Глава 10, часть 5.

      Боль была постоянным спутником Шеффилд в детстве. Боль, смывающая грехи. Боль, выявляющая её ценность. Боль, помогающая забыть всё, что не было Богом. Боль была не пыткой, но инструментом, поэтому страх перед ней притупился. «Путь праведности — это путь боли» — говорили ей снова и снова. И какое-то время она в это верила. Настолько, что самостоятельно выбирала плеть и пост.       До сих пор Шеффилд думала, что привыкла к боли, но ощущение, обжигающее её руку и тлеющее в основании черепа, сводило с ума, пульсируя и растекаясь как расплавленный свинец по её мозгу. И трудно было представить, что всего несколько минут назад было намного хуже.       Тошнота снова накатила на неё, напоминая о том, как она пыталась избавиться от содержимого своего желудка.       «Обратная реакция».       Шеффилд оперлась о стену коридора. Эти слова не могли описать и крохи того, что она испытала.       «Глаз Инквизитора».       Так представилась эта дрянь, когда она прикоснулась к ней. Она сразу узнала всё о её создании и назначении, о цели, для которой жидкий артефакт, без сомнения, использовался много раз, прежде чем оказался забытым здесь. Попадая под его влияние, любой разум оказывался безнадёжно пойманным в ловушку, беспомощной жертвой хозяина «Глаза», которую можно было бы препарировать на досуге. Применённый находящейся в отчаянии Мьёдвентир, он должен был сработать.       Ну, он и сработал. С катастрофическими последствиями. Шеффилд дотронулась рукой до носа — её пальцы коснулись тёплой влаги. Кровь. Всё тело фамильяра задрожало, когда остаточные изображения пронеслись перед её внутренним взором. Образы… и ощущения от… чего-то.       Её шаги ускорились.       Одной мысли об ЭТОМ было достаточно, чтобы придать сил, волна страха гнала её вперёд, заставляя Шеффилд снова пуститься бежать, спотыкаясь. Она не знала, что это, что за тварь скрывалась под личиной девушки-кошки. Упаси, судьба, от того, чтобы у фейри нашлось ещё что-то подобное. ЭТО не было фейри. Шеффилд была уверена в этом. ЭТО было чудовищем. Но кем бы оно ни было — Мьёдвентир боялась. Кем бы оно ни было — оно сделало невозможное.       Страх, нутряной страх долгое время был чужд Шеффилд. Конечно, она не боялась боли, и не слишком-то боялась и собственной смерти, какой бы неизбежной она ни была. Страх, боль — какая разница перед перспективой забвения?       Но это было совсем другое. Это было что-то чуждое и неизвестное ей. Шеффилд подозревала, что это может быть даже непознаваемо. Она столкнулась с существом, которое бросило вызов всему, что она знала, бросило вызов силе её Дара — и это существо изо всех сил пыталось убить её. Отголоски этого страстного желания всё ещё мерцали в глубине сознания, смутное впечатление всеподавляющей ненависти, чистой, удушающей, почти осязаемой.       Это и было желанием того существа, которое охотилось за ней. Буря ненависти и ярости, которая подпитывала сама себя, с каждым мгновением становясь только сильнее. Шеффилд знала это, и она знала, откуда знала, — и знание только усугубляло ситуацию. Впервые за очень долгое время, по крайней мере с тех самых пор, как она стала фамильяром Хозяина, Шеффилд поняла, что боится.       Тем больше причин для бегства.       Бежать. Бежать. Она должна спастись!       На окраине поместья Саксен-Гота, где Саксичский мост соединял внешние дворянские владения и рынок с собственно городом, находилось караульное помещение, в котором в любое время суток дежурил отряд боевых магов. Ей нужно добраться туда. Ей просто нужно было попасть туда — и она будет в безопасности…       По правде говоря, она ни на мгновение в это не поверила.       Проход расширялся по мере того, как Шеффилд приближалась к дверному проёму, ведущему в мавзолей наверху. Дверь всё ещё была открыта, а винтовая лестница — такой, какой она её оставила. Ей нужно выиграть немного времени, притормозить это чудовище. Её нервы звенели, её разум был словно завёрнут в толстую стальную вату.       