Дружба — Freundschaft

Резкий и громкий звон механического будильника разрезал тишину, как нож масло. Его нескончаемое дребезжание разносилось по всему помещению, бесцеремонно вырывая из сна и напоминая о том, что всё хорошее рано или поздно заканчивается. Не отрывая головы от подушки, Хельмут неторопливо поднял в воздух руку со сжатым кулаком, после чего со всей силы долбанул им по кнопке выключения будильника, от чего тот умолк и с грохотом свалился на пол с прикроватной тумбочки. — Scheisse! Я когда-нибудь всё же сломаю его! — тихо выругался себе под нос мужчина, садясь в кровати и протирая заспанные глаза. Ему, как и любому другому человеку, не особо нравился постоянный недосып. Конечно, Хельмут каждый раз пытался спать почти по пол дня, возвращаясь с ночной смены, однако обстоятельства не всегда соблаговолили ему, да и дефицит ночного сна, лучше всего восстанавливающего организм, всё же сказывался на физическом и психическом состоянии мужчины. От постоянной ночной работы он стал более неаккуратным, а временами и агрессивным, хотя и пытался бороться с этим. Наконец, немного отойдя ото сна, Хельмут сел на край кровати, опустив ноги на пол и засунув их в резиновые тапки. На улице уже была кромешная тьма, что лишний раз подтверждало то, что ему пора собираться на работу. Чтобы не брести в полутьме до входной двери ради включения основного света, попутно отбивая пальцы об углы и роняя плохо стоящие предметы, Хельмут сначала потянулся к настольной лампе, стоявшей на тумбочке. Включив свет, мужчина первым делом хорошо проморгался, пока его глаза не привыкли к освещению. Следом за этим он, не вставая с кровати, наклонился и поднял с пола будильник, осмотрев его на предмет повреждений. К счастью, будильник был довольно прочным, поэтому на нём, как обычно, не осталось ни царапинки. Поставив его обратно на тумбочку, Хельмут глянул на время: стрелки будильника показывали десять часов вечера, всё ещё напоминая об очередной грядущей бессонной ночи. — Эх, как же меня достало всё это! Стоило ли вообще ради этой ебучей надбавки подписываться на такое? Вся жизнь ради грёбаных денег! А нахера деньги? Чтобы выжить! Verdammte Scheisse! А я ведь ещё помню другую жизнь! Жизнь ради прогресса, ради прекрасного будущего, а не возможности сдохнуть не сегодня, а завтра! — сорвался мужчина, желая выпустить накопившуюся злобу до того, как кто-нибудь попадётся ему под горячую руку – не любил он срываться на людей. Да и не на людей тоже. "Как же хочется назад, в молодость... В те дни, когда я жил в стране, где человека ценили больше чем деньги..." – немного успокоившись, с грустью подумал Хельмут. Он вспомнил своё детство, отрочество и юность: Вспомнил своих, ныне покойных родителей, которых он любил всю свою жизнь; Их уютную и ухоженную двухкомнатную квартиру в Берлине, которой его ныняшняя "конура" и в подмётки не годилась; Школу, в которой детей учили по-настоящему, делая из них образованных и культурных людей, а не ради диплома, который потом любой работодатель скажет выкинуть в мусорку; Вспомнил прогулки с одноклассниками по солнечному Берлину на летних каникулах; Выходившую раз в месяц детскую телепередачу "Делай с нами, делай, как мы, делай лучше нас!", которая призывала детей заниматься спортом, а не сидеть дома на диване, заплывая жиром; Вспомнил пионерию и Союз свободной немецкой молодёжи – FDJ, в которых он состоял по собственным убеждениям, а не для галочки, потому что так сказали; Вспомнил седьмое октября – День Республики, с его торжественными парадами доблестной Национальной Народной Армии и демонстрациями трудящихся, и многое другое... Хельмут ещё долго продолжал бы витать в облаках, вспоминая прекрасное далёко, навсегда оставшееся в первых двадцати годах его жизни, однако тут его мысли прервал грохот, звон бьющегося стекла, забористый мат и крики – мужской, женский и с полдесятка детских. Сначала мужчина встрепенулся от неожиданности, однако затем лишь раздражённо вздохнул, поняв что к чему – судя по всему, глава неблагополучной афроамериканской семьи, живущей аккурат над квартирой Вульфа, опять нажрался в баре и теперь показывал, кто в доме хозяин, однако не менее пьяная жена не спешила сдавать ему позиций. — Когда уже этот Mistkerl сдохнет от перепоя, предварительно выкинув свою жёнушку из окна? — зло проворчал мужчина, сжимая кулаки от желания кому-нибудь врезать. Это семейство было его настоящей головной болью – они постоянно буянили, орали круглые сутки, не давая спать, мусорили в подъезде, а так же не раз заливали его, от чего потолки в квартире Хельмута были буквально расписаны потёками, а обои отклеивались от влаги и покрывались плесенью. Первое время Хельмут пытался бороться с ними – делал замечания, вызывал полицию, писал жалобы в соответствующие инстанции, призывал хозяина своей квартиры помочь в борьбе с нерадивым семейством – однако ничего не помогало. Максимум, чего удавалось добиться – компенсации за нанесённый имуществу вред, да и то все деньги уходили к хозяину квартиры, большую часть которых он тратил на личные нужды, а не на ремонт, из-за чего квартира приходила в ещё больший упадок, как ни старался Хельмут привести её в порядок. — Okay, genug mit diesem Unsinn... — устало произнёс мужчина, вставая со старой скрипящей кровати и направляясь к входной двери, чтобы включить основной свет – благо, немного отойдя ото сна и включив настольную лампу, он теперь мог дойти до выключателя без происшествий. Наконец, щёлкнув выключателем, Хельмут зажёг освещение в комнате в виде одиноко висящей под потолком лампочки. Он с тоской окинул взглядом своё жилище, снова вспоминая берлинскую "двушку". Люди называли тип квартиры, в которой он на данный момент жил, "квартирой-студией", однако Хельмут предпочитал употреблять в отношении неё менее привлекательное название – "menschlicher Abstellraum". И вправду, квартира выглядела не очень приятно: как уже было сказано, потолок был весь в потёках, а обои, поклеенные лет тридцать назад, отклеивались и плесневели от постоянных затоплений; Выцветший бамбуковый ламинат так же был не в лучшем состоянии – то тут, то там можно было увидеть вздутости и трещины; Из мебели – старая, скрипучая двухспальная кровать; Две старые тумбочки из ДСП, стоявшие по её краям; Сервант с потресканным стеклом на одной из дверцей, в котором Хельмут помимо посуды хранил и некоторые другие вещи, так как первой у него было не так уж и много; деревянный обеденный стол, который кто-то из предыдущих жильцов изрезал ножом; Четыре аллюминиевых стула с мягкими сидушками чёрного цвета, у одного из которых обивка была порвана, из-за чего наружу вылезал поролон; Две кухонные тумбы – одна – с ящиками, другая – с мойкой; Ну и в заключение – большой, старый шкаф для одежды с плохо закрывающимися дверцами, где Хельмут и хранил все свои вещи. Техники в этом "человеческом чулане" так же было немного – корейский холодильник 2010 года выпуска, который всегда был наполовину пуст, хотя Хельмут и старался всегда мыслить позитивно, считая, что он наполовину полон; Электроплита, которая, судя по всему, была от силы лет на двадцать моложе Хельмута; И под конец – лежащий на обеденном столе ноутбук – одна из немногих дорогостоящих вещей, которая принадлежала непосредственно мужчине, а не хозяину квартиры. Слегка помотав головой, желая привести мысли в норму, Хельмут направился к шкафу, чтобы взять оттуда одежду – расхаживать в одной лишь серой футболке и нижнем белье он не любил, даже будучи один в своей квартире. Подойдя к шкафу, он, приложив некоторые усилия, открыл неподатливые дверцы, после чего начал быстро рыться в вещах, пока наконец не вытащил оттуда красные шорты и пару чёрных носков. Быстро нацепив их на себя, мужчина принялся делать "утреннюю" зарядку – это входило в его привычку ещё с детства, и он никогда не изменял ей. Сделав разминку и выполнив растягивающие движения для шеи, позвоночника и ног, Хельмут принялся за физические упражнения – сначала он сделал приседания, следом – скручивание на пресс, затем – отжимания на ладонях и на кулаках, и под конец простоял минуту в планке. Покончив с упражнениями, мужчина, однако, про себя отметил, что после перехода на ночную смену, его физические показатели начали ухудшаться – раньше подобный комплекс упражнений давался ему несколько легче, чем сейчас. Не теряя ни минуты, сразу после вечерней зарядки, Хельмут подошёл к холодильнику, открыв его. Мельком пробежавшись взглядом по небогатому ассортименту еды, он достал из холодильника сковородку, накрытую крышкой, и, взяв из кухонной тумбы вилку, сел за обеденный стол. Под крышкой сковородки оказался "завтрачный" ужин Хельмута – жареные баклажаны и небольшой кусок дешёвой жареной курицы. Когда-то, давным-давно, он на дух не переносил баклажаны, стараясь держать их подальше от своей тарелки. Однако почти тридцать пять лет жизни, а если быть точнее – выживания, в мире жёстокой конкуренции и тотального обмана научили Вульфа любить многие вещи, которые до этого он терпеть не мог, ибо иногда они могли стать единственной возможностью продолжить своё существование на свете. Быстро разобравшись с едой, мужчина направился к раковине, чтобы вымыть посуду. Открыв кран, он взял в руки губку и, смочив под струёй воды, выдавил на неё каплю моющего средства, после чего, выключив воду, чтобы не завышать ценник на коммунальные услуги, начал оттирать сковороду от масла и пригоревших кусочков еды. Закончив натирать сковороду, мужчина снова включил воду, ополоснув под ней сначала саму сковородку, а потом и вилку, после чего положил их на лежащее на тумбе полотенце и следом опять закрыл кран. Оставив завтрак позади, Хельмут направился в ванную – то единственное место в квартире, которое было изолировано от остальных тонкой стенкой. Настолько тонкой, что казалось, будто её можно пробить рукой, если приложить достаточно усилий. Войдя в ванную, Хельмут щёлкнул выключателем, аналогичным тому, что был в основном помещении. Под потолком загорелось два точечных светильника, освещая небольшое помещение целиком. Ванная комната, так же как и основная часть квартиры, оптимизма не вызывала: стены были выложены старой бледно-голубой плиткой, местами потрескавшейся, а местами и вовсе отвалившейся, обнажая голые стены; пол так же был выложен плиткой, только белого цвета; интерьером комнаты служили старая белая раковина, на внутренней стороне которой также проходила большая