"А никто не говорил, что будет легко"

      Время шло, люди и реплики работали, особенно много работала техслужба, поправляя и улучшая конструкцию тех или иных узлов, которых изначально в Пенроузах вовсе не должно было быть. Экспериментальные полёты летались, курсанты курсировали. У кого-то из них получалось хорошо, у кого-то отлично, у Греты... приемлемо. Хотя даже её первые, не особо мягкие посадки принесли результаты — коллективным решением тех. отдела было решено усилить посадочные стойки. А то мало ли. Вдруг такие Греты и дальше будут летать на перерождённых Пенроузах.       Сама же Грета, будучи наконец изолированной от жестокого окружающего мира, в железных стенах корабля чувствовала себя довольно неплохо. И хоть компанию ей теперь составляла немногословная и предельно сдержанная Эльстер, такой компанией фрау капитан была довольна вполне. Иногда даже слишком вполне.       — Капитан, что вы делаете?       — Наблюдаю за выполнением ремонта!       Стоявшая на небольшой стремянке Эльстер произнесла, не отрываясь от работы.       — Ремонт вентиляционной задвижки — не столь важная процедура. Сомневаюсь, что здесь требуется наблюдение.       — Ещё как требуется! А ещё лестницу держу.       Действительно вцепившаяся в лестницу Грета внимательно рассматривала свою напарницу-реплику... вернее, определённую её часть... и всё размышляла о том, как же они устроены? Что там под обтягивающим полимерным комбезом? Снаружи на вид вроде вполне всё по-человечески, хм, а интересно, если на ощупь...       — Капитан?       Но посильнее углубиться в интересные размышления Грете не дали.       — А... что?       — Я сказала, что лестницу придерживать тоже необязательно, она стоит вполне прочно.       В ответ на это Грета потрясла и подёргала стремянку руками. Эльстер прекратила откручивать какой-то болт, схватилась за край вентиляционной шахты и, полуобернувшись, произнесла сердито:       — Капитан, прекратите!       Грета хихикнула.       — Прости, не удержалась. И вообще, что мне делать сейчас? Курсы на сегодня почему-то отменили, сидеть и штудировать технические талмуды я уже устала.       — И поэтому вы будете донимать меня?       Грета зловеще улыбнулась.       — И поэтому я буду донимать тебя!       Эльстер помолчала, затем продолжила ремонт.       — Хорошо. Донимайте. Только пожалуйста не трясите больше лестницу.       И Грета не трясла. Однако долго эта ремонтная идиллия не продлилась.       — Капитан, на бортовой радиостанции горит индикатор вызова.       — Опять ты этой своей заушной рацией всё слушаешь?       — Так точно. Не могу не слушать, она ведь связана непосредственно с внутренним вычислительным модулем.       — Никак наедине не дают побыть... Ладно, пойду посмотрю, что там.       Грета наконец оторвалась от лестницы и созерцания реплики и отправилась в кабину. Там справа от входа на панели бортовой радиостанции действительно моргала зелёная лампочка вызова. Грета нажала кнопку приёма, и из динамика донеслось скрипучее:       — Пенроуз-3799, Рёдер, на связь... Пенроуз-3799, вы там оглохли, ответьте штабу...       — 3799, Рёдер на связи, слушаю.       — В штаб пулей! Ты последняя осталась без полётного задания, все уже свои получили!

***

      Из штаба Грета вернулась озадаченной и даже немного встревоженной, не спеша поднялась по аппарели, прошла шлюз, зашла в коридор нижней палубы и встала на месте в замешательстве. Эльстер, неподалёку рассматривающая внутренности замка заклинившей двери в грузовой отсек, положила инструмент на пол и поспешила к капитану.       — Капитан, что-то случилось? На вас лица нет.       — Что, какое лицо...       — Опять выговор?       — Да почему сразу выговор-то!       Грете всё чаще казалось, что Эльстер это делает специально. Она сердито глянула на реплику, но та смотрела на неё обеспокоенным взглядом предельно честных глаз. Хотя... это вот у неё едва заметная тень улыбки или показалось? В любом случае, Грета тяжело вздохнула и продолжила.       — Не выговор. Нам выдали полётное задание. Бумаги, накладные... карту, план... дата-кассету для бортового компьютера...       — Понятно. А почему тогда у вас такой вид? Мы ведь далеко не первый раз вылетаем.       — Мы обычно вокруг комплекса над степью круги нарезали, манёвры там, посадка на пересечённой. А тут... вот.       Грета растерянно указала взглядом на стопку бумаг, которую держала в руках.       — Капитан, давайте не будем торчать в коридоре и пойдём в кают-кампанию.       Эльстер взяла своего растерянного капитана за руку и, словно ребёнка, повела за собой. В кают-кампании Грету усадили в кресло за столом и кое-как отобрали всю макулатуру, что та крепко сжимала в руках. Сев в противоположное кресло, Эльстер разложила по столу бумаги и начала бегло их просматривать.       — Так, вылет около полудня, ночёвка, загрузка... Место назначения — Бёклин-45, восточное побережье... О, вот это интересно — принять 45 мест груза, вернуться назад в послеобеденное время. Всё примерно понятно.       — Что понятного?! Это же через весь континент лететь!       — Так точно. Шесть часов на дорогу в одну сторону. Капитан, вас что-то беспокоит?       — Но мы ведь никогда так далеко не летали! А вдруг что-то случится... это ведь через столько областей надо пролететь, навигация, курс, диспетчера, груз ещё этот огромный, а вдруг мы...       — Капитан.       Эльстер отложила бумаги, встала, обошла стол, присела перед Гретой и взяла ту за руки.       — Капитан, посмотрите на меня.       Грета послушно уставилась в синие, сверкающие красной искоркой глаза.       — Мы ведь с вами всё это проходили — и работу с диспетчерами и погрузки-разгрузки. Всё то же самое, что было на тренировках, просто лететь далеко. Соответственно в воздухе мы будем гораздо дольше. Не переживайте так. У вас всё получится.       — Но ведь...       — А если что-то будет не получаться — то я ведь буду рядом. Я вас не брошу. Мы справимся.       — Хреновый из меня капитан выходит, да?       Эльстер улыбнулась.       — Меня вы полностью устраиваете.       — Правда?       — Чистая.       — Поклянёшься капустой?       — Покл... что, простите?       Грета наконец улыбнулась.       — Это у меня с детства такая дурацкая клятва осталась. Тётя научила. Поклянись, тогда я тебе поверю.       Эльстер покачала головой словно мама, выслушивающая очередные небылицы ребёнка-фантазёра.       — Клянусь капустой.