Рука нашарила два маленьких металлических диска на поясе. Она метнула оба через плечо, изо всех сил стараясь не думать о том, будет ли этого достаточно, или её зарубят прежде, чем она доберётся до верха мавзолея.       Да, под землёй они летать не смогут, но — Шеффилд видела и наземную скорость фейри. Собственными глазами.       Каблуки резко стучали при каждом шаге, поднимая её по сотне спиральных ступеней, Мьёдвентир почти запнулась, тяжело дыша, когда проходила мимо постамента и выгравированной на нём печати. Осмелится ли она использовать его сейчас?       Сомнительно. Если она и верила во что-то — так это в своего Учителя и всеобъемлющую силу Пустоты. Но её сила, её Дар Пустоты, не предупредила её, когда она использовала «Глаз»…       Впрочем, прежде, чем эта мысль успела овладеть ей, подобные щелчкам хлыста звуки пробудившихся анемонов, что она бросила, и чей-то недовольный вопль даровали ей мгновение — вряд ли фейри понадобится больше, чтобы одолеть препятствие.       Шеффилд коснулась пьедестала и прикусила губу, когда концентрация, которой требовала её сила, дала новую жизнь пульсирующей боли. Если бы это заняло мгновением больше — она бы не выдержала, но боль сразу исчезла, когда послышался медленный скрежет древнего камня.       Винтовая лестница поднималась, медленно, шаг за шагом, чтобы похоронить всё, что было поймано внутри. Однако Мьёдвентир не посмела остановиться, выбежав через вход в склеп, метнув взгляд на всё ещё дымящиеся останки одного из её немёртвых сопровождающих, сожжённого до обугленных костей.       Её противники знали о нежити и их слабости?       Ну конечно они знали!       Шеффилд схватилась за виски, тяжело дыша и злясь на себя, на вялость своего разума и ещё больше на свою неспособность справиться с собой. Она знала, что в любое другое время мыслила бы лучше, — но сейчас едва сохраняла концентрацию, помотав головой, чтобы избавиться от приступа головокружения.       Они объявили её «некромантом». И они одолели одного из её сопровождающих — обезглавили и сожгли. Глупо отрицать увиденное. Глупо было не подумать, что фейри тоже пошлют кого-нибудь, чтобы отомстить за своих погибших. Это всегда казалось проблемой Кромвеля, вопросом, который был далёк от её непосредственного внимания, вызванного нападением на Кингстон и смертью губернатора Барнарда.       Ещё один из стражников-фейри лежал, так же испепелённый, на внешних ступенях мавзолея, остатки меча всё ещё зажаты в обуглившихся костях руки. Совсем рядом валялись сопровождающие от наместника — пара магов. Им попросту перехватили глотки до самого позвоночника.       Часть разума фамильяра отстранённо отметила это ужасающее проявление жестокости, нехарактерное для того, что ожидаешь увидеть в исполнении профессионального убийцы.       Но в этот момент для неё важнее было то, что находилось за трупами. Лошади были всё ещё живы — убийца не позаботились прикончить их вместе с всадниками, и если у неё и была хоть какая-то надежда на спасение — то это они.       Всего их было семь, пять серых и белых пони, позаимствованных в особняке управляющего, и два… Можно ли их было назвать «лошадьми»? Да и «животными» вообще?       Два черногривых чудовища, каждое в два раза массивней тяжеловоза, покрытые тугими канатами мышц под обсидианово-чёрным слоем панцирной кожи, окованные железом рога зловеще торчали из лбов.       По слухам, их создали из лучших пород боевых коней, примешав кровь единорогов и драконов. Дуллаханцы — творение германской алхимии, чрезвычайно ценимые как бесстрашные боевые скакуны. С их гигантским телосложением, гротескно массивной мускулатурой и легендарной стойкостью и выносливостью, они сами по себе были монстрами не меньше, чем то, что преследовало её. Длинные уши встали торчком, а головы поднялись, когда Шеффилд приблизилась к ним.       