трещина, примерно такого же возраста чугунная ванна, внутри покрытая ржавчиной, которую не получалось отчистить ни химией, ни народными рецептами, средних размеров настенное зеркало, висящее над раковиной, дешевая пластиковая этажерка, в которой лежали различные тряпки, губки, бытовая химия и средства личной гигиены, и такой же белый, как и вся сантехника в этой комнате, унитаз, которому кто-то из предыдущих жильцов предусмотрительно разнёс вдребезги крышку бачка; единственной нормальной частью комнаты был жемчужно-белый реечный потолок и уже упомянутые точечные светильники, которые поставили после последнего затопления квартиры "весёлыми" соседями. А вот на остальное хозяин не соизволил раскошелиться, сославшись на нехватку денег. Подойдя к раковине, Хельмут взял из стоящего на ней стакана одинокую зубную щётку и тюбик зубной пасты. Предварительно слегка смочив щётку водой, мужчина выдавил на неё немного пасты, принявшись чистить зубы. Спустя пару минут он закончил процедуру, сплюнув пену от пасты в раковину, после чего ополоснул щётку, прополаскал рот и умылся водой с привкусом хлорки. Поставив щётку обратно в стакан, Хельмут вытер лицо полотенцем, после чего взглянул на себя в зеркало. — Эх... Хельмут Отто фон Вольф... кем же ты стал? — огорчённо обратился к своему отражению мужчина, глядя на то, в кого он превратился за все эти годы. — Измельчал... Как и остальные... Живёшь в клоповнике, жрёшь дешёвку по акции, вкалываешь по ночам за то, чтобы немного повысили зарплату... Трясёшься над каждым центом, как Скрудж Макдак! Хотя куда тебе до Скруджа Макдака – у него было целое деньгохранилище, забитое баблом, а у тебя... — Хельмут резко оборвал свою речь, тяжело опустив голову. В самом деле, что было у него? Дерьмовая квартира – съёмная; Работа за копейки – может исчезнуть хоть при ближайшем сокращении. А больше у него толком ничего не было – шмотки не шли в счёт, ибо они вряд ли смогут обеспечить ему стабильную благополучную жизнь, при условии, что он останется без жилья и работы... Но даже не это так ранило Хельмута, как осознание того, что он практически один в этом мире. Надеяться надо только на себя, потому что один неверный шаг – и никто не прийдёт на помощь... Даже больше – никто не вспомнит, что был на свете такой человек. Просто ещё один винтик в огромной мировой машине проржавеет и будет выброшен, а его место займёт новый, точно такой же винтик. Оторвавшись от размышлений о туманном будущем, Хельмут покинул ванную, выключив свет, после чего направился обратно к шкафу, переодеваться в уличную одежду – ему вот-вот надо было выходить. Вытащив из шкафа старую зелёную рубашку в клетку, коричневый свитер, подштанники и серые джинсы, Хельмут снял с себя красные шорты и серую футболку, после чего убрал их в шкаф, следом надев всю вытащенную им одежду. Захватив с собой рюкзак, в котором заранее лежала зарядка для телефона и термос с кофе, ноутбук, который он так же, на всякий случай, убрал в этот самый рюкзак, и старый смартфон, с разбитым вдребезги защитным стеклом, он пошёл к входной двери, предварительно проверив плиту и выключив настольную лампу. — Опять сапожищи хреновые подсунули! Что у них, совести совсем нет у этих?.. За неделю подошве kaput! — негодовал Хельмут, обнаружив, что подошва на одном из сапогов, купленных недавно, уже начала отваливаться. Продолжая нечленораздельно ворчать, мужчина всё же надел сапоги, пока этажом выше всё ещё продолжались пьяные разборки. — Как же они меня задрали... — вздохнул Хельмут, снимая с настенного крючка зимнюю куртку и доставая из одного её рукава шапку и заношенные кожаные перчатки. В этот момент он услышал с улицы звуки быстро приближающейся полицейской сирены. — "Это к нам... По крайней мере, теперь шанс того, что я утром вернусь в квартиру, а не в мини-Венецию, возрастает..." — подумал про себя Вульф, уже надев и застегнув куртку, и надевая шапку с перчатками. Закончив сборы, мужчина быстро положил свой телефон в карман куртки, надел рюкзак на плечи и, выключив свет, покинул квартиру. Закрыв дверь квартиры на замок, Хельмут быстрым шагом направился по заставленному всяким хламом коридору с осыпающейся со стен краской в сторону лифта. Проходя мимо двери соседской квартиры, он увидел, как её хозяин, молодой и бледный парень лет двадцати пяти, только завидев мужчину, рывком затащил внутрь другого парня, примерно такого же возраста, после чего захлопнул дверь. Внешний вид незнакомого парня – очень бледная и морщинистая кожа, неадекватные глаза, рваная, грязная одежда – тут же натолкнули Хельмута на мысль о том, что к наркоторговцу из этой квартиры пришёл очередной клиент. Но ему было всё равно. За годы жизни в этом доме он уже привык к тому, что здесь проживали либо не очень состоятельные люди, вроде него, либо, в большинстве своём, всякая шваль по типу алкоголиков, наркоманов, наркоторговцев и прочего сброда, разного по цвету кожи, языку, полу и многому другому, но одинаково потеряного для общества... Капиталистического общества, в котором деньги всегда будут дороже людей... И не только людей... Подойдя к лифту, Вульф, аккуратно переступив через лужу чьей-то рвотной массы, незамедлительно нажал на кнопку вызова, ожидая прибытия кабины. Однако нажатие кнопки ни к чему не привело. Хельмут нажал ещё раз, после чего стал ждать, прислушиваясь. Тишина. В шахте не было абсолютно никакого движения. Похоже, лифт был сломан. — В каком хорошем доме мы живём. — недовольно проворчал Хельмут, закатив глаза, после чего направился к лестнице, которая обвивалась вокруг шахты лифта, словно змея, чтобы спуститься вниз. Он искренне надеялся, что к его возвращению лифт будет в строю, потому что тащиться после ночной смены на седьмой этаж пешком ему ну ни разу не хотелось. Спустившись на этаж ниже, Вульф чуть было не столкнулся с двумя полицейскими в зимней униформе, неспешно поднимающимися по лестнице. Они явно шли "навестить" его "весёлого" соседа с семьёй, однако глядя на то, как неторопливо полицейские поднимаются по лестнице, лениво переговариваясь о чём-то своём, Хельмут понял, что они не слишком спешат. — "Даже полиции наплевать на людей, хотя в их обязанности входит защищать жизнь и свободу граждан. Стоит ли удивляться тому, что самим простым людям так же наплевать на судьбы друг друга? Главное, чтобы у себя всё хорошо было, а на остальных похуй!.." — мрачно подумал Хельмут, продолжая гулко отчеканивать шаг своими сапогами по лестнице. В его голове вновь пронеслась мысль об одиночестве. Он уже прожил почти пятьдесят пять лет, а у него ни друзей, ни семьи. Никого. Ну, практически: был у него всё же один друг, с которым он познакомился ещё в армии, однако и с ним он общался в основном по интернету, хотя мужик он был хороший, пусть и со слегка тёмноватой историей его успешного бизнеса. В последний раз они встречались год назад, когда тот прилетал в Штаты на отдых. И всё. Это был единственный человек, которого он знал, и с которым был в дружеских отношениях... — "Интересно, а сталкивается ли с чем-то подобным Роксана Вульф?" — подумал Хельмут, вспомнив эгоистичную робоволчицу из Пиццаплекса. Но действительно ли эгоистичную? Мужчина глубоко сомневался в этом – за две недели работы ночным охранником он начал налаживать контакты с аниматрониками. Но не с Рокси – она сторонилась его, как будто боялась, что он в самом деле хочет её убить. Однако, наблюдая за ней, Хельмут подметил, что она явно отыгрывает образ неисправимой нарцисски, на самом деле являясь довольно одинокой – мужчина видел, что кроме Бонни волчицу никто не поддерживает. А ещё он несколько раз слышал её... плачущей? Когда у Рокси случилась истерика в его первую ночную смену, Хельмут решил, что это часть сбоя, однако теперь он начал понимать, что это был не сбой – волчица действительно плакала по своей воле. Так же мужчина вспомнил слова Бонни о том, что тот уже успокаивал её раньше, что ещё сильнее подкрепляло веру Хельмута в то, что Рокси иногда может быть очень тяжело. — "Думаю, мне всё же стоит поговорить с ней ещё раз. Она явно не так эгоистична, как кажется на первый взгляд. Быть может у неё тоже есть... самосознание..." — пронеслось в голове у мужчины. Он решил, что всё же сделает это. Сделает так, что Рокси будет доверять ему. Он даст на это повод. С этой мыслью Хельмут вышел из подъезда на улицу, где опять крупными хлопьями валил январьский снег, устилая улицу пышным снежным ковром, переливавшимся в свете окон и фонарей подобно серебру. Это был очередной, совершенно похожий на предыдущие, вечер Хельмута, после которого обязательно должна была начаться такая же однотипная ночь. По крайней мере, Хельмут так считал... Рокси нервно расхаживала взад и вперёд по своей комнате, погружённая в мысли. Настроение на её лице менялось каждую минуту от невообразимо счастливого до очень подавленного и расстроенного, от чего уши волчицы то грустно опускались, то поднимались обратно, а длинный, пушистый белый хвост постоянно метался из стороны в сторону. Общая обстановка в гримёрке почти не изменилась за две недели, за исключением разве что увеличения количества множественных плюшевых Роксан на целых три штуки, которых волчица притащила со склада за прошедшее время, пытаясь хоть как-то унять чувство полного одиночества в моменты отсутствия с ней Бонни. — Рокси, да не переживай ты так. У нас всех есть ещё три месяца на подготовку. — успокаивающе произнёс Бонни, всё это время сидевший на диване и наблюдавший за взволнованной волчицей, держа в руках одну из многих плюшевых игрушек Роксаны. — Не могу, Бонни! Не могу, и всё тут! Такое не каждый день случается! Я не имею права проиграть! Я просто обязана стать победителем в этом деле, иначе кто меня вообще будет любить? — не в силах успокоиться, взволнованно ответила Рокси, продолжая быстро расхаживать по гримёрке. Она волновалась – порою волнение доходило до такой степени, что волчице казалось, что одна искра – и она просто взорвётся. В буквальном смысле – настолько напряжённой в этот момент была для Роксаны обстановка. А причина напряжённости была такова – сегодня, после концерта, всей группе аниматроников объявили, что через три месяца будут выбирать глэмрок-аниматроника, который будет главным маскотом Пиццаплекса на следующие три года. На данный момент, им был Фредди, однако он мог как остаться в этой "должности", так и уступить её Рокси, Бонни или Чике. Всё зависило от того, за кого больше всего голосов отдадут посетители – компания хотела, чтобы её заведение всегда представлял аниматроник с высочайшими рейтингами, поэтому и придумали подобную фишку – выбирать "главного маскота" раз в три года. — Ох, Рокси! Не говори глупостей! Тебя и так все любят. Так что станешь ты лицом Пиццаплекса или нет – тебя за это всё равно не разлюбят. — мягко произнёс Бонни, аккуратно усадив плюшевую Роксану на диван, после чего поднялся с него и подошёл к Рокси. — И всё же, Бонни... Я должна это сделать... Я просто боюсь, что если меня всё же разлюбят, то мои рейтинги упадут, из-за чего меня просто... спишут... прямо как когда-то списали его... — голос Роксаны вновь начал дрожать, от чего Бонни понял, что она на грани очередного срыва. — Так, Рокси, послушай меня! Я знаю, что тебе страшно быть... списанной. Я понимаю тебя, но давай будем честны – тебе не о чем беспокоиться. Ты – слишком популярна, чтобы тебя из-за такой ерунды разлюбили и просто взяли и списали. Тем более производство новых аниматроников очень дорогое, а корпорация не любит тратить деньги направо и налево... — резко перебил Роксану Бонни, кладя руку ей на плечо, желая успокоить как можно быстрее, чтобы та не начала вновь обвинять себя во всех смертных грехах. — А как насчёт Монти? Он как раз не состоит в группе, поэтому может стать отличным кандидатом на замену... — взволнованно аргументировала повод для беспокойства Рокси. Она понимала, что при необходимости аллигатора вполне могут поставить на замену какому-либо члену группы. В том числе и насовсем... — Рокси... Осторожность – вещь хорошая, но в меру. Не надо этой паранойи. Никто не станет тебя тут же списывать и выбрасывать на свалку, если ты не станешь новым главным маскотом Пиццаплекса. Не надо этих переживаний, хорошо? — вздохнул Бонни, желая просто уговорить Рокси относиться спокойнее к предстоящему испытанию, тем более что время на подготовку у них было. — Но... Бонни... Я... Ведь... — начала пытаться что-то сказать Рокси, не находя сил связать слова в осмысленное предложение. — Ладно... Ты прав, мне действительно не стоит принимать это так близко к сердцу... — наконец волчица сдалась, так и не найдя аргумента в свою пользу. Она глубоко "вздохнула", грустно опустив уши и хвост. — Рокси... — обратился к ней Бонни, видя, что волчица всё ещё расстроена возможностью проиграть грядущее соревнование. — Улыбнись... Тебе очень идёт искренняя счастливая улыбка... — мягко произнёс Бонни, по-доброму глядя на Роксану. — Правда? — немного удивлённо, но в то же время с надеждой спросила Рокси, подняв на кролика свой взгляд. Бонни так часто говорил ей много искренних, добрых вещей, что волчица даже не могла представить себе кого-то, кто может быть так же добр к ней и терпелив ко всем её выходкам... — Ну конечно правда. А почему нет? — спросил в ответ Бонни, аккуратно поправив чёлку Роксаны, от чего та всё же улыбнулась, вновь начав вилять хвостом. Хотя лица аниматронников были сделаны из пластика и не имели такой же мимики, как у людей, они всё равно могли выражать ими различные эмоции – разные положения глаз, ушей, рта – всё это вкупе с тоном голоса и языком тела позволяло им натурально выражать свои эмоции, что делало их ещё более живыми. Рокси уже открыла рот, желая что-то сказать Бонни, но в это время открылась дверь в гримёрку, за которой стоял Хельмут, уже переодевшийся в форму охранника. Аниматроники тут же перевели взгляд на мужчину, на пару секунд застыв в тех позах, в которых они стояли перед этим. — Добрый вечер, Kameraden! — с волнением произнёс мистер Вульф, обращаясь к аниматроникам. — Можно войти? — следом спросил он, чем несколько удивил Рокси и Бонни – они не привыкли к тому, чтобы персонал спрашивал у них разрешение войти. Никто этого не делал, потому что большинство людей считали аниматроников всего лишь машинами, без чувств, без эмоций, без личного пространства... — О, явился... нехороший человек... — тихо, чтобы Хельмут не услышал, недовольно произнесла Рокси, закатив глаза. Она предпочла скрыть своё удивление за стандартной маской нарциссизма. — Заходите уже... — следом уже громче произнесла она, обращаясь к мужчине. — Добрый вечер, мистер Вульф! — параллельно этому радостно отозвался на приветствие охранника Бонни. В своей вежливости по отношению к окружающим с ним мог сравниться разве что Фредди. — Добрый... вечер... — сердито произнесла Рокси, нахмурившись, когда вспомнила, что не поздоровалась с мистером Вульфом. Как бы он ей не был неприятен – программа требовала соблюдать определённые рамки приличия в отношении сотрудников компании, хотя эти рамки и могли быть довольно "неравномерны". После этого Рокси, отведя взгляд в сторону, скрестила руки на груди, начав нервно размахивать хвостом из стороны в сторону. — У нас обоих всё в порядке, можете не переживать... — тем же тоном произнесла она, желая, чтобы охранник удалился как можно быстрее. За прошедшие две недели после того инциндента с видением чувство страха и ненависти Роксаны по отношению к мистеру Вульфу всё же заметно поубавилось, однако до конца избавиться от него она не смогла – ей нужен был какой-то внешний толчок, который помог бы ей преодолеть этот барьер недоверия. — Я рад, что у вас обоих всё хорошо... — неловко произнёс Хельмут, переминаясь с ноги на ногу и теребя в руках фонарик – всё таки он немного нервничал перед предстоящим разговором, потому что не знал, как волчица отреагирует на него. — Это всё? — немного нервно спросила Рокси, приподняв одну бровь и всё же переведя взгляд на охранника. Она видела, что он нервничает, но не знала, почему. "А вдруг... он снова готовит что-то плохое?" — подумала Рокси, с недоверчивым прищуром глядя на Хельмута, который всё пытался начать разговор. Обстановка в комнате вновь начала становиться напряжённой, причём для всех – Хельмут был напряжён предстоящим разговором, Рокси – неведением, а Бонни – и тем и тем: он уже понимал, что мистер Вульф хочет о чём-то с ними поговорить, но вот о чём – мог только догадываться. — Мистер Вульф, а у Вас всё хорошо? Вы выглядите каким-то потерянным. — обратился к мистеру Вульфу Бонни, видя его замешательство. — Да, у меня всё отлично, просто... — растеряно начал Хельмут, слегка усмехнувшись. — Роксана, можно поговорить с Вами с глазу на глаз? — наконец обратился он к волчице, немного неловко поправляя кепку. — А мне от Бонни нечего скрывать! — грубо ответила Рокси, сделав шаг в сторону кролика, будто вставая под его защиту. — Говорите при нём! — произнесла она, осмотрев свои зелёные когти на одной из рук и поправив свою зелёную чёлку. — Чтож, если Вы так хотите... — произнёс Хельмут после чего несколько секунд помедлил, обдумывая речь. Рокси ещё сильнее напряглась от длинной паузы охранника, и тот, увидев это, выдохнул и начал говорить. — Роксана! Насколько я вижу, Вы обо мне не самого лучшего мнения... Это... немого обидно, с учётом того, что я не испытываю к Вам подобного отношения... больше... — в этот момент мужчина снова взял небольшую паузу, продумывая речь. "Вот идиот! Мог бы и отрепетировать, перед тем как приходить!" — мысленно выругался Хельмут, недовольный своей нерешительностью. — Что значит "больше"?! — повышеным тоном спросила Рокси, которая всё ещё не до конца понимала, чего хочет от неё этот человек. Если он хотел, чтобы Роксана изменила своё отношение к нему, ему следовало бы сказать что-нибудь ещё... Охранник в ответ лишь печально вздохнул, повесив на пояс фонарик, после чего провёл рукой по лицу, будто снимая с себя маску. Он решился! Он скажет всё, что думал о ней раньше, и всё, что думает теперь! — Роксана... Я бы хотел извиниться перед Вами... — начал было говорить охранник, всё ещё немного запинаясь. Мысленно он даже усмехнулся, поймав себя на мысли, что ведёт себя совсем не как взрослый, пятидесятичетырёхлетний мужчина. — И это вс... СТОП, ЧТО?! — раздражённо прервала его волчица, однако следом крайне сильно удивилась, осознав, что сейчас ей сказал этот человек. — Мистер Вульф, Вы серьёзно?! — тоже довольно удивлённо спросил Бонни, озадаченно глядя на охранника. В то же время в нём поселилась надежда на то, что это событие поможет Рокси преодолеть неприязнь к мистеру Вульфу. — Да. Роксана! Я хочу искренне извиниться перед Вами за причинённую Вам боль! Я не обдумал своих слов во время нашей первой встречи, так как плохо Вас знал, мыслил стереотипами. Я ошибался... Простите меня за это... Мне очень жаль Вас... Я пойму, если Вы не захотите прощать мне этого, но прежде, чем Вы ответите, знайте – я никогда не хотел причинять Вам или кому-либо ещё вреда... И если Вы всё же решите простить меня, то я буду очень Вам благодарен. Я буду готов помочь Вам всем, чем смогу, если Вы этого попросите. И... я сохраню Вашу тайну относительно личности... Впрочем, даже если Вы не простите меня, я всё равно никому об этом не расскажу... Даю Вам слово! — произнёс длинную речь Хельмут. Он говорил искренне, стремясь донести до волчицы простую, но важную мысль – "Он ей не враг". И каждое произнесённое им слово эхом отдавалось в головах двух поражённых происходящим аниматроников, особенно, в голове Рокси. Для неё это было так неожиданно и так... приятно... Она привыкла быть звездой в окружении фанатов, но ни они, ни тем более сотрудники компании никогда так искренне не извинялись перед ней. Фанаты в подобных ситуациях ограничивались банальными "извини", которые волчица принимала, потому что должна была, а сотрудники так и вовсе не видели в ней живого, разумного существа, которое можно чем-то обидеть. И Рокси покорно терпела такое отношение. Она бы и от Хельмута что угодно стерпела бы, если бы не то забытое видение, которое настроило волчицу против него... Однако теперь её отношение к мистеру Вульфу начало меняться – от остатков ненависти и страха не осталось и следа. Их заменило удивление – Рокси не понимала, почему мужчина решил искренне извиниться перед ней. Почему он говорит, что сохранит её тайну в любом случае, а не шантажирует имеющейся информацией, добиваясь лояльности? Неужели он что-то затевает? Или же... она просто ошибалась в нём, поддавшись непонятному чувству, невесть откуда взявшемуся? Эти вопросы терзали цифровой разум Роксаны, отрывая её от реальности. Хельмут же, закончив говорить, молча уставился на Рокси, ожидая ответа. Он не издавал ни звука, почти не шевелился, а просто стоял, виновато сложив руки в замок перед собой, и смотрел на неё. Не