С чего начинается утро

      — Капитан, аккуратней! Не дёргайте так си...       Попыталась прокричать Эльстер, но жестокие законы физики не дали договорить и швырнули её назад, спиной на дверь в кабину. Рефлексы сработали как надо, и Эльстер, словно кошка, перевернулась в полёте и пружинисто упёрлась в дверь руками. А в это время в пилотском кресле сидел неустрашимый и целеустремлённый капитан с перекошенными на носу очками и безумно хохотал, пытаясь управлять кораблём. После двух недель подготовки курсантам всё же разрешили тестовые взлёты-посадки, но видимо, слишком рано.       Маневровые двигатели завывали, громадный Пенроуз то рыскал из стороны в сторону подобно испуганно улепётывающей курице, то шатался, как пьяный. Но при этом неумолимо подходил к учебной посадочной площадке, которая, как до этого не раз повторял инструктор, в четыре раза больше обычных.       На эту самую площадку, предварительно разогнав всех на безопасное расстояние, уже привезли пожарный прицеп и медбригаду, а лётный инструктор, стоя поодаль, морально готовился к снятию с должности и разжалованию за такие плоды обучения и проклинал тот день, когда подал рапорт на работу в этом комплексе. А Пенроуз на высоте метров пятидесяти всё качался и дёргался во все стороны. Уже несколько раз все на земле ахали и вздрагивали, ожидая, что вот сейчас-то, после такого рывка корабль точно потеряет стабильность и гигантской пулей вонзится в земную твердь. Всё шло к катастрофе.       Но Грета была неумолима и исполнена решимости.       — Та-ак, ещё немножечко... теперь левее... да куда ты!..       Вскрикнула Грета раздражённо и дёрнула рычаг маневрирования в сторону, чтобы непослушный Пенроуз перестал двигаться "куда" и вернулся "сюда". После этого Эльстер, едва держащуюся на ногах, швырнуло уже в другую сторону, а внизу вновь раздался коллективный изумлённый возглас.       Эльстер, в очередной раз проявив чудеса ловкости и упёршись в боковую приборную панель кончиками пальцев, чтобы не нажать чего лишнего, решила, что с этим нужно что-то делать.       — Ха, а я-то думала, чего он всё время влево забирает! А это я оказывается не ту педаль жму...       Эльстер аккуратно подобралась к пилотскому креслу.       — Так, чуть правее... да не туда правее! Ага, вот, теперь газу маленько...       Эльстер наклонилась к Грете, положила руку на её ладонь, вцепившуюся в рычаг, и произнесла вкрадчиво.       — Капитан, позвольте, я вам помогу.       — А, что? Да зачем, у меня тут всё нор...       Начала Грета, но тут повернулась и чуть ли не коснулась своим носом носа реплики. Пару ужасающих для наземных служб секунд, когда корабль опасно сваливался на левый борт, Грета внимательно разглядывала аккуратные черты лица Эльстер, всматривалась в красноватый огонёк в её глазах, затем её взгляд начал спускаться ниже... Но тут она жутко смутилась, выпучила глаза, тут же повернулась вперёд и полностью потеряла понятие о том, кто она, где она и что вообще делает.       — Капитан, вы слишком резко маневрируете.       — А-а-а, что... ну да, я манервирвую...       — Нужно вот так...       Эльстер, сжимая ладонь Греты на рычаге, аккуратно отклонила его. Корабль выровнялся и послушно поплыл влево.       — А теперь точно так же обратно.       — Ага, обратно...       В полусне ответила ошеломлённая Грета, всё ещё не решаясь повернуться к Эльстер, лицо которой было буквально вот тут, на расстоянии дыхания, а сама реплика вкрадчиво и спокойно произносила свои инструкции чуть ли не прямо в ухо капитану, заставляя щёки Греты гореть. Что удивительно, дыхание Эльстер было вполне живым и тёплым. И её ладонь тоже. И её... ну, Грета чувствовала плечом её упругую...       — А-а-а, всё-всё, я поняла!       