***

      Пенроуз-3799 лёг на курс и понёсся стремительным тысячетонным домкратом прямо к пункту своего назначения со скоростью [СЕКРЕТНО]км/ч. Секретно, но чуть-чуть ниже скорости звука. Вокруг сияло ослепительно голубое небо, внизу неспешно плыли облака, где-то вдали собирался шторм, который Пенроузу был совершенно нипочём.       Капитан корабля восседал в своём кресле в кабине и настойчиво звал реплику-напарницу занять второе кресло, дабы вместе полюбоваться видами из окон, но Эльстер не спешила откликаться и вместо этого стояла с задумчивым видом у одной из приборных панелей ближе ко входу.       — Эльстер, ну что ты там зависла?       — Капитан, подойдите пожалуйста.       Грета, недовольно заворчав, поднялась с места и подошла к реплике.       — Что тут у тебя?       — Вот посмотрите на этот спектрометр.       Эльстер указала пальцем на небольшой экранчик, подрагивающая линия на котором на всей длине колебалась у самого низа.       — А что это?       — Остатки снятого оборудования. Один из радиосканеров малой мощности. Я проверяла, наружную антенну сняли, а сам сканер и усилитель почему-то оставили. Может, забыли, а может, поленились. Но от питания отключили. Я его обратно запитала просто ради интереса.       — Ага. Чудесно. И чем он тебе так понравился?       — Сейчас, подождите... приблизительно 25 секунд.       Грета закатила глаза, решив, что это наверняка окажется какой-то пустяк, но всё же решила довериться Эльстер и подождать. И действительно, через какое-то время на одном из участков похожая на осциллоскопную линия резко взметнулась вверх, выстроив почти ровную прямоугольную арку, подрожала в таком виде пару секунд и снова успокоилась.       — Вот это мы с тобой ждали? И что это значит?       — Антенны у сканера нет, значит, он может что-то принимать только лишь кабелем, а это крайне слабый приём. И он сам по себе маломощный, для близких дистанций. По моим прикидкам у него радиус едва ли километра три.       — Эльстер, давай к делу.       — Он ровно раз в минуту регистрирует какой-то чёткий сигнал на одной и той же частоте. С самого начала полёта. И вообще во всех наших полётах. Он ловит какой-то сигнал от нас самих. У нас на борту что-то излучает радиоволны с интервалом.       — Хм... Может, рация наша?       — Нет, она работает только при сеансах связи.       — Или маячок какой?       — В конструкции корабля "Пенроуз" не предусмотрено ничего, что должно раз в минуту отправлять сигналы на такой частоте.       — Ну да, странно. И что ты предлагаешь?       — Надо ещё раз обследовать корабль.       — Но не в воздухе же! Пойдём, запустим ещё раз диагностику, а все поиски оставим до базы. Я тебе лично помогу везде пролезть.       Грета ехидно улыбнулась, схватила за руку Эльстер и потащила её к креслам.       Диагностика никаких аномалий, конечно же, не показала. Все системы работали в штатном режиме, корабль шёл на автопилоте, удерживая курс и высоту. Экипаж корабля в полном составе сидел в креслах и любовался наружными видами.       — Диагностика прошла, ничего необычного нет. Но ты не переживай, по прилёту всё обшарим. Если хочешь, вообще вверх дном корабль поставим и потрясём.       — Капитан, я вижу, вы немного повеселели. Как вы себя чувствуете?       — Да, удивительно, но почти нормально. Даже руки почти перестали трястись. Хотя нервы ещё нервируются немного...       — Вот видите, ничего страшного, два полётных района мы уже прошли. Диспетчера — адекватные люди.       — Ну да...       — Все предупреждены о нашем пролёте.       — Ага...       — И никто вас не ругал за постоянные заикания в эфире.       — Точно... Вот это можно было и не упоминать!       — Простите. Но вы хоть и заикались, а все переговоры провели правильно. Это самое главное. Вы молодец.       — Надеюсь...       Грета замолчала, но чего уж скрывать, ей было приятно. Всегда хорошо, когда тебя хвалят. Особенно приятно, когда хвалит... Она ещё не решила, кто для неё Эльстер, но уж точно была уверена, что не только подчинённая, напарница или просто какая-то там реплика, снующая по машинному отделению. Грете безумно не хотелось вновь наступать на те же грабли, которые уже принесли ей немало бед, но "грабли" были таким безумно симпатичными. Да ещё и внимательными и вежливыми. И даже заботливыми в какой-то мере. И ни разу больше с самого первого дня не шутили о её росте. В общем, метаться было уже поздно.       Но Грета не знала, что о ней думает сама Эльстер. Быть может, она в глазах реплики всего лишь непутёвый капитан, за которым нужен глаз да глаз? Или вовсе назойливый глупый гештальт, которого лучше бы списать на берег, ведь без него всё гораздо лучше будет получаться? Такие мысли Грету пугали. А спросить прямо она не могла — скорее от стыда через металлический пол корабля провалится и пролетит секретных 5000м высоты. Однако ей очень хотелось это хоть как-то выяснить. Потому она, не отрывая взгляда от горизонта, нерешительно протянула в сторону второго кресла руку ладонью вверх. И стала ждать.       Мысли сидящего рядом модуля LSTR, конечно же, заметившего такой любопытный невероятно непристойный жест, были примерно в таком же смятении, что и у капитана. С одной стороны — нельзя ни в коем случае. Прямо запрещают множество правил и норм. Отрицательное влияние буквально на всё, что возможно. Деградация нейронного слепка. И в то же время... что-то на задворках разума словно твердило ей, что ничего страшного не будет. Словно какое-то навязчивое воспоминание из жизни, которой у реплики не было и быть не могло. Оно вкрадчиво шептало ей, что это необходимо. Что это поможет. Что иначе будет плохо и грустно. Что это правильно. Что вы будете танцевать в объятиях друг друга... Что это...       На хрупкую бледную ладошку ефрейтора Рёдер сверху легла затянутая в полимерную перчатку с металлическими накладками ладонь модуля LSTR-3799.       "Возможно, всё будет не так уж плохо", подумала Грета, сжала ладонь своей спутницы и захотела растянуть физиономию в улыбке, но сдержалась.       "Нарушение директив №315, 316, 326 пункты 1, 3, 4 и 5, 340, пункт 2..." подумала навязанные внутренним компьютером мысли Эльстер, потом огромным усилием воли прогнала их из своей почти кипящей биологической головы, отчаянно стараясь, чтобы её чувства, впервые находящиеся в состоянии такой растрёпанности, не отразились на лице.