со злобой, не с презрением, не с издевательством, а с надеждой. Ожидание томило, даже душило его, от чего он всё же не выдержал, поправив воротник белой рубашки, после чего продолжил ждать... Он не собирался вмешиваться в мысли Рокси – он хотел, чтобы она хорошо обдумала сказанные им слова. — Мистер Вульф... Я даже не знаю, что мне ответить на Ваши извинения... — наконец немного потерянно ответила Рокси, всё ещё удивлённо глядя вперёд, продолжая держать руки скрещенными на груди. — Я приму любой ответ. Я просто хочу, чтобы Вы помнили, что я никогда не хотел причинять Вам каких-либо страданий... — поспешно ответил ей Хельмут, однако в этот момент волчица закрыла глаза, подняв в воздух одну ладонь, призывая того помолчать. — Мне нужно подумать над услышанным... — нерешительно произнесла Роксана, не открывая глаз. В этот момент её вновь охватил страх – на этот раз это был страх того, что она допускает ошибку, медля с ответом. В конце концов даже ей уже было очевидно, что мистер Вульф не причинит ей вреда, и что извинения его искренни. Но... волчице не хватало чего-то... Ей нужно было, чтобы кто-то помог ей определиться с выбором... Кто-то, чьему мнению она доверяет... — А чего тут думать, Рокси? Мистер Вульф – не злодей. Он не сделал чего-то такого, чего нельзя простить. — в этот момент наконец "ожил" Бонни, всё это время стоявший рядом с Роксаной и с неменьшим удивлением слушавший откровения Хельмута. — И потом, мистер Вульф – первый человек, который так искренне извинился перед тобой. Я думаю, что он мог бы стать тебе хорошим другом. Тем более, про твою проблему он знает... — уже более тихо сказал он, обращаясь непосредственно к Рокси. Волчица повернула к нему своё лицо, на котором всё ещё было удивление от услышанного ранее. Однако, помимо этого, на её лице появилась улыбка, а вместе с ней – благодарность. Волчица была благодарна кролику за то, что он помог ей быстро и, Рокси очень надеялась на это, правильно сделать свой выбор. Конечно, ей было неловко от того, что по такому вопросу ей нужна была помощь Бонни, но всё-таки не стоит забывать, что это было для неё настоящим шоком – человек впервые по-настоящему извинился перед ней, признал равной, сказал, что готов помочь чем только сможет, главное – попросить. Он проявлял к ней сочувствие – Рокси чувствовала это, что ещё больше сбивало её с толку: из всех известных ей до этого людей только Кейси проявляла к ней искреннее сочувствие. Однако мистер Вульф не был ребёнком, и всё же ему было по-настоящему жаль её, хоть Рокси и не могла понять почему... — Бонни... Ты всегда помогал сделать мне выбор... И сейчас сделал это снова. — произнесла волчица с благодарностью, после чего повернулась к Хельмуту. — Итак, я сделала свой выбор. Я приму Ваши извинения, мистер Вульф. Надеюсь, что мне не прийдётся пожалеть об этом. — сказала Рокси, убирая руки с груди и с хитрым прищуром глядя на охранника. — Не волнуйтесь, Роксана. Я не для того извинялся перед Вами, чтобы заставлять потом жалеть об этом. — ответил Хельмут, облегчённо улыбаясь. — Спасибо, что так же смогли довериться мне... — следом произнёс он, неловко поправляя кепку. У него получилось! Неужели он и вправду смог сломать страх Рокси перед собой, уничтожить её недоверие к себе? Ему даже не верилось, что всё прошло так быстро и легко – за все годы, прожитые в этом суровом мире, он уже отвык от того, что некоторых вещей можно добиться так просто. И тем не менее, данная ситуация показала, что это возможно! Конечно, Хельмуту было в новинку извиняться перед аниматроником, тем более что ничего чересчур плохого он не делал. Однако помня слова Рокси о том, что он "делал плохие вещи", а так же самовлюблённость её "парадной" личности, мужчина решил, что извиниться за неаккуратно сказанные слова – лучший способ наладить отношения с волчицей. И он не прогадал! — И Вам тоже... спасибо... — так же неловко ответила Рокси, слегка виляя хвостом. — Но за что? — удивился Хельмут, поражённо глядя на волчицу. — За то, что так искренне извинились передо мной! До Вас никто из людей такого не делал. Это очень приятно — осознавать, что мы, аниматроники, всё же достойны настоящих извинений... — немного печально ответила Рокси, опустив хвост и уши. Ей всё ещё причиняло боль осознание того, что кроме Кейси, а теперь ещё и мистера Вульфа, никто не считает её чем-то большим, чем просто роботом... Конечно, она слегка преувеличивала, полагая, что все остальные люди относятся к ней как к бездушной машине – многие фанаты по-настоящему относились к ней как к живому существу, пусть и не настолько трепетно, как хотелось бы. Однако доля правды в её суждениях всё же была – многие люди и вправду считали её всего лишь машиной. Дорогой игрушкой для детей... И особенно много таких людей было в компании – если конкретнее, то все сотрудники компании, кроме мистера Вульфа, относились к ней и к остальным, как к роботам. Высокотехнологичным, но всё же роботам, без чувств и самосознания. — Как?.. До меня этого никто не делал?.. — ошарашено спросил Хельмут, услышав обоснование благодарности от Рокси. Он работал охранником с момента основания Пиццаплекса, и до перехода на ночную смену не контактировал с аниматрониками, за исключением одного, с которым у него были хорошие дружеские отношения. Именно благодаря ему Хельмут осознал, что у этих аниматроников есть самосознание и чувства. Однако потом аниматроника списали, и после этого он не контактировал с какими-либо аниматрониками, постепенно забыв про их разумность, пока не перешёл на ночную смену и не начал общаться с ними, вновь вспомнив, что на самом деле аниматроники – больше чем просто высокотехнологичные роботы. Что они – живые существа, пусть и сделанные из стали, а не из плоти. И теперь, когда он вновь помнил это, откровение Рокси о том, что перед ними никто даже по-настоящему не извинялся, выводило его из себя. — К сожалению, мистер Вульф, это действительно так... Но мы не обижаемся на это. В конце-концов, мы всего лишь аниматроники – роботы, созданные, чтобы развлекать детей, а не живые существа, которых можно обидеть... — печально вздохнул Бонни, грустно опуская уши. И он, и Рокси, и все остальные аниматроники – всего лишь плод творения человеческих рук и разума. Как бы они не были высокотехнологичны – им всё равно никогда не подняться на один уровень с людьми... Именно такого рода мысли кружились в электронных разумах Бонни и Рокси в этот момент. — Nein! — резко и громко произнёс мистер Вульф, отрицательно махнув рукой, от чего оба аниматроника вздрогнули. — Это неправда! Absolut unwahr! Я, конечно, знаю Вас всего две недели, но за это время я кое-что успел вспомнить, из того что забыл – вы все слишком живые для машин. Я бы назвал вас Machina sapiens subordinatus – следующая ступень развития искусственного интеллекта, способная к самостоятельному, осознанному мышлению, пока, правда, ограниченному некоторыми рамками и полностью подчинённая людям... — воодушевлённо произнёс Хельмут, желая развеять сомнения аниматроников о том, что они – всего лишь роботы, живущие по программе. Он просто не мог позволить, чтобы живые, разумные существа продолжали обманывать себя. — Вы хотите сказать, что мы совсем как люди? — с надеждой спросил Бонни, выслушав речь Хельмута. Он очень надеялся на то, что мужчина ответит "да" – кролик верил, что наступит день, когда люди и машины будут жить в мире, гармонии и равенстве друг с другом, как два братских вида разумной жизни, и теперь, кажется, его вера начала подкрепляться фактами. — Да. Я вижу, как вы испытываете разные спектры эмоций – радость, грусть, веселье, страх, удовольствие, неприязнь и прочее. Вы чувствуете эти эмоции. Чувствуете так, как не способен чувствовать ни один, даже самый высокоразвитый робот, мыслящий исключительно по коду, прописанному программистом... — живо подтвердил ожидания Бонни охранник, на лице которого сияла радостная улыбка – он не был программистом или робототехником, однако его буквально переполняла радость от осознания того, что человечество наконец-то смогло продвинуться в чём-то светлом – не в создании новых образцов оружия, боеприпасов, танков, баллистических ракет и всего, что поможет ему убивать само себя, а в создании разумных роботов, которые, что немаловажно, были намного гуманнее и человечнее многих людей – по крайней мере Хельмут знал наверняка, что эти аниматроники никогда не причинят вреда живому существу. Конечно, мысли мужчины были весьма идеалистическими – в этот момент он не задумывался над многими нюансами... Но он и не хотел этого делать. Всё, чего он хотел – это почувствовать, что человечество ещё не сошло с пути истинного прогресса, что оно способно создать что-то, что способно как-то приблизить то прекрасное далёко, о котором так мечтали миллионы людей по всему миру... — Но если мы совсем как люди, то почему к нам относятся, как к простым роботам? Неужели, так и должно быть? — грусно спросила Рокси, держа сомкнутые в замок руки на уровне груди. Она всё никак не могла этого понять – в её процессор была заложена информация, что все люди равны между собой, следовательно, все они достойны нормального отношения. Сама же Рокси – всего лишь аниматроник, в обязанности которого входит дарить счастье и радость посетителям и подчиняться сотрудникам компании. Однако Хельмут сказал, что они совсем как люди, а это означает, что и относиться к ним должны как к людям. Но почему тогда люди этого не делают? Может, они не догадываются об этом? Или же осознанно не считают разумных роботов равными себе? Но почему? Так много вопросов, терзавших цифровой разум Роксаны, и так мало ответов на них... — Это... тяжело объяснить... Люди очень необычны в своём поведении и суждениях... Даже мы сами не всегда можем понять, почему мы делаем или думаем именно так, как делаем и думаем, а не как-то иначе... — скомкано ответил Хельмут то, что первое пришло ему на ум. Улыбка пропала с его лица, уступив место разочарованию. В его голову начали лезть всякие плохие мысли – он уже начал жалеть, что завёл с аниматрониками этот разговор. Они слишком многого не знали о мире людей, ведь весь их мир – Пиццаплекс. И так как люди посещают это место, чтобы отдохнуть, получить хорошее настроение, порадовать детей, то аниматроники вряд ли знали о том, как же жесток мир за стенами этого комплекса... — Простите, мне надо идти – я должен закончить обход... Я вернусь... если вы, конечно, этого