Эльстер посмотрела на неё непонимающе, потом выпустила капитанскую ладонь из своей цепкой хватки и уселась на кресло второго пилота, по пути включив автомат стабилизации. Корабль завис на месте. Эльстер повернулась к выбитому из колеи капитану.       — Хорошо, теперь давайте сами, только медленно и нежно...       — Н-ну да, я это... буду нежно...       Грета глубоко вздохнула, поправила очки и вновь взялась за рычаг слегка подрагивающей рукой, затем потихоньку отклонила его. Лампочка-индикатор автостаба погасла, Пенроуз медленно поплыл вперёд.       — Эльстер, только ты... не пялься на меня так. Я сосредоточиться не могу.       — Хорошо, не буду. Теперь, второй рукой тихонечко отклоняем вниз рычаг вертикали...       Грета послушалась. Корабль начал плавно снижаться.       — Отлично! Вы молодец. Видите, как плавно идёт?       Не решившись встретиться глазами с репликой, Грета посмотрела куда-то в пол между двух сидений.       — Я правда молодец?       — Конечно. Будете ещё большим молодцом, если всё же совершите посадку. Нам на неё дали добро ещё восемь минут назад, и по нормативам мы должны уже минут пять как стоять на площадке.       — Да?! Так что ж ты мне сразу не сказала? Я сейчас!       — Нет-нет, стойте! Не надо опять рвать рычаги. Забудьте про нормативы — всё должно быть плавно и аккуратно.       А вокруг посадочной площадки царило всеобщее недоумение. Корабль, который все уже почти похоронили, вдруг замер на месте, а потом начал осторожно снижаться по довольно дурацкой, но в целом приемлемой траектории. Неужели пожарный прицеп зря тащили? Неужели зря срывали с работ и приводили в готовность клиоформ-бригады и разравнивать воронку нужды не будет?       Пенроуз тем временем уже подобрался к огромному очерченному на бетоне кругу, завис над ним, немного покачался, будто сомневаясь, надо ли оно ему — и, наконец, грузно опустился на площадку. Всклокоченная Штар-диспетчер из центра управления провопила по рации "3799, выключить движки! Запустить общую диагностику! Выйти из пилотской кабины и запереть дверь!!!"       Опустилась аппарель, по ней вприпрыжку сбежала счастливая Грета, которую встретили странно поглядывающие на неё работяги из техслужбы, суетящиеся вокруг корабля — и гневный окрик шагающей в её сторону Шторха.       — Рёдер! Ты башкой ударилась или как? Тебя чему на курсах учили — задом вилять?! Сдать корабль, заполнить бланк тестового полёта и пулей в кабинет нача...       — Фрау Шторх! Вы видели, как я его!       Шторх внезапно остолбенела и вперилась взглядом в радостную Грету. Там не совсем поняла, что это значит, потому поспешила объяснить.       — Ну, в смысле, как я его посадила! Тихонечко так, вжжж, плюх, пшшш и всё, как по маслу!       Шторх всё так же странно глядя на Грету, склонила голову и произнесла спокойным, но странным тоном.       — Да. Как по маслу. Заполнишь бумаги и к начальнику учебной части. К тому времени она как раз лётных инструкторов закончит песочить.

***

      Ночью того же дня Грета проснулась не от сигнала на подъём, а от того, что весь мир вокруг неё качался и трясся, хотя она по-прежнему находилась в своей койке, которая внезапно почему-то оказалась почти в паре метров от земли. Вокруг царил полумрак жилой палатки, а внизу доносились приглушённые, но радостные голоса:       — У нас ЧП!       — Пенроуз-mausprototyp неуправляем!       — Срочно пожарную бригаду!       — Отказ прокладки между штурвалом и сиденьем!       И сдавленный смех. Миниатюрная Грета весила не так много, походная раскладная койка и вовсе была собрана из композита и лёгких сплавов, потому пятерым курсантам не составило никакого труда поднять её чуть ли не над головами и начать трясти и качать в разные стороны.       Грета промолчала. Только лишь вцепилась покрепче в края койки, чтобы не свалиться с такой высоты и не отбить себе чего-нибудь.       — Лево руля! Крен пять градусов! Полный вперёд! Отводим неуправляемый корабль от жилых секторов!       