***

      — Давай-давай, шевели конечностями, не толпись на ступенях!       Солнце уже заходило за горизонт. Работяги в замусоленных серых робах послушно тащили вверх по аппарели длинные металлические ящики, по четверо на каждый — видимо, тяжёлые. Внизу расхаживала незнакомая Шторх и подгоняла их, а вокруг стоящего на посадочной площадке Пенроуза на почтительном расстоянии столпилось множество народа. В основном военные, есть немного гражданских и реплик. Неудивительно — такая-то невидаль, эти корабли мало кто вживую видел, только на плакатах да на еженедельном просмотре "Вестника Революции" в видео-комнате на политзанятиях.       Невиданный корабль стоял на посадочной площадке возле огромных ворот, словно вросших в крутой горный склон. За воротами, в горе, а может и под горой, по видимому, располагался какой-то особо секретный комплекс, а снаружи посреди леса под склоном горы не было почти ничего, кроме небольшого здания, собственно посадочной площадки, погрузочно-разгрузочного терминала и рельс, уходящих в ворота. Неподалёку от корабля стоял только что выехавший из ворот большой погрузчик, на платформе которого покоились штабеля тех самых продолговатых ящиков, которые затаскивали в корабль.       Грета и Эльстер стояли снаружи рядом с аппарелью и задумчиво смотрели на работающих грузчиков. Вернее, задумчиво выглядела Эльстер, а Грету скорее всё это шокировало.       — Эльстер, ты же знала, что мы... ИХ повезём?!       — Нет, откуда я могла знать?       — Но ведь... как...       — В накладных просто указан вес и количество мест. Без подробностей. Вы ведь сами их видели.       — И что они там... вот так прямо лежат? А ты? Тебя тоже везли в такой?       — Об этом у меня воспоминаний нет. Однако, если бы и были, то...       — Да-да, ничего никому не скажу, всё секретно. Бе-бе.       — Совершенно верно, капитан. Именно бе-бе.       Эльстер улыбнулась и повернулась к Грете.       — Не переживайте так, это обычный груз, они в неактивном состоянии, они не опасны.       — Не знаю, неспокойно мне что-то. Ты сама посмотри, будто гробы носят. А мы их потом ещё и...       Внезапно на аппарели что-то громко бумкнуло — один из подозрительно хилых работяг, что тащили капсулу по лестнице аппарели, оступился, выпустил из рук свой угол "гроба", тот опасно накренился и ударился углом о металлическую ступеньку. Раздался окрик Шторха.       — Всем стоять!       Грузчики замерли. Шторх подошла к лестнице, заглянула на верхнюю крышку стукнутой о ступеньку капсулы, благо рост позволял ей это сделать прямо с посадочной площадки. Затем она потыкала пальцами в кнопки под небольшим экранчиком на крышке, кивнула и заорала на непутёвого грузчика.       — Дзуро! Встать быстро! Поднял груз, пошёл дальше, гнида! После погрузки капсулы идёшь в Протекторскую, докладываешь о провинности, третья степень, пункт два. Если узнаю, что не доложил — хоронись!       Бедолага в робе уныло поднялся, подхватил свою часть капсулы и вся четвёрка поплелась дальше. Шторх подошла к экипажу корабля.       — Не волнуйтесь, капсула не пострадала, все системы в норме.       Ошеломлённая и растерянная Грета вертела головой и не могла даже слово вымолвить, но за неё заговорила Эльстер.       — Мы не волнуемся за ваши капсулы, пока они не погружены в штабель в отсеке — они под вашей ответственностью. Мы волнуемся за целостность корабля. Этот инцидент будет вписан в ведомость приёма-передачи груза.       Шторх скривилась недовольно и пошла дальше орать и подгонять грузчиков. Грета наконец очнулась и подала голос.       — Эльстер, пойдём отсюда, тут неприятно.       — Согласна. Лучше наблюдать за погрузкой изнутри. Вдруг там тоже роняют.       Они подождали, пока вверх по аппарели пройдёт ещё один "гроб", и поднялись следом.       Внутри на нижней палубе грузчики в меру сил кантовали свою продолговатую ношу, пытаясь затащить её в один из грузовых отсеков. Рядом стояла другая четвёрка работяг, уже без груза. Эти не торопились выходить назад, вместо этого глазели по сторонам — или же просто нашли момент, чтобы побездельничать.       Эльстер это явно не понравилось.       — Посторонним здесь находиться нельзя. Покиньте судно.       — Мы сейчас... Послушайте, это что правда "Пенроуз"?       — Да.       — И вот на нём... глубоко в космос улетают?       — Не на этом конкретно, но да.       — Офигеть...       Эльстер продолжала недовольно смотреть на грузчиков, скрестив руки на груди. Те ещё поглазели по сторонам, но потом всё же удалились. Погрузка шла ещё около часа, на все капсулы отсеков не хватило — у одного из них по-прежнему не открывалась дверь — потому несколько капсул стояло прямо в коридоре. Эльстер всё это очень не нравилось, но по-другому было никак. Наконец они с Гретой вновь вышли на посадочную площадку и подошли к Шторху. Эльстер протянула ей ведомость.       — Погрузка закончена, всё согласно накладным. 45 транспортировочных капсул, 44 модуля STAR, один модуль KLBR. Инцидент на погрузке вписан в блок "примечания". Обе копии заверены электронной подписью корабельного шифр-модуля. Согласно полётному плану мы встаём на ночёвку, затем в 7:00 отбываем. Всё в порядке?       Сердитая Шторх взяла свою копию ведомости.       — Вам что-то от нас нужно? Размещение в жилой зоне, питание?       — Нет необходимости, с этим справимся сами. А вы обеспечьте ночную охрану судна на время стоянки. Это всё.       Шторх процедила сквозь зубы:       — Я посмотрю, что можно сделать. Удачной дороги.       И зашагала прочь. Эльстер развернулась.       — Капитан, вам не кажется, что прятаться у меня за спиной — не слишком подходит вам по статусу?       — А что? У тебя всё это гораздо лучше получается! Да и эта вот дылда, она меня пугает. Вообще нисколько не похожа на нашу Мегеру, противная такая. Наша тоже меня всякими словами обзывает, но... в общем, две большие разницы.       — То есть, вы не против, чтобы вас называли всякими словами?       — Против! Что за вопросы?       — Но вы только что косвенно сказали, что испытываете положительные эмоции при общении с STCR-0037, обзывающей вас всякими словами.       — Эльстер, я точно уверена, что ты это делаешь специально, чтобы меня позлить.       — Никак нет, капитан.       Эльстер хитро глянула куда-то в сторону.       — Давайте вернёмся на корабль.       И зашагала к аппарели мимо хмурой Греты.       Зайдя в корабль, немногочисленный экипаж разбрёлся кто куда. Реплика отправилась к себе в машинное отделение, капитан — на верхний уровень, в свою каюту.       Грете было неспокойно. Буквально за парой переборок лежали штабеля реплик. Казалось бы, ничего страшного, но всё равно Грета ощущала себя не в своей тарелке. Уже стянув с себя форму, она опомнилась, хлопнула себя по лбу и побежала запирать дверь. Затем подёргала её, пошатала, проверяя, хорошо ли заперта, ещё раз проверила электронный замок — и наконец отправилась в кровать.       А где-то в одном из грузовых отсеков вверху штабеля стояла капсула с небольшой вмятиной возле угла. Внутри из тонкого, соскочившего со своего места патрубка потихоньку капал хладагент, сперва собираясь лужицей внутри корпуса, а затем потихоньку проливаясь на экран и кнопки стоящей ниже капсулы и проникая глубже, в электронные потроха логического модуля.

