Глава 8. Субботний день.

"Я помню всё. Гулкие сырые стены и мои шаги, эхом отражающиеся от них. Я бежал в пустоте вокзала, и мне было страшно. Кингс Кросс, до этого казавшийся мне окном в иной мир, отныне стал логовом дракона, укравшим мою маму. Только вчера я был чьим-то, был кому-то нужен и вот, наутро, я был ничей. Серая людская масса, безразличная, глухая спешила, толкаясь, суетясь. Я, шестилетний, маленький, кричал им: — Помогите, я потерялся! Где моя мама?.. Никому не было дела. Мальчишка, худой и бедно одетый, да мало ли таких? Полиция отправила меня в приют. Долгое время меня уверяли, что никакой мамы не было. Я всегда был ничей, всегда был сиротой. Иногда мне казалось, что так оно и есть. Что не было никогда твоих тёплых рук и не было сказок на ночь. Меня никто никогда не любил. Иногда мне кажется спросонья, что я всё ещё там, на вокзале..." Из неотправленных писем Линуса Марча. Линус проснулся от сквозняка. Кто-то открыл окно, и свежий зимний ветер проник в комнату. Царапнул острым коготком шею и застыл на щеке. Линус поёжился. Что за чёрт? Это его комната, кто здесь может командовать и открывать окно?! Это была не его комната. Линус огляделся. Уютные пуфики, стеллажи с книгами, ворсистый ковёр. В каких-то полусонных мечтаниях Линус и мог представить, что у него такая комната, но нет. Его комната была проще и темнее. Если не его, то чья же? Что вообще вчера было? Линус сел, закутываясь в тонкое одеяло, и понял, что под одеялом одежды у него нет. Кроме трусов, конечно. Они, родимые, были – серые, со снитчами. — Проснулись, мистер Марч? Строгий и очень знакомый голос заставил его вздрогнуть и закутаться в одеяло, подобно гусенице. — Эмм...Мадам Монтгомери? — Ваша одежда на стуле сложена. Извольте одеться. — Ох да, конечно, — пока Линус торопливо одевался, недоумевая, как он оказался в таком положении, мадам Монтгомери время не теряла. Она с шумом захлопнула окно и ушла в смежную комнатку, чем-то там грохоча. Линус поморщился: в голове шумело и во рту был привкус башмачных подмёток, но в остальном он чувствовал себя на удивление хорошо. — Мадам Монтгомери, — позвал он, надев штаны и застёгивая рубашку. Дейзи появилась в дверях комнаты. —  Как я у вас оказался? Дэйзи недовольно хмыкнула: — Вам надо бы тщательнее выбирать себе друзей, мистер Марч. Сначала мистер Робертс ведёт вас в заведение весьма сомнительной репутации. Затем, вместо того, чтобы довести до кровати, оставляет у двери вашей комнаты… —  Это он вам рассказал? —  Нет, вы, мистер Марч, когда появились вчера у двери моей комнаты. — А зачем я к вам приходил, мадам, я не рассказал? — Линус, наконец, оделся и теперь смущённо топтался рядом с Дейзи. —  Я не успела вас спросить. Я вышла, чтобы принести вам воды, и вернувшись, застала вас уже раздетым и спящим в моей кровати. — О, хм, — Линус смутился, — простите. Я пойду, если вы не возражаете. Он почти бегом спустился на свой этаж. Субботний Хогвартс был тих, студенты ещё спали. Линус переоделся, принял ванну, почистил зубы. Зачем он к ней приходил? Слава богу, что не успел наболтать ничего такого, за что сейчас было бы стыдно. После кофе и булочек, принесённых эльфом, утро перестало казаться таким уж серым и холодным. Он спустился на первый этаж – в 11 утра по субботам они с ребятами обычно рисовали школьную газету в библиотеке. Там уже находилось несколько ребят. Райли Пикс, расстелив лист бумаги, махал над ним волшебной палочкой, отчего из неё сыпались искры. — Вот здесь нарисуем карикатуру: третьекурсники–Слизеринцы, пробирающиеся ночью на кухню. А тут будут стихи Дороти Майклс. — Поменьше здесь маши, мешаешь, — недовольно проворчала Нэнси Тэтчер, — и вообще, Пикс, разве ты здесь главный редактор? Оставив ребят спорить, Линус прошёлся вдоль ряда дубовых столов для чтения. Сегодня ему не хотелось принимать участие в процессе создания газеты, голова всё ещё шумела. Он решил взять книжку и почитать, пока студенты трудятся над выпуском. За одним из столов сидел Альбус Поттер. Он был явно расстроен, низко опустил голову, так, что чёлка почти скрыла глаза, и мял в руках какой-то листок. — Мистер Поттер. — Мистер Марч, — Альбус подвинулся на скамье, дав понять, что не против того, чтобы Линус сел рядом. — Какие-то проблемы? — О, нет, всё хорошо, — вздохнул Альбус, — просто от мамы пришло письмо. Я получил нагоняй за нашу последнюю выходку со Скорпиусом на уроке Зельеварения. Видимо, им с папой пришёл Громовещатель… — Что за выходка? — Нэнси со Скорпиусом поссорились. Ругаются сейчас часто, едва ли не дерутся. Не знаю, что на них нашло, мы втроём дружим с первого курса. На уроке она бросила ему за шиворот сушёных тараканов, а он сунул ей хлопушку в котёл. Я взял вину на себя. — Зачем? Ты же не хулиганил на уроке, — удивился Линус. — Мне сойдёт это с рук, а у них было бы больше неприятностей, — вздохнул Альбус. — Так уж повелось. — Тогда что именно тебя так расстраивает? — спросил Линус, — мама отругала, ну что же. Видимо, не в первый раз и не в последний. Альбус бросил на стол скрученный в жгут листок. — Она написала, что папа расстроен моим поведением. Что я совсем от рук отбился и позорю его имя. — Объясни ему всё в письме, — пожал плечами Линус. Он не видел здесь никакой проблемы. — Ну да, — хмыкнул Альбус, — это с вами я могу обсудить всё что угодно. С ним нет. У нас не такие отношения. Вот мой брат Джеймс может. Он запросто обсуждает с родителями всё, что его беспокоит. Такой уж он человек – открытый, без комплексов. — Знаешь, — Линус чуть повернулся к мальчику, — у тебя хоть есть с кем поговорить. Твой папа в твоём возрасте может и хотел поговорить с отцом, но у него не было такой возможности. У меня тоже нет, я даже не знаю, кто мой отец. Когда человек умер, то исправить уже ничего нельзя. А во всех остальных случаях можно. Папа наверняка хочет узнать тебя поближе, хочет знать о твоих проблемах, мыслях. Но ты не даёшь ему такой возможности. Альбус задумался о своём, а Линус о своём. Он вспомнил, как читал книги о Гарри Поттере. В этих книгах Гарри был мальчишкой, таким же, как Альбус сейчас, лохматым, зеленоглазым. Сидел за этими же дубовыми столами и искал заклинания, способные помочь ему со вторым заданием Турнира трёх волшебников. А сейчас Гарри взрослый, старше Линуса. У него серьёзная работа и проблемы с детьми. — А из-за чего Нэнси и Скорпиус поссорились? — спросил он парня. — Толком не знаю. Всё-то он знал. Но Линус всё же был учителем, а учителю можно рассказать многое, но далеко не всё. — Сегодня суббота, и разрешены прогулки в Хогсмид. Пойдёте? — спросил он Альбуса, и тот снова вздохнул. — Нет. Раньше мы всегда ходили втроем. Сейчас Нэнси и Скорпиус в ссоре. Хотя Скорп вроде идёт, со своей новой подружкой. Не хочу им мешать. — Альбус! — Нэнси закончила с газетой и позвала друга. Ребята ушли. Линус успокоил