то утомилась я. — Неужели? — Ангелина скептически на меня посмотрела. — Сосиски порежь. Это-то ты сделать можешь? — Могу, — с некоторой обидой отозвалась я. — Но я предпочитаю умственный труд физическому. — Ну да, конечно. Сама Ангелина нарезала картошку, а затем и помидоры. Видимо, побоялась поручать мне что-либо ещё. Нельзя сказать, что такой подход я не одобряла. Я закончила с сосисками и молча наблюдала за её работой. После того, как Ангелина разложила наши заготовки на противне и отправила всё в духовку, она сказала: — Пока что свободна. Как запечётся, я тебя позову. — А когда приготовится? — Через час где-то. — Так долго… — Потерпи уж, — фыркнула Ангелина. Время ожидания пролетело незаметно. В отличие от наступления темноты, которая слишком внезапно и ощутимо упала на улицы. Комнаты по ночам отчего-то казались уже, теснее, словно мрак за окном заставлял их сжаться в попытках сохранить в себе хоть толику искусственного света. Ангелина перекладывала получившееся блюдо на тарелки. Она отчего-то тоже казалась мне меньше. На кухне стоял горячий насыщенный запах запечённой картошки и специй. Обычно, когда родители отсутствовали, мы не ужинали вместе. Я редко выходила из своей комнаты, только по необходимости. Поэтому сейчас всё было странно. — Может, поедим в гостиной у телевизора? — предложила я. — Там же нельзя, — удивилась Ангелина. — А готовить будто можно! — меня иногда поражала логика сестры. — Ладно уж, пошли, — недолго думая согласилась она. — Только аккуратно. Меня оставили за старшую, так что я отвечаю за все твои проделки. — Какие ещё проделки! — возмутилась я, подхватывая тарелку и вилку. — Любые, — строго взглянула на меня Ангелина. Мы завалились с сестрой у телевизора. Когда в последний раз мы так делали? Семь лет назад? Десять? Не знаю, что побудило её провести вечер со мной. Возможно, сегодняшний разговор в ванной. Возможно, наши отношения начали теплеть с сентября, вопреки прогнозам погоды. — Неплохо получилось, — произнесла я, пробуя картошку. — Еда вкуснее, когда готовишь сама! Скажи? — оживилась Ангелина. — Не знаю. Как-то без разницы, — задумалась я. — М-м-м, — закатила глаза Ангелина. — Ой, картошка, точно, — вспомнила я. — Сколько я тебе должна за вчерашнее? — А? — Картошка фри. Ты вчера мне её купила. — Я? — Ангелина посмотрела на меня с таким недоверием, будто знала, что её разыгрывают. Только разыграли, похоже, меня. — С чего мне её тебе покупать? — Ну, у меня с собой были деньги только на проезд, а вы потащили меня непонятно куда. Вот я бы и сидела без ничего… — Так а мне откуда было знать? Ты бы хоть сказала мне. — Мне было стыдно. — И как я должна понять тогда? У меня нет телепатии, если что. Стой, раз уж это не я купила твою картошку, то… — Богдан, — вздохнула я. А я ведь ещё была недовольна, что он меня обирает. — Богдан? — лицо Ангелины будто даже окаменело. — То есть ему ты сказала, а мне нет? — Я надеялась, что он тебе передаст, — я неловко отвела глаза. — Отлично. Отлично, — Ангелина поджала губы. — Теперь иди спроси у него, сколько ты ему должна. — Спокойно. Почему ты вечно так на него реагируешь? Мы молча уставились в экран телевизора, снова принявшись за еду. Там шёл какой-то боевик. Главный герой демонстрировал всю свою ловкость в уворачивании от пуль. Это я пыталась прожить хотя бы один день, не думая о суициде. — Скажи честно, — внезапно подала голос Ангелина. — Он тебе нравится? — Что? — удивилась я, а затем нервно рассмеялась. — Мне? Богдан? Ты с ума сошла. Сестра ожидала от меня явно не такой реакции: — Но… В смысле? Он же вечно к тебе липнет. — Я думала, он ко всем липнет. — Да, но не в таких же масштабах. К тебе он липнет… — Ангелина замолчала, подбирая слова, — особенно. — Ну а я причём? Не я же липну, — хмыкнула я, пережёвывая картошку с утроенным