Мир смерти

После примирения Рокси и Хельмута и начала их дружбы прошёл месяц. За это время волчица сильно привязалась к охраннику – теперь он был для неё важен настолько же, насколько и Бонни с Кейси. Для Хельмута Рокси тоже стала довольно близким другом – они всё чаще проводили друг с другом время, иногда соревнуясь вместе с остальными аниматрониками на "Гонках Рокси" и других аттракционах, совершали совместные обходы комплекса или просто сидели в главном кабинете охраны и общались друг с другом, что, кстати, очень хорошо помогало товарищу Вульфу бороться с сонливостью – как он ни старался, но у него никак не получалось до конца перестроиться под ночной график, однако постоянные разговоры с Рокси помогали ему отвлечься от желания спать. За прошедшее время человек и робоволчица успели поговорить о многих интересных им вещах и даже не собирались прекращать ежедневное общение – Хельмут и Рокси находили друг друга хорошими собеседниками, что не могло не радовать их. И всё же Роксана понимала, что она узнала о Хельмуте ещё не всё — волчица буквально видела, что охранник что-то скрывает от неё при каждой встрече... Но что? Что может скрывать от неё Хельмут, если они друзья, которые за прошедший с момента примирения месяц уже успели узнать друг о друге достаточно, чтобы доверять друг другу свои секреты? Тем более что секрет Рокси мужчине итак был известен и он не был намерен раскрывать его кому-либо... Само собой Рокси ни в коем случае не считала, что Хельмут готовится всадить ей нож в спину – этот бред уже давно оставил в покое её цифровой разум, уступив место сильной привязанности к охраннику. Но волчица понимала, что это определённо что-то ужасное, из-за чего Хельмут и не хотел делиться своей тайной с ней – потому что не хотел... травмировать её чем-то... Возможно, это было что-то личное... — Итак, Бонни! На счёт три! Раз! Два!.. — начала Рокси, готовясь репетировать своё выступление ко дню выбора главного маскота Пиццаплекса – по задумке руководства, в этот день должно было пройти четыре концерта, каждый из которых должны были провести по очереди Фредди, Бонни, Чика и Рокси. — Рокси, может пока всё же хватит? Мы и так уже который раз репетируем, а до этого дня ещё два месяца!.. — устало прервал её Бонни, который должен был составить ей компанию на сцене – Рокси хотела, чтобы во время её концерта они выступили вдвоём. — Нет, Бонни! Нам надо готовиться уже сейчас и как можно интенсивнее, чтобы выиграть! — уверенно сказала Рокси, после чего переключила своё внимание на товарища Вульфа, который всё это время сидел напротив них на складном стуле, припав головой к стоящей рядом кафедре дирижёра. На сегодняшней репетиции он выполнял роль зрителя, что придавало Рокси мотивации играть на отлично – волчица считала, что если хотя бы кто-то слушал и смотрел, как она играет, она просто обязана была выложиться на все сто, чтобы быть лучшей! Чтобы сохранить своё лицо перед зрителем! — Ты готов, Хельмут? — серьёзным тоном спросила Роксана, обращаясь к охраннику, но ответа не последовало... — Хельмут! — уже громче обратилась к мужчине волчица, поняв, что тот спит. И Хельмут услышал её, от чего проснулся, резко встрепенувшись, и слегка помотал головой, пытаясь отогнать остатки сна. Охранник не сразу отошёл от сонного состояния, поэтому вначале растерянно огляделся по сторонам, пытаясь понять, где он находится. Увидев вокруг выкрашенные в серый цвет стены, обклееные красно-синими звукоизолирующими матрасами, стоящие в помещении стеллажи, коробки, доску с планом, стулья и столы вместе с разнообразной техникой, а так же платформы для репетиций и кафедру дирижёра, рядом с которой он и сидел, мужчина тут же вспомнил, что находится на репетиции Рокси, от чего почувствовал себя неловко – он не хотел, чтобы волчица посчитала, что он заснул от скуки, и расстроилась. Ему было очень приятно и интересно слушать, как Рокси и Бонни поют и играют на своих инструментах, однако после десяти переслушиваний одной и той же песни разум Хельмута начал захватывать сон... — Рокси?.. Извини... Да, я готов!.. — заспанно ответил Хельмут, сосредоточив всё своё внимание на дуэте аниматроников, стоявших перед ним на репетиционной платформе. — Я плохо играю? Или... может эта песня слишком скучная? — тихо спросила Роксана, обеспокоенно глядя на мужчину. — Нет, нет! Вы оба прекрасно играете, да и песня у вас хорошая, просто... от такого количества повторений одного и того же уже на автомате начинаешь засыпать, как бы интересно не было... — оживлённо поспешил успокоить волчицу Хельмут – ему не хотелось, чтобы у волчицы случилась очередная истерика из-за пустяка, как в первый день их встречи. Не хотелось, чтобы она страдала... — Видишь, Рокси... Даже Хельмут устал, а ему ещё половину ночи работать... Давай завтра продолжим, ничего страшного от этого не случится. Тем более, что ты сейчас хорошо выступала. — успокаивающе произнёс Бонни, подойдя к Рокси и мягко положив свою руку ей на плечо. — В самом деле, Рокси, не переживай так! Всё будет sehr gut, вот увидишь! — поддержал кролика Хельмут, поднимаясь со стула и подходя ближе к платформе. Ему нужно было вернуться на пост охраны, чтобы следить за камерами видеонаблюдения – конечно, по-факту он мог проторчать здесь хоть всю ночь, однако если за это время что-то случиться, а он об этом не узнает и не приймет меры, то потом у корпорации будут к нему большие претензии. — Ну... хорошо... Хорошо, идём... — слегка опустив уши грустно произнесла Рокси, всё ещё переживая за успех своего выступления. Она всё ещё боялась... Боялась проиграть, стать никому не нужной... и быть списанной за это, прямо как тот аниматроник, имя которого волчица не любила вспоминать, потому-что это навевало ей страшные мысли относительно своей собственной судьбы... — Рокси... Не расстраивайся, всё будет в порядке в любом случае, я уверен в этом! — обратился Бонни к волчице, понуро глядевшей себе под ноги. Он видел, что Рокси опять переживает за свою популярность, и не хотел, чтобы она забивала себе голову этими мыслями – они оказывали на неё плохое влияние, заставляя считать себя абсолютной неудачницей, что не соответствовало реальности. — Я тоже хотела бы быть уверенной в этом... — грустно улыбнувшись, произнесла Рокси, подняв свой усталый взгляд на кролика. Было видно, что она и сама морально устала от всего, что ей приходится делать, однако выбора у неё не было: единственный способ покончить с этим – отправиться на свалку, под пресс... Как бы трагично это ни звучало... В этом плане Рокси всегда завидовала людям – ей казалось, что им в этом плане куда проще: нет сил работать на одной работе – уволился, устроился на другую, на которую есть силы. И никто не запихнёт тебя под пресс, навсегда вычеркнув из этого мира... — Так будь уверена в этом, Рокси! Не падай духом, и тогда всё получится! — ответил за Бонни Хельмут, понимая, что Рокси может справиться со своими проблемами – ей просто нужен кто-то, кто поможет ей преодолеть это. И мужчина уже решил, что этим кем-то будет именно он – в конце концов, кроме него никто из взрослых людей не относился к аниматроникам так тепло. — Хельмут прав – тебе не стоит сомневаться в своём успехе. Я слышал, как ты пела и играла, и поверь мне – это очень хорошо звучит, людям точно понравится! — дополнил слова охранника Бонни, кладя свою бас-гитару на своё плечо и по-дружески похлопав волчицу по плечу, на котором он ранее держал свободную руку. — Мне никогда не отдать вам обоим долг за то, что вы для меня делаете... — с улыбкой вздохнула Рокси, отключая свою клавитару от кабеля и беря её в обе руки. Она опять испытывала чувство вины за то, что Бонни и Хельмут поддерживают её, не получая ничего взамен. — Долги отдают только алчным банкирам, а друзья всегда помогают друг другу безвозмездно, то есть даром! В противном случае, это уже не друзья, а так... — ответил волчице Хельмут, который даже слышать ничего не желал о долге Рокси перед ним – это он был у неё в долгу, ведь именно благодаря ей его жизнь вновь заиграла красками, стала менее однотипной, чем до этого... — Но ведь нельзя вечно злоупотреблять безвозмездной помощью друзей. Это неприлично... — сказала Рокси, опустив свой взгляд на охранника, стоявшего перед платформой, из-за чего аниматроникам пришлось наклонить головы вниз, чтобы видеть его. — Злоупотреблять – нельзя, согласен! Но ты этого и не делаешь! Да и вообще, тебе эта помощь жизненно необходима, о каком злоупотреблении речь? — парировал Хельмут, постукивая фонариком по ладнои и глядя на Рокси снизу вверх. — Ладно, мне действительно надо идти, поэтому, если хотите, можете продолжить без меня. Я честно рад был бы побыть здесь, с вами, ещё, но не могу, работа ждёт... — следом произнёс он, посмотрев на время на своих старых наручных часах. — Нет-нет, вы с Бонни правы, на сегодня достаточно репетиций! Я пойду с тобой, Хельмут! — резко ответила Рокси, не желая отпускать от себя Хельмута – они итак виделись по шесть часов в день, чего волчице не хватало. Посему добровольно сокращать имеющееся у неё время своими руками Рокси не хотелось от слова совсем, так что она была готова практически на всё, чтобы мужчина остался рядом с ней. — А как же наш поход в боулинг? — удивился Бонни, услышав слова волчицы. — Мы же договаривались, что после окончания репетиции все соберёмся у меня в боулинге... — кролик, конечно, был рад, что Рокси теперь считает Хельмута своим другом, и был готов позволить ей всё, что угодно, как и раньше, однако ему всё же было немного обидно от того, что Рокси опять отдалилась от коллектива, пускай и не из-за эгоизма или ненависти к себе. — Ах, точно, я совсем забыла... — с досадой произнесла волчица, грустно опустив свои механические уши. Ей было тяжело изменить планам, оговорённым с Бонни и остальными, но и Хельмута оставить ей было также тяжело. И Хельмут с Бонни обратили на это внимание. — Рокси, ты можешь идти к остальным, мне всего-то надо проверить камеры и совершить обход комплекса. На всё про всё уйдёт около полутора часов, а потом я с радостью присоединюсь к вам! — мягко произнёс Хельмут, который всё ещё стоял рядом с репетиционной платформой, время от времени поглядывая на часы. Он боялся просто взять и уйти – Рокси опять могла понять это не так... А мужчина не хотел, чтобы Рокси опять теряла веру в себя и уходила в депрессию... — Да ладно, Хельмут, не стоит! Пусть Рокси сама решит! — обратился к охраннику Бонни, после чего перевёл взгляд на волчицу. — Рокси, мы друзья, поэтому я не собираюсь оказывать на тебя давление, и уж тем более не стану на тебя обижаться за твой выбор. Поэтому, если ты хочешь, можешь пойти с Хельмутом, а затем вы вместе прийдёте к нам – ничего страшного не случится. — спокойно и с лёгкой улыбкой произнёс кролик. Бонни, конечно, сожалел о том, что приходится изменять планы, но если Рокси от этого будет легче, то он был готов на это – он знал, как легко можно задеть чувства Роксаны, поэтому, будучи неисправимым альтруистом, а также преданым другом волчицы, решил, что собственные желания можно придержать... Рокси лишь вздохнула, задумчиво посмотрев сначала на Бонни, а затем на Хельмута. Она колебалась, не в силах сделать выбор. И вновь начинала ненавидеть себя за это. "Что же я за ничтожество такое, что не могу сама решить для себя таких элементарных вещей?" — гневно подумала волчица. Её разочаровывала и раздражала своя неспособность принимать решения без помощи окружающих – но что ей оставалось делать, если её создали для того, чтобы всегда подчиняться чьим-то решениям? Роксана искренне надеялась, что когда-нибудь она сможет измениться в лучшую сторону и начнёт принимать свои решения, зависящие только от неё... Ну а пока это не случилось, у неё были лучшие в мире друзья, которые помогали ей с решением этой и многих других проблем. — Раз так, то... ждите нас с Хельмутом, мы придём чуть позже... — наконец ответила Рокси, определившись с выбором, чему сама была несколько удивлена – никогда раньше она не предпочитала чью-то компанию компании Бонни, но сейчас... она отдавала предпочтение именно Хельмуту, хотя и чувствовала себя неловко от того, что заставляет Бонни и остальных ждать её. — Хорошо, пусть будет так! — не отчаиваясь, произнёс Бонни, после чего, перехватив свою гитару в обе руки, спустился с платформы и встал рядом с Хельмутом. Рокси, не медля ни секунды, последовала его примеру, спустившись вниз. Переглянувшись друг с другом троица молча двинулась к выходу из репетиционного зала. И Хельмут, и Рокси, и Бонни в этот момент были погружены в свои рутинные, не слишком важные мысли, которые так часто посещают людей... и аниматроников. Покинув репетиционный зал, троица миновала две проходные, одна из которых имела довольно строгий стиль с жёлтыми стенами и промышленными лампами, а другая была оформлена более яркими и жизнерадостными цветами и декорациями, чтобы не нарушать атмосферу заведения перед посетителями, после чего оказалась на уже знакомой "Аллее рок-звёзд", освещаемой одними лишь неоновыми вывесками с целью экономии электроэнергии в ночное время. — Ладно, ребята, встретимся у меня в боулинге! — произнёс Бонни, собираясь направиться в свою гримёрку, чтобы оставить там свою бас-гитару. — Ах, да, Рокси, давай мне свою клавитару, я занесу её к тебе в гримёрку. — добавил кролик, обратив внимание на музыкальный инструмент волчицы, который она несла с собой. — Не стоит, Бонни, мне не тяжело самой занести... — попыталась было отговориться Роксана, но Бонни был неприклонен – если кролик решился помочь, то отговорить его было практически нереально. — Ну зачем тебе туда-сюда ходить, время тратить? Иди с Хельмутом, а я занесу твой инструмент, всё равно по пути ведь! — стоял на своём Бонни, от чего Рокси решила прекратить отказываться от помощи и послушно отдала ему свою клавитару – всё равно он бы уговорил её принять помощь. — Только не сломай, а то я без неё выступать не смогу, а это... — произнесла Рокси, глядя на то, как Бонни немного повертел её инструмент в руках, прислонив свою гитару к стене. Конечно, она доверяла Бонни – всё же он не был склонен "нечаяно" ломать вещи, в отличие от Монти – но не напомнить кролику о том, как важен для неё инструмент, волчица не могла. — Не бойся, Рокси, руки у меня не кривые, да и нести тут недалеко. — прервал её Бонни, с улыбкой оглядев Рокси и молча стоявшего Хельмута. — Ну всё, пошёл! — произнёс он следом, взяв в одну руку клавитару Рокси, а в другую – свою бас-гитару, и направился в сторону гримёрок. — До встречи в боулинге! — крикнула ему вслед Роксана, сомкнув руки в замок на уровне груди. — Непременно!.. — крикнул через плечо в ответ Бонни, уже немного отдалившись от волчицы и охранника, после чего продолжил движение в размеренном темпе в сторону своей цели – гримёрок аниматроников. — Идём, Рокси, время не ждёт! — позвал волчицу Хельмут, всё это время терпеливо стоявший рядом. Рокси молча кивнула охраннику в ответ, после чего они вдвоём пошли в сторону главного офиса охраны, располагавшегося в относительной близости от их текущего местоположения, из-за чего путь туда не должен был занять много времени. По дороге и Хельмут и Рокси снова молчали – они предпочитали разговаривать не на ходу, а находясь где-нибудь в одном месте, концентрируя своё внимание исключительно друг на друге и не отвлекаясь на меняющееся окружение. Наконец, через несколько минут, поднявшись по довольно крутой металлической лестнице, Рокси и Хельмут оказались на месте – у входа в офис охраны, дверь в который открылась, любезно приглашая обоих войти внутрь, стоило только мужчине воспользоваться своим охранным пропуском. Главный офис охраны был довольно большим помещением, в сравнении с остальными охранными постами Пиццаплекса. В целом, обстановка здесь была деловая. Не жизнерадостная и полная ярких красок, как в гримёрках у аниматроников, но и не жуткая и пессиместичная, в чёрно-красных тонах, как в технических туннелях, а что-то среднее, создающее атмосферу спокойной, безопасной работы. Стены помещения были окрашены в белый цвет и, в некоторых местах, обвешаны разными предметами в виде досок для объявлений или электрощитков. По обе стороны офиса располагались два больших панорамных окна, рядом с которыми располагалось множество мониторов и приборных панелей, а посередине помещение было разделено пополам ещё одной стеной. Вокруг неё также были расположены ещё экраны с пультами управления – это всё были камеры слежения, позволявшие следить за обстановкой почти в любой части комплекса. Под потолком висело несколько довольно ярких ламп, освещающих комнату холодным, белым светом. На выход из помещения вели четыре бронированные двери, располагавшиеся по две штуки с каждой стороны. И именно в одну из таких и вошли Хельмут с Рокси. Войдя в помещение, охранник первым делом запихнул ручной фонарик в зарядное устройство в виде головы Фредди, висящей на стене неподалёку, после чего снял с головы свою чёрную кепку, рукой поправив слегка растрепавшиеся волосы, и быстрым шагом направился к ближайшему офисному креслу. Усевшись в него поудобнее, мужчина принялся смотреть изображения с мониторов, переодически переключая их при помощи определённых клавиш. Изображений было много, поэтому процесс шёл медленно – охраннику предстояло проверить все камеры, а их в комплексе было немало. Одно изображение сменялось другим, на экран выводились всё новые и новые изображения, ни на одном из которых не было ничего подозрительного, что не могло не радовать Хельмута – он был взрослым человеком, повидавшим многое в этой жизни, поэтому искать острых ощущений и невероятных приключений на свою голову было не про него, особенно на работе, которая держала его на волоске от нищеты... — Хельмут, может я могу тебе помочь с твоей работой? — ласково спросила Рокси, подойдя к сидевшему напротив экранов охраннику. Она понимала, что вместе они бы справились со всем быстрее, не растрачивая драгоценное время сверх нормы. Хельмут в ответ на это усмехнулся, неловко улыбнувшись, после чего слегка повернулся в кресле в сторону волчицы, думая, что сказать. Он находил забавным то, что робоволчица, в обязанности которой входит лишь развлекать посетителей в рабочее время, сейчас хочет потратить своё свободное время на помощь ему в его работе. Мужчина подумал, что это хороший знак – Рокси действительно не была эгоисткой и была способна помогать далеко не только себе. Однако... Хельмуту всё же было неловко принимать помощь Роксаны – мужчине казалось, что так он будет использовать волчицу, ведь за проделанную работу деньги получит именно он, в то время как работу они выполнят вместе. — Знаешь, Рокси... Мне не очень удобно принимать твою помощь... — наконец попытался было отказаться Хельмут. — Говори, что мне нужно делать. — безразлично перебила его Рокси – она не была настроена принимать отказов. — Эх... Хорошо, просто проверь все камеры вон на тех мониторах. Если будет что-то подозрительное – скажи... — вздохнул охранник, наконец согласившись на настойчивое предложение Рокси и указав ей на необходимую для выполнения работу. Роксана не заставила себя долго ждать, быстрым шагом направившись к нужным мониторам, и принялась просматривать выводящиеся на экраны изображения. Хельмут же, неловко почесав затылок, повернулся обратно к своим мониторам, продолжив проверку камер. Про себя он подумал о том, что без Рокси ему и вправду было бы тяжелее. И речь не только про работу в ночную смену. Речь про всю жизнь охранника: с тысяча девятьсот девяностого года товарищ Вульф с каждым днём видел всё больше страха, мрака и грязи вокруг себя; он видел, как внешний мир губит тех, кто "не вписался в рынок"... Как развращает, лишает разума и сердца, заставляя действовать пробуждающимися на этом фоне животными инстинктами... И как за всем этим с полным равнодушием наблюдают зажравшиеся буржуи, которым такой расклад вещей только на руку. Именно поэтому появление в жизни Хельмута Роксаны, да и остальных аниматроников тоже, оказало сильное влияние на Хельмута – наконец, спустя столько лет, он мог видеть вживую доброе, спокойное, не отравленное жаждой наживы общество... Пускай это было общество горстки развлекательных роботов внутри Пиццаплекса – мужчине было плевать на это. Главное – что он нашёл тех, кто обладает человечностью, хоть и не является человеком. — Ну как, всё в порядке? — спросил Хельмут, закончив проверку на одной части экранов и перемещаясь в кресле к следующей. — Да, вроде ничего подозрительного. И чего ради тратить время на это? — ответила ему Рокси, просматривая очередное изображение на мониторе. Её не могло не радовать то, что всё идёт своим чередом, и она надеялась, что так будет и дальше. — Правила, Рокси, правила. А я, как настоящий немец, стремлюсь соблюдать правила. Ну, в пределах разумного, так сказать... — сказал Хельмут, неловко усмехнувшись на последней фразе. Всё таки его нынешняя жизнь диктовала такие условия, при которых иногда приходилось забыть про всякие правила и действовать любыми способами, иначе всё кончено. Поэтому мужчине со временем пришлось поумерить свою порядочность, дабы "вписаться" в окружающую его реальность. — Ты прям как робот! Живёшь по правилам, даже когда можно про них немного забыть! — с небольшим ехидством произнесла Рокси, удивляясь тому, что Хельмут всегда старался соблюдать все нормы, при том, что даже она, робот, могла иногда позволить себе небольшие вольности, а он, человек, старался всё делать так, будто от любого, даже самого незначительного действия зависит его жизнь. — А я и есть робот, Рокси... Такой же робот, как и вы все... — с грустью ответил Хельмут, не отрываясь от работы. — Всмысле? — удивлённо спросила Роксана, оторвавшись от экранов и устремив свой взгляд на охранника, который как ни в чём не бывало продолжал выполнять свою работу, будто и вправду был роботом... — В самом прямом! Да, я сделан не из стали и пластика, а из плоти и крови, только вот принцип один и тот же... — вздохнул мужчина, переезжая в кресле к следующему монитору. — И вы, разумные роботы, и мы, простые люди – все мы всего лишь инструменты в руках более влиятельных людей. Я, как и вы, ОБЯЗАН исполнять приказы, какими бы они ни были, иначе... — Хельмут взял паузу, проведя рукой по лицу сверху вниз. — Ах, не важно! Продолжай наблюдать за камерами, а то мы так никогда не закончим! — с некоторым недовольством произнёс охранник, вновь прильнув к экранам. Рокси молча послушалась, повернувшись обратно к своим мониторам и продолжив просмотр камер. Однако теперь в её цифровом разуме крутились новые мысли. "Почему Хельмут называет себя роботом? Он сказал, что он инструмент в руках более влиятельных людей. Но ведь все люди равны! Тогда почему одни люди используют других? Как... инструменты?.. И что бывает с теми, кто не исполняет любые их приказы?" — думала волчица, монотонно переключая изображения с камер на мониторах. В помещении наступила тишина – ни Хельмут, ни Рокси не говорили ни слова. Рокси всё пыталась осмыслить слова, сказанные мужчиной, а сам охранник, казалось, впал в какое-то депрессивное состояние и просто на автомате продолжал выполнять поставленную перед ним задачу. Наконец, спустя некоторое время, Хельмут встал с кресла, закончив проверять камеры на мониторах с одной стороны комнаты, и, пройдя в другую половину офиса, занял новое кресло, возобновив своё рутинное занятие. Рокси в этот момент вышла из "транса", заметив, что уже пересматривает камеры на последнем экране по третьему кругу. Отойдя от приборной панели, волчица обогнула стену, находившуюся посреди комнаты, и подошла к распологавшейся по ту сторону ещё одной приборной панели с мониторами. Даже не обращаясь к Хельмуту, Роксана тут же начала проверку камер, про себя посмеявшись над тем фактом, что она сама уже была как охранник. Хотя технически это было правдой, ведь она входила в систему безопасности комплекса и обязана была реагировать на нарушения безопасности и общественного порядка независимо от обстоятельств. — Ich werd nicht allein sein... Hast Du mir gesagt... Es vergingen Stunden und ich warte... Dämmerlicht und Schatten... Wände starr´n mich an... Fremde kalte Wächter meiner Einsamkeit... — внезапно до слуха Роксаны вновь донёсся знакомый напев незнакомой песни. С того самого дня, когда Рокси впервые встретила Хельмута, волчица ещё не раз слышала, как он поёт эту песню, однако всё никак не решалась спросить, что же это за песня. Однако сейчас ей хотелось сделать обстановку более расслабленной, поэтому Роксана всё же решилась задать мужчине этот не покидавший её вопрос. — Хельм, а что за песню ты сейчас поёшь? — спросила волчица, взглянув через плечо на охранника. — Ну, я бы не сказал, что это можно назвать пением... — слабо улыбнулся Хельмут, так же взглянув на Рокси через плечо. — Эта песня называется "Schritte", что по-немецки означает "Шаги"... — с некоторой грустью произнёс он, вновь отворачиваясь к мониторам. — Я никогда не слышала о такой песне. А о чём она? — решила уточнить детали волчица, так же вернувшись к выполнению поставленной задачи, но сосредоточив всё внимание на охраннике. — Эта песня о... неисполненных обещаниях... О бесконечном ожидании... И одиночестве... — делая паузы между фразами ответил Хельмут довольно тихим голосом. — Я пою её, когда испытываю грусть и печаль... Когда чувствую себя обманутым... — сказал он следом, облокотившись локтями на край приборной напели и подперев руками голову, после чего глубоко вздохнул. — Но почему? Что заставляет тебя испытывать грусть и печаль? — взволнованно спросила Роксана, отойдя от приборной панели и подойдя к мужчине, с переживанием сомкнув руки в замок на уровне груди. Она очень боялась, что в этом есть её вина и готова была хоть сейчас искупить её любым способом. В конце концов она всего лишь робот, а Хельмут – человек. Волчица всё ещё считала, что её чувствами можно пренебречь, а вот чувствами людей – никогда и ни при каких обстоятельствах. — Что заставляет меня испытывать грусть и печаль? — безэмоционально переспросил мужчина, слегка покачав головой. — Понимаешь, Рокси... Я хочу домой... Но я не могу себе этого позволить... — тяжело произнёс Хельмут, откинувшись к спинке кресла и с полным равнодушием уставившись в находящееся напротив него окно. — Как это так? Ты же каждое утро возвращаешься домой! И разве ты не ненавидишь свой дом? — удивилась услышанному волчица, вспоминая то, как нелицеприятно охранник отзывался о своей съёмной квартире. Она не могла понять, почему Хельмут, презирающий свой дом, так грустит по нему, что аж поёт песни... про одиночество и ожидание... — Да не про тот дом я говорю! — устало махнул рукой мужчина. — Я про свой настоящий дом. Про свою страну, в которой я родился и вырос, и в которую мне больше никогда не вернуться... — мрачно объяснил он, продолжив пялиться в окно. — Но из-за чего ты не можешь вернуться туда? — задала очередной вопрос Рокси, подойдя ещё ближе к охраннику. Она очень хотела помочь ему, но не знала чем. Она ещё слишком мало знала о мире людей, чтобы знать, как можно помочь делом в данной ситуации. — Из-за того, что её больше нет. Её продали по цене бутерброда, аннексировали, стёрли с лица земли. Поэтому мне никогда туда не вернуться – потому что нельзя вернуться в то место, которого больше нет! — с некоторым гневом произнёс Хельмут, крепко сжимая кулаки от злости. — Хельмут, прости пожалуйста! Я не думала, что для тебя это больная тема!.. — испуганно начала извиняться Рокси, видя, как Хельмут начинает закипать от злости и опять чувствуя себя виноватой в сложившейся ситуации. — Не извиняйся, Рокси. Я, фактически, сам начал этот разговор, да к тому же в этом нет твоей вины. Все виноватые в случившемся сейчас довольно далеко отсюда, а некоторые так и вовсе... на том свете. — спокойным голосом поспешил успокоить Роксану охранник, однако, он даже не двинулся с места – так сильно на него повлияло это воспоминание. — Собственно, там им и место! Жаль только то, что умерли они своей смертью, так и не ответив за содеянное... — следом ледяным голосом произнёс мужчина, стиснув зубы от злости и чувства несправедливости. — Хельмут, так ведь нельзя говорить! Никто не должен умирать! Это неправильно!.. — возмутилась Рокси, услышав последнюю фразу мужчины – хоть ей и было жаль его, но она не могла себе представить, что последствия этой... аннексии могут быть настолько серьёзными, чтобы виноватые в ней заслуживали смерти. Однако в этот момент волчица поймала на себе холодный взгляд Хельмута, от чего ей вновь стало не по себе, как во время их первой встречи. — Вы ещё многого не знаете о мире людей, Рокси! Во-первых невозможно сделать так, чтобы никто не умирал – ещё никому не удавалось перехитрить смерть... Во-вторых эти люди совершили неописуемое зло! Моя страна – не единственная жертва их предательства. Они, ради своей собственной, личной выгоды, продали жадным капиталистам целый мир, который стремился к счастью, равенству и братству между всеми людьми. При этом сделка о продаже нашего мира была подписана кровью и слезами. Кровью и слезами тысяч простых людей, которых просто выкинули на обочину жизни и оставили умирать страшной смертью! — произнёс Хельмут, начав свою речь с довольно тихого и холодного голоса, но ближе к концу практически перейдя на крик. Крик, полный боли и разочарования... Он сделал небольшую паузу, встав с кресла и начав медленно расхаживать по комнате, шумно дыша и совершенно забыв про свои обязанности – когда речь заходила о гибели его страны, его мира, ему становилось не до работы. — Боже, какой ужас! Я не знала!.. Нам всегда казалось, что все люди равны между собой, что они не способны продать кому-то весь мир, скрепив сделку... кровью других людей!.. — с ужасом в голосе произнесла Рокси, сделав несколько шагов за мужчиной и остановившись. Ей и вправду было тяжело поверить в то, что люди способны на такое, ведь в её программе не было информации ни о чём подобном. Однако слова охранника и его поведение заставляли волчицу усомниться в своих познаниях о людях... — Поверь мне, Рокси, люди способны и не на такое! Человек разумен, однако, к сожалению, лучше всего у него получается использовать свой разум для изобретения новых способов убийств и пыток, ведения войн и обмана. По крайней мере, в мире капитализма... А именно в этом мире мы и живём, как раз благодаря этим... людям... — ещё больше своими словами шокировал волчицу охранник, презрительно скривившись, произнося последнее слово, словно ему было противно приравнивать этих личностей к людям. Произнеся эти слова, охранник подошёл к ближайшей стене и уткнулся в неё лбом, подложив под голову руку. Он стоял неподвижно и шумно дышал, то ли от гнева, то ли от внутренней пустоты... Рокси в этот момент почувствовала какой-то холод. Не реальный, а душевный холод, который пробирал её до самого эндоскелета. "Как? Как люди могут быть настолько жестоки? Может, Хельмут всё же приврал мне? Но зачем?" — думала про себя Рокси. Она искренне хотела надеяться, что всё услышанное ей, всего лишь злая шутка... Но интуиция подсказывала, что в мире людей всё именно так, как и сказал Хельмут. — Но это неправильно и ужасно! Разве люди не должны помогать друг другу, вместо того, чтобы убивать? — вслух спросила Роксана, пытаясь понять смысл человеческих поступков. — Согласен с тобой во всём, Рокси... И да, мы действительно стремились помогать друг другу... Наш коммунистический мир стремился в будущее по пути прогресса и единства людей. Всех людей... Обе мои Родины шли этим путём. Моя историческая Родина – ГДР, и моя... как бы это правильнее сказать... идейная Родина – СССР. Наши страны были тесно связаны друг с другом. Про это даже песня была: "Навеки Дружба - Freundschaft! Дружба - Freundschaft! Всегда мы вместе, всегда мы вместе, ГДР и Советский Союз!". — с некоторой теплотой произнёс мужчина, вспоминая те минувшие дни. — Я все свои двадцать лет жизни, прожитые в ГДР, отдал нашей великой идее счастья, равенства и братства, настолько, насколько только был способен в детстве, отрочестве и юношестве. И мои родители тоже отдавались этой идее без остатка... А потом... — Хельмут прервал свою речь, отстранившись от стенки и медленно проследовал обратно к креслу, грустно опустив голову в пол. Он был на пределе своих эмоций... — Случилась эта аннексия? — взволнованно предположила Рокси, следя глазами за подавленным охранником и понимая, что возникновение такой сильной печали из-за ерунды невозможно. По крайней мере у такого человека, как Хельмут... — Да, она самая... Правда сейчас это тактично называют "объединением двух Германий"! Тьфу, противно! — произнёс мужчина, с презрением плюнув в находившееся рядом мусорное ведро. — Я не понимаю. В результате твою страну аннексировали или объединили? И кто это сделал? Ну, кроме тех людей, про которых ты говорил? — обратилась к мужчине Рокси, у которой буквально начинал закипать процессор от всех этих откровений о внешнем мире. — Лично для меня это была аннексия, и только аннексия. Я видел весь процесс своими глазами и убеждён в том, что равноправное объединение должно выглядеть совершенно иначе! — ответил на первый вопрос Хельмут, медленно разворачиваясь в кресле в сторону Рокси. — Нашу сильную и доблестную Народную армию, в которой и мне выпала честь отслужить, разоружили и буквально выкинули на улицу; нашу развитую промышленность обанкротили и уничтожили; наше лучшее в мире образование отменили, заменив западным; нашу мирную страну, все сорок лет своего существования боровшуюся с фашизмом и капитализмом за свободу и счастье людей, оклеймили чуть ли не адом на земле, начав вымарывать всё хорошее, что было в ней, и заменяя на лживые рассказы о нескончаемых бедности, разрухе и тоталитаризме; все люди, кто жил в ГДР, стали людьми второго сорта... Моя семья не стала исключением... — мужчина вновь сделал паузу, немного задумавшись, вспоминая те дни, когда их мир рушился на глазах, погребая под своими обломками тысячи жизней, после чего вновь вернулся к своему рассказу. — Моя мать была профессором в дипломатической академии, на кафедре русского языка, а отец был... — в этот момент Хельмут тяжело вздохнул, вспоминая своего отца, которым он так гордился. В его глазах отец был настоящим героем. Целеустремлённым, порядочным, ответственным идейным и до конца верным своей стране человеком. И тем сильнее была ненависть Хельмута к "весси" – он не мог простить им того, что они записали его отца в предатели и людоеды за то, что он защищал свою страну от их посягательств. — ...Офицером Министерства Государственной Безопасности, в простонародии именуемом "Штази"... Он занимался обеспечением внутренней и внешней безопасности нашего государства... И вот, когда в девяностом году нас аннексировали, эти фашистские недобитки, пришедшие к нам из Западной Германии, тут же начали выискивать людей, так или иначе связанных со старым правительством. И отнюдь не для благих целей – эти фашисты и капиталисты так долго мечтали разделаться с нами за своё предыдущее поражение, что как только у них появилась такая возможность, они не побрезговали ею воспользоваться... Да, они делали это не как раньше: без показательных казней, без концлагерей, без абажуров из человеческой кожи... Но это не значит, что они этого не делали. Просто процесс проходил менее открыто... В конечном итоге нам пришлось бежать из страны, иначе моего отца просто сжили бы со свету за многолетнюю службу в "Штази", да и мать нашли бы за что потаскать по судам... Мы бежали туда, где надеялись найти помощь – в центр мирового коммунизма, на нашу идейную родину – в СССР... Однако, к сожалению, и Советский Союз в то время тоже уже был на грани смерти из-за действий банды продажных ублюдков, дорвавшихся до власти, которые, к слову, также очень хорошо помогли западным капиталистам и фашистам аннексировать нашу страну... Прошёл год и СССР не стало – другая банда продажных ублюдков, на радость своим американским хозяевам, окончательно развалила Советский Союз. Развалила вопреки желанию народов, в нём живших. Это был конец... Конец нашего мира, нашего прекрасного далёка... — охранник замолк, удручённо опустив взгляд в пол. Воспоминания о тех, самых первых и самых страшных годах жизни в "свободном" мире победившего капитализма всегда отдавались в его памяти сильной болью... и ненавистью. Ненавистью к тем, кто предал идею, предал товарищей, предал союз стран, шедших по пути коммунизма. "Горбатый упырь и Боря Е! Гореть вам обоим в аду до конца времён вместе с Колем, Рейганом и Бушем за содеянное!" — пронеслась гневная мысль в голове у Хельмута. Он желал мести, но, к сожалению, было уже слишком поздно – все эти нетоварищи уже давно спокойно ушли в мир иной, пережив многих людей, которые ещё могли бы жить и жить, если бы не их грязные дела... — А... кто такие эти... фашисты и капиталисты, о которых ты говорил? — медленно спросила Рокси, не менее удручённо глядя на охранника. Она, по понятным причинам, не разбиралась в вопросах политики и идеологии, но судя по упомянутым Хельмутом казням и абажурам из людей, волчица уже поняла, что фашисты и капиталисты – явно ужасные люди. Однако... она хотела узнать подробности... Несмотря на весь ужас, который мог на неё вылиться, она хотела знать правду о внешнем мире. И товарищ Вульф – тот человек, который сможет рассказать всё так, как оно есть. — Капиталисты – это жадные и бессовестные эксплуататоры, которые сидят на шее у простых людей. Пока простые люди вкалывают, не покладая рук, эти "дельцы" не делают практически ничего, но когда дело доходит до прибыли, полученой благодаря работе простых людей, то большая часть этих денег уходит в кошелёк к эксплуататору-капиталисту, в то время как те, кто изо всех сил трудился, полностью отдаваясь работе, как правило, получают только то, что капиталист им оставит. А оставит он им совсем немного, потому что ему просто невыгодно, чтобы у простых людей было много денег. — начал рассказывать Хельмут. Он говорил то, что знал. Что видел собственными