Курсанты, довольно гыгыкая, тряхнули кровать с Гретой и потащили к выходу из палатки.       — Внимание, крен!       Один из курсантов попытался сымитировать голосовой оповещатель лётного тренажёра, в котором они провели немало времени прежде чем им позволили садиться за штурвалы настоящих кораблей. Кровать с Гретой опасно наклонилась вправо.       Грета вновь промолчала. Ей просто нечего было сказать. Оставалось только крепче держаться за края и подслеповатым взглядом без очков смотреть куда-то в лихорадочно дёргающееся звёздное небо, ожидая, когда это всё закончится.       Наконец весёлые курсанты совершили посадку кроватного Пенроуза прямо в центре небольшой площади для построений, слабо освещённой несколькими фонарями на столбах.       — Рёдер! Что за жидкость на пилотском кресле? Доложить о своих непотребствах с репликой начальнику учебной части!       В этот раз кто-то попытался сымитировать голос Шторха, вызвав приглушённый взрыв хохота. Затем курсанты удалились прочь, довольно улыбаясь и подпихивая друг друга локтями. Хорошее дело сделали. Команда.       Грета встала с кровати и огляделась, как могла. Порыв прохладного ночного ветра заставил её, полураздетую, поёжится, она стянула с кровати одеяло и обмоталась им. Странное зрелище — посреди плаца внезапно оказалась походная кровать, а рядом стоит небольшая взлохмаченная фигурка, обмотанная одеялом, и зябко приподнимает от холодного асфальта то одну босую ногу, то другую.       Грете, наверное, полагалось хоть как-то выразить свои эмоции по поводу эдакого презабавного розыгрыша, ну хотя бы порыдать немного от обиды — но слёзы от таких выходок кончились у неё уже давно. Вместо этого она просто стояла и с ледяным равнодушием на лице смотрела всё тем же отрешённым взглядом куда-то вдаль, во тьму. Затем направилась назад, к палатке. В паре десятков метров от неё во тьме наблюдавший за всем происходящим высоченный силуэт с досадой покачал головой.       Палатка была пуста. Грета удовлетворённо кивнула сама себе. Видимо, воодушевлённые своим искромётным юмором курсанты решили ещё где-то пошалить. Возможно, просто захотели пробраться в столовую и стащить чего-нибудь пожевать перед подъёмом, до которого оставалось ещё часа два. Грета зашла внутрь, прибавила яркости висящему на центральной балке фонарю, подошла к своей тумбочке и взяла с неё очки, тут же их надев. Затем открыла ящик тумбочки, достала оттуда небольшой предмет и спрятала под своим одеялоплащом. Потом оглядела нутро палатки в поисках нужной штуковины — вот она, у дальней стены.       Грета подошла к штуковине, немного повернула её и подтолкнула ногой, заставив упасть на зачем-то сложенные в палатке туго свёрнутые походные спальные мешки. Затем не спеша вышла наружу, отошла от палатки на пару десятков шагов и обернулась — от дальней стены палатки уже поднимался лёгкий дымок. Уткнутый излучающей стороной в кучу синтетической ткани походный обогреватель начал делать своё дело.       Очень скоро показались языки пламени, которые вырастали всё выше из крыши палатки, словно огромные жёлтые сорняки. А потом началась обычная суета, беготня, вернулись ошеломлённые курсанты, тоже начали изображать бурную деятельность, опасливо поглядывая друг на друга и отчаянно желая, чтобы никто не заметил, что пришли они чёрт знает откуда, а не выбегали из палатки.       И вся эта суета словно обтекала одиноко стоящую обмотанную в армейское одеяло фигурку с растрёпанными тёмно-каштановыми волосами и всё тем же отрешённым выражением лица.       А где-то в жизнерадостно воющем огне потихоньку истлевал в пыль и пепел так и не открытый конвертик с надписью "ефр. Г. Рёдер. Дополнения к инструкции к обращению с репликами модели LSTR. Секретно! Только для гештальтов! После прочтения уничтожить!"

