10

Корабль срезал волну и пронёсся рядом — слишком близко, слишком быстро. Элизабет заметила его боковым зрением. Сердце не ускорилось — наоборот, всё внутри стало холодно-чётким. Стэнли понял мгновенно. Его плечи напряглись, корпус развернулся, рука пошла к оружию — чистая, отработанная стойка. Он ещё не стрелял, но уже был готов. Он не успел. Элизабет преодолела расстояние почти бесшумно. Один шаг — второй — и она уже была у него за спиной. Холодный ствол прижался к его затылку. — Не дергайся, — произнесла она спокойно, с лёгкой насмешкой. — Я бы не хотела, чтобы ты испортил себе репутацию так глупо. Палуба взорвалась движением. Щёлкнули затворы. Стволы поднялись одновременно — десятки, направленные прямо в неё. Но Элизабет не отвела оружие. Стэнли усмехнулся. — Отставить. Голос был ровный, почти ленивый. На секунду никто не понял, что он сказал. — Я сказал, отставить. Оружие опустилось. Медленно. С неохотой. С недоумением. Элизабет осталась неподвижной. Пистолет всё ещё был у его головы. — Ты слишком доверяешь окружающим, — заметила она. — Это плохая привычка. — Нет, — ответил он. — Я просто хорошо читаю ситуацию. Он поднял руки — не резко, не как пленный, а как человек, который контролирует процесс. Затем медленно развернулся к ней лицом. Они оказались слишком близко. Стэнли смотрел внимательно. Не в глаза — чуть ниже, будто отмечая детали: осанку, хват, дыхание. — Знаешь, — произнёс он задумчиво, — все таки ты похожа на неё. Она стояла точно так же. Без суеты. Без лишних движений. Элизабет почувствовала, как что-то внутри дёрнулось. Она не подала виду. — Мир полон совпадений, — холодно ответила она. Он тихо хмыкнул. Не отводя взгляда, Стэнли достал из внутреннего кармана металлический кейс. Открыл его щелчком. Вынул сигарету и поставил между губ. Зажигалка вспыхнула. Он затянулся, выдохнул дым в сторону моря. Потом протянул кейс ей. — Будешь? Мгновение повисло между ними — плотное, как натянутая струна. Пистолет всё ещё был направлен в него. И никто на палубе не решался сделать вдох. Элизабет смотрела на протянутый кейс пару секунд. Ровно столько, сколько нужно, чтобы все вокруг поняли: это не бравада и не ошибка. Это — выбор. Она медленно опустила пистолет. Не убрала — просто сместила, всё ещё держа его в руке. Второй рукой взяла сигарету. Фильтр коснулся губ. — Огоньку, — спокойно сказала она. На палубе будто выключили звук. Несколько человек переглянулись. Кто-то нервно сглотнул. Йо едва слышно выдохнул что-то ругательное. Никто не понимал, что именно они сейчас наблюдают, но все чувствовали — вмешиваться нельзя. Стэнли приподнял бровь. На долю секунды, совсем незаметно и в его взгляде мелькнул интерес. Не удивление. Именно интерес. — Смело, — произнёс он. Зажигалка снова щёлкнула. Он поднёс огонь к её сигарете так, будто делал это сотни раз. Слишком привычно. Слишком близко. Элизабет наклонилась вперёд, прикрывая пламя ладонью. Их пальцы почти соприкоснулись. Их дыхание смешалось. Она затянулась. Медленно. Глубоко. Дым наполнил грудь, обжёг горло — и с этим ощущением что-то внутри неё наконец встало на место. Как будто мир снова стал чётким. Она выдохнула в сторону, не глядя на него. — Так лучше думается, — бросила она. Стэнли усмехнулся, убирая зажигалку. — Забавно. Та девушка, о которой я говорил… — …тоже курила? — перебила Элизабет, не поднимая глаз. Он замолчал. Впервые за всё время. Эта пауза была слишком долгой. Слишком говорящей. — Нет, — наконец ответил