глазами. Рокси молча слушала охранника, снова подойдя к нему поближе, и от каждого его слова ей становилось ещё более тяжело. Она не могла дать объяснения, почему простые люди, по словам Хельмута, делающие всю самую тяжёлую работу, получают меньше тех, кто не делает ничего, да в добавок к этому ещё и является жадным до нельзя. Это никак не походило на то представление о мире людей, что изначально было в неё заложено – никакого равенства, никакого взаимоуважения. Только эксплуататоры и эксплуатируемые... — Ну а фашисты – это даже не люди, а ужасные создания, цепные псы капиталистов, которые готовы растерзать любого, кто посмеет неповиноваться своему господину. Они не испытывают сострадания, милосердия, угрызений совести, не способны по-человечески мыслить и чувствовать. Всё, на что они способны, так это на преданное служение капитализму и на невообразимо жестокие расправы над всеми, кто считает, что эксплуатация человека человеком и разделение общества на очень богатых и очень бедных – плохо. И в первую очередь они стремятся расправиться с нами, коммунистами, ведь наши взгляды – равенство народов, равенство классов, мир, дружба, свержение капиталистов-эксплуататоров – всё это диаметрально противоположно их взглядам. Однажды эти нелюди уже дорвались до власти в нескольких странах... В том числе и у нас, в Германии... — тихо произнёс после небольшой паузы Хельмут, закрывая руками лицо. Несмотря на то, что он родился через двадцать пять лет после конца войны, он всю жизнь испытывал чувство вины за то, что именно Германия в своё время стала одним из центров фашизма, что именно она развязала самую страшную в истории человечества войну. — То, что творили эти звери, то, какими принципами они руководствовались, тебе и представить невозможно... Для этого нужно не только услышать, но и своими глазами узреть весь этот ужас... — продолжил мужчина, вытирая пот со лба. Он вспомнил тот самый фильм, который он посмотрел ещё будучи подростком. Даже взрослые люди порою не выдерживали того ужаса, что был показан на экране, что уж говорить о нём, тогда ещё шестнадцатилетнем парне. Хельмут посмотрел этот фильм один раз и понял, что второй раз не сможет – у него просто не хватит сил узреть это снова... С того дня его ненависть к фашизму и капитализму вышла на новый уровень – он поклялся отдать жизнь ради победы над этими звериными идеологиями, если это понадобится... А теперь он был прислугой у этих самых капиталистов... "Какой позор! Какой стыд! Прости меня, отец! Я не смог продолжить нашу борьбу..." — про себя произнёс Хельмут. В этот момент он ощутил непреодолимое желание положить конец своей презренной жизни... И он с удовольствием совершил бы это хоть сейчас... если бы не Рокси... Хельмут видел, что волчица искренне считает его своим другом, видел, что теперь он важен для неё и понимал, что не может вот так сдаться и уйти... Не может бросить её, ведь она уже стала для него чем-то большим, чем просто другом... Фактически, они начали формировать что-то вроде семьи, где Хельмут был отцом, а Рокси – его дочерью, которую он поддерживал в трудную минуту и учил чему-то, чего она ещё не знала. А она, в свою очередь, дарила ему смысл жизни и веру в светлое будущее, которых ему так не хватало... — Рокси, будь добра, подай пожалуйста мне мой рюкзак. Он вон там. — обратился Хельмут к волчице, показывая в ту сторону где стоял его рюкзак с необходимыми вещами, после чего начал слегка потирать голову, которая от всех этих разговоров начинала довольно сильно болеть. Может причиной тому были последствия падения месяц назад, а может Хельмут просто воспринимал всё это близко к сердцу – в конце концов в больнице его уверяли, что ни сотрясения, ни чего-либо ещё не было... Хельмут даже удивлялся, что его не попытались залечить до полусмертия, чтобы содрать с него за все это деньги, как это любят делать в американских больницах. — Конечно, Хельмут, я сейчас! — оживлённо ответила Роксана, за считанные секунды добравшись до рюкзака и, аккуратно взяв его в руки, так же быстро вернулась обратно к мужчине. — Вот, держи... — немного взволнованно произнесла она, протягивая ему рюкзак обоими руками. Она волновалась за Хельмута – по нему было видно, что он чувствует себя очень плохо, что очень волновало Роксану. — Спасибо, Рокси. — ответил Хельмут, беря из её рук рюкзак и ставя его на пол. Лёгким движением руки мужчина расстегнул молнию на рюкзаке и принялся рыться в нём. Спустя небольшое количество времени он вынул оттуда пакетик с лекарствами и бутылку с водой... Развязав пакет, Хельмут начал перебирать находившиеся в нём коробочки с лекарствами. — Так, это не то. Это опять не то. Снова нет... — бормотал он, читая названия на упаковках и откладывая их в сторону за ненадобностью. — Ах, вот оно! Sehr gut! — слегка обрадовался охранник, найдя нужную упаковку с таблетками от головной боли. — Ты себя плохо чувствуешь? Может, тебе нужна ещё какая-то помощь? — спросила Рокси, глядя на этот набор лекарств. Она чувствовала себя виноватой... опять, в очередной раз, хотя фактически её вины в этом не было – она ведь просто поинтересовалась о том, что за песню поёт Хельмут... И всё же, волчица не могла перестать укорять себя в этом... Такова была её цифровая личность, с которой она не могла ничего поделать... — Не бойся, со мной всё впорядке... Мне просто надо принять лекарство от головной боли... — успокаивающе ответил ей Хельмут, выдавливая на ладонь одну таблетку. Не долго думая, охранник проглотил её, после чего быстро запил водой из бутылки. Закрыв бутылку и убрав лекарства обратно в пакет, Хельмут сложил всё это обратно в рюкзак, после чего откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, принялся ждать, когда подействует лекарство. — Хельмут... — неловко обратилась к мужчине Рокси, подойдя к нему поближе, немного протягивая в его сторону одну руку, а другую сжимая в кулак на уровне груди. — Что такое, Рокси? — спросил у неё мужчина, приоткрыв один глаз и посмотрев на неё вопросительно. — Ты это... извини за то, что я заставила тебя вспоминать это. Просто... я слышала так много хорошего о внешнем мире... Я и не думала, что всё настолько плохо... — огорчённо ответила волчица, опустив механические уши и уткнувшись взглядом в пол. Ей всё ещё трудно было поверить, что люди, которых они всегда считали добрыми и гуманными, и которые сами создали их, аниматроников, до крайности гуманными и добрыми, могут творить такое зло... — Не извиняйся, Рокси... Это я дал развитие этому разговору, так что... твоей вины в этом нет. — устало ответил ей Хельмут, снова закрыв свой бионический глаз и потерев лицо руками. Сейчас он чувствовал себя отвратительно. — Просто мне обидно за всё это... Я ведь всю жизнь посвятил нашей великой идее... И даже после гибели коммунистического мира не отступил от неё, не выкинул свой партбилет, как некоторые... — с этими словами охранник вновь открыл оба глаза и расстегнул нагрудный карман своей белой рубашки, после чего достал из него небольшую тонкую книжку красного цвета, на которой была нанесена надпись "proletarier aller lander vereinigt euch" и изображение рукопожатия на фоне флага, обрамлённое надписью "Sozialistische Einheitspartei Deutschlands". Он всё ещё носил его с собой. Хоть ни СЕПГ, ни ГДР больше не было, Хельмут никогда не расставался со своим партбилетом, веть он поклялся быть верным своему народу, своему отечеству, когда получал его... Поклялся защищать Родину и социализм, когда давал присягу в Фольксармее... Но не смог... К сожалению, в результате беда пришла оттуда, откуда её совсем не ждали... И теперь все эти клятвы были всего лишь пустыми словами. Для многих, но не для товарища Вульфа. — Ты... очень убеждённый человек, Хельмут... Я поражаюсь, как в мире этих ужасных капитализма и фашизма ты смог не отказаться от своих убеждений... Это, должно быть, очень непросто... — произнесла Рокси, мягко кладя свою ладонь на плечо охранника, желая поддержать его. Она была восхищена тем, что он всё ещё был верен добру, не поддаваясь соблазнам зла, которых, наверное, было очень много. В её глазах он был достойным человеком, с которого не помешало бы брать пример другим людям. — Понимаешь, Рокси... Чтобы мне отказаться от своих убеждений, мне, в первую очередь, надо простить капиталистов и фашистов... А я этого не сделаю. Никогда. — ответил волчице охранник, также мягко кладя свою ладонь на её ладонь, которую она держала у него на плече. — Они сотворили столько ужасных вещей, что мне никогда не простить их. И это я окончательно понял ещё задолго до аннексии, когда посмотрел один фильм... В нём я увидел звериное лицо капитализма и фашизма во всей красе... И понял, как сильно я их ненавижу!.. — сказал мужчина, зажмурившись от неприятных воспоминаний о том фильме. Градус напряжения в помещении повысился. Рокси видела, что Хельмут явно начинает терять контроль над собой, что начинало её откровенно пугать. Казалось, ещё немного, и охранник просто сломается морально... Волчица не хотела и дальше ковырять старые раны мужчины, однако ей всё ещё было понятно не всё – даже сейчас Роксана ещё слишком мало знала о людях и их мире, чтобы полученной информации ей хватило для полноценного анализа человеческой морали и психологии. "Хельмут говорил, что некоторые ужасы даже представить себе нельзя – для этого надо увидеть их собственными глазами... Чтож, может этот фильм даст мне такую возможность..." — пронеслась мысль в голове у Рокси. Она честно хотела бы, чтобы всех ужасов, о