Она не знала их, и они не знали её, — но это было и к лучшему. Они не выказывали никакой тревоги, когда она подошла, равнодушные, каким не может быть ни один природный зверь, раздутые ноздри выдыхали струи пара. Должно быть, они были из партий, купленных её агентами для армии Кромвеля. Чистокровные германцы, чья кажущаяся дороговизна сполна оправдывалась их качеством, — оригинальная порода славилась не только устрашающей мощью, но и послушанием наезднику.       Тот факт, что они могли покрывать лигу в минуту[1] полным галопом и поддерживать такую скорость на расстоянии более десяти лиг, был ещё одной причиной выбрать одну из двух живых боевых машин, схватить поводья и поставить ногу в стремя, чтобы вскочить в седло.       Дыхание дуллаханца стало глубже, когда он ощутил её вес, тело вздрогнуло, когда она погладила короткий мех на его шее, где кожа переходила в бронированную пластину, осторожно потянула за стремена и почувствовала, как скакун охотно подчинился. Затем, едва успев перевести дыхание, Шеффилд ударила пятками в бока животного, крепко держась, когда оно сразу же перешло в галоп.       Быстрые и мощные, дуллаханцы были послушными животными, — но всадникам, которые садились на них верхом, требовались отменные навыки верховой езды, чтобы просто усидеть на месте в условиях битвы. Шеффилд, лишённая соответствующего обмундирования, привязных ремней и сапог, была вынуждена держаться изо всех сил, то задыхаясь от тряски, то подгоняя животное.       Посыпанная светлым гравием дорога, проложенная вдоль границы поместья Саксен-Гота, мелькала бледной полосой под тяжёлыми ударами копыт полутора тонн[2] бронированных мышц, костей и сухожилий, которые напрягались в неустанном беге, неся Шеффилд вдоль изгиба дороги по кратчайшему пути к слабым огням города и некоторой надежде на безопасность.       Бросив взгляд назад через плечо, Мьёдвентир вздрогнула. Огни, похожие на светлячков, поднимались в воздух, три — на жёлтых и тонких крыльях. Если у неё и были какие-то сомнения относительно судьбы нападавших, то теперь они исчезли.       У неё… не было ничего, что могло бы их остановить.       Глаза и уши своего Хозяина… Задачей Шеффилд никогда не было сражаться, а инструменты, которыми она владела, были в лучшем случае средством защиты. Ловушки с анемонами, Смертельная Бабочка[3] и талисман Вихря были всем её личным оружием. Учитывая её сопровождающих и артефакты, созданные для наблюдения, их было более чем достаточно, чтобы защититься от всего… Так она думала. Теперь она видела, насколько смехотворно неадекватными они были на самом деле.       Вцепившись мёртвой хваткой одной рукой в поводья, другой она вслепую пыталась вытащить защитный талисман из сумки — артефакт слабо мерцал в её руке, готовый снова быть использованным в качестве последнего средства защиты. Она знала, что этого будет недостаточно, поскольку огоньки крыльев фейри, летевших низко над кронами деревьев, чтобы их не заметили издалека, начали метаться вокруг в поисках. Её скоро заметят — и тогда они нападут на открытом месте.       Ну хоть что-нибудь, что угодно! Каким бы нелепым это ни казалось — она начала обыскивать седло, пока не наткнулась на четыре трубки, тяжёлые, чуть тяжелее с одного конца, упакованные в толстую кожаную кобуру. Ракеты-вспышки.       Сначала Шеффилд удивилась, обнаружив их на седле боевого мага, но…       Если дуллаханцы были приписаны к простым скаутам, как это вполне могло быть в составе гарнизона, тогда им не помешали бы немагические средства сигнализации. Так что укомплектовать сёдла стандартным набором было вполне разумно.       Каждая ракета содержала пороховой заряд, достаточно мощный, чтобы поднять её в небо, и алхимическую смесь, которая должна была ярко гореть в течение всего полета. Маркировка на трубах означала цвет пламени — два жёлтых, красный и синий, достаточно для солдата, чтобы отправить простое двоичное сообщение, которое будет видно по крайней мере на лигу в каждом направлении.       