захотите... — виновато произнёс Хельмут, не желая пока развивать эту тему в разговоре с аниматрониками, глянув на свои старые наручные часы, после чего вопросительно поглядел на Роки и Бонни, ожидая, что они ему скажут на это. — Конечно, мистер Вульф, мы не против ещё поговорить с Вами! Правда, Рокси? — ответил мужчине Бонни, следом обратившись к Рокси, желая узнать, не против ли она, если Хельмут чуть поздже вновь составит им компанию – несмотря на то, что волчица и охранник помирились, кролик всё же решил убедиться в том, что напряжения между ними не осталось. — Разумеется, Бонни. Мистер Вульф, мы будем ждать Вас! Я уверена, что Вы нам ещё много можете рассказать. — воодушевлённо ответила Роксана, начав активно махать пушистым хвостом, оставив печальные мысли позади. Теперь Хельмут уже не казался ей плохим – она поняла, что ошибалась... Что её кто-то обманывал, заставляя плохо думать об охраннике... — Я вас услышал. Чтож, в таком случае... Я вернусь, когда закончу с обходом и проверю камеры видеонаблюдения. — сказал мистер Вульф, снимая с пояса фонарик, после чего зевнул, прикрыв рот рукой. — Ну ладно, пошёл! — произнёс он, после чего развернулся и пошёл к двери, ведущей в подсобное ромещение гримёрки Рокси, откуда на лифте можно было попасть в отдел запчастей и обслуживания. — Мистер Вульф, куда Вы? Выход на Аллею рок-звёзд через другую дверь. — удивлённо обратился к охраннику Бонни. — Я знаю. — спокойно ответил Хельмут, открывая дверь в подсобку. — Просто решил проверить отдел запчастей и обслуживания. Так, на всякий случай. — слегка улыбнувшись ответил он, обернувшись к аниматроникам. — О-о-о... Я понял, извините... — произнёс Бонни, виновато улыбнувшись. Ему было неловко от того, что он не подумал об этом раньше, хотя мужчина сам сказал, что ему надо заканчивать обход. — Ничего страшного! — с улыбкой отмахнулся Хельмут, переступив через порог подсобки. Подсобное помещение разительно отличалось от основной части гримёрки – здесь не было такого обилия зелёного и фиолетового цвета, столь яркого света и красивого оформления. Стены помещения не были оклеены обоями или покрашены, встречая Хельмута своей унылой серостью, стеллажи стоявшие по бокам помещения слева и справа были заполнены бутылками, банками, картонными коробками и контейнерами. Некоторые предметы валялись на полу – судя по всему какой-то нерадивый сотрудник компании что-то искал в подсобке, даже не удосужившись прибраться за собой. В правой части помещения как раз располагался лифт, ведущий в "Запчасти и обслуживание". В этой же комнате, за углом, располагалась зарядная станция, которой пользовалась Рокси, приходя сюда после выступлений. В целом в комнате царила обстановка типичного технического помещения, скрытого от глаз посетителей. — Да, и ещё, мистер Вульф! Если Вы нас здесь не застанете – значит ищите нас на моих гонках! — крикнула вслед Хельмуту Роксана, вспомнив, что они с Бонни собирались сходить на её аттракцион, посоревноваться в скорости. Волчице не хотелось, чтобы охранник пришёл сюда после обхода, обнаружив пустую гримёрку – это было бы некрасиво и недостойно рок-звезды. — Хорошо-о-о-о-о-о!!! — ответил было Хельмут, продолжая углубляться в подсобку, однако тут его фраза переросла в крик, когда он, подскользнувшись на луже разлитого машинного масла, со всей силы грохнулся на пол, ударившись об него головой. Рокси и Бонни от этого ахнули в один голос, после чего наступило гробовое молчание. Первые несколько секунд два аниматроника с испугом смотрели на неподвижно лежащего Хельмута, который не издавал ни звука, после чего молча переглянувшись, со всех ног рванули к упавшему охраннику, словно бегуны, услышавшие команду "марш!". — Мистер Вульф! Вы живы?! — испуганно спросил Бонни, подбежав к человеку. Хельмут не ответил, но тут же медленно открыл глаза, начав часто моргать и шумно дышать. — М-мистер Вульф... Вы в порядке?! — так же испуганно спросила Рокси, припав на одно колено рядом с лежащим Хельмутом. — В полном! Я ведь каждый день падаю и ударяюсь головой! — выдавил из себя Хельмут, слегка приподнимаясь на локтях. — Чёрт, как же beschissen! Suka bl'yat' nahuy bl'yat'! Найду Schwanzlutscher'а, который это Scheisse тут разлил – заставлю языком вытирать! Ficken pizd'ets моей голове! — Хельмут начал громко ругаться сразу на трёх языках, обхватив голову руками. В этот момент на глаза Рокси попались пятна... крови? Волчица с ужасом посмотрела сначала на то место, где только что лежал мистер Вульф, а потом на самого мужчину, всё ещё сидевшего на полу и тихо стонущего и ругающегося, продолжая держаться за голову. Её опасения подтвердились – на затылке у мужчины она так же видела эти красные следы, а начавший доноситься до обонятельных сенсоров волчицы металлический запах крови окончательно подтвердил травму. От этого Рокси стало не по себе – насколько ей было известно, от сильного удара головой у людей может случиться сотрясение мозга, а то и ещё чего похуже. — Мистер Вульф! У Вас кровь... на затылке... — произнесла Рокси, продолжая глядеть в спину охраннику. К счастью, крови было не слишком много, однако лучше от этого не становилось – теперь Хельмуту надо было обязательно оказать первую помощь. — Кровь?! — резко спросил охранник, слегка повернувшись в сторону Рокси, после чего аккуратно потрогал затылок рукой. — Verdammte Scheisse!.. Ну хоть трамвайных путей рядом не оказалось – и на том спасибо! — проворчал Хельмут, посмотрев на свою ладонь, на которой остались следы размазанной крови. — А причём здесь трамвайные пути? — непонимающе спросил Бонни, так же взволнованный тем фактом, что мистер Вульф разбил голову до крови. — Неважно, вы не читали. Лучше помогите встать... — отмахнулся Хельмут, начав пытаться подняться на ноги. Бонни и Рокси не заставили себя долго ждать, тут же подхватив охранника под руки и помогли ему встать. Встав на ноги, Хельмут жестом показал аниматроникам, что может стоять на ногах, поэтому Рокси и Бонни незамедлительно отпустили его, однако, не отошли от мужчины, чтобы в случае необходимости вновь поддержать его. — Спасибо, товарищи... — произнёс Хельмут, слегка покачиваясь. Он старался сохранить вид, что всё в порядке, несмотря на то, что голова у него шла кругом, а в затылке всё ещё пульсировала боль. — Ладно... Надо продолжать обход... — вздохнул охранник, наклоняясь и поднимая с пола потерянный фонарик, от чего снова чуть не упал – Рокси мгновенно среагировала, поддержав мужчину за руку. — Нет, мистер Вульф! Вы ранены, мы должны оказать Вам помощь! — с большой серьёзностью в голосе произнесла волчица, не отпуская руки Хельмута. Она не намерена была оставлять человека с травмой без помощи, и дело тут не только в программе – Рокси хоть и могла быть эгоисткой на публике, но не до такой степени, чтобы отказать человеку в помощи. Тем более что сейчас никакой публики рядом не было – Пиццаплекс уже был закрыт, поэтому Роксана была настроена на оказание помощи Хельмуту максимально серьёзно. — Es ist in Ordnung, не беспокойтесь за меня. — попытался было отговориться мужчина, но по Рокси было видно, что она неприклонна в этом вопросе. К тому же в этот момент её поддержал Бонни. — Рокси права, Вам нужна помощь. Не беспокойтесь по поводу обхода, я сделаю это за Вас, а вы с Рокси пока идите за медицинской помощью, Вам не следует много напрягаться после такой травмы. — с такой же серьёзностью произнёс Бонни, переводя взгляд то на Хельмута, то на продолжавшую поддерживать его за руку Роксану. Хельмут вздохнул, проведя рукой по лбу, как будто вытирал с него пот, хотя ему не было жарко. Некоторое время он молча стоял, глядя себе под ноги, и обдумывая предложение. Или рекомендацию? Или, быть может, сразу приказ? По крайней мере, ничего плохого в этом не было – Рокси и Бонни просто хотели помочь ему. И отказываться от помощи весомого повода не было. Хельмут про себя усмехнулся при мысли, что аниматроники заботятся о его здоровье больше, чем люди, однако тут же снова стал серьёзным. — Чёрт... Ладно, действуй! Но если что-то случится – немедленно вызывай меня. — наконец произнёс охранник, понимая, что Рокси и Бонни всё равно не успокоятся, пока не помогут ему. Впрочем, ему было даже приятно от осознания того, что хоть кто-то предлагает ему свою безвозмездную помощь, пусть эти кто-то и являются двумя разумными аниматрониками. Разумными, способными самостоятельно мыслить и чувствовать аниматрониками... — Принято, мистер Вульф! — громко ответил Бонни. — Я могу приступать? — спросил он следом, будучи уже готовым начать обход. — Конечно можешь... — устало ответил Хельмут, махнув рукой. Кролик улыбнулся и молча кивнул в ответ, после чего развернулся и выдвинулся к лифту в отдел запчастей и обслуживания, откуда и планировал начать обход. — Надо бы ботов вызвать, чтобы это убрали, а то опять кто-нибудь навернётся. — произнёс Хельмут, переключив внимание на злосчастную лужу масла. "Главное, чтобы после такого не было сотрясения!" — взволновано подумал про себя мужчина, слегка потрогав рану на затылке. Он всё ещё чувствовал головную боль, однако сильное головокружение, к счастью, уже почти прошло. — Не волнуйтесь, я уже сделала это. — спокойным тоном ответила Роксана – вызвать парочку уборочных ботов через сеть комплекса не было проблемой для аниматроников. — Ну что, мы идём? — обратилась она к Хельмуту, собираясь проводить его до пункта первой помощи. — Да, идём... — немного задумавшись, ответил охранник. Сразу после этого Хельмут и Рокси вдвоём покинули серую и безэмоциональную подсобку, и, пройдя через сильно контрастирующую с предыдущим помещением гримёрку Роксаны, вышли через главную дверь на Аллею рок-звёзд. "Аллея рок-звёзд" представляла собой широкий дугообразный коридор с гримёрками группы глэмрок-аниматроников, расставленными вдоль стены. На одной линии с ними также распологался вход в репетиционный зал, а напротив гримёрок стояли золотые статуи их обладателей, возвышающиеся на белых постаментах с горшками брагеи и деревянными сидениями. Последний постамент был установлен в восточной части аллеи, но вместо статуи, его украшали несколько искусственных пальм. Основная же часть "Аллеи рок-звёзд" была заполнена множественными витринами с различными старинными экспонатами корпорации. Стены аллеи были окрашены в бирюзовый цвет и обвешаны неоновыми вывесками в виде звёзд, музыкальных нот и молний, а над входом в репетиционный зал и вовсе