***

      Утро началось с пепелища. И с построенных в шеренгу курсантов, одетых совершенно не по форме. Шеренга стояла внезапно не на площади, а за каким-то складом. Словно планировался какой-то задушевный разговорчик не для посторонних ушей.       — Итак, сперва я хочу от вас, безголовых, услышать вашу версию происшествия. Начнём по алфавиту. Баффер, я тебя слушаю.       Голос Шторха звучал предельно спокойно, но каждое слово звенело ледяным металлом. Однако курсант Вилли Баффер таких тонких материй уловить не мог.       — Фрау Шторх, да это Мышь совсем чиканулась, вы же видели, как она вчера...       Мегера, размахнувшись, залепила курсанту звонкую пощёчину и произнесла спокойным голосом:       — Ещё раз услышу это слово, организую всем любителям кличек увольнение из армии с позором. Все поняли?       Курсанты пробухтели "так точно". Шторх принялась по обыкновению мелкими шагами медленно расхаживать вдоль шеренги. Грете почему-то подумалось, что если бы она расхаживала быстро и большими шагами, то этих шагов было бы два, а то и полтора всего. К Грете постепенно начали возвращаться эмоции и сейчас почему-то было весело и легко. Естественно, она старалась этого не показывать.       — Неуставные сейчас караются десятью сутками губы — как по мне, слишком слабо. Но это просто серьёзной войны давно не было. Там-то это дело каралось пулей в лоб. Но я отвлеклась. Слушайте сюда, мои дорогие курсанты.       Мегера остановилась и проехалась взглядом по лицам весельчаков. Ни один из курсантов, кроме невинно хлопающей слегка припорошёнными пеплом ресницами Греты, в глаза ей посмотреть не посмел.       — Сейчас вас начнут таскать в кабинет к особистам на допросы по поводу инцидента. Если в ваши тупые головы пришла идея рассказать всё как есть — гоните её. Гоните её ещё сильнее, чем здравый смысл, который вы, салаги, так ненавидите.       Мегера упёрла руки в бока.       — Если всплывёт настоящая история про ваши выходки, нас всех на комплексе не будет уже через час. Потому расскажете вы следующее — все спали, внезапно унюхали дым, проснулись, стена горит, выбежали, тушили. Всё. И песню эту вы будете у особистов петь и стройным хором и по отдельности, проникновенно и с чувством, чтобы все поверили и слезу вышибало. А иначе мы с вами по-другому будем разговаривать. Вольно. Разойдись.       Курсанты побрели в сторону пепелища.       — Рёдер, стоять.       Но Грета и так не двинулась с места, будто зная, что с ней будет отдельный разговор. Когда шутники-курсанты уплелись на достаточное расстояние, Мегера заговорила.       — Рёдер, скажи мне, что ты сперва в палатку заглянула, прежде чем подпалить.       Почему-то Грету нисколько не удивило то, что Мегера прекрасно знала, что произошло и кто всё устроил.       — Конечно, фрау Шторх. Заглянула. Я же не сумасшедшая, я не хотела, чтобы кто-то там остался.       — Несумасшедшие такие пламенные представления не устраивают, фрау ефрейтор Рёдер.       До этого к Грете в череде вернувшихся эмоций возвратились радость и смех, а сейчас настал черёд печали. Курсантка невольно шмыгнула носом и опустила голову.       — П-простите меня, фрау Шторх. У вас наверное из-за меня одни проблемы. Но я просто не выдержала. Если считаете нужным, то д-доложите, что я...       Печаль и уныние вернулись к Грете во всей красе, хлюпанья носом зазвучали чаще. Но тут прозвучало короткое:       — Отставить нюни.       — Н-но ведь если виноватого не найдут, то и вас могут...       — Отставить нюни, я сказала!       Грета сглотнула и умолкла, под своей одеяльной накидкой сжав сильнее ту небольшую штучку, что прихватила из палатки вслед за очками.       — Фрау Шторх, а куда нас теперь поселят?       — Отличное стратегическое мышление, дальновидная фрау ефрейтор Рёдер!       Произнесла, ядовито улыбнувшись, Мегера и хлопнула Грету по плечу. Миниатюрная курсантка еле устояла на ногах.       — Сперва мы палим палатку, а потом размышляем, где же нам жить. Не знаю я, куда вас приткнут. Скорей всего склад какой-нибудь расчистят, пока не достроят этот проклятый жилой блок. А достроят его нескоро, стройбригады и клиоформу угнали в степь на север. Стройка там ещё одна, но вам, желторотым, знать про неё пока не полагается.       Кто-то в высоких штабах решил, что раз уж комплекс "Фогельзанг", так сказать, осваивает целину, то грех не освоить её и дальше. Потому большие чины задумали неподалёку от экспериментального комплекса затеять ещё одну масштабную стройку. Курсанты-пилоты о ней всё равно рано или поздно узнают, когда начнут получать задания на тренировочные полёты по перемещению грузов для этой стройки. А что, и тут тренировка, и там польза.       — Фрау Шторх, я у вас раньше ничего не просила... Разрешите просьбу?       Шторх изумлённо склонила голову.       — Да ну? И что же? Огнемёт? Ящик пиропатронов?       — Попросите командование, чтобы нас расселили по Пенроузам. Там ведь всё есть для жизни.       Мегера задумалась.       — Выскакивают же в твоей голове иногда разумные идеи, а не "ах как же хочется всё нахрен спалить". Хорошо, предложение внесу, но ничего не обещаю.       — Спасибо.       — Себе спасибо скажи, за уютные посиделки у костра. Можешь быть уверена, для твоего личного дела это бесследно не пройдёт, сверху донизу выговорами разукрасят.       Грета невесело улыбнулась.       — Понимаю, но мне-то уже не страшно.       — Бесстрашная нашлась. Ладно, свободна, марш отсюда.       — Простите, фрау Шторх, но куда мне идти?       — В расположение. Ох прости, от него ведь один пепел остался по какой-то совершенно неясной причине! Вот к пеплу и иди. Там вас уже особисты поджидают.       И Грета побрела к пепелищу.