он. — Она тоже просила огонь. Элизабет почувствовала, как по позвоночнику медленно пробежал холод. Но внешне — ничего. Она снова подняла на него взгляд. — Значит, у вас жизнь полна совпадений, — сказала она сухо. — Или плохая память, — добавила следом. Улыбка Стэнли стала шире. — Возможно, — согласился он. — Но я всегда узнаю профессионалов. Он скользнул взглядом по её стойке, по поясной сумке, по руке с оружием. — И ты, — тихо сказал он, — явно не просто пассажир. Дым между ними медленно рассеивался. А вместе с ним — последние сомнения: они оба уже поняли, что эта встреча — не конец. Это начало Элизабет сделала ещё одну затяжку. Медленную. Нарочито спокойную. — Ты так смотришь, будто пытаешься вспомнить сон, — сказала она. — Обычно это заканчивается головной болью. Стэнли усмехнулся, не отводя взгляда. — А ты говоришь так, будто знаешь, чем всё закончится, — ответил он. — Это либо самоуверенность либо опыт. Он шагнул чуть в сторону, оценивая её уже без маскировки интереса. — Скажи, — продолжил он, — ты всегда выбираешь стоять между двумя сторонами? — Только когда обе ошибаются, — пожала плечом Элизабет. На секунду между ними повисло что-то странное. Не враждебность. Не притяжение. Узнавание — на уровне инстинкта. Стэнли выдохнул, словно приняв решение. Он повернулся к своим людям и уже громко, чётко, без эмоций сказал: — Отряд, внимание. Все сразу напряглись. — Цель уходит по правому борту. Две группы на преследование. Остальные — удерживать судно, без лишнего шума. Он на мгновение обернулся обратно к Элизабет. — Мы продолжим этот разговор позже, — спокойно произнёс он. — Я уверен. После этого Стэнли отвернулся окончательно. Все зашевелились, брали пленных и сводили их с корабля А Элизабет осталась стоять на палубе, с дымящейся сигаретой между пальцев и ощущением, что её прошлое только что снова выбрало её целью. Их уводили быстро и без разговоров. Оружие опущено, руки подняты, шаг в ногу с чужим темпом. Палуба скрипела под тяжёлыми ботинками американцев, и этот звук почему-то резал слух сильнее, чем крики или приказы. Элизабет шла последней, чувствуя, как маска чуть влажнеет изнутри от дыхания, но не притрагивалась к ней — ни жеста, ни попытки поправить. Пленных гнали по тропинке. Коротко, чётко, без показной жестокости — как рабочий процесс. Она уже смирилась с тем что приключения пройдут мимо, когда услышала за спиной спокойный голос: — Эту сюда. Без крика. Даже без нажима. Но этого хватило, чтобы всё вокруг будто на мгновение замерло. Элизабет не обернулась сразу. Сделала ещё шаг, словно не расслышала. И только когда крепкая рука взяла её за локоть — уверенно, но без грубости — она подняла взгляд. Стэнли стоял рядом. Близко. Слишком близко, чтобы не чувствовать его присутствие кожей. Он смотрел не на оружие, не на маску — на неё целиком, будто пытался уложить в голове образ, который никак не хотел складываться. — Ты пойдёшь со мной, — сказал он тише, почти буднично. — Повезло, — хмыкнула она. — Личный эскорт? Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Скорее мера предосторожности. Он повёл её в сторону своего корабля, не оглядываясь — и подчинённые сразу расступились. Никто не задал вопросов. Никто не возразил. Это сказало больше, чем любые приказы. На их корабле было иначе. Чище. Тише. Всё стояло на своих местах, как в хорошо отлаженном механизме. Элизабет это сразу отметила — слишком знакомая организация, слишком военная. Её поставили у борта, но руки не связали. И это тоже было осознанно. Стэнли задержался рядом, глядя на то, как спокойна вода. — Ты не похожа на остальных, — произнёс он наконец. — А вы не похожи на дикарей, — парировала она. — Видимо, сегодня день сюрпризов. Он усмехнулся, не глядя на неё. — Ты держалась, когда остальные паниковали. Ты не стреляла, хотя могла. И ты смотришь так, будто уже была в подобной ситуации. Каждое предложение — как аккуратно положенный на стол факт. Элизабет пожала плечами. — Может, я просто хорошо адаптируюсь. Он повернулся к ней. Внимательно. Слишком внимательно. — Может быть. Пауза затянулась. Ветер трепал края её одежды, цеплялся за маску, и на секунду ей показалось, что он сейчас протянет руку — не чтобы снять её, а просто проверить, настоящая ли она. Но Стэнли этого не сделал. — Мы отправляемся в погоню, — сказал он громче, уже для команды. — Немедленно. Моторы взревели. А затем, снова тише, только для неё: — И ты поедешь с нами. Пока я не пойму, кто ты такая и почему ты мне кажешься знакомой. Элизабет отвела взгляд к горизонту, где уже исчезал силуэт корабля Сенку. Внутри было тревожно — но странно спокойно. Заинтересовался, — отметила она про себя. Плохо. Очень плохо. Буквально за пару мгновений Стэнли подошёл настолько близко, что Элизабет почувствовала тепло его дыхания на шее. Её сердце слегка ёкнуло, но она не шевельнулась — не подавала виду, что ощущает напряжение. Его рука, осторожно скользнув по её талии, медленно спустилась к кобуре на боку, где висел её пистолет. При этом Стэнли говорил тихо, но с очевидной властностью в голосе: — А это я конфискую. Элизабет взглянула на него через маску. Внутри что-то щёлкнуло — смесь раздражения, лёгкого удивления и странной, непривычной тревоги. Она знала, что стрелять не придётся, но ощущение, что он может это сделать, держало её на пределе. — Держать руку на оружии полезная привычка, — холодно проговорила она, сдерживая дрожь, — но, видимо, ты решил поиграть с огнём. Стэнли усмехнулся, не отводя взгляд: — Игра с огнём… — повторил он, слегка выпрямившись, чтобы их дыхание почти смешалось. — Иногда полезнее, чем просто стоять рядом. Элизабет напряглась. Она не могла позволить себе раскрыться, хотя каждый нерв её тела сигнализировал об обратном. Он аккуратно вынул пистолет, но не угрожал — скорее демонстрировал контроль. — Считай, что временно — сказал он, — но ты понимаешь, что я всегда знаю, где оно. Элизабет, не отводя глаз, медленно подтвердила: — Понимаю. Ближе к вечеру через несколько дней Элизабет стояла на корме корабля, опершись на перила. Ветер слегка шевелил её волосы, а лёгкий запах соли и смолы от волн успокаивал мысли. Она достала сигарету, пальцы дрожали чуть меньше, чем в первый день погони. Сделав глубокую затяжку, она откинула голову и почти забыла о холоде. — Сигарета у моря… — раздался тихий голос рядом. Элизабет чуть вздрогнула и обернулась. Стэнли стоял буквально в двух шагах, руки свободно опущены вдоль тела. — Не часто вижу таких людей, которые спокойно курят, когда вокруг шторм. Элизабет хмыкнула, не спеша выпускала дым: — А я не часто стою среди врагов. Так что могу расслабиться. Стэнли усмехнулся, делая шаг ближе, но не нарушая дистанцию. — Интересный баланс, — тихо сказал он. — Холод, ветер и сигарета. Всё это, наверное, помогает тебе думать? — Думаю да, — коротко ответила Элизабет, скользнув взглядом по горизонту. — А тебе что помогает? — Наблюдать за людьми, которых сложно предугадать, — ответил Стэнли, почти