расшалившихся Райли и близнецов Саламандер, собрал кисти и обрывки бумаги и уже собирался уйти, как в библитеку заглянул Эрик, махнув ему. — Привет, Самоделкин! — Эрик выглядел помятым и встрёпанным, словно только что проснулся. — Слушай, ты по доброй воле ходишь в библиотеку, тебя никто не заставляет? Б-р-р. У меня это место вызывает тревожные воспоминания. — Какие же? — улыбнулся Линус. — Вспоминается, как приходилось учить здесь кучу уроков. Читать книги. — Действительно страшно, — засмеялся Линус. — Ох и давал ты, наверное, жару учителям, Эрик. — Слава богу, учёба позади. Послушай, ну мы вчера и оторвались. У меня до сих пор в голове шумит. — У меня тоже, — вздохнул Линус, — хотя было весело. Рассказывать другу о том, что он ночевал у Дейзи Монтгомери, Линус не стал. — Может сходим в Хогсмид выпить по кружечке пива? – предложил Эрик. — Ну нет, я так с тобой сопьюсь. — Да брось, — уговаривал Эрик, — всего по кружке и домой. Нам сразу станет легче, вот увидишь. Конечно, сегодня в "Трёх мётлах" полно студентов, но не всё ли нам равно? У нас законный выходной. В конце концов Линус согласился. Они вышли на улицу и зашагали в деревню. Сегодня было теплее, чем вчера, но ветер всё равно был прохладным. В баре "Три метлы", как и предсказывал Эрик, было полно студентов. Они шумели и смеялись, и Линус с Эриком едва нашли себе свободный столик, неподалёку от стойки бара. Мадам Розмерта была занята, разговаривала с какой-то женщиной. С удивлением Линус обнаружил, что знает её – вчерашняя собеседница из бара "Фривольная Фрида". Эрик, как строптивый жеребёнок, и пяти минут не мог побыть в спокойствии. То вскакивал посмотреть, не освободилась ли мадам Розмерта, то листал меню, то сплетничал, разглядывая студентов, целующихся в конце зала. Наконец, Маргарет ушла, и только Эрик собрался окликнуть хозяйку бара, как та окликнула своего племянника. — Тэдди, иди сюда. Мадам Марч забыла сумку, отнеси ей пожалуйста. Ты же знаешь, где она живёт? — Да, тётя. Мальчик убежал, прихватив дамскую сумочку. Эрик окликнул мадам Розмерту. — Можно вас? Она подошла, встревоженно поздоровавшись с Линусом. Он сидел, застыв, словно его окатили водой на морозе. В ушах стучало. — Что будете заказывать? — Нам два пива и...— Линус едва слышал голос Эрика. Ему вдруг захотелось выйти из душного бара на улицу. — Слыхал, братец, у этой твоей вчерашней тётки такая же фамилия, как у тебя. Ну дела... — Эрик, я... Мне нужно идти, извини. Линус высыпал на столешницу пригоршню монет и пошёл прочь. Мимо побледневшей и расстроенной мадам Розмерты, мимо смеющейся ребятни, на улицу. Холодный воздух немного остудил его горящие щёки. Быстрым шагом, едва ли не бегом, он зашагал в Хогвартс. Ему попадалось много знакомых ребят, и он свернул на улочку, где находился бар "Фривольная Фрида". Не хватало его студентам видеть, как он плачет, словно пятилетний мальчик. "Я знаю, кто вы, мистер Марч" Она знала кто он, ещё вчера. И в день приезда наверняка знала, когда стояла на перроне. Но не подошла и ничего не сказала. Ей было плевать на него, и тридцать лет назад, когда она оставила его на вокзале, и сейчас, когда он взрослый. Линус всхлипывал, уткнувшись лбом в вывеску "Дом под снос". В переулке было тихо, лишь негромко лаял в чьём-то дворе пёс, да ветер пел в дымоходе свою унылую песню. Линус решил. Когда вернётся в свою комнату, то выкинет все письма, что писал маме все эти годы.