***

      День был тяжёлый, много расспросов, разбирательств и выговоров от мелкого и крупного командования. Сгорела лишь одна палатка, но осиное гнездо шумело так, словно обратились в прах все ангары с кораблями.       Однако день закончился, и с наступлением первых сумерек Грета, одетая в какой-то рабочий комбинезон, в котором и провела большую часть дня, оказалась у уже знакомого ей корабля Пенроуз-3799. На плече у неё висел свежевыданный вещмешок с новой курсантской формой и кое-какими прочими личными вещами, которые обычно выдают новобранцам. А сверху на всём этом, завёрнутая в носовой платок, покоилась небольшая угловатая штучка, спасённая из обречённой палатки.       Грета вздохнула и вытянула вверх руку с зажатой карточкой. Едва карточка достигла своего "пика", на днище корабля зажглись сигнальные огни, зазвучал зуммер, а аппарель поехала вниз.       "Как часы работает. Вот что значит — калибровка", усмехнулась про себя Грета, у которой в очередной уже раз перед глазами предстала Эльстер и её ловкие пальцы, порхающие по кнопкам программатора. Грета потрясла головой, прогоняя непонятно откуда и зачем взявшийся образ, дождалась, пока конструкция опустится, и зашагала по ступенькам.       Корабль встретил её приглушённым светом и тишиной в коридорах. Интересно, а чем по вечерам и ночам занимается Эльстер? Грета никогда раньше в такое позднее время в корабль не заходила. Может, она спит? А нужно ли ей вообще спать? А где она спит? В этой своей капсуле с окошком?       Как всегда, при мыслях о реплике Грета позабыла о том, что ей сейчас надлежит идти обживаться в капитанскую каюту, и решила отправиться на поиски, поудобнее закинув вещмешок на плечо.       Начать решила с того самого машинного отделения, где и стоит стабилизационная капсула реплики, и на этом поиски сразу закончились. В дальнем конце комнаты с одного из огромных шкафов с оборудованием оказались снятыми все лицевые панели, открыв взору внутреннее переплетение плат и проводов, а снизу из-под шкафа торчали две ноги. Явно реплицированные.       Грете захотелось сделать какую-нибудь глупость, типа подойти и схватить Эльстер за ногу и крикнуть "ага попалась!", но в кои-то веки у неё случился приступ разума и ничего такого она делать не стала. Мало ли, как реплика прореагирует, вдруг посчитает, что на корабле чужак, и атакует. Вместо этого Грета лишь тихонько откашлялась.       Эльстер замерла, ловко по-змеиному выползла из-под шкафа с оборудованием, посмотрела на Грету озадаченно и с едва заметным удивлением произнесла, даже не вставая:       — Капитан? Что такое? Внеплановый вылет? Мне готовить корабль?       — Нет-нет, никуда лететь не надо. Я просто...       И Грета замолчала. Вроде бы ничего такого ужасного она сейчас сообщать не будет, но Эльстер ведь наверняка спросит, с какой это радости одетый в рубище капитан притащился в неурочное время и желает переселиться на корабль? Почему-то Грете совершенно не хотелось ей врать, а всю правду рассказывать было безумно стыдно.       — Капитан?       Эльстер уже поднялась, отряхнулась и выжидающе смотрела на своего внезапного капитана.       — В общем, я теперь буду тут жить. Ну не тут, в машинном, а на корабле. Не на всём, конечно, а в своей каюте! В общем, ты меня поняла!       Эльстер вновь улыбнулась своей обезоруживающе невинной улыбкой.       — Да, поняла. Это все ваши вещи?       Она указала взглядом на вещмешок.       — Если хотите, я помогу вам обустроиться.       И всё. То есть, никто её спрашивать не будет? То есть, зря она сейчас морально готовилась рассказывать о своих постыдных подвигах? Так не честно!       — Сама обустроюсь, не маленькая! Вот...       Эльстер невозмутимо ответила.       — Как хотите. Если будет нужна какая-то помощь — зовите. Вызвать можете так же по интеркому, слева от капитанской койки, у меня встроенный радиомодуль.       — Слушай, а что ты тут делала? Что вообще делаешь по вечерам и ночью?       — Обычно сплю в своей капсуле. Но сейчас заметила кое-какие странные неполадки, решила разобраться.       — В смысле, спишь? Тебе что, тоже надо спать?       — Конечно.       — Получается, ты...       — Капитан, не стоит задавать вопросов, ответы которых находятся под грифом секретно.       — Вот опять ты начала со своей секретностью! Ладно, а что там за неполадки? Техслужбу вызывать завтра?       — Нет, не стоит, сущая мелочь.       — Эльстер, у нас тут мелочей не бывает, нам же на всём этом летать. Говори, что случилось.       Реплика подошла к шкафу с инструментами, сложила туда несколько отвёрток и вольтметр, повернулась к Грете и произнесла, задумчиво глядя куда-то в сторону.       — Я после того вашего... непростого приземления...       Грета недовольно заворчала.       — ...и после осмотра техслужбы потом ещё раз запускала диагностику систем и нашла какое-то странное потребление энергии.       — Что тут странного?       — То, что я абсолютно все цепи отключила, полностью обесточила корабль — а какое-то потребление всё равно остаётся. Совсем небольшое, я сама едва заметила.       — Странно. Может, где-то лампочка какая-то неучтённая горит? Ладно, завтра может и правда техслужбу вызовем. А я пока пойду к себе.       — Хорошо.       Грета уже развернулась и собралась уходить, но остановилась и вновь повернулась к закрывающей шкаф с инструментами реплике.       — Эльстер, а вот... в корабль же могу только я войти? Он ведь только по карточке откроется?       Реплика озадаченно посмотрела на своего капитана.       — Так точно, сенсор реагирует только на вашу идентификационную карточку.       — А кто-то ещё сможет как-то зайти внутрь?       — Ещё могу я. У меня встроенный идентификационный модуль.       — А ещё?       — Вероятней всего, у командующего комплексом и лётного инструктора есть мастер-карты, открывающие все корабли.       — Больше ни у кого нет?       — Возможно, такая же мастер-карта есть у ответственной за курсантский корпус Мегеры, которую вы мне запретили называть Мегерой.       — Эльстер!       Реплика загадочно улыбнулась.       — Извините. У STCR-0037.       — Так. Понятно. А ты бы не могла... ну как тогда чуть-чуть перекалибровать там всё, чтобы только моя карта срабатывала?       — Могла бы. Но это прямое нарушение множества инструкций и нормативов. Потому делать этого я не стану.       — Обидно... А вот скажи, капитанская каюта, она же запирается изнутри?       — Да. Точно так же, с помощью идентификационной карты.       — И туда тоже никто не сможет войти, пока я буду спать?       — Только вы и я.       — Ну ты-то ладно, если хочешь, заходи... В смысле, не ночью! И вообще только по важному поводу!       Эльстер посмотрела куда-то в сторону, и Грете показалось, что она сдерживаться, чтобы не хихикнуть.       — Так точно, капитан. Я поняла. Без веской причины вас не потревожу.       — Вот-вот! Нечего там шляться, пока я сплю!       — Как будет угодно, капитан.       Грета недоверчиво посмотрела на Эльстер, затем развернулась и наконец пошла в капитанскую каюту. Вернее, в свою.       Тихо прошипев, двери съехались вместе за её спиной. В комнате тихо и пустынно, свет приглушён. В стенах торчат ручки от различных шкафов и ящиков, слева от входа — кровать в нише стены, которая кстати ещё и закрывается металлопластиковыми жалюзи. Зачем — Грета сама не знала и всегда недоумевала.       Открыв один из шкафчиков, Грета выложила в него все свои нехитрые пожитки, стянула с себя мешковатую робу, забросила её в угол каюты и забралась наконец в постель.       Матрас приятный на ощупь и мягкий, подушка большая и тоже мягкая, толстое и тёплое одеяло с треугольным логотипом — какого чёрта им в армии таких не выдают? Почему за всё время службы Грета вместо всего этого получала блиноподобные подушки и одеяла толщиной в простынь?! Ну хотя бы сейчас справедливость восторжествовала.       Довольно заурчав, Грета укуталась в одеяло, включила небольшую лампочку над головой и взяла в руки ту самую штучку, что принесла из палатки. Открыла крышку, достала оттуда ключик, вставила его в отверстие в блестящем лакированном боку, покрутила, нажала на рычажок — и в полутёмной тишине капитанской каюты зазвучал тихий музыкальный перезвон.