Глава 6. В которой Линус встречает Рождество.

"Знаешь, почти невозможно привыкнуть к этой невероятной красоте. К снежным вершинам, окружающим Хогвартс, словно боги-хранители. К воздуху, который хоть ложкой ешь, такой он чистый и свежий. В Лондоне такого нет. В Лондоне, неcмотря на смог и туман, тоже по-своему красиво. Но Хогвартс... Здесь я чувствую себя дома, мама." Из неотправленных писем Линуса. *** Приближалось Рождество. Хогвартс был украшен венками с омелой и остролистом, в Большом зале стоял смолистый запах пихт. Студенты украсили коридоры, и Линус иногда вздрагивал, увидев очередную каменную горгулью или рыцарские доспехи, украшенные мишурой. К Рождеству окрестности замка снова накрыла метель, и Хогвартс походил на Снежный шар, который постоянно кто-то встряхивал. За день до Рождественских каникул, Линус встретил в коридоре седьмого этажа плачущую девушку. Он знал Нэнси Тэтчер. Она не ходила на его занятия, зато отлично рисовала и принимала участие в создании еженедельной школьной газеты под названием «Магический кристалл». Знал Линус и двух её лучших друзей – Альбуса Поттера и Скорпиуса Малфоя. Ребята тоже не ходили на его уроки, но частенько забегали в библиотеку, где создавалась газета, чтобы напомнить увлечённой Нэнси о занятиях или домашнем задании. При его появлении Нэнси отвернулась к окну, за которым снова сыпал мелкий снежок. — Что-то случилось, Нэнси? — участливо спросил Линус, но девочка лишь повела плечом, дав понять, что к разговорам не расположена. Линус быстрым шагом спустился на шестой этаж, где возле ванной для старост заметил парочку – Скорпиуса Малфоя и его однокурсницу Алтею Селвин. "Не это ли стало причиной слёз Нэнси?" — почему-то подумал Линус, поздоровавшись с ребятами. — "Друзья друзьями, но кто знает". Слизеринцы перестали занимать его, поскольку Пивз, распевающий хоралы, едва не придушил его мишурой. Святочного бала в этом году не устраивали. Сегодня, перед отъездом детей на каникулы, эльфы постарались на славу. Столы ломились от яств: жирные жареные индейки, горы жареного и варёного картофеля, соусники, полные клюквенной подливки. Гомон стоял такой, что у Линуса зазвенело в ушах. Дейзи помахала ему рукой, и он сел рядом, тут же наполняя тарелку. Проблем с аппетитом у него в Хогвартсе не было. — Вы хотели что-то спросить, мадам Монтгомери? — спросил он, немного насытившись. — Да, хотела, — она недовольно покосилась на лужицу соуса, которую он пролил на стол. — Какие планы у вас на Рождество, мистер Марч? — Никаких, — пожал плечами Линус, — ни родных, ни друзей у меня нет. Буду здесь, в Хогвартсе. Дейзи с сожалением посмотрела на него: — Так я и думала. Поэтому и хотела предложить вам....хм...провести время с моей семьёй. Конечно, веселья не обещаю. Домик моей семьи здесь, в Хогсмиде. Бабушка грубовата и курит трубку. Мама вечно за меня беспокоится. Вбила себе в голову, что мне нужно замуж, представляете? Сестра...Сестры нет, но остались племянники. И вообще... — Вы будто уговариваете меня не ходить к вам в гости, — рассмеялся Линус, — я хотел бы с вами пойти. Никогда не отмечал Рождество в семье. — Правда? — улыбнулась Дейзи, обозначив милые ямочки на щеках. Улыбка ей очень шла. Надо намекнуть ей улыбаться почаще, — тогда завтра ужинаем с моей семьёй. *** Заснеженный домик походил на пряничный. Он был совсем небольшим, но ужасно милым – это первое, что пришло в голову Линусу. В саду стояла ель, нижние ветви которой были украшены самодельными игрушками. Лохматый рыжий пёс бросился к Линусу, поставив лапы на его колени, и облизал руки. — Какой строгий сторож, — засмеялся Линус, поглаживая добродушную собаку. Дейзи явно нервничала. Она машинально погладила собаку и запустила её в дом. — Если мама будет намекать на то, что мы...