которых она сегодня узнала, и о которых пока ещё не узнала, были всего лишь мифом, ложью, однако надежды на это уже не оставалось. Поэтому... Рокси решилась поподробнее расспросить охранника про упомянутый им фильм, как бы ей ни хотелось остановить этот "допрос". — А... что это за фильм? Ты можешь мне его показать? — осторожно спросила Рокси, опасаясь вновь довести Хельмута до гневного состояния. — НЕТ! — встрепенулся мужчина, услышав второй вопрос Рокси. — Тебе не стоит смотреть его, он слишком страшный! Когда его впервые показывали у нас, в Германии, было несколько случаев смертей от остановки сердца прямо во время просмотра фильма! У тебя этого не может случиться, но ты всё равно можешь не выдержать этого морально! Ты... всё ещё слишком невинна для такого! — начал активно аргументировать свою позицию Хельмут. Он боялся показывать Рокси этот фильм, ведь если взрослые мужчины не выдерживали показанного на экране, то что будет с ней, невинной робоволчицей, которая ещё только сегодня узнала о самом факте существования капитализма и фашизма? — Я понимаю, ты боишься за меня... Спасибо, что моя судьба не безразлична тебе, но... я должна знать всё о вас, людях... Какими бы страшными не были ваши деяния. — с грустью смотря на мужчину произнесла Рокси. Хельмут вздохнул, снова облокотившись руками на приборную панель и подперев ими голову. Он не знал, стоит ли оно того. С одной стороны, Рокси уже и так достаточно знала о "прелестях" внешнего, капиталистического мира, поэтому окончательно убивать её веру в человечество охранник не хотел. С другой стороны, жизнь такая штука, что никогда не знаешь, как всё обернётся. А вдруг завтра вся эта жестокость и безумие прийдут сюда, в Пиццаплекс, и навсегда разрушат этот хрупкий и наивный мир разумных роботов? В таком случае, увидев весь этот ужас на экране, Рокси может быть сможет немного легче пережить этот ужас, когда он прийдёт к ним в реальном мире... Тем более, она сама просила показать ей этот фильм, несмотря на его протесты. — Ладно. Я покажу его тебе. Но, боюсь, после этого ты меня возненавидишь... Как и остальных людей... — тяжело вздохнул Хельмут, привстав с кресла и начав доставать из своего рюкзака ноутбук. — Нет, этому не бывать! Я обещаю, что этого не случится! Ведь... ты и другие простые люди не виноваты... — ответила охраннику Рокси, не понимая, почему она должна возненавидеть его за то, что она увидит при просмотре этого фильма. — Ich hoffe, du hast Recht... — тихо сказал Хельмут, подключая зарядку от ноутбука к ближайшей розетке и аккуратно ставя его на свободный край приборной панели, чтобы ни на что не нажать. — Этот фильм длится несколько часов... Предупреди Бонни, чтобы нас не ждали... — следом обратился он к Роксане, параллельно этому нажимая на кнопку включения ноутбука. — Э-э-эм, хорошо... Надеюсь, он поймёт... — немного неуверенно ответила Рокси, вспомнив, что Бонни вместе с остальными всё ещё ждал их там, в боулинге, как они и договаривались. — Не беспокойся об этом. Бонни не дурак, если ему всё объяснить, то он поймёт. Главное скажи ему, чтобы они не приходили сюда... Они-то ведь совсем не подготовлены к тому, что тебе предстоит увидеть... — приглушённо произнёс Хельмут, начав одной рукой вводить пароль на ноутбуке, а другой – на своём раздолбанном смартфоне, с которого он планировал раздать интернет. — Как скажешь, Хельмут... — слегка взволнованно ответила ему Роксана, после чего незамедлительно связалась с Бонни через внутреннюю сеть комплекса. — Бонни, ты меня слышишь? — произнесла волчица, обращаясь к находившемуся на другой стороне соединения кролику. — "Слышу тебя хорошо, Рокси! Вы уже закончили? Как скоро прийдёте?" — радостным голосом отозвался ничего не подозревающий Бонни через интерком. Ни он, ни остальные члены группы, кто был там, с ним, всё ещё не знали ничего того, что теперь знала Рокси. И, судя по всему, они также не узнают того, что познает волчица через несколько минут. Впрочем, наверное, тем лучше для них, ведь они никогда не будут в курсе того, как жестоки могут быть люди и мир, в котором они живут... Хотя... кто знает, что для них лучше? — Бонни... понимаешь... Тут как бы... кое-что поменялось... Не пойми меня неправильно!.. — начала невнятно мямлить Рокси из-за сильного переживания – она боялась, что Бонни может обидеться. Да, он миллион раз говорил, что никогда не обидится на неё и успешно выполнял свои обещания. Но Роксана была уверена, что в душе ему всё же обидно и тяжело – в конце концов как может быть легко тому, кто всегда всю свою доброту и заботу отдаёт другим, не получая ничего взамен... По крайней мере, Рокси считала именно так, ведь у неё так жить просто не получилось бы. Или всё же получилось бы? Пока волчице было трудно сказать. Но даже если отбросить в сторону предположение Роксаны о внутренних, скрытых обидах Бонни, подобный поступок – не выполнить то, о чём с кем-то договорился – всё равно был не очень красивый. Да, Рокси делала это по уважительной причине, но из-за своего характера она всё ещё не могла не чувствовать вины за неисполненное обещание, посему она и не могла внятно объясниться, опасаясь, что в этот раз Бонни надоест терпеть, хотя волчица и не сказать чтобы очень часто не исполняла своих обещаний – всё же она дорожила своей репутацией. — "Рокси, ты так взволнована. Что-то случилось? Мы можем прийти и помочь, если надо!" — Роксана услышала голос кролика через интерком, в котором слышались нотки переживания – было ясно, что Бонни готов прийти хоть сейчас, попутно прихватив с собой всех остальных аниматроников. Но Рокси не могла этого допустить – Хельмут сказал, что они не должны этого видеть... — Нет-нет, не надо! У нас всё в порядке, вам не надо сюда приходить! Просто... это очень серьёзное дело, о котором вам знать нельзя... — отрезала Рокси, надеясь, что Бонни не пойдёт на поводу у своего альтруизма и переживания за неё и не прийдёт сюда вопреки её просьбе. — "Но почему? Ты точно уверена, что вам не нужна помощь?" — не унимался кролик. Фразы о каком-то серьёзном деле только раздраконили его беспокойство. — Сейчас я уверена в себе как никогда раньше, Бонни! Я сейчас не могу тебе всего объяснить, поэтому просто хочу попросить вас отдохнуть без нас с Хельмутом, хорошо?— уже более уверенно сказала волчица, желая как можно быстрее убедить Бонни в том, что ему не о чем волноваться – она, как и Хельмут, считала, что остальным пока рано знать правду – всё же у каждого из них разный характер, поэтому и воспримут они эту информацию по разному. Здесь нужен был индивидуальный подход к каждому аниматронику, чтобы от такого количества нелицеприятной информации у них не появились психологические травмы или ещё что похуже – не стоит забывать, что разум аниматроников Пиццаплекса был как у людей, со всеми вытекающими из этого последствиями. На другом конце соединения на некоторое время повисла гнетущая тишина, заставившая Рокси вновь усомниться в правильности сказанных ею слов. "Что он подумает на это? Надеюсь, что ничего плохого..." — взволнованно думала про себя волчица, с большим волнением ожидая ответа от Бонни. — "Как скажешь, Рокси. Если это действительно важно..." — наконец начал говорить спокойным голосом кролик. — Это ОЧЕНЬ важно, Бонни! — перебила его Роксана, сделав особый акцент на слове "очень", желая дать кролику понять, что им лучше прислушаться к её просьбе для всеобщего блага. — "Хорошо... В таком случае, мы будем у меня на аттракционе, как и планировали. Если сможете – приходите, мы будем рады. Ну а если помощь всё же понадобится – вы нам только сообщите, мы на помощь прийдём." — невозмутимым тоном продолжил Бонни. В его голосе не слышалось ни капли обиды, огорчения, злости – Бонни всегда был выше всего этого, предпочитая решать всё мирным путём. Рокси радовал и успокаивал тот факт, что кролик не злится на неё – последняя вещь, которую она хотела бы сделать в своей жизни – это разочаровать в себе своих лучших друзей: Бонни, Кейси... а теперь ещё и Хельмута. — Хорошо, я поняла... И это... спасибо, что с пониманием отнёсся... — сказала ему в ответ Рокси, параллельно этому посмотрев в сторону Хельмута, который уже искал что-то в интернете. Что-то, что должно было очень сильно шокировать её. Рокси было немного не по себе от ощущения этой гнетущей неизвестности, но волчица не дала страху сковать себя, подбодрив себя мыслью, что она сама уговорила Хельмута на это и что она сможет пережить всё, что ей сейчас покажут... — "Не за что, Рокси! Я всегда готов войти в положение, так что не парься по этому поводу! Ну ладно, вам наверное пора делать то, что вам надо сделать, так что давай, увидимся позже!" — успокаивающим и слегка весёлым тоном ответил ей Бонни. — Ты прав. Ещё раз спасибо и... до встречи! — немного неловко ответила Роксана, поправив свою зелёную чёлку, после чего они с Бонни прекратили связь. — Я предупредила их, как ты и сказал. Всё готово? — следом произнесла она, обращаясь к Хельмуту и глядя на него вопросительным взглядом. — Да, я нашёл этот фильм... — тихо произнёс Хельмут, сначала оглянувшись на Рокси, а затем переведя тяжёлый взгляд на экран ноутбука. Охранник закрыл глаза и шумно выдохнул, вновь охваченный сомнениями. Даже он, спустя столько лет, не мог заставить себя посмотреть этот фильм заново, а ведь он за эту жизнь повидал достаточно... Сможет ли Рокси перенести то, что увидит? Она была так ранима из-за своего характера и познаний о мире, а он собрался показывать ей то, что сильно шокировало даже