усердием. Обсуждать парней за ужином. Как мы с сестрой докатились до такого? — Ты можешь отшить его за секунду, но почему-то этого не делаешь. Почему? — Да уж, интересно, — пробубнила я. — Ещё интереснее, почему он тебе так не нравится. — Будто это требует объяснений, — Ангелина отложила пустую тарелку. — Ну, как бы да, — я выжидающе выгнула бровь. Глупо думать, что Богдан ей на самом деле нравится и потому она ревнует его ко мне. Скорее уж наоборот. Но я не могла отделаться от мысли, насколько проще всё стало бы — будь это правдой. Если бы Богдану нравилась Ангелина, а Ангелине нравился Богдан — всё было бы правильно. Она, запертая в рамках своих принципов, и он, слишком уж безалаберный и хаотичный. Они бы выровняли друг друга, выправили, как надо, и обязательно пришли бы к счастливой совместной концовке. Скучной и нормальной. Но причём здесь я? Меня вообще не должно быть в этой истории. — Хорошо, — Ангелина задумалась. — Во-первых, у него ужасный характер. Он грубый и безответственный. Самоуверенный. Самолюбивый. Прогуливает как ни в чём ни бывало. Легкомысленный. Я ему вообще не доверяю и тебе не советую. Я бы и близко к нему не подошла, но Вика общается с Никитой, а Никита с ним. Приходится его терпеть. Несмотря на то что Ангелина знала Богдана куда дольше меня, знала она о нём куда меньше. Легкомысленный прогульщик? Ну, он всё же работает. Пускай прогулы его не волновали, но, серьёзно, кого бы они вообще волновали. Самолюбивый? Не уверена. Самоуверенный? Да. Грубый? Разве он грубил? Мне. Мне он не грубил точно. Слова Ангелины меня не задели. Каждой её догадке я могла противопоставить аргумент. Каждое ядовитое замечание нейтрализовать правдой. Каждое выдвинутое обвинение уничтожить защитой. Меня задело пренебрежение, сквозящее в словах пыльным ветром из распахнутой форточки — окно сломалось, не закрыть. Сквозной раной от пули — новое сердце отрастить тоже не получится. Да, Богдан не идеален. Далеко не — расстояние как от Солнца до Плутона, миллиарды километров. Но мне никогда не нравилась идеальность. Только недостатки и трудности, шероховатости и неровности, ошибки и проигрыши. У Богдана было много всего, что можно любить. Проблема только в том, что мне нельзя. Ну, вряд ли мнение Ангелины о нём можно как-то реабилитировать. — Ого, боюсь спросить, что во-вторых, — усмехнулась я, тоже откладывая тарелку. — Чего? — Да ничего. — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Да что отвечать-то? Ну, я знаю, что нравлюсь ему. — Это он тебе сказал? — крайне скептически посмотрела на меня Ангелина. — Да нет. Это и так очевидно. Я же не тупая. — Допустим. А ты? — Что я? Ничего. Мне очень не хотелось описывать сестре весь спектр своих сложных взаимоотношений с Богданом. Она бы всё равно не поняла. А у меня всё равно бы не получилось. — Мне, кстати, Катя вчера писала, — сменила я тему.        — Что за Катя? — нахмурилась Ангелина.        — Катя Францева.        — И чего она хотела?        — Ничего, просто сказала, что рассталась со… со Славой.        Ангелина заметно напряглась, потому что тоже боялась любых звуков, складывающихся в имя старшего брата. Мы всегда на двоих делили воспоминания о нём. Болезненные, как синяки на руках и ногах, как отсутствие воздуха в лёгких от сжимаемого горла, как молчаливое попустительство родителей. — А, ну это хорошо. — Наверное. — Что за «наверное», будто не ты первая побежала ей рассказывать, какой он плохой, — хмыкнула Ангелина. — Просто думаю надолго ли в этот раз. — Ну да, точно… — протянула она. Мы снова замолчали. Нащупать нить обычного спокойного разговора для нас было сложно. Но нам давно пора размотать этот спутавшийся клубок. — Слушай, а твои олимпиады, — неуверенно начала Ангелина, — как прошли? — В смысле? — я думала, что мои олимпиады волнуют сестру меньше всего