эм...встречаемся, не обращайте внимания. Я им говорила, что мы с вами друзья, но всё может быть. От слова "друзья" в душе у Линуса потеплело. Они зашли в дом, где в узкой прихожей висела верхняя одежда. Из кухни доносились женские и детские голоса, слышался собачий лай. В комнате, видимо выполнявшей функцию гостиной, было жарко натоплено. Полосатая кошка растянулась на диване, не обращая внимания на суету в доме. — Доченька! — из кухни вышла женщина, в которой угадывалась мама Дейзи: те же тёмные волосы, собранные в пучок, те же ямочки и курносый нос. — Знакомься, Линус. Это моя мама, Джоан. — Приятно познакомиться, мэм. — Мне тоже, милый. — Это и есть твой приятель-маггл, Дейзи? — спросила бабушка, появляясь из кухни. Она немного сутулилась и подошла к Линусу, опираясь на трость. — Это моя бабушка... — Мардж, — представилась пожилая дама. — А это мои племянники, Кристиан и Эмма. Кристиан оказался довольно серьёзным шестилетним мальчуганом. По крайней мере, так Линусу показалось на первый взгляд. Когда он насыпал малышу в протянутые ладошки вполне обычных маггловских карамелек, то мальчик радостно засмеялся и поблагодарил Линуса. Четырёхлетняя Эмма была словно солнце – с золотисто-рыжими кудряшками, и такая громкая, что Линус немного растерялся от её звонкого голоска. — Дядя Линус, идём, садись. Бабушка и прабабушка готовят такого гуся! У-у-у. Вы такого в жизни не видели. Огромный гусище. — Он ещё и фаршированный, — подтвердил Кристиан, усаживаясь рядом, — если вы мне потом скажете, что видели гуся больше, я вам не поверю! — Ужинать будем в гостиной, на кухне слишком мало места, — сказала мадам Монтгомери, мама Дейзи, расстилая на столе клечатую красную скатерть, — уж поверьте, и без гуся будет чем поживиться. Здесь Джо Монтгомери не соврала. Дейзи и бабушка Мардж стали носить блюда на стол: мясную подливку, яблочный соус, толчёный картофель, который ещё дымился, фрукты, колбасу и много чего ещё. — Давайте я помогу, — вызвался Линус, и ему вручили гуся. Появление гуся произвело суматоху среди малышей, и Линус с грустью подумал о том, что вся эта семья, вероятно, живёт лишь на заработную плату Дейзи и ужинает так далеко не каждый день. Наконец, все уселись и Дейзи прочитала молитву, после чего Рождественский пир начался. Как же всё было вкусно! Линус и в Хогвартсе неплохо ужинал, но здесь, в этом уютном домике, ему было хорошо и уютно, как никогда. Бабушка всё докладывала ему добавки, пока Линус не взмолился: — Ох, спасибо большое, я уже сыт. — Погодите, мистер Марч, — деловито вставил Кристиан, — ведь будет ещё пудинг, правда бабушка Мардж? — Правда, детка. — Бабушка, позволь мне помочь, — засуетилась Дейзи, но Мардж решительно отказалась от помощи: — А вдруг не получился? Мне нужно самой убедиться. А ты, милая, будешь глядеть мне под руку, и я его уроню. Сиди лучше. Но Дейзи не сиделось. Пока бабушка ходила в кухню за пудингом, она убрала грязные тарелки, заменив на чистые, разлила всем ароматный, пахнущий мятой, чай. — О-о-о, — воскликнули малыши, и Линус был с ними согласен. В дверях появилась бабушка Мардж с пудингом, и он был то, что надо: крепкий, аппетитный, охваченный