самых чёрствых людей, если в них была хоть частичка человечности. Но... ведь она сама уговорила его на это, не так ли? Так, только Хельмут понимал, что мог отказать ей, но не стал... И теперь ОН будет ответственен за последствия своей уступки. Мужчина не мог сказать наверняка, как всё закончится, но он надеялся на то, что ему не придётся всю оставшуюся жизнь жить с чувством вины за это действие. — Присаживайся, сейчас я включу его для тебя. Только я... не стану смотреть его снова... Прости, но у меня просто не хватит сил узреть то, что там будет, второй раз... Я посижу там, в стороне, пока всё не закончится... — сказал Хельмут, жестом приглашая Роксану сесть в кресло, которое он расположил прямо напротив ноутбука и одновременно показывая в сторону нескольких офисных кресел в другом конце помещения, одно из которых он и собирался занять. Рокси села в кресло, скорее из вежливости, чем из нужды – всё таки роботы-артисты, при необходимости, могли спокойно простоять хоть целые сутки, не ощутив каких-либо неудобств – главное, чтобы хватило зарядки. А вот слова Хельмута вновь заставили волчицу напрячься – она чувствовала, что если такой человек, как он, не может посмотреть этот фильм второй раз, то он наверняка очень тяжёлый и страшный... Но Рокси не планировала отступать – она узнает эту правду, какой бы страшной она ни была, и постарается научиться жить с ней – в конце концов Хельмут же вроде научился, а у него жизнь была явно тяжелее, чем у Роксаны. — Хорошо, Хельм... Я готова! — "выдохнула" Рокси, собрав всю свою волю в кулак, готовясь встретиться лицом к лицу с экранным злом. Хотя... фильм же показывал реальное лицо фашизма и капитализма? Значит это зло было самым настоящим, а с экрана волчице предстояло увидеть его олицетворение. — Если будет слишком тяжело смотреть – просто поставь на паузу и позови меня... Я помогу тебе справится с эмоциями... — тихо сказал в ответ на слова Роксаны Хельмут, ненадолго положив свою ладонь на плечо волчицы, словно дополнительно подготавливая её к грядущему. — Я... постараюсь выдержать... Но приму к сведению твой совет... — делая паузы, ответила Роксана, согласно кивнув мужчине головой. Хельмут перевёл взгляд на экран ноутбука, после чего на несколько секунд зажмурился, попытавшись отогнать самые ужасные мысли. Получалось не очень, но времени на длительную "медитацию" у охранника не было, поэтому, открыв глаза, Хельмут взял мышку ноутбука и навёл курсор на двухчасовое видео, подписанное как "Иди и смотри(военный, реж. Элем Климов, 1985 г.)"... "Надеюсь, ты поступаешь правильно..." — мысленно обратился к самому себе охранник. Поколебавшись ещё пару секунд, мужчина собрался с силами и нажал курсором на видео, после чего перевёл его в полноэкранный режим... Самый страшный фильм, снятый, к ещё большему ужасу, на основе реальных событий, начался... Прошло два часа. Самые страшные два часа в жизни Роксаны, полные отчаяния, ужаса и безумия. Увиденное ей в фильме настолько сильно потрясло её, что у неё не было сил ни на то, чтобы злиться, ни на то, чтобы плакать. Вообще ни на что... Она просто сидела и смотрела вперёд абсолютно пустым взглядом, находясь в состоянии своеобразного "транса". Несмотря на то, что фильм уже закончился, Рокси казалось, что он продолжается в её цифровом разуме – перед её глазами заново проносилась эта страшная картина: объятый пламенем амбар; кричащие в предсмертных муках и всё ещё пытающиеся выбраться наружу ни в чём не повинные люди с детьми на руках; совершенно выбивающаяся из происходящего вокруг жизнерадостная музыка, играющая из мегафона... И огромная толпа фашистов, творящих такие ужасы, которые, как и сказал Хельмут, она и представить себе не могла... Один нелюдь заглядывает через окно в пока ещё не подожженный амбар и спокойно говорит: "Без детей – выходи! Можно! Сюда, в окно! Дети оставить! Schneller Bitte!"; Второй нелюдь вырывает из рук у кричащей матери ребёнка, с которым она рискнула вылезти наружу, и без колебаний бросает его обратно в амбар, пока третий нелюдь так же спокойно тащит эту несчастную женщину по земле за волосы, а в какой-то момент и вовсе останавливается прикурить сигарету, словно не видя в происходящем ничего ужасного; Затем ещё несколько нелюдей подбегает к амбару и бросает в него бутылки с зажигательной смесью, после чего вся огромная банда фашистских отморозков начинает апплодировать, глядя на то, как начинает разгораться пламя, после чего и вовсе достаёт оружие и с нескрываемым удовольствием начинает расстреливать подожженную постройку, в который были заперты мирные люди... Они грабили, убивали, поджигали и глумились, получая от этого максимум удовольствия... "Зачем?! Для чего?! Как можно так радоваться убийству?! Убийству невинных людей – стариков, женщин, детей?! Как такие чудовища вообще смогли захватить власть в некоторых странах?!" — неслись мысли в голове у Роксаны. Она была в полном отчаянии... Ей очень хотелось, чтобы всего этого не было, однако... волчица понимала, что это невозможно... После увиденного было понятно, что зло, именуемое фашизмом и капитализмом, было, есть и... скорее всего, будет и дальше, ведь как сказал Хельмут, коммунистический мир мёртв и фашисты с капиталистами уже взяли реванш за своё предыдущее поражение... "Да... Это я сказал... "Без детей выходи – а дети оставить"... Я так сказал, потому что с детей начинается всё. Вас не должно быть! Не все народы имеют право на будущее! Низшие расы плодят заразу коммунизма! Вас не должно быть! И миссия будет исполнена! Сегодня или завтра! Сегодня или завтра!" — эти откровения одного из фашистов-людоедов, произнесённые им перед расстрелом, резали разум Роксаны словно раскалённый нож. Это были слова настоящего фанатика. Вот только Рокси не могла понять, как этот "бывший человек", вместе с остальными, дошёл до такого звериного состояния? Говорить, что не все народы имеют право на будущее, истреблять целые деревни самыми жестокими способами... И творить прочее зло... Она познала всю жестокость человечества, посмотрев этот фильм, но так и не поняла причины этой жестокости... Фашист говорил что-то про "заразу коммунизма"... Но Хельмут дал волчице представление о коммунизме, из-за чего она ещё больше не понимала людей – как можно испытывать ненависть к такой благородной и мирной идее? — Я не понимаю... — подавленно выдавила из себя Рокси, очень медленно поворачивая голову в сторону Хельмута, который всё это время сидел там, где и обещал – в кресле на другой стороне комнаты. Все те два часа, что длился фильм, мужчина неподвижно сидел в кресле, закрыв лицо руками, и не издавал ни звука. Ему было крайне тяжело – хоть он и не смотрел сам фильм, но всё же звуки творящегося ужаса хорошо доносились до его слуха, заставляя сжиматься и впиваться ногтями в лицо, слыша, как убивают людей... Его предки, в том числе, убивают людей... Хотя в семье у Хельмута не было эсэсовцев, а один из его дедов так и вовсе был убеждённым коммунистом, прошедшим за это через ад гитлеровских концлагерей, мужчина всё же чувствовал огромную вину за всё это. Шестьдесят миллионов погибших. Из них двадцать семь миллионов – в одном лишь Советском Союзе... Такова была цена допущения Гитлера к власти его народом... Немецким народом... А добивало мужчину ещё и то, что настоящую, мирную Германию, возведённую последователями Эрнста Тельмана, погибшего за свободу немецкого народа от фашизма, в результате сдали прямым продолжателям дел Гитлера, Гиммлера, Геббельса и прочих фашистских нелюдей, тем самым обесценив все жертвы, принесённые для победы над этим злом... — Почему вы, люди, так жестоки? Зачем бороться с коммунизмом, если его цели, как ты сказал, весьма благородны?.. — донесся до слуха Хельмута вопрос Рокси. Её голос был изнемождённым и печальным, что вновь заставило охранника пожалеть о своём решении показать Роксане фильм "Иди и смотри"... Не желая игнорировать вопросы волчицы, Хельмут также медленно поднял голову, убрав руки с лица, и молча посмотрел на Рокси. Так они просидели некоторое время, обмениваясь в абсолютной тишине взглядами, полными боли и отчаяния... — А чего тут непонятного?.. Коммунизм – благо, но не для всех... Для капиталистов, которые хотят блага только для себя, коммунизм – никакое не благо, ведь там им придётся трудиться, а не эксплуатировать других людей, да и получать за работу они будут как и все... Поэтому они и стремятся уничтожить коммунизм и всех, кто его продвигает – потому что боятся того, что кончится их сладкая жизнь за счёт других! Вот отсюда и появился фашизм – он оказался очень эффективным средством борьбы против коммунизма. Я не раз читал книги и статьи о периоде правления фашистов в Германии, и благодаря этому могу с уверенностью сказать, что Гитлер пришёл к власти в том числе благодаря помощи зарубежных капиталистов, которые рассчитывали на то, что фашистская Германия сразу рванёт на восток, на СССР... Правда всё пошло немного не по плану, и в результате досталось и самим капиталистам. Однако это их не остановило... Они и сейчас продолжают делать тоже самое – воскрешать фашизм по всему миру, желая окончательно пресечь возможность реставрации коммунизма. Да и друг на друга фашистов натравливать им тоже зашло – главное убедить народ в том, что он "самый древний", "самый богоизбранный", "самый исключительный", а остальные – унтерменши... А убеждать они умеют, уж поверь мне... Как я уже говорил, сейчас они делают это не так открыто, но всё же... — монотонно разъяснил Хельмут, всё это время