Охотники за её спиной начали набирать скорость, снижаясь и исчезнув на мгновение за гребнем невысокого холма только для того, чтобы снова появиться ближе и быстрее, направляясь к ней. Её увидели! И с этим открытием страх усилился вдвойне. Схватив первую трубку, она оторвала шнурок от восковой печати и начала обматывать лишнюю длину вокруг своего свободного предплечья, сжимая поводья одной рукой.       Ей просто нужно было сдержать их, пока она не доберётся до караульного помещения на мосту…       Ей просто нужно было сдержать их, пока она не доберётся до караульного помещения на мосту…       Она повторяла это как мантру про себя, как будто повторение этого достаточно раз могло сделать это правдой.       Фейри снова исчезли среди крон деревьев, их светящиеся крылья пропали в море листьев, ночное небо снова было освещено только далёкой россыпью звёзд. Не было ни отблеска, ни звука от фейри или какого-либо летающего существа — пока, внезапно, нарастающий слабый шум не заставил Шеффилд повернуть глаза влево… И тут же что-то бросилось с ветки высоко вверху, лезвие из блестящего чёрного металла метнулось вниз.       Рефлекс спас её, когда Шеффилд инстинктивно вскинула руку для защиты. Оглушительное шипение — и вспышка света, ослепляющая даже с закрытыми глазами, сопровождавшаяся жгучей болью — словно расплавленный песок впился в её щеку и висок. Вспышка не попала в цель — крылья фейри вспыхнули и изменили её траекторию в последний момент.       К тому времени, как пятна света пропали из глаз Шеффилд, нападавший снова исчез. Мьёдвентир осмелилась подумать, что на мгновение она услышала крик ярости, когда убийца отступил.       Они исчезли, растворившись в деревьях и темноте вокруг неё… Или они и были Тьмой? Что-то маленькое и детское дрогнуло внутри Шеффилд, заставив дрожь пробежать по её спине.       Нет. Глупо! Фейри не были сверхъестественными — они были существами, которые истекали кровью, как и всё остальные, её наблюдения подтверждали это. Пульсация в голове снова усилилась — и она была не в силах что-либо с этим сделать.       Свет прогнал их… Свет. Она поспешно приготовила следующую сигнальную ракету и выпустила её в деревья при первых признаках того, что могло быть движением. Она ни в коем случае не могла сказать наверняка — но в ярком свете и тенях ей показалось, что она видела, как что-то убегало. Не сдержавшись, она отправила ещё одну вспышку в темноту, где та срикошетила от деревьев, отбрасывая резкий свет и ещё более резкие тени во всех направлениях, а затем последняя полетела ей за спину, поскольку она была твёрдо уверена, что один ждал там.       Пустые трубки, дымясь, валялись на дороге, и Шеффилд крепче сжала поводья.       Голова дуллаханца опустилась, дыхание участилось, когда хруст гравия превратился в звук подкованных железом копыт, ударяющих по булыжнику. Они пронеслись через линию деревьев, через старые декоративные ворота, которые стояли заброшенными на краю поместья, и теперь вокруг неё поднимались здания на Саксич-стрит, закрытые и тёмные в этот час ночи, двух-трёхэтажные постройки из камня и дерева, а в их конце — Саксичский мост, его надстройки затемняли небо и сужали проезжую часть до перед двумя пустыми пролётами, за которыми в дальнем конце была единственная светящаяся точка — охранники в своём блокгаузе.       Облегчение робко осмелилось показаться — убежище было так близко! Она могла видеть стражников на улице и часового на башне. Остроглазые мужчины с хорошим ночным зрением, теперь они тоже могли видеть её — маленькой фигуркой на спине гигантского боевого коня.       Она слышала их далёкие крики, сообщающие о странном видении, которое приближалось к ним. Шеффилд предусмотрительно придержала своего скакуна — иначе стража, выбежавшая ей навстречу, могла бы счесть её угрозой — и это чистейшей удачей спасло ей жизнь.       