***

      Обратная дорога выдалась ненастной. С утра на посадочной площадке начал накрапывать дождь, небо хмурилось и наливалось серым цветом. Однако взлёту и посадке это не помешало никак, и вот уже Пенроуз-3799, размазывая дождевые капли по стёклам кабины, летит в обратном направлении и несёт в своих отсеках ценный груз — персонал ещё недостроенного очередного секретного объекта в нескольких километрах от комплекса "Фогельзанг". Персонал пока не активирован, не стабилизирован и не откалиброван штатным модулем KLBR, и вообще лежит и мирно спит в своих транспортировочных капсулах.       Капитан корабля, ужасно зевая (разве можно в пять утра подниматься?), стоит в кабине, глядя в окно и то и дело посматривая на сидящую в кресле второго пилота реплику, и лениво жуёт батончик рациона, ограниченный запас которых выдают на каждый вылет.       — Слушай, вот как так, я тут рот раздираю, а ты вся свеженькая! Тебе ведь тоже спать нужно?       — Так точно, мне так же необходим сон. Но в меньшем количестве, чем гештальтам.       — Вас, реплик, не поймёшь...       — А ещё, капитан — самодисциплина. Во сколько вы отошли ко сну?       — Не знаю. Поздно, наверное...       — А почему?       — Не могла уснуть! Мы тут вообще-то в незнакомом месте!       — Но ведь вы находились в своей каюте, в которой проживаете уже несколько недель.       — Всё равно! Посреди леса этого непонятного, вокруг корабля ходят это самое, "боевое охранение", или как там ты их называла.       — Ясно. Хорошо, если вас это утешит — я тоже считаю, что подъём в пять утра, это слишком рано. И предпочла бы чуть попозже.       — Ага! Самодисциплина у неё. Кстати, а тебе там удобно в твоей этой... коробке?       — Вполне. Это не коробка, а стабилизационная капсула, предназначенная для долговременного пребывания.       Грета посмотрела куда-то в сторону.       — Ну не знаю... Может, подыщем тебе койку какую-нибудь, да переберёшься ко мне... Ну, не прямо ко мне, а в каюту. Места там полно. А то как-то неправильно получается, спишь в трюме каком-то.       — Простите, капитан, внутренним регламентом космофлота запрещено совместное проживание гештальтов и реплик.       — Дурацкие эти ваши регламенты... А если я тебе прикажу? Я же вроде как тут капитан.       — Я не подчинюсь такому приказу.       — Ха. Знаешь, как моя тётя говорила: "На каждую хитрую реплику найдётся..."       Грета осеклась.       — Кхм, ну в общем, что-нибудь да найдётся.       Эльстер, не отрывая взгляда от приборных панелей, едва заметно улыбнулась.       — Удачи вам в поисках, капитан.       Грета показала язык затылку реплики и вышла из кабины. Потом решила ещё раз сходить и осмотреть эту самую капсулу Эльстер. Неужели какой-то там железный гроб и правда удобный. А может... сломать там что-нибудь? Ну не будет же она тогда на полу спать.       По правде говоря, прошедшей ночью Грета не могла уснуть, потому что ей было страшно. Она и сама не понимала, от чего. Какой-то неясный червячок страха засел в ней и неприятно шевелился, заставляя думать всякие жуткие мысли и тревожно вглядываться в полумрак каюты, освещённой включенными на минимум угловыми лампами. Она даже хотела встать и пойти разбудить Эльстер — ничего такого! Просто поболтать! Но не решилась.       За этими мыслями она как раз спустилась по лестнице, миновала коридор нижней палубы и хотела было пойти в машинное отделение, уже поднеся ладонь к панели у двери, но внимание её привлёк какой-то странный скрежет в одном из грузовых отсеков.       — Вот змеиное молоко, не хватало ещё, чтобы эти оболдуи груз не закрепили нормально!       Грете очень не хотелось одной идти и вновь притягивать стропами штабеля капсул, но за Эльстер идти не хотелось ещё сильнее. Она же опять начнёт в своей этой сухо-сдержанной манере над ней шутить, дескать "Капитан, для затяжки одной стропы не обязательна помощь реплики" или типа того.       — Теперь там до самого приземления какой-нибудь ящик шататься будет... Мы вроде плавно идём, так что ничего случиться не должно. Ну, ладно!       Грета всё-таки решила проверить груз сама. Наверняка надо будет всего-то подпихнуть выскочившую из штабеля капсулу да затянуть трещотку на стропе. Подойдя к двери в грузовой отсек, откуда доносился скрежет, Грета ткнула в кнопку на панели, двери разъехались, но её взору предстало нечто, чего она то ли совершенно не ожидала увидеть, то ли как раз этого увидеть и боялась.       В дверном проёме стояла реплика, судя по виду, одна из STAR. Но с ней явно было не всё в порядке — голова как-то неестественно наклонена вниз и влево, на лице застыло жуткое выражение то ли отвращения, то ли страдания. Выпученные глаза сияли диким красноватым огнём, висящие вдоль тела руки подрагивали, скрюченные пальцы беспорядочно шевелились.       