неотрывно глядя на Рокси, словно каменное изваяние. Он прекрасно помнил те времена, когда капитализм и фашизм взяли реванш. Времена, когда с позволения тех, кому доверяли миллионы людей, пришёл американский Шерхан со своим западногерманским Табаки и начал наводить свои порядки в бывшей ГДР, уничтожая и очерняя всё, что возводилось сорок лет усилиями всей страны... Помнил и то, что было потом – иммиграцию в умирающий СССР; Беловержские соглашения и спуск красного знамени, десятилетиями развевавшегося над Кремлём; шоковую терапию и нищету, в которую погрузились все осколки некогда Великой страны, шедшей к коммунизму; Чёрный октябрь девяносто третьего; попытки найти хоть какую-то работу; безуспешная попытка вместе с тем самым другом из армии, с которым Хельмут до сих пор общался, открыть собственный бизнес, который быстренько поделили на ноль "хорошие люди", не желающие видеть даже намёка на возможных конкурентов; полтора года работы в инкассации, закончившиеся вооружённым нападением на бронеавтомобиль Хельмута, в результате которого был смертельно ранен и погиб прямо на руках у мужчины его напарник; то, как спился до смерти его отец, не перенёсший крушения старого мира; то, как во время похода в магазин ограбили и убили его мать; и конечно же то, как он, потеряв практически весь смысл жизни, отправился добровольцем на войну в ещё одной, некогда великой, а теперь рассыпавшейся на части стране – Югославии... Он до сих пор помнил тот страшный год – за это время в бою он побывал три раза... И этих трёх раз ему хватило на несколько жизней вперёд, если конечно реинкарнация существовала. Особенно сильный отпечаток на нём оставил последний бой, в котором почти весь его отряд был уничтожен, а сам он попал в плен к албанским боевикам... Именно там его и лишили глаза, из-за чего следующие двадцать лет Хельмут ходил с повязкой на глазу, подобно пирату, пока тот самый старый друг, всё же добившийся успеха в бизнесе, не сделал ему подарок на пятидесятилетие, в виде оплаченной операции по установке бионического глаза... Хельмут хотел забыть всё это – и несколько недель ужасного плена, и бои, и бомбардировки авиации НАТО, и всё, что так или иначе было связано с той войной... У него даже получилось забыть детали – спроси его сейчас, он бы не смог рассказать всё более менее подробно... Но вот сам факт того ужаса, что он там повидал, ему не забыть никогда... Такое не забывается. После Югославии Хельмут хотел верить во что угодно – даже в счастливую жизнь в США, о которой так любили говорить на просторах бывшего соцлагеря. И он поверил – уже в двухтысячном году он иммигрировал в Америку и... понял, что счастливая американская жизнь – очередная бессовестная капиталистическая ложь... Никто его здесь не ждал, никто не считал его за человека за его происхождение и взгляды, что неудивительно после десятилетий пропаганды "красной угрозы, желающей поработить свободных людей". Капитализм и фашизм не имели границ и национальностей... Обо всём этом Хельмут не раскажет ни Рокси, ни другим аниматроникам – волчица и так сполна познала что такое настоящее зло, а остальные... Охранник не был уверен, что они смогут это перенести. Ему больше не хотелось говорить об ужасах этого мира, поэтому он хотел покончить с этой темой сейчас, и, по возможности, никогда больше к ней не возвращаться в разговорах с Роксаной. — Ваш мир так жесток... Как же так получилось, что такие люди, как ты, вынуждены подчиняться этим... этим... — Рокси не смогла закончить свою фразу, не находя подходящих слов – те слова, которые больше всего подходили в данном случае, были запретными, по причине своей нецензурности. В ответ на это Хельмут лишь удручённо вздохнул, после чего встал с кресла и медленно направился к Рокси. Каждый шаг охранника отдавался эхом в разуме Роксаны. Ей казалось, что время замедлилось раза так в два... Волчица неотрывно смотрела на мужчину и думала. Думала о том, насколько она в нём ошибалась во время их первой встречи. Хельмут не просто не был злодеем... Он был героем, который, несмотря ни на что остался верен своей благородной идее, не превратившись в эксплуататора-капиталиста или палача-фашиста. По крайней мере, Рокси теперь никто и никогда не сможет убедить в том, что Хельмут – злодей. Во всяком случае, ей хотелось на это надеяться... С этими мыслями Роксана медленно встала с кресла, аккурат в то время, когда Хельмут остановился прямо перед ней. Роксана и Хельмут, робот и человек, искуственный и естественный разумы молча стояли лицом к лицу, думая друг о друге. "Зря я сделал это... Не стоило мне впутывать Рокси во все эти тонкости внешнего мира... Сможет ли она дальше жить с этим? Никогда я ещё не чувствовал себя большим мудилой, чем сейчас, когда разрушил её столь идеалистический взгляд на мир и людей... Даже без крайней на то необходимости..." — мысленно корил себя Хельмут, глядя на понурое лицо, сделанное из пластика, но в то же время такое живое. Даже живее, чем у некоторых людей... "Хельмут – сильный человек... Он многое смог пережить... Наверняка я знаю далеко не всё из его жизни, но это и не важно... Главное, что он показал мне мир таким, какой он есть. Всё это очень тяжело осознать, но вместе мы справимся со всем этим. Мы справимся." — уверенно говорила про себя Рокси. Она глядела в голубые глаза мужчины, ярко блестевшие в свете ламп и видела в них то, как тот сожалеет о содеянном. Но волчица не хотела его ни в чём обвинять, поэтому решила дать ему понять, что он всё сделал правильно. В этот момент оба они, словно прочитав мысли друг друга, сделали ещё по шагу вперёд, заключив друг друга в тёплые объятия. Тут же вся тяжесть этого мира, что так давила на Рокси и Хельмута, словно испарилась, зло, издевавшееся над их чувствами в панике растворилось в темноте, не желая выходить обратно. Кошмар отступил, дав человеку и робоволчице заслуженный отдых. — Не вини себя, Хельм. Ты всё сделал правильно, мне просто нужно время, чтобы научиться жить с этим. — успокаивающим голосом произнесла Рокси слегка сильнее сжав охранника в объятиях. Казалось бы, что в нём такого особенного? Он – всего лишь охранник, немецкий эммигрант, пытающийся выжить в этом мире. Но для Рокси он был важен. Очень важен, а такой чести удостаивались далеко не все... — Ты... только никому не рассказывай об этом... Это... довольно серьёзные темы, на которые мне нельзя говорить с тобой, особенно с моей позиции. — безэмоционально ответил волчице охранник, поглаживая её длинные белые волосы. Он чувствовал душевное тепло, исходившее от Рокси. Да, она была роботом. Но она была живой. А ещё... очень доброй, понимающей и заботливой, несмотря на свой "парадный" эгоизм. Именно поэтому товарищ Вульф стал так сильно ценить её – потому что она затмевала своей добротой и преданностью всю злобу мира, в котором он теперь жил. — Я понимаю... понимаю... — тихо произнесла Роксана, не выпуская мужчину из объятий. Впрочем, он и не порывался отстраниться от неё. Прошло несколько минут, прежде чем эти двое наконец смогли отстраниться друг от друга – уже прошло больше половины ночи, а товарищ Вульф так и не закончил свою работу: ему нужно было совершать обход комплекса. — Мне пора на обход. Ты со мной, Рокси? — устало спросил мужчина, немного вяло поглядывая на наручные часы "Молния", которые служили ему уже очень-очень давно. — Разумеется, Хельм! Куда ты – туда и я! — слегка улыбнувшись сказала волчица, готовясь к небольшому путешествию по Пиццаплексу. — В таком случае, идём! — также немного улыбнулся ей в ответ Хельмут, надевая на голову свою чёрную кепку с надписью "охрана", после чего направился к зарядному устройству, за ручным фонариком, который уже наверняка сто раз зарядился. Рокси пошла следом за ним, не отставая ни на шаг, словно боясь потерять его. Впрочем, после всего, что она сегодня узнала, страхи её были не безосновательными... Но волчица не стала на этом зацикливаться, помотав головой, чтобы отогнать дурные мысли. Она сильная, с ней Хельмут, с ней Бонни, с ней Кейси, с ней все её друзья, а вместе они преодолеют любую беду, что встанет у них на пути. Лишь бы она не застала их поодиночке... Достав из зарядного устройства свой фонарик, Хельмут несколько раз включил и выключил его для проверки, после чего, снова включив, повернулся к Рокси, по-доброму глядя на неё. — Всё будет в хорошо, Рокси. Все вместе мы справимся с любой напастью. — уверенно произнёс охранник, тем самым подтверждая размышления волчицы. — Хах, ты прямо читаешь мои мысли! — со смешком в голосе ответила Рокси, скрестив руки на груди. — Ну, гении и идиоты всегда мыслят одинаково! — усмехнулся охранник, после чего посмотрел в сторону выхода. — Ладно, нам надо идти! — сказал он следом, кивнув головой в сторону выхода. — Ты прав, мы и так много времени потеряли... — согласилась с мужчиной Роксана, также посмотрев в сторону бронированной двери и слегка поправив свою чёлку. После этих слов Хельмут и Рокси немного быстрым шагом двинулись в сторону выхода. Подойдя к двери, мужчина вновь воспользовался своим пропуском и дверь открылась, предоставляя их взору довольно тусклое помещение, через которое им надо было пройти, чтобы вернуться на "Аллею рок-звёзд". Робоволчица и человек переглянулись, после чего вышли наружу и направились через помещение в сторону аллеи. Они шли плечом к плечу. Они знали, что вместе они сильнее, чем поотдельности. Вместе они смогут защитить друг друга и своих верных друзей от любого зла. Главное, чтобы они и дальше были вместе...