висели неоновые вывески голов Фредди, Бонни, Рокси и Чики. Пол в помещении был выложен серой плиткой, покрытой по всей длине коридора полосой зелёного ковра. По причине того, что Пиццаплекс уже был закрыт на ночь, основной свет на "Аллее рок-звёзд" был выключен, однако благодаря тому, что в этом месте висело большое количество неоновых вывесок, тут и без основного освещения было не слишком темно. От такого обилия неоновых огней у Хельмута складывалось ощущение вечного праздника в этих стенах, а так же пробуждалась ностальгия по старым временам, безвозвратно канувшим в лету. Охранник и Рокси шли по "Аллее рок-звёзд" молча, не решаясь начать разговор. Хельмут уже мог передвигаться без помощи волчицы, поэтому ещё на выходе из гримёрки мягко, но настойчиво отказался от её поддержки, так что теперь они просто шли рядом, время от времени оглядываясь по сторонам. "Всё таки это поразительное место! Какой масштаб! Какой сеттинг! И аниматроники... такие же живые, как и мы, люди..." — пронеслась мысль в голове у охранника, который всё никак не мог перестать восторгаться комплексом, хоть и работал в нём не первый год. Однако вместе с этим его брало разочарование – Хельмуту было тяжело осознавать, что такое чудесное место, которое во времена его детства можно было только представить, является всего лишь средством по отмыву денег для кучки зажравшихся богатеев, для которых деньги превыше всего – превыше идеалов, превыше чести, превыше совести... людей и роботов... Вскоре, после непродолжительного путешествия по красочной Аллее рок-звёзд, Рокси и Хельмут всё в такой же тишине, воспользовавшись пропуском охраны мужчины, попали в технические туннели Пиццаплекса, куда был открыт доступ только персоналу и аниматроникам с ботами. Сами технические туннели представляли собой классический индустриальный пейзаж – голые серые стены, приглушённый свет, создававший полумрак, множество переплетающихся коммуникаций вдоль стен и под потолком, идущие неизвестно откуда и уходящие неизвестно куда, и всё в таком духе. В воздухе чувствовалась унылая, даже немного жутковатая атмосфера "закулисной" жизни комплекса – эти технические тоннели оплетали Пиццаплекс, словно кровеносная система, соединяя собой все ключевые места здания. Именно по этим туннелям можно было быстрее всего передвигаться между частями Пиццаплекса – это были самые короткие пути перемещения. И именно здесь, неподалёку от Аллеи рок-звёзд, располагался пункт первой помощи, собственно и являвшийся целью героев. — Немного жутковато здесь, правда? — наконец заговорил Хельмут не желая больше слушать тишину безлюдных технических туннелей, разрываемую лишь звуками их шагов. — Это точно. Здесь слишком тихо... и мрачно. Я не люблю подобные места, так как не переношу этой гнетущей тишины, поэтому предпочитаю ходить более длинными, но менее неприятными путями... Тем более так на меня обращают больше внимания посетители... — ответила Рокси, с грустью поправляя чёлку на последней фразе. Она и вправду любила, когда на неё обращали внимание в положительном ключе, поэтому старалась делать всё, чтобы её замечали окружающие. Она хотела быть любимой всеми... — Я тоже не люблю подобные места. Поэтому предпочитаю у себя дома исключительно спать, остальное время проводя тут или в других... культурных заведениях... — усмехнулся Хельмут, вновь припомнив свою съёмную квартиру. Ему казалось, что ещё один-два года, и эта квартира будет выглядеть хуже, чем туннели, по которым они с Рокси шли... — Всмысле "только спать"? Неужели Ваш дом настолько плох, что Вам не хочется в нём находиться? — удивилась Рокси, услышав сказанные Хельмутом слова. — Эх... Если бы он не был настолько плох, то мне не хватило бы денег, чтобы его арендовать. Я ведь для того и перешёл на ночную смену – цены на всё растут, а тут зарплата всё же повыше, чем у дневного постового охранника, которым я раньше тут вкалывал... — вздохнул мужчина, посветив фонариком впереди себя. — Ладно, банально и скучно это всё! Мы уже на месте. Сама сможешь помощь оказать? — Хельмут закрыл жилищную тему, выхватив из темноты туннеля красную шторку пункта первой помощи. — Обижаете, мистер Вульф! В меня, да и во всех остальных аниматроников, вшита программа по оказанию первой помощи пострадавшим, так что не волнуйтесь – хуже не будет! — с наигранной "обидой" произнесла волчица, с ухмылкой глядя на охранника. — А хуже просто не бывает! Хотя, если так подумать... — усмехнулся Хельмут, когда они с Рокси подошли вплотную к точке своего следования. Роксана лишь многозначительно хмыкнула в ответ на слова мужчины, после чего быстро отдёрнула красную шторку в сторону и жестом пригласила Хельмута присесть на находившийся внутри стул. Хельмут покорно сел на стул, пока волчица принялась рыться в аптечке у него за спиной, доставая оттуда всё необходимое. — Так мистер Вульф, сейчас я обработаю Вашу рану, потерпите немного. — произнесла Роксана, беря в руки бутылочку с перекисью водорода и ватный диск. — Ничего, я терпеливый. — с улыбкой ответил Хельмут, снимая с головы чёрную кепку, чтобы волчице было проще обработать и перевязать рану. — Извините, я просто привыкла, что обычно помощь приходится оказывать детям... — неловко улыбнулась Рокси, приступив к обработке раны. Хельмут молча и спокойно сидел, терпеливо ожидая пока волчица закончит процедуру. К счастью, рана была небольшая, собственно поэтому из неё и не вытекло слишком много крови. Однако судить о серьёзности травмы исключительно по визуальной оценке было бы глупо, ибо в случае сотрясения мозга симптомы могли проявиться не сразу, а через некоторое время, что сделало бы ситуацию ещё хуже. Именно поэтому Хельмут серьёзно нервничал – он понимал, что здоровье не купишь, да и услуги хорошего врача, скорее всего, тоже, так как бесплатная медицина в Америке отсутствовала. — Роксана, скажите... Мы с Вами теперь, получается, друзья?.. Ну или, по крайней мере, знакомые?.. — желая оторваться от плохих мыслей, Хельмут обратился к волчице, которая уже заканчивала обрабатывать рану. — Ну... в какой-то степени да. — чуть помедлив с ответом произнесла Рокси, отложив в сторону ватный диск и принявшись за перевязку головы. Фраза охранника про дружбу слегка сбила её с толку – да, они примирились и их отношения начали налаживаться, однако волчица не могла с уверенностью сказать, что готова назвать Хельмута другом... Хотя статус знакомого вполне себе подходил ему, так как всё же у них уже есть опыт общения друг с другом, пусть он и начался неудачно... — Тогда может не стоит всех этих "мистер Вульф", "Вы" и прочего? Может будем общаться на "ты"? Что скажете? — произнёс мужчина продолжая спокойно сидеть на стуле, в ожидании ответа. Он рассчитывал, что это поможет ему ещё сильнее сблизиться с Роксаной, стать ей полноценным другом. Хельмут не понимал, чем именно робоволчица его влечёт к себе: может, своей неотразимой красотой? Или дерзким "показным" характером? Быть может причиной всему схожесть Рокси с "ним"? Или может даже?.. "Nein nein nein nein nein nein nein! Это невозможно! Я уже слишком стар для всего этого дерьма, да и Рокси для такого явно не предназначена!" — мысленно одёрнул себя Хельмут, подумав об этой возможной причине своей симпатии к робоволчице. "Нет, я кажется понял... Дело не в этом, а в нашей с ней схожести... И дело не только в фамилии – мы с ней впринципе во многом похожи: мы оба почти одиноки, нам практически не на кого положиться, у нас нет определённого будущего, а вся цель нашего существования – обеспечение горстки людей хорошим доходом! Мы оба – всего лишь игрушки в руках более влиятельных лиц, именно в этом наша общая трагедия!" — подумал про себя охранник. Он был одновременно рад и удивлён: он знал, что есть такое явление, как "родственные души", однако он никак не рассчитывал, что его родственной душой будет аниматроник Пиццаплекса... опять... — Так что скажете, Роксана? — повторил свой вопрос Хельмут, так и не услышав ответа. Рокси стояла у него за спиной, даже прекратив перевязку. Она задумалась. Не то, чтобы её так поразило само предложение мужчины – сотрудники компании, кроме как раз Хельмута, всегда общались с ней на "ты", дети, приходившие в Пиццаплекс тоже так делали – однако её больше поражала такая резкая перемена в её отношении к охраннику: ещё сорок минут назад она презирала мужчину, пусть и не настолько сильно, как за две недели до этого, а теперь с радостью оказывает ему помощь, ведёт различные разговоры и уже готовится перейти в общении на "ты"! — Я думаю, что... нет повода сказать "нет"! — слегка усмехнувшись, ответила Рокси, вновь начав махать хвостом. — Я рад этому. А то эти "мистер", "Вы" мне уже довольно сильно надоели – не тот я человек, чтобы меня так называли. — с улыбкой ответил Хельмут, радуясь тому, что их с Рокси отношения определённо начали налаживаться. — Мне, признаться честно, тоже было непривычно, что Вы... то есть ты называешь меня по полному имени и на "Вы". Впрочем, это даже приятно – ко мне ведь никогда так никто не обращался! — вздохнула волчица, возобновив перевязку головы Хельмута. — Мда... — убрав улыбку с лица, произнёс охранник, вновь погрузившись в мысли. Перед Рокси никто никогда искренне не извинялся; к ней никогда никто не обращался на "Вы", несмотря на то, что она вроде как суперзвезда, известный маскот Пиццаплекса; её не поддерживал никто, кроме Бонни; она была во всём неуверенна в себе, что сильно конфликтовало с её необходимостью показывать себя крутой и самоуверенной... Сколько ещё тайн скрывала прекрасная и непревзойдённая Роксана Вульф и насколько трагичными они были? Хельмут пока не мог дать на это ответ, но был уверен в том, что рано или поздно он это узнает... и попытается помочь ей... — Готово, мист... Хельмут. — произнесла Рокси, закончив бинтовать рану Хельмута и поправив себя на моменте, когда собралась назвать охранника "мистером Вульфом". Мужчина улыбнулся при мысли, что несмотря на то, что Рокси – аниматроник, она способна оговариваться, подобно людям... Впрочем, разве это не он первым заметил, что у аниматроников есть самосознание? — Спасибо, Рокси! Ты хорошо помогла мне! — добрым голосом ответил волчице Хельмут, аккуратно надевая на голову кепку и вставая со стула. — Не благодари, Хельмут. И ещё... — Рокси прервалась, стыдливо глядя в пол и грустно опустив уши. — Прости меня... пожалуйста... — выдавила из себя волчица, неловко скрестив руки за спиной. — Рокси, о