Грета замерла. Потом икнула. Потом нашла в себе силы едва слышно пропищать:       — В-вернитесь, пожалуйста, н-на место, а то...       А что "а то", Грете договорить не дали. Реплика издала жуткий, искажённо-скрежещущий вопль:       — ККккхххххРрррраааааааАААааа!!!!       ...и, небрежно размахнувшись, со всей силы врезала незадачливому капитану по лицу, оставив на излёте удара небольшую вмятину в косяке двери. Грета, пошатнувшись и сделав два неуверенных шага назад, рухнула в полубессознательном состоянии к противоположной стене, ещё и стукнувшись головой об пол. Рядом упали её разбитые очки. Неуклюже перевалившись на бок, Грета наблюдала заплывшим мутным взглядом, как размытый силуэт незнакомой реплики прошагал в сторону двери в центральный отсек с лестницей и скрылся за ней.       Застонав, Грета кое-как заставила себя подняться. Ноги дрожали, мир вокруг качался и вертелся, угрожая вновь бросить бедолагу-курсантку на пол. Щека и лоб болели и саднили, из рассечённой брови сочилась кровь, голова гудела, всё вокруг словно было подёрнуто красноватой пеленой. Но нужно идти. Нельзя падать и страдать. Надо предупредить Эльстер. Она ведь там наверху, наверняка услышала грохот, но решила, что бестолковый капитан опять занимается ерундой. А что если эта Штар сейчас тоже пошла на второй уровень? Что если она застанет Эльстер врасплох? Нет... Нельзя... Надо идти! Хоть ползти, но надо!       И Грета поплелась, пошатываясь, скуля и хватаясь за стены. Дверь в центральный отсек открылась, а Грета успела лишь заметить ногу реплики, мелькнувшую в верхнем проёме лестницы. Она пошла наверх! Там Эльстер!       Снова застонав, Грета поплелась к лестнице и ухватилась за неё, едва не рухнув на пол. Пульсирующий гул в голове уже заглушал все звуки, кровь заливала правый глаз, руки и ноги едва слушались, но сдаваться было нельзя. Грета начала свой мучительный подъём по лестнице, понимая, что если сейчас оступится и рухнет с такой высоты, то уже не поднимется, а эта одичавшая реплика найдёт Эльстер и... что "и" Грета даже думать не хотела. И не хотела думать, что вряд ли сможет чем-то помочь, но надо было идти. Нельзя падать и плакать в уголке. Надо идти. Иначе она себе этого не простит.       Поднявшись по лестнице и кое-как дотащившись до коридора, Грета вновь увидела размытый тёмный силуэт STAR уже заходящей в дверь кабины... но там же Эльстер!       Уже заливаясь окровавленными слезами, Грета в последнем отчаянном рывке бросилась к двери кабины, пытаясь ослабевшим голосом хоть что-то прокричать, но из её глотки вылетали только слабые хрипы и шёпот.       Двери в кабину разъехались. Штар стояла справа у приборных панелей и отчаянно лупила по ним руками.       — АааааААААаааррраРАРРАрарарахахххххххххх!       Тихий гул приборов в кабине прорезал ещё один пронзительный вопль сошедшей с ума реплики. Затем она, дрожа и извиваясь всем телом, повернулась к креслам и зашагала к ним. Напрягая последние силы, Грета успела лишь выдохнуть хрипло:       — э-э... э... ЭЛЬСТЕР!       Штар резко развернулась и вперилась в Грету диким взглядом выпученных глаз. Сама Грета уже потихоньку сползала по косяку. Одичавшая реплика, вновь заверещав и скорчив ужасную гримасу, бросилась вперёд и занесла руку для ещё одного, уже возможно последнего удара. Сил уворачиваться у Греты уже не было. Да что там, она и в здоровом-то виде бойцом была совершенно никаким. Единственное, на что она надеялась — Эльстер сейчас вскочит из кресла и сделает хоть что-то. Но никто из кресла не выскакивал. А скрюченная и вопящая реплика всё приближалась, словно в замедленной съёмке.       Когда сжатый кулак Штар уже почти долетел до своей цели — головы капитана корабля — внезапно откуда-то из-за спины Греты молниеносно вынырнула затянутая в чёрное рука с металлическими накладками на ладони и перехватила ладонь Штар, ощутимо её вывернув. Реплика заверещала, но опомниться ей не дали. Стоящая позади Греты Эльстер резко дёрнула буйную на себя, одновременно в полёте поддав той коленом в живот. Штар, пролетев вперёд и оттолкнув полуживую Грету к стене, издала глухой булькающий звук, а Эльстер, не разжимая ладони, дёрнула агрессивную реплику за руку и с неприятным хрустом вывернула её за спину, затем ногой ударила в колено, заставив Штар припасть на него, свободной рукой обхватила её сзади за шею и резко заломила в сторону.       Раздался тошнотворный влажный скрежет и хрип. Штар обмякла и повалилась на пол. А вслед за ней окончательно потеряла сознание и сама Грета.