со всех сторон пламенем от горящего рома и украшенный веточкой остролиста. Пудинг съели, и вскоре Линус понял, что брюки стали жать ему в поясе. Наконец, с ужином было покончено. Тарелки и скатерть убрали, подкинули дров в камин. — Возможно, мой вопрос окажется неуместным, — нарушил уютную тишину Линус, — но что случилось с вашей сестрой, Дейзи? Малыши, устроившие возню с кошкой на диване, вмиг притихли. — Простите, что я вам не рассказала сразу, — смутилась Дейзи, — три года назад моя сестра Вивиан погибла вместе с мужем в горах. Они были магозоологами, их экспедиция не вернулась из похода. — Весьма безответственно, что и говорить, — вздохнула бабушка Мардж, набивая трубку, — ушли в поход вдвоём, оставили детей сиротами. — Извините, — пробормотал Линус. — Ничего страшного, — продолжила Мардж, — от кого же вам узнать, наша молчунья разве что расскажет?Спрашивайте, не стесняйтесь. Хотя мы и так расскажем, ничего в нашей истории интересного нет. Я, как ты знаешь, маггл. В чистом виде, во мне волшебства столько же, сколько в сковороде. А вот отец Джо, видимо, был волшебником. Не успела узнать, сбежал стервец. И дочка, и обе внучки получились волшебницами, учились в Хогвартсе. Джо в школе познакомилась с парнем-французом. Учился здесь по какой-то программе... Как там, Джо? — По обмену. Эмиль был из Шармбаттона, но последние годы обучался здесь, — продолжила Джо, — когда мы поженились, то купили в Хогсмиде этот домик, забрали из Лондона маму. Здесь родились дочки. Мы здорово жили, пока...пока... — Пока в девяносто седьмом за мамой и бабушкой не пришли, — продолжила Дейзи, взяв маму за руку. Магглов тогда судили, убивали. Жуткое было время. Мне было четыре, а сестре восемь. Папа не дал увести маму, схватился с сотрудниками Министерства. Его убили...Но нам всем удалось убежать. Мы скрывались в лесу. Полгода ещё до победы было. Хоть я и была маленькая, отлично всё помню. Линус вздохнул, представив, как две перепуганные женщины с двумя маленькими девочками прячутся в Запретном лесу. — С тех пор я леса не боюсь, — улыбнулась Дейзи, — люди для меня страшнее. Они замолчали, но тишина не была гнетущей, просто каждый думал о своём. — Дядя Линус, а почитай сказку, — попросила малышка Эмма, залезая ему на колени. — Нам, наверное, пора в Хогвартс, — Линус посмотрел в окно, где стало совсем темно. — Ерунда какая, — воскликнула Джо, — я уже постелила вам на чердаке. Не бойтесь, там тепло. Комнаты у нас всего две. В одной все мы, в другой ребятишки. А на чердаке уютно. — Всегда мечтал поспать на чердаке, — улыбнулся Линус. — Что за сказки ты хочешь, Эмма? Барда Бидля? — Нет, про Белоснежку знаешь? — Конечно. — Давай. Дейзи закутала малышей в плед, и они, как два цыплёнка в скорлупе, слушали сказку Линуса, который, так как плоховато её помнил, вносил свои коррективы, а Эмма его поправляла: — Да не персик, а яблоко она съела. Эх, ладно, пусть будет персик. В конце концов детей сморил сон, и Линус отнёс их в постели. А чуть позже и все члены семьи разбрелись по своим спальным местам, пожелав друг другу спокойной ночи. Засыпая, Линус подумал о том, что Хогвартс – это, конечно, его дом, но почувствовать тепло и любовь настоящей семьи было чудесно. Мальчиком он встречал Рождество в приюте, где за общим столом выдавали по конфете, и все шли спать. Взрослым он встречал его один, зажигая свечу и загадывая желание. — Какое чудесное Рождество. Может и год будет хорошим, — пробормотал Линус и уснул.