шепотом, но с уверенной интонацией. — Интересно, кто из них устоит, а кто сойдет с дистанции. Элизабет слегка улыбнулась про себя, но не повернулась полностью. Её пальцы сжали сигарету крепче, и она вновь втянула дым, наслаждаясь мгновением спокойствия среди волн и ветра. Она медленно выпустила дым, наблюдая, как он растворяется в ночном воздухе. Затем с лёгкой усмешкой повернулась к Стэнли: — Ты устроил эту погоню за Сенку… — её голос был мягким, но с лёгкой иронией. — Похоже, он похитил кого-то важного для тебя. Неужели он позарился на объект своего воздыхания? Стэнли на мгновение замер, глядя на неё. Лёгкий намёк удивления пробежал в его взгляде, но он быстро вернул привычную холодную ухмылку. — Скажем так… — тихо начал он, подходя еще ближе. — У каждого свои приоритеты. Ты же понимаешь, что игра не всегда так проста, как кажется. Элизабет фыркнула, слегка приподняв бровь: — Ну, посмотрим, кто кого перехитрит. — Она сделала ещё один глубокий вдох сигареты и бросила взгляд на горизонт. — А пока наслаждайся ветром, Стэнли. Оно тут почти такое же острое, как твой слух. Стэнли лишь усмехнулся, опустив глаза на её руки, сжимавшие сигарету. В воздухе между ними повисла лёгкая напряжённость — смесь издёвки и интереса, тонкая игра без слов. Элизабет сделала последний вдох сигареты, слегка прикусив уголок губ, и с лёгким щелчком потушила её о бортик корабля. — Спокойной ночи, Стэнли. Надеюсь, ты выспишься лучше, чем я… — бросила она на ходу, не оборачиваясь. Он лишь тихо усмехнулся, наблюдая за её спиной, пока она не скрылась. Закрыв дверь своей каюты, девушка оперлась спиной о стену, тяжело вздохнула и села на кровать. В голове рой мыслей. Что вообще происходит? — думала она, глядя в темноту. — Почему как только я отпускаю его, он тут как тут? Почему всё время возвращается? В судьбу я не верю… и всё же… Элизабет провела рукой по лицу, пытаясь унять этот странный комок эмоций. Сердце било быстрее обычного, но она старалась не подавать себе виду. Завтра новый день, новая погоня, а сегодня — ночь и её собственные мысли. Элизабет постепенно погрузилась в сон, но он оказался не таким спокойным, как она надеялась. Во сне перед ней возник Стэнли. Он шел к ней уверенно, с непоколебимым напором, и не говоря ни слова, просто притянул её к себе и поцеловал. Элизабет вздрогнула и проснулась с мгновенным ощущением смущения и раздражения. Почти крикнув: — Да пошел ты! — она резко вскочила с кровати и выбежала на открытую палубу, чтобы немного проветриться. На свежем воздухе ей сразу полегчало. На этом корабле морская болезнь не мучила — прелесть современных технологий. Она села на нос корабля, расставив ноги, и позволила себе расслабиться. Ветер нежно трепал волосы, а взгляд устремился к безкрайнему океану и ночному небу. Наконец Элизабет сняла маску, чтобы рассмотреть небо без преград. Глубокие, ясные звезды, отражавшиеся в воде, словно говорили ей: ты свободна, здесь и сейчас — твой мир. Прошло несколько дней Дни слились в одно длинное, солёное утро. Элизабет перестала считать часы. Она просто жила от подъёма до заката, будто находясь внутри чужого ритма — корабля, океана, погони. Почти всегда рядом был Стэнли. Не навязчиво, не демонстративно. Просто неизбежно. Он появлялся там, где она уже была. На корме. У борта. У столика с картами. Иногда — молча. Иногда бросал короткую фразу, от которой внутри что-то болезненно откликалось. Он не задавал лишних вопросов. И именно это было хуже