чём ты? Разве ты сделала мне что-то плохое? — удивлённо посмотрел на неё Хельмут. Волчица от этих слов сжалась, закрыв лицо руками, будто провинившийся ребёнок, которого сейчас будут наказывать за плохое поведение. — Да, сделала! Я говорила, что ты – плохой человек, что ты хочешь моей смерти, презирала тебя! Это я, а не ты, должна была просить прощения за свои поступки! Впрочем, я всё равно его не заслужила... Это я плохая! Я должна вечно искупать свою вину перед тобой за свой поступок!.. — ответила Рокси, залившись электронными слезами. У Хельмута от этого сжалось сердце. Ему больно было видеть волчицу такой подавленной – хотя сорок минут назад она его ненавидела, но всё же теперь её отношение к нему изменилось в лучшую сторону. Да и к тому же охранник помнил про сбой, случившийся у Рокси две недели назад, поэтому не винил её в случившемся, а после раскрытия её личности и воспоминания о разумности аниматроников даже начал жалеть... — Не надо, Рокси. Я не обижаюсь, ведь ты ни в чём не виновата... — произнёс Хельмут, подойдя ближе к плачущей Роксане. — Нет, виновата! Ты всего лишь хотел помочь, а я!.. Я обошлась с тобой как с настоящим злодеем!.. Да я сама такая – злая, эгоистичная, никчёмная неудачница! — срываясь на крик, ответила ему волчица, продолжив плакать. — О-отставить! — резко прервал её Хельмут, от чего Рокси тут же умолкла и, слегка отшагнув назад, обратила свой взгляд на него. Взгляд, в котором охранник видел печаль и ненависть к себе... — Прости, Рокси, я перегнул палку... — тихо произнёс мужчина, опуская глаза в пол. "Вот же идиот!" — подумал он про себя, сильно сжав руками у себя за спиной фонарик. — Я заслужила этого... Всё плохое, что со мной случалось, случается и будет случаться... Всё это я заслужила своим мерзостным существованием!.. — дрожащим голосом произнесла Рокси, продолжая смотреть на Хельмута широко открытыми и светящимися в темноте глазами. — Не надо так, Рокси. Я знаю, что ты не такая. Тебе просто нужно быть увереннее в себе. — спокойным и умиротворяющим голосом произнёс мужчина, медленно кладя свою руку на плечо волчицы. — Нет! — крикнула Рокси, вновь закрывая лицо руками. — Мне эта проклятая показная самоуверенность и так портит всю жизнь! Я не хочу окончательно превращаться в... в... в бесчувственную эгоистку!.. — уже тихим голосом продолжила волчица, всхлипывая. — Ч-ч-ч! Рокси, не надо путать самоуверенность и уверенность в себе. Самоуверенность основана на любви к себе, уверенность в себе – на уважении к себе. И твоя проблема в том, что ты совсем не уважаешь себя, а зря... Ты – не плохая... Все мы иногда совершаем ошибки, однако нельзя от этого падать духом и скатываться до тотального презрения к себе. Вместо этого надо признать ошибки, понять, что именно было сделано не так, и продолжать жить дальше, чтобы в следующий раз сделать всё как надо. — ответил ей Хельмут, мягко убирая руки Рокси от её лица и нежно проводя у неё пальцами под глазами, будто вытирая слёзы волчицы, которых не было. Однако Хельмута это не волновало – ему был важен сам факт того, что Рокси может плакать, а не то, идут ли у неё при этом слёзы, или нет. Рокси, услышав сказанные Хельмутом слова, сначала просто стояла, молча глядя в глаза мужчины, а затем... обняла его... Хельмут сначала удивился подобному, однако затем тепло ответил волчице на её объятия своими. — Спасибо, Хельмут... Спасибо за то, что ты не такой, каким я тебя представляла себе... — тихо произнесла Рокси, продолжая обнимать мужчину. — Ничего, Рокси... Я понимаю... — ответил ей Хельмут, поглаживая Роксану по её белым пушистым волосам. Ему было приятно от того, что он... кого-то обнимает... что его кто-то обнимает... Охранник уже и забыл каково это, так как в его жизни уже давно не было людей, которые проявляли бы к нему такую нежность. Однако, на эту нежность была способна Рокси – робоволчица из Пиццаплекса, созданная для развлечения людей... Более того, Хельмут был уверен в том, что и остальные аниматроники способны на такое, раз, по словам Бонни, он уже успокаивал Рокси раньше. "Они всего лишь детские аниматроники... но несмотря на это, они даже более человечны, чем многие люди..." — подумал про себя Хельмут, при мысли о том, что аниматроники находясь в здравом уме, никогда не причинят вреда человеку... в отличие от самого человека, который способен на безграничную жестокость и к себе, и ко всему, что его окружает... — Ну что, пойдём обратно? А то мне всё же следует вернуться на пост. — наконец спросил Хельмут, слегка отстраняясь от волчицы после нескольких минут объятий. — Конечно, Хельмут... — ответила ему Рокси, так же отстраняясь от мужчины, слегка помахивая хвостом. В кои-то веки она была рада тому, что ошиблась, и что Хельмут оказался не таким, каким она его представляла. Быстро убрав всё, что использовалось при обработке и перевязке раны охранника по местам, Рокси и Хельмут опять двинулись по мрачным однотонным техническим туннелям, погружённые в свои мысли. Их шаги эхом отдавались от этих серых стен, создавая ощущение, будто кто-то следует за ними по пятам. Яркий свет фонарика товарища Вульфа время от времени создавал тени от расположенных всюду объектов, больше похожие на жуткие силуэты, однако уже через секунду Рокси при помощи своих улучшенных глаз понимала, что тени – это, собственно, обычные тени, которых не стоит опасаться. Вместе с Хельмутом её ничего не пугало в этом месте, как если бы она была с Бонни. "Они оба так в этом похожи. Что Бонни, что Хельмут поддерживают меня в трудную минуту, несмотря на то, что я была груба с ними... Слишком груба, чтобы кто-то другой испытывал ко мне жалость после такого... Но они её испытывали и продолжают испытывать, несмотря ни на что..." — с грустью подумала Рокси, снова опустив свои уши и перестав махать хвостом. Ей было тяжело осознавать, что окружающие стремяться помочь ей, а она отвечает на это грубостью... А когда наконец ломается и принимает помощь, то ничего не отдаёт взамен. — Что-то не так, Рокси? — обратился к волчице охранник, увидев, что волчица снова погрустнела. — Да так, ничего особенного... Просто всё пытаюсь вспомнить, что же я такого видела в том видении, что заставило меня впасть в такую истерику и возненавидеть тебя. — немного соврала Рокси, не желая вновь возвращаться к обсуждению её самооценки. — Ты совсем ничего не помнишь об этом? — задал вопрос Хельмут. Его этот вопрос интересовал не меньше, чем саму Рокси – всё таки ему хотелось понять, как к этому относиться – как к простому сбою или как к играм разума волчицы. — Кроме того, что я уже рассказала – нет. Больше я так ничего и не вспомнила... — расстроено вздохнула Роксана, скрестив руки на груди. — Да уж, странное дело... Но что ещё более странное, так это то, что корпорация раздула из этого настоящую трагедию: я тем утром как раз с вами в боулинге расстался, пошёл докладную о произошедшем с тобой инцинденте писать, но не успел ещё ручку в руки взять, как ко мне вломились целой толпой техники и программисты компании, а вместе с ними даже сам её владелец со своими прихвостнями, начали о чём-то галдеть – я даже понять ничего не смог – а после взяли и вместе с вещами чуть ли не вышвырнули за шиворот из Пиццаплекса со словами "следующие два дня у тебя выходной". А когда я через два дня пришёл, то ещё выяснилось, что вам новую защиту поставили. Неужели всё настолько плохо? — спросил охранник, когда они с Рокси уже покидали туннели, выходя обратно на "Аллею рок-звёзд". — Да кто его знает. Я не особо в курсе того, что произошло... Что-то они там обновили в защите или типа того... Короче говоря, я без малейшего понятия... — скомканно ответила Роксана эту полуправду. Она действительно не знала, что произошло, однако была в курсе некоторых событий, что происходили здесь эти два дня, пока Пиццаплекс был закрыт. Она вспомнила, что в первый день, как только они с Бонни пожаловали в репетиционный зал, готовясь вместе с Фредди и Чикой начать подготовку к утреннему концерту, к ним тоже нагрянули техники, программисты и даже сам босс со своими коллегами и, ничего не объяснив, разогнали по гримёркам, приказав сидеть там, задёрнув шторы, и без приказа не выходить. Затем, из того, что видела Рокси, подсматривая за происходящим через тонкую щель между шторами и при помощи своего суперзрения, о котором все в спешке забыли, это то, как в Пиццаплекс прибыло человек тридцать каких-то странных людей в одинаковых чёрных костюмах... Они были... вооружены, и довольно серьёзно – хоть волчица ввиду своего предназначения и не особо разбиралась в этом, однако имевшиеся у этих подозрительных людей пистолеты-пулемёты, автоматы и дробовики ясно давали понять, что они их не для красоты носят. С собой эти люди притащили какой-то внушительных размеров контейнер с неизвестным содержимым, на который было нанесено изображение чёрного кролика, после чего начали о чём-то оживлённо переговариваться с владельцем корпорации и его подчинёнными. Рокси не расслышала ни слова из их разговоров, но тон у этих людей был злой и... встревоженный. Тогда Роксана осознала, что явно произошло что-то ужасное. Через какое-то время три десятка людей в чёрных костюмах с оружием наперевес направились неизвестно куда, при помощи ботов прихватив с собой контейнер. А примерно через час они вернулись назад... Без контейнера, без ботов... и в неполном составе... Рокси точно помнила, что ушло их десятка три, а обратно вернулось вдвое меньше. При этом с ними были раненые, вид которых ужаснул волчицу: у одного из них была оторвана половина руки, у второго – лицо разорвано в мясо, вырван один глаз, а последнего раненого и вовсе несли на носилках, накрытого по самую шею покрывалом – этот человек лежал на носилках с выпученными глазами, жадно глотая воздух ртом и издавая нечеловеческие стоны, а покрывало, которым он был накрыт, было абсолютно красное в районе живота, под ним виднелся какой-то странный бугор, будто кто-то положил этому человеку на живот кучу фарша... Рокси поняла, что это за бугор, когда до её острого обоняния донёсся отвратительный запах внутренностей, который, казалось, разносился по всему комплексу и проникал даже через стекло и стены... и ужаснулась этому... После этого одна часть людей вместе с ранеными уехала, а вторая осталась вместе с владельцем корпорации и персоналом – они перевернули вверх дном весь Пиццаплекс, тщательно проверили все системы аниматроников и ботов, после