***

      Пробуждение было резким и болезненным. Чёрная пустота забытья словно резко вытолкнула Грету из своих благословенных и мягких объятий. Красной вспышкой на неё набросилась боль в голове, а ещё почему-то болело всё тело, хоть и не так сильно. Грета дёрнулась, подскочила и завопила:       — ЭЛЬСТЕЕЕР!       — Капитан, я здесь, всё хорошо!       Сидевшая рядом на полу Эльстер поднялась и уложила Грету обратно на койку медотсека. Всё по-прежнему болело и ныло. Грета сама себя ненавидела за то, что так расклеилась от всего-то одного удара, но что поделать. По части здоровья и физподготовки у неё всегда были... затруднения.       Грета попыталась сфокусировать взгляд на стоящей рядом реплике, но получалось это плохо, даже вглядываться во что-то было больно.       — Не щурьтесь так сильно, вот.       Эльстер нацепила на нос Греты её полуразбитые очки. Одно стекло в трещинах, другое наполовину пропало.       — Собрала всё, что смогла и проклеила. На какое-то время сойдёт.       Грета схватила Эльстер за руку.       — Ты цела?!       — Да, со мной всё хорошо. А вот с вами — не очень. Вас рвало, пока вы были без сознания. Судя по показаниям обследования автодока, у вас серьёзное сотрясение мозга. Ещё есть рекомендации по лечению и медикаментам, но это несущественно, по прилёту я вас передам в медсанчасть.       Грете было стыдно, но поделать с этим она ничего не могла. Вместо этого она начала засыпать реплику вопросами.       — Эльстер, кто это был? Откуда она взялась?       — Видимо, одна из транспортировочных капсул открылась в полёте, выпустив реплику наружу. Но почему она вела себя агрессивно — я не знаю.       — Это та самая, которую об лестницу бухнули?       — Вероятней всего.       — А она ничего не натворила, не сломала?       — Можно сказать, что нет. Пока находилась в кабине, повредила внешние панели модуля радиосвязи, я как смогла починила, радио у нас полностью рабочее, но динамик повреждён, сильно хрипит и искажает звук. Ничего страшного. По прилёту я оставлю заявку в тех. службу.       — А почему ты? Я же капитан, я и оставлю!       — Вас скорей всего положат в медсанчасть.       — Но почему? Со мной всё нормально!       — Капитан, вы вся зеленоватого оттенка, у вас осоловелый взгляд и вы покачиваетесь, даже когда лежите. Нормально с вами всё будет только завтра или через пару дней.       Грета надулась недовольно. Потом обеспокоенно посмотрела куда-то вниз, в сторону грузовых отсеков и спросила:       — А она одна? Может, там ещё несколько хотят повеселиться?       — Одна. Я проверила груз, всё в порядке.       — А... что с ней сейчас? Где она?       — Она выведена из строя. Возможно, навсегда. Я заперла её в боковом шлюзе, если вдруг вновь активируется, можно будет дистанционно открыть внешнюю дверь и выбросить её за борт.       — Подожди... мы что, ещё летим?       — Да, до прибытия около двух часов. Последние полтора часа вы лежали без сознания.       — А эта, чокнутая — ты её убила? С нас за это не спросят?       — Обязательно спросят. Это порча имущества, причём довольно дорогого. Но по-другому я поступить не могла. Она угрожала вашей безопасности. И безопасности полёта.       Эльстер опустила взгляд.       — И ещё, капитан... Простите, что не смогла прийти вам на помощь раньше. Я оставила корабль на автопилоте и пошла в кормовую наблюдательную комнату за картами. Ринулась назад к кабине сразу же, как услышала ваш крик. Мне надлежало быть рядом с вами. Я не смогла обеспечить вашу безопасность, это мой просчёт...       Грета улыбнулась и сжала ладонь реплики.       — Эльстер, прекрати. Ты же мне жизнь спасла. Да и не могла знать, что эта полоумная выбралась из своего гроба. Главное, что все живы и почти целы. Ну, живы не все, но эта чокнутая не считается.       — По прилёту наверняка будет разбирательство.       — Ещё бы. Хреновый из меня капитан — одни несчастья приношу. То палатка, кхм, сама загорелась, то реплики чокнутые ходят и всех подряд дубасят. Может, ну его, а? Напишу рапорт с просьбой снять с проекта, поставят тебе кого-нибудь поумнее и поудачливее, а?       — Нет, капитан. Вы меня полностью устраиваете.

***

      Вечером того же дня Грета уже отдыхала на довольно неудобной койке в медсанчасти. Удивительно, но лазарет был пуст. Видимо, все остальные на комплексе здоровы, бодры и веселы. Как обычно, валяется и болеет одна лишь хилая Грета.       По прилёту её сразу же перевели сюда, так что в разбирательствах она не участвовала. Но Эльстер заранее по рации доложила об инциденте, потому на посадке их уже встречала целая делегация во главе с Мегерой, конечно же. Тут же начались какие-то крики, возмущения, в корабль заявился целый отряд особистов, несколько ARAR из тех. отдела и сама Мегера. Грете, возможно, показалось, но у Шторха на бедре висел пистолет. Что было дальше, она уже не смогла разглядеть, её на носилках несли в административный корпус, где и располагалась медсанчасть.       И лежать здесь было скучно. Но вставать и куда-то идти Грете не очень хотелось — голова всё ещё жутко болела, ноги подкашивались, всё плыло перед глазами. Потому оставалось только валяться и изредка проваливаться в короткий, беспокойный, но благословенный сон.       В очередной раз вынырнув из мягкого сонного болота, Грета поняла, что в лазарете теперь не одна. Рядом на стуле, подогнув длиннющие ноги, сидел какой-то очень высокий и скорей всего сердитый силуэт.       — Привет неизлечимо больным. Ну как, завещание составила уже?       — Фрау Шторх, не смешно. А вдруг меня бы и правда там зашибло?       — Но не зашибло же. Я с военврачом поговорила, ничего страшного. Сотряс — не простатит, за неделю пролетит. А тебя и вовсе завтра утром уже отсюда выпнут, оклемаешься. К тому же завтра у нас следующий учебный вылет, да ещё какой.       — Поболеть спокойно не дают...       — Или тебе здесь нравится бревном лежать?       — Ну, не особо, конечно...       Мегера посмотрела на Грету, сощурившись.       — Никак нет, фрау Шторх! Не нравится! Горю желанием продолжить службу!       — Вот, другое дело.       — Скажите, а как там, с разбором полётов? У нас с Эльстер проблем не будет?       — У вас с Эльстер, ишь ты.       Шторх ухмыльнулась.       — В личное дело тебе это занесут, но без взыскания. Хорошо, что догадалась в накладную вписать повреждение груза.       — Это не я догадалась, а Эльстер...       — Да ну? Отлично, многоуважаемый ефрейтор Рёдер, вы прямо образец для подражания. Я бы тебе посоветовала LSTR своей в благодарность достать парочку офицерских рационов для реплик, но где ж ты их возьмёшь.       — А такие существуют?       — Ещё бы. Забористая штука, я тебе скажу. Ну да ладно. Эти, из особого отдела весь день истерики закатывали, требовали чуть ли не трибунал устроить. Да-да, над вашей сладкой парочкой.       — Но мы же не виноваты!       — А их это не волнует, у них потеря ценной единицы персонала. Ну я им и сказала, что сейчас этого "ценного персонала" обратно включу, к ним закину и дверь подопру снаружи, да посмотрю, как они выкручиваться будут. Вроде притихли.       — Фрау Шторх, а что это было? Что с той репликой случилось, почему она на нас напала?       — Капсула затроила, перегрелась и отключилась аварийно, перед этим активировав реплику. Всё по протоколу. А это же STAR, их так просто будить нельзя, им сразу нужно мозги вправлять, калибровать, стабилизировать. Их без дежурной Колибри даже по регламенту активировать запрещено. Вот она и очнулась не в духе.       — И что с ней будет?       — Не знаю, обследуют пока. Но твоя LSTR её хорошо обработала, скорей всего на утилизацию.       Не зная, что сказать, Грета почему-то решила извиниться.       — Простите...       Шторх хмыкнула.       — А за что простить-то? Всё правильно сделали. Есть враг — надо ликвидировать. К тому же LSTR они же упёртые, у них забота о капитане первой в списке стоит. Если бы я сама на тебя кинулась, твоя реплика и меня бы уделала. Их потому почти нигде, кроме Пенроузов и не используют. Хотя тебе это знать не положено, но ладно. Что-то заболталась я с тобой, бестолковкой. Вот, держи. Отлёживайся, завтра чтоб как штык была на площадке.       Шторх встала, положила что-то на тумбочку у кровати и, покачав головой и пробормотав что-то, вышла.       Грета посмотрела ей вслед, затем перевела взгляд на тумбочку. На ней лежали новые очки. Такие же круглые.       — Вообще-то я по такому случаю хотела прямоугольные попросить!       Пробухтела тяжело больная. Но потом всё же произнесла уже в сторону закрывшейся за Мегерой двери.       — Спасибо...