всего. Элизабет ловила себя на том, что знает, когда он подойдёт. По шагам. По тишине, которая становилась плотнее. Ровно так же было тогда. Иногда она забывалась. Стояла, опершись о перила, курила — и вдруг ловила себя на мысли, что ждёт, когда он протянет руку, заберёт сигарету, сделает затяжку и вернёт обратно. Как раньше. Как дома. От этого она злилась на себя. Она всё чаще вспоминала, почему вообще пустила его в свою жизнь. Не из жалости. Не из одиночества. Он появился внезапно — слишком уверенный, слишком спокойный, слишком чужой. С тем взглядом, который не просит разрешения. Он просто смотрел так, будто уже был частью пространства. Тогда она подумала, что это ненадолго. Но он остался. Он не пытался её чинить. Не задавал вопросов о прошлом. Просто был. Варил кофе. Чинил розетку. Молча стоял рядом, когда ей было плохо. Уходил, когда она просила и возвращался, когда она звала. Она привыкла к его присутствию быстрее, чем была готова признать. А потом — испугалась. Испугалась того, как легко он стал домом. Сейчас всё повторялось — и одновременно было совсем другим. Стэнли был рядом, но между ними стояла война. Маска. Оружие. Недосказанность. Иногда она ловила его взгляд на себе — слишком внимательный, слишком долгий. Тогда она отворачивалась первой. Она не позволяла себе расслабляться. Ни на секунду. И всё же… день за днём она всё чаще ловила себя на мысли, что если бы не обстоятельства, она бы снова впустила его. От этого становилось страшно. Однажды днем Элизабет стояла у борта, привычно опершись локтями о перила, когда рядом раздались шаги. Лёгкие, уверенные — не Стэнли. Она не обернулась сразу. — Ты много куришь, — произнесла Шарлотта, словно между делом. Элизабет медленно выдохнула дым в сторону океана. Только потом повернула голову. — А ты много наблюдаешь. Шарлотта сжала губы, но быстро взяла себя в руки. Встала рядом, соблюдая показную дистанцию. — Я просто подумала, что тебе стоит знать… — она сделала паузу, подбирая слова. — Стэнли не любит девушек, которые курят. Элизабет приподняла бровь. — Мм. Забавно. — И ещё… — Шарлотта чуть подалась вперёд. — Ему не нравятся слишком строптивые. Самоуверенные. Те, кто думает, что может быть с ним на равных. Пауза. Элизабет сделала ещё одну затяжку. Медленную. Демонстративную. Потом стряхнула пепел и наконец повернулась к ней всем корпусом. — Странно, — спокойно сказала она. — Я слышала совсем другое. Шарлотта напряглась. — Да? — Да. — уголки губ Элизабет едва заметно приподнялись. — Судя по его поведению, он терпеть не может навязчивых девчушек, которые бегают за ним, заглядывают в рот и пытаются подстроиться под его вкусы. Она наклонила голову, словно изучая реакцию собеседницы. — Кажется, они ему просто надоели. Между ними повисла тишина. Плотная. Колючая. Шарлотта побледнела. — Ты… ты ничего о нём не знаешь, — выдавила она. — Возможно, — легко согласилась Элизабет. — Но, поверь, если мужчина проводит с кем-то столько времени значит, ему нравится именно это. Она затушила сигарету о металл борта. — Даже если он сам ещё не понял. Элизабет развернулась и ушла, не оборачиваясь. Шарлотта осталась стоять, сжав руки в кулаки. Навигационная комната гудела тихими голосами и сдержанным смехом. Несколько человек столпились у карты, кто-то сидел на ящиках с приборами. — Да ладно вам, — хмыкнул один из солдат. — Видели лицо Шарлотты? Она эту пленницу терпеть не может. — Ревнует, сто процентов, — подхватил другой. — Стэнли с ней полдня рядом. Тут и слепой всё поймёт. — Ага, — усмехнулся третий. — Только вот он никому повода не даёт. Ни ей, ни кому бы то ни было. Смех был коротким и глухим. В следующую секунду дверь резко распахнулась. Разговор оборвался, будто его перерезали ножом. В комнате повисла тишина. Стэнли вошёл спокойно, без спешки. Закрыл за собой дверь. Его взгляд скользнул по лицам — не цепляясь, но фиксируя всё. Он знал. Он всегда знал, что Шарлотта к нему неравнодушна. И так же знал, что никогда не давал ей ни одного повода думать, будто это может быть взаимно. — Что у нас по курсу? — ровно спросил он. Леонард выпрямился, бросив взгляд на приборы. — Пока что пусто, сэр. Ни судов, ни движения. Горизонт чистый. Стэнли кивнул. — Продолжайте наблюдение. Он развернулся к выходу, но у самой двери остановился на долю секунды. — И ещё, — добавил он тем же спокойным тоном. — Оставьте личные домыслы при себе. Ни угрозы. Ни повышения голоса. Но каждый в комнате понял: разговор был услышан. И запомнен. Дверь закрылась за ним мягко. И только после этого кто-то позволил себе вдохнуть. Коридор был узким и плохо освещённым. Металл под ботинками Стэнли отзывался глухим, ровным звуком — шаг за шагом, без колебаний. — Стэнли. Он услышал её ещё до того, как она появилась в поле зрения. Шарлотта стояла у переборки, будто ждала. Спина выпрямлена, руки сцеплены перед собой — слишком аккуратно, слишком нарочито. — Стэнли, можно тебя на минуту? Он прошёл мимо. Даже не повернул головы. Не замедлил шаг. Не дал ей ни секунды иллюзии. — Я просто хотела… — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Речь о пленнице. Она… — Не останавливай меня, — спокойно сказал он, не глядя. Этого было достаточно. Шарлотта замолчала. Стэнли свернул за угол, оставив её одну — с обидой, злостью и слишком явным пониманием, что разговор окончен навсегда. Вечер опустился на корабль незаметно. Смена караула, приглушённые голоса, скрип металла, редкие шаги. Всё было слишком спокойно — именно тот тип спокойствия, который Стэнли не любил. Он остановился у двери каюты. — Открой. Голос ровный. Приказ — без нажима. Через пару секунд щёлкнул замок. Элизабет стояла в дверном проёме в маске, со скрещёнными руками. Спокойная. Собранная. Слишком собранная для пленницы. — Вечерняя проверка? — лениво протянула она. — Или ты просто соскучился? Он вошёл, закрыв дверь за собой. Каюта была маленькой, но аккуратной. Ничего лишнего. Никаких попыток сделать её «уютной». Взгляд Стэнли скользнул по помещению — кровать, стол, куртка. Всё на своих местах. Контроль. Всегда контроль. — Ты хорошо адаптируешься, — сказал он. — Слишком хорошо. — Привычка, — пожала плечами Элизабет. — Выживать мой талант. Он остановился напротив неё. Близко. Нарочно близко. — Ты не боишься меня, — отметил он. — Либо ты это очень хорошо скрываешь. — А ты проверяешь, к какой категории я отношусь? — усмехнулась она. Молчание. Он протянул руку — не резко, не угрожающе — и чуть коснулся края маски, будто проверяя, настоящая ли она. — Пока что, — сказал он тихо, — я просто наблюдаю. Её сердце предательски дёрнулось, но внешне она осталась неподвижной. — Тогда смотри внимательнее, — ответила Элизабет. — Обычно я не делаю повторов. Он задержал взгляд ещё на секунду, а потом отступил. — Не выходи после отбоя, — сказал он уже у двери. — И не думай, что я не замечаю мелочей. Дверь закрылась. А Элизабет осталась стоять посреди каюты, понимая одну простую вещь: он уже начал её разбирать по частям.