Двое охранников были всего в полусотне майлов от неё, когда воздух в центре моста начал тускнеть, сгущаться и двигаться, как будто надвигался тёмный туман, — подозрительное зрелище, которое заставило Шеффилд сильно натянуть поводья. Раздались удивлённые вскрики стражников, сменившиеся тревожными и громким лаем команд.       Шеффилд сама увидела это в слабом свете масляных фонарей — густые чёрные миазмы расползались по пролёту моста, как чернила, попавшие в воду. Вот они задели фонарный столб — и сразу же раздался слабый стон и скрип, когда краска осыпалась, а железо под ней начало разъедать.       Это происходило со всем, к чему прикасалась неведомая субстанция. Стекло мутнело и трескалось, камень белел и крошился, как мел, а дерево сохло и рападалось, когда дым коснулся стен зданий по обе стороны моста[4] и начал собираться и подниматься, образуя баррикаду, непроницаемую, как камень.       Шеффилд медленно повернула голову, от страха у неё скрутило живот. Она уже знала, что увидит, но, как маленький ребенок, надеялась, что если она не увидит, то этого не будет. Они ждали. Три. Три чёрных кошки, очерченных на фоне потускневших звёзд, стояли на крыше здания, словно судьи, выносящие ей свой приговор. И на мгновение тайная часть Шеффилд, которую она считала вырезанной давным-давно, задалась вопросом — какие слова, которым её учили в детстве, могли бы избавить её от этого?       Мьёдвентир втянула воздух и крепче сжала талисман в руке, размышляя, что можно было бы сделать с ним, чтобы спасти её сейчас. Фейри не стали дожидаться ответа — они уже двигались, как будто остановились только на один удар сердца.       Так же быстро, так же молчали, слева и справа они обрушились на неё, обнажив оружие. Через Дар Пустоты Шеффилд почувствовала, как её талисман зашевелился, просыпаясь, когда магия Ветра внутри отреагировала, собирая штормовой порыв. Воздушная стена собралась на пути мечницы справа от неё, собралась — а затем разбилась о плоскость белого света.       Не было времени думать об этой катастрофической неудаче, так как ветер обрушился обратно — на саму Шеффилд, ослабленный, но всё ещё достаточно сильный, чтобы сорвать её с седла и отправить кувыркаться по твёрдой земле с криком боли, когда что-то хрустнуло в плече.       Ддуллаханец, внезапно лишившись своей наездницы, заржал, встав на дыбы, его ржание превратилось в визг боли, когда обладательница кинжалов приземлилась ему на шею и вонзила своё оружие, удержалась — и прокрутила, гоня взбрыкивающее животное прочь.       Шеффилд перекатилась на спину, кашляя и тихо постанывая, в свете разгорающегося пожара. Чем бы ни было заклятие фейри — оно иссушало дерево зданий, превращая его в отличный трут, который не замедлил вспыхнуть, когда горящее масло вырвалось на волю из корпусов разъеденных тьмой ламп.       Фамильяр наблюдала, как фейри-мечница изящно приземлилась и крадущейся хищной походкой подошла, встав над ней. Мьёдвентир сглотнула, глядя в зелёные глаза девочки. С кошачьими ушами и хвостом — но всё ещё девочка, лицо слишком мягкое, слишком круглое для злобного оскала, который оно носило сейчас.       Это была фейри. Она думала, что достаточно хорошо изучила их — по их мёртвым, но теперь знала, что всё, что она видела, было лишь бледной имитацией.       «Мой Король…»       Её руки обхватили рукоять кинжала, с которого всё это началось, его лезвие ярко светилось.       «Простите мне мою слабость, мой Король…»       Что-то ударило Шеффилд — импульс, такой короткий и такой сильный, что сначала она подумала, что фейрийка её пнула — со всей своей неестественной силой. Но когда земля не ударила её в ответ, когда вместо этого она осталась подвешенной в воздухе, и когда её приземление оказалось значительно мягче и последовало намного позже — в крепкие мужские объятия… Только тогда Шеффилд поняла, что произошло, — когда перед ней предстали бледно-голубые проницