Глава 2. В которой Линус Марч разговаривает с директором.

«Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью». Альбус Дамблдор.       Как вы помните, мы оставили нашего героя в уютной комнатке над баром «Три метлы». В дверь постучали, и Линус, от волнения хрипло, крикнул: — Войдите.       В дверь вошёл высокий темнокожий мужчина в синей мантии и чёрном плаще, накинутом на плечи. На волосах его искрился снег. — Мистер Марч. — Мистер Бруствер, — кивнули они друг другу, и мистер Бруствер, повесив плащ, присел на стул напротив Линуса. Он внимательно осмотрел Линуса и, чтобы это ни значило, удовлетворенно хмыкнул. — Выходит, вы уже знаете, кто вас пригласил, мистер Марч, —  мистер Бруствер не спрашивал, утверждал, — и вас, наверное, занимает вопрос, что же мне от вас нужно. Прошу прощения, что сорвал вас с места, ничего не объяснив, не поговорив с вами предварительно в более...ммм...привычной обстановке. Скажем, я сделал это намеренно. Мне очень хотелось, чтобы вы приехали сюда, в деревню Хогсмид, провели здесь несколько часов, а то и день. Почувствовали магию, витающую в воздухе. Приняли свою принадлежность к Волшебному миру и своё место в нём. И тогда, возможно, согласились на моё предложение. Он многозначительно смотрел на Линуса своими тёмными глазами, будто ожидая от него вопроса, и Линус, конечно, спросил: — Так что же это за предложение, сэр? Кингсли Бруствер встал и прошёлся по комнате: — Славные комнаты сдаёт мадам Розмерта. Чисто, уютно. Помнится, я останавливался в «Кабаньей голове», не рекомендую, мистер Марч. Клопы... о чём это я. Да, о том, что не посетил вас лично. Знаете, с возрастом я всё более стал не любить эти маггловские районы. Шум, скопище машин, все эти новомодные штуки вроде домофонов, турникетов, неоновых реклам. Если уж мы, пожилые волшебники, многое видавшие на своём веку, теряемся, то что уж говорить о детях волшебников, никогда не покидающих мест нашего волшебного мира. Родительский дом, Косой переулок, Хогвартс...Потом же, волею случая попадая в районы обычных людей, дети-волшебники теряются. С ними случаются нехорошие ситуации. Работая в маггловских районах, юные маги не могут безопасно перейти улицу, пугаются движущихся билбордов... Время меняется очень быстро, мистер Марч. В Волшебном Мире почти нет места техническому прогрессу. Конечно, мётлы с каждым годом у волшебников всё быстрее, всё удобнее. Но мы, маги, не любим перемен. Во многих семьях, к примеру, считается зазорным пользоваться шариковыми ручками. Хотя они очень удобны, должен сказать. Во время войны мне пришлось на время стать помощником маггловского министра, и я многое тогда подметил. Телефоны. Да, в Хогвартсе они не работают, но вне его мы могли бы ими пользоваться, если бы умели. Сколько волшебников могло бы спастись во время Магических войн, если бы были заблаговременно предупреждены. — Всё это очень интересно, мистер Бруствер, — терпеливо сказал Линус, — но я немного не понимаю, причём здесь я. — Я хотел бы пригласить вас преподавать у нас в Хогвартсе такой предмет, как маггловедение, — ответил директор, — не то маггловедение, что было у нас ранее. Его обычно вели профессора, не имеющие отношения к маггловскому миру. Я хотел бы видеть на этом посту преподавателя, в маггловском мире живущего. Но и имеющего отношение к миру нашему. Линус задумался. Идея ему нравилась. Долой скучную жизнь математика в средней школе. Жить в Хогвартсе, читать книги по магии и магическому миру, дружить с величайшими волшебниками — это ли не то, о чём он всегда мечтал? Только ведь он обычный маггл. Линус вообще не должен был видеть этого замка, он помнил, что говорила об этом Джоан Роулинг. Обычные магглы видят на месте Хогвартса лишь развалины, руины. Но Линус отлично видел замок и весь магический товар в магазинах. — Мистер Бруствер, — не выдержал он, — в книгах Джоан Роулинг и в дополнительных источниках сказано, что магглы не могут видеть замка Хогвартс. Да и волшебная деревня Хогсмид им недоступна. Также я смог пройти через платформу 7 и 1/2. Почему же? Это часть вашей магии? — Скорее вашей, мистер Марч, — улыбнулся Кингсли Бруствер, — вы не маггл, вы сквиб, оставленный родителями–волшебниками. В архивах Министерства Магии есть все данные о волшебниках, и о сквибах тоже. Но я знал о вас и без архивных дел, мистер Марч, поскольку был знаком с вашей матерью. Мы вместе учились в школе. — Учились в школе, — пробормотал Линус, и всё его приподнятое настроение, возникшее от новости, что его берут в Хогвартс преподавателем, вдруг улетучилось, как облачко пара изо рта в зимний