чего принялись устанавливать им новую систему безопасности, именуемую "M.X.E.S.", при этом Рокси в этом вопросе уделили особое внимание, сделав её важным узлом безопасности комплекса. Эти странные люди в чёрных костюмах не покинули Пиццаплекс даже с наступлением ночи, и на следующий день тоже, уехав только к ночи второго дня. Они вели себя словно дезинфекторы, которые ищут в комплексе какую-то заразу, вот только Роксана понимала, что тут произошло что-то по-настоящему ужасное – иначе куда делось полтора десятка вооружённых людей и почему у них были раненые... Волчица понимала, что её видение и события двух последующих дней – это не совпадение, и это пугало её ещё сильнее. Она чувствовала, что кто-то пытался подчинить её волю посредством обмана и страха... но не помнила кто. Она очень хотела поговорить об этом с Хельмутом, но не могла – ей запретили разглашать информацию кому-либо, даже сотрудникам компании, не имевшим представления о случившемся – в противном случае и ей и узнавшему секретную информацию человеку грозили серьёзные неприятности... Насколько они будут серьёзными, Рокси не знала, однако понимала, что под этими словами подразумевается явно не выговор, как если бы она разбила свой гоночный карт, а что-то гораздо-гораздо хуже. — Na ja, okay! Главное – что всё хорошо кончилось. — оптимистично произнёс Хельмут, когда они с Рокси шли по "Аллее рок-звёзд". — Да, хорошо кончилось... — задумчиво ответила Рокси, всё ещё размышляя о том, что же здесь произошло в тот день. Ей искренне хотелось надеяться, что тот ужас больше никогда не повторится ни с ней, ни с кем-либо ещё... — Эй, мистер Вульф, Рокси! — окликнули их откуда-то сбоку. Человек и робоволчица тут же синхронно повернули головы в ту сторону, откуда их звали, чтобы увидеть приближающихся к ним Бонни и Монти. — Здравствуйте, мистер Вульф! Привет, Рокс! — обратился к паре Монти, когда они с Бонни подошли к Хельмуту и Рокси. — Привет, Монти. — слегка повеселев ответила аллигатору Роксана. Она знала, что если пришёл Монти – то обязательно стоит ждать чего-то, над чем она ещё долго будет шутить, а аллигатор, в свою очередь, лишь недовольно ворчать, не желая вспоминать произошедшего. — Здравствуй, Монти. — поздоровался с аниматроником Хельмут. — Что это Вы сегодня не по полному имени обращаетесь? Даже не похоже на Вас! — удивился аллигатор, к которому охранник, ровно как и к остальным, до этого обращался более официально. — Знаете, ребята... — обратился к аллигатору и кролику Хельмут. — Мы тут с Рокси посоветовались и решили, что k chortu эти "Вы", "мистер" и прочую пустую трату слов! Мы теперь общаемся по дружески – на "ты" и не по полному имени. К слову, вы тоже можете называть меня по имени и на "ты", а то мне эти официальности, если честно, уже вот где. — с этими словами охранник постучал себе ладонью по горлу, изображая то, как ему надоело, что аниматроники обращаются к нему "мистер Вульф". На "товарища" он бы конечно согласился, но не на "мистера" – не про него это было. — Как скажете... то есть как скажешь, Хельмут! Я рад, что вы с Рокси теперь друзья! — радостно произнёс Бонни. — Рокс, ты что, теперь дружишь с мистером Вульфом? — удивлённо посмотрел на волчицу Монтгомери, озадаченно приподняв одну бровь. — Да, Монти, теперь мы друзья. Знаю, это звучит странно, после того, как я относилась к Хельмуту до этого... — произнесла Рокси, ничуть не стесняясь того факта, что она дружит с охранником. Все уже давно знали, что она дружит с Бонни и Кейси, поэтому волчица не собиралась скрывать дружбу с Хельмутом. Дружбу? Она и сама не заметила, как признала это. Это было так странно – в начале ночи она считала этого человека своим врагом, потом начала относиться к нему, как к интересному собеседнику, а теперь вот и вовсе возвела его в ранг полноценных друзей, которых без него у неё было... всего двое. — Ага, особенно после того, как назвала его слюнявым, паршивым, глупым... — перебил Роксану Монти, от чего внутри у волчицы всё оборвалось. — Монти!.. — глухо прорычала она, зло глядя на аллигатора и сжимая ладони в кулаки. — Ладно, ладно! Понял я!.. — усмехнулся Монтгомери, скрестив руки на груди и слегка отвернув лицо в сторону. — Хельмут... я... — хотела начать оправдываться Рокси, повернувшись к охраннику и виновато опустив уши. — Забудь. Всё, что до этого было – прощаю. — с лёгкой улыбкой отмахнулся охранник. Ему совсем не хотелось злиться на Рокси, что бы она до этого про него ни говорила. В конце концов теперь у них другие отношения – не враждебные и даже не нейтральные, а дружеские. — Но всё же... это было грубо с моей стороны... прости пожалуйста... — всё же решила извиниться Роксана. Она всё ещё испытывала стыд за свои грубые высказывания в адрес мужчины, и была неуверена, сможет ли когда-нибудь избавиться от этого стыда, или продолжит жить с ним, прямо как со стыдом перед Бонни... — Уже простил, Рокси. Запомни мои ранние слова про ошибки, и старайся жить, исправляя их, а не просто бесконечно виня себя в их совершении. — мягким голосом ответил Хельмут, спокойно глядя в грустные глаза Роксаны. — Хорошо, я постараюсь... — тихо ответила Рокси, с некоторым восхищением глядя на Хельмута. Он был первым взрослым человеком, первым сотрудником компании, который так мягко относился к ней. Как к хорошему другу, а не как к роботу. Несмотря ни на что, он всё равно продолжал быть добр к ней, прощал всё, что она о нём говорила, какими бы обидными не были её слова, да ещё и давал жизненные советы... — Кстати, Бонни, что там по обходу? — перевёл взгляд на кролика охранник, вспомнив, что тот взялся закончить обход за него. — Не беспокойся, я закончил обход – ничего подозрительного, везде всё в полном порядке. По дороге сюда вот Монти встретил, он собрался с нами на "Гонки Рокси" пойти... — доложил Бонни спокойным голосом. — Монти, ты серьёзно решил соревноваться на моих гонках?! — язвительно спросила Рокси, с издёвкой глядя на аллигатора. — Не понимаю твоего удивления, Рокс! Неужели ты и вправду считаешь, что для меня будет тяжело уделать тебя на треке? — усмехнулся Монти, бросив на Рокси такой же взгляд. — Ты уже не в первый раз так говоришь! Спорим, что ты как обычно прийдёшь последним? — контратаковала его Роксана, вспомнив, что практически всегда обыгрывала Монтгомери на своих гонках, как он перед этим ни хвастался, что успеет доехать до финиша вдвое быстрее неё. — Зачем спорить? Давай пойдём на твои гонки, и я покажу тебе, что могу обыграть тебя не только в гольфе! — произнёс Монти, не сдавая позиций. — Да не вопрос. Мне уже не терпится услышать твою новую отговорку относительно проигрыша. — подколола его Рокси, хитро прищурив глаза. Она знала, что опять выиграет. Она всегда побеждала в ночных заездах, и сегодняшний день не должен быть исключением! — Ну вы прям как дети, ей богу! — улыбнулся Хельмут, всё это время вместе с Бонни молча наблюдавший за этой сценой. Он находил подобные отношения между аниматрониками довольно забавными, да и к тому же это в очередной раз показывало разумность аниматроников, что не могло не радовать мужчину. — Да, они любят постоянно спорить друг с другом. — произнёс Бонни, глядя на то, как Рокси и Монти смутились от услышанного, перестав препираться. — Ну Бонни... — простонала Рокси, сомкнув руки в замок и слегка отвернувшись – она чувствовала себя максимально неловко от этой ситуации. — А что такого? Разве я что-то не так сказал? — с улыбкой произнёс кролик, глядя на смущяющихся волчицу и аллигатора. Правда смущались они не перед ним, а перед Хельмутом – всё таки он ещё не доконца знал их обоих, поэтому они не хотели показаться ему какими-то слишком... "неправильными". — Ладно, любители поспорить! Идите, соревнуйтесь, а то ночь у нас не бесконечная! — спокойно, всё с той же улыбкой на лице произнёс Хельмут, обращаясь к стеснительно молчащим Рокси и Монти. — А ты? Разве ты не пойдёшь с нами? — удивилась Рокси. Ей не очень хотелось, чтобы охранник уходил сейчас — он должен был увидеть её в деле, в котором она была лучшей. — Извини, Рокси, но мне нужно идти проверять камеры... — виновато ответил Хельмут, слегка отводя взгляд. — Да и потом, после этого... — мужчина показал пальцем на торчащие из под кепки бинты. — ...мне явно не стоит садиться за руль... — еле улыбнувшись, добавил он. — Ну пожалуйста, Хельмут! Ты можешь просто посмотреть! Ну хотя бы пару заездов! — чуть ли не на коленях начала умолять Рокси с просящей улыбкой, что было для неё крайне нетипично, даже без учёта "показной" личности. Она и сама не думала, что дойдёт до такого меньше чем за половину ночи... — Ну хорошо, я посмотрю несколько заездов. Но потом я вынужден буду уйти... — всё же согласился Хельмут, не желая расстраивать волчицу отказом. Рокси тут же приободрилась, заметно повеселев и начав размахивать хвостом из стороны в сторону. — Я уверена, что ты не пожалеешь, что пошёл с нами! — задорно произнесла Роксана, окинув взглядом всех присутствующих. — Иначе и быть не может. — ответил ей Хельмут, после чего глянул на наручные часы. — Так, ладно. Время идёт, так что давайте выдвигаться прямо сейчас и ни минутой позже! — следом произнёс он, напоминая, что ночь не бесконечна, и что после открытия их ждёт новый рабочий день, а самого Хельмута – возвращение домой, во внешний мир, до следующей ночи. — Тогда чего же мы ждём? Вперёд! — скомандовал Бонни, после чего первым двинулся по "Аллее рок-звёзд" в сторону "Гонок Рокси". — Есть, Genosse Kommandant! — ответил ему Хельмут, в шутку на секунду встав по стойке смирно, подобно солдату, после чего последовал за кроликом. — И всё-таки победа будет моей, Рокс! — опять поддел волчицу Монтгомери, когда они вдвоём также выдвинулись на аттракцион Роксаны вместе с Хельмутом и Бонни. — Это мы... ещё посмотрим!.. — с хитрой улыбкой ответила аллигатору Рокси, посмотрев на него взглядом, полным скепсиса. Три аниматроника и человек шли в сторону "Гонок Рокси". И один из этих аниматроников всё никак не мог перестать думать о человеке, о том, почему он так великодушен, почему видит в них, аниматрониках, живых существ, а не просто роботов, почему заботится о них, а точнее о ней. Это была Роксана Вульф. Она не знала ответов на эти вопросы, засевшие в её цифровом разуме... пока. Но она точно знала, что когда-нибудь получит на них ответы, а пока... она покажет Хельмуту, что она чего-то да стоит! Что она действительно достойна его прощения и поддержки!