на свете. Похоже, я ошибалась. — Просто ты всегда идёшь дальше регионального этапа, а сейчас не смогла. Разве ты не расстроилась? — А, ты об этом, — я откинулась на спинку дивана. — Не то чтобы. Вообще-то мне стало скучно сидеть и я просто ушла, не доделав. — Ты что? — казалось, степень потрясения Ангелины нельзя выразить словами. Это сдвиг тектонических плит. Сейсмические волны во время землетрясения. Возможно, обычные разговоры просто не для нас. — Скучно? Ушла? Просто ушла?! Передо мной будто снова возник белый листок с распечатанными заданиями. Педантичные чёрные буковки, Times New Roman двенадцатым кеглем, расплывались перед глазами. Монотонный голос учительницы объяснял, как правильно записывать свои ответы. От сосредоточенных лиц одиннадцатиклассников, сидящих в шахматном порядке, веяло серостью и затхлостью. Время в сломанных настенных часах издевательски застыло. Одиннадцать часов одиннадцать минут. Если бы я разбиралась в ангельской нумерологии, обязательно бы расшифровала послание свыше. Но это не по моей части. Больше нет. Хотя желание на всякий случай я всё равно загадала — хочу отсюда уйти. А затем я поднялась с места, собрала вещи и сдала наполовину выполненную работу. С меня хватит. — Но ведь поступление! Это же такой шанс, а ты просто… — продолжала Ангелина. — Мама будет недовольна. — Будто она была бы довольна, если бы я выиграла. Какая теперь разница? Ушла и ушла, — я пожала плечами. — Да как ты можешь так несерьёзно к этому относится? — А как ты можешь так серьёзно относиться ко всему? — улыбнулась я. — Но ты же просто… Просто делаешь, что хочешь. Всё, что в голову взбредёт, — взволнованно проговорила Ангелина. — Самое страшное, что я никогда не знаю, что там, у тебя в голове. — Почему страшное? — я приподняла бровь. — Потому что иногда ты вытворяешь странные вещи. С олимпиады ушла, тарелку вот разбила. Когда с мамой сидели, — она напряжённо впилась пальцами в обивку дивана. — Так это же ерунда, — отмахнулась я, надеясь, что моя расслабленность передастся ей воздушно-капельным путём. — Ерунда? Я тебя боюсь лишний раз дома одну оставить, — искренне возмутилась Ангелина. — Ты поэтому меня с собой везде таскаешь? — догадалась я. — День спорта, торговый центр? — А что ещё остаётся делать? — она увела взгляд в бок, но я всё равно успела заметить в нём болезненную горечь. — Так а что будет-то? Боишься, что я всю посуду дома перебью? — усмехнулась я. — Что будет? Что будет?! Ты хоть представляешь, каково это вернуться домой с учёбы и найти тебя дома. Без сознания. В луже крови. Ты. Хоть. Представляешь?! — выпалила она и поспешно отвернулась. Её руки нервно сжимали край футболки. Я вздрогнула. Ангелина никогда не говорила мне о том, что она сама чувствовала по этому поводу. Лишь о том, что я вела себя неправильно и всех позорила, вторя родителям. Конечно, подобное не могло не оставить после себя следов. Но я не думала, что её это сильно заботило. Раз уж я всё ещё жива. — Я… — Что ты?! — голос Ангелины дрожал разрушающимися зданиями и похороненными под обломками людьми. Не повезло кому-то оказаться в эпицентре. — Что? Почему ты вечно хочешь оставить меня одну? С ними! Разве это честно? А разве честно, что мне приходилось жить в страданиях каждый день, чтобы кому-то другому не было плохо от моей смерти? Но вместо этого я жалобно сказала: — Ангелин, ну только не плачь. — Я не плачу! — всхлипнула она, выдавая себя. Не найдя, что сказать, я лишь придвинулась ближе, аккуратно притянув сестру к себе. Она тут же крепко обхватила меня своими руками и уложила голову на моё плечо, в районе которого быстро начала ощущаться влага. — Обещай, что больше так не сделаешь. Я закусила губу. — Обещай! — Ладно. Ладно, я обещаю, — вздохнула я и перевела взгляд на телевизор. Главного героя наконец-то подстрелили.