день. Его мама. Настоящая, живая мама. Она не умерла, как он думал всё это время, она была жива и осознанно подбросила его на вокзал ребёнком. Шесть лет – уже довольно серьёзный возраст, и Линус должен был помнить хоть что-то о ней, но он не помнил. Лишь где-то на краешке сознания всплывал образ женщины: тёмные волосы, собранные в пучок, голубые глаза, как у самого Линуса, и тёплые руки. — Гхм, мама, — откашлялся Линус, — выходит, что она была жива, когда отказалась от меня? Мистер Бруствер посмотрел на него так сочувственно, что Линус вдруг захотел уехать первым же поездом. Вернуться в привычный мир своей небольшой комнатки, в обычную суету Лондона, где туман и морось скрывают тебя утром от людских глаз. — Она и сейчас жива, Линус, — наконец, ответил профессор, — и знает о твоём возможном появлении. Что думает Мэгги Марч, жалеет ли о своём решении оставить тебя, я не знаю. Она с детства была немногословна. Я думаю, что жалеет. Она, чистокровная волшебница, влюбилась в обычного парня-маггла, чему её довольно строгий отец был совсем не рад. И так случилось, что твой папа погиб, разбился в автокатастрофе. Мэгги пришлось вернуться домой, к родителям. Там она подверглась сильнейшему давлению. Каждый день ей говорили, что её ребёнок сквиб, что ему место среди магглов. И она поддалась влиянию семьи. Даже не дождалась возраста семи лет, когда у детей-волшебников проявляются способности. — Разве это имеет значение? —спросил Линус, — ведь я действительно оказался сквибом. — Я бы с этим поспорил, — мягко ответил профессор. — Я знаю, что  книга доступа и перо приёма ссорились из-за тебя. Магия в тебе есть. Но, по мнению пера, записывающего в книгу будущих учеников Хогвартса, в тебе её недостаточно. А мне кажется, что предательство матери сильно повлияло на раскрытие твоих способностей, Линус. Сложись всё иначе... Они замолчали, глядя в окно, где снова шёл снег, укутывая деревню в сонное снежное покрывало. — Не маггл. И не волшебник. И не сквиб, — наконец, сказал Линус, — почему вы решили взять меня на работу? Мистер Бруствер усмехнулся: — Вы прекрасный учитель и подходите нам. — Я довольно строг, — не унимался Линус. — Строг, но справедлив. Из тех кандидатов, которых я рассматривал, вы подходите больше всего. Меня обучала профессор Макгонагалл в школе, и, знаете, она тоже была строгой. Но ученики любили её. В вас есть жажда к знаниям и к чему-то новому. Вы будете учиться у ребят, а они – у вас. Сам-то я не учитель, так уж вышло. Всю свою жизнь я отдал служению Магии. Мракоборец, Министр... На пенсии мне стало скучно, и я решил стать директором Хогвартса. Вся моя жизнь – служба. Семьи не создал, детей не родилось. Таким как я, самое место в школе, не находите? — О, гхм. Нет, что вы, — смутился Марч, — я так не думаю. У нас, учителей, тоже есть личная жизнь. — Вы, мистер Марч, пока в том чудесном возрасте, в котором ещё верится в это, — улыбнулся Бруствер. — Знаете, сегодня я рассказал вам правду о вашей семье. Имел ли я на это право? Нет, ведь это не моя семья, не моё дело. Но я считаю, что вы должны знать правду. Хотя бы часть её. Чтобы двигаться дальше, нужен маяк. В вашем случае маяк – это некое знание о себе, о своей семье. Зажгите уже этот маяк, Линус, и двигайтесь дальше. Не так страшно утонуть во тьме, как остаться на острове своих страхов и умереть в неизвестности. — Вы изъясняетесь, как тень отца Гамлета, — улыбнулся Линус, — или же как Альбус Дамблдор. Мне очень интересно, получилось ли у Джоан Роулинг передать характер этого человека. Был ли он таким на самом деле. А Хагрид, профессор Макгонагалл, сам Гарри? Глаза профессора блеснули в свете луны, льющей свой свет в окна. Но, возможно, Линусу это только лишь показалось. — Несомненно, удалось. Хотя у вас будет возможность о многом спросить у очевидцев тех событий, если только... — Я принимаю ваше предложение, — твёрдо ответил Линус. — Очень хорошо, мистер Марч. — Профессор. А...сын Поттера, Альбус... Он действительно сейчас учится в школе? — Несомненно, — удивился Бруствер, — и Джеймс, его старший сын, тоже учится. И даже младшая, Лили. Почему это вас интересует? — Но...профессор. Мне, как магглу, очень любопытно узнать, как у них дела. — Они обычные дети, — улыбнулся профессор, пожав плечами, — у вас таких будут сотни. Так что же, мистер Марч, вы готовы? — К чему? — в горле у мистера Марча запершило. Профессор Бруствер снял с крючка свой плащ: — Отправиться со мной в небольшое приключение. Знакомство со школой и учителями. Ученики и школьные пиры, уроки и неожиданности...Добро пожаловать в мир магии, мистер Марч.