***

      Если так подумать, то Грета уж и не припомнила, когда последний раз вот так стояла в шеренге с остальными курсантами. Уже несколько недель теоретических курсов у них мало, в основном практика и самостоятельное изучение. А последние дни и вовсе то один, то два корабля уходят в какие-то дальние, якобы тренировочные рейсы, притаскивают на комплекс различный груз, часть которого сразу растаскивается в неизвестном направлении, а часть складируется в пустом и пока не нужном ангаре.       Но вот вновь Грета стоит в ряду со своими товарищами по экспериментальным полётам. Перед построением ей было очень неуютно и тревожно — отношения с коллективом у неё были не самые хорошие. Но такой приём Грету даже удивил. Курсанты просто начисто игнорировали её, даже не смотрели в её сторону. И вроде бы стоящая рядом с Гретой курсантка даже отодвинулась чутка — только бы подальше от Греты. Почему так, она не понимала, но её это вполне устраивало. Возможно, её однокашники тоже пришли к выводу, что Грета несчастливая, и надо бы от неё подальше держаться. И пусть всяческие суеверия и приметы жесточайше порицались, высмеивались, а то и наказывались — человеческая натура штука крайне упрямая. Всегда выход найдёт.       В ряду стояли не все. Два из пяти кораблей пока что не вернулись из тех самых тренировочно-грузовых рейсов.       — Итак, салаги. Сегодня у вас будет необычный вылет. На дальняк вы уже летали — сегодня полетите ввысь. Задание у вас будет следующее — подъём до установленной в полётном задании высоты, маневрирование, выход на околопланетную орбиту, сопровождение тренировочного спутника.       Шторх как обычно вышагивала перед выстроившимися на посадочной площадке после подъёма курсантами.       — Почему я вам тут речи толкаю? А потому что я ваши горячие пустые головы знаю. Не дурите. Попытка уйти дальше установленной высоты будет считаться дезертирством. Прыжковые двигатели у вас установлены, но деактивированы. Просить и умолять своих реплик, чтобы они их включили — бесполезно. Так что идею проведать мамочку на Хаймате сразу забыть.       Курсанты недоумённо переглянулись. Они и сами знали, насколько пустыми, ну то есть горячими были их головы, но до такого даже они вряд ли бы додумались. Мегера тем временем остановилась и проехалась взглядом по лицам курсантов.       — Повторяю — никаких финтов ушами. Поднялись, попетляли, повисели — и назад. Всем всё ясно?       Прозвучало нестройное "так точно".       — Вольно! Разойдись. За получением полётного задания и всей прочей сбруи по порядку номеров, первая — 3785, Шольц. Парные экипажи делятся, сперва вылетает один, потом другой.       Грета как всегда со своим номером стояла в конце очереди, так что вылетать ей придётся после обеда, а возвращаться — едва ли не в ночной тьме. Но даже это не смогло испортить ей настроение.       Шагая из штаба и неся в руках полётные задания, маршруты, разрешения и очередную дата-кассету, она то и дело припрыгивала на месте и чуть ли не пируэты крутила. Дойдя до корабля, она нетерпеливо подскочила с карточкой в руке, желая, чтобы проклятая медлительная аппарель уже поскорее спустилась.       Затем зашла внутрь корабля, подождала, пока широкие двери сойдутся за её спиной и только тогда позволила себе замахать руками и радостно завизжать.       Через пару секунд из одной из боковых дверей в грузовые отсеки вылетела Эльстер со сжатой в ладони длинной отвёрткой, приземлилась возле Греты, пробуксовав каблуками по полу, и встревоженно завертела головой.       — Капитан, что случилось?!       — Мы. Летим. В КОСМОС!       Эльстер тяжело вздохнула, встала прямо — и словно какая-то пружина внутри неё расслабилась.       — Я так понимаю, у нас полётное задание, связанное с выходом на орбиту?       — ДА!!!       — Но это ещё не совсем космос, это всего лишь...       — Да я знаю! Но всё равно!       — Капитан, я не понимаю вашего восторга.       — Но ведь это же... это же КОСМОС! Мы никогда раньше так высоко не забирались! Это же... как будто по-настоящему!       — А разве в вашем военном училище не проводились тренировочные полёты?       — Проводились, но для тех, кто по линии космофлота учился, а я же радистка была, нам такое не положено было.       Эльстер склонила голову и улыбнулась.       — Отлично, капитан. Я рада, что вам по душе наш очередной вылет. Только, пожалуйста, не позволяйте своему восторгу помешать выполнению задания.       — Ну вот опять ты начинаешь! Уже и порадоваться нельзя. И Мегера тоже всё твердила "никуда не залетайте, далеко не улетайте, а то побег, расстрел" и всё такое прочее. Странная она.       Выражение лица у Эльстер стало какое-то... странное. И как будто какой-то мускул дрогнул на лице. Но, возможно, Грете просто это показалось.       — Ну ладно. Хорошо хоть везти никого не надо. Не буду ходить и оглядываться... Ты, кстати, чем сейчас будешь заниматься?       — Видимо, ещё раз перепроверять систему искусственной гравитации.       — Отлично. Я пойду разберусь с бортовым компьютером, а потом найду тебя и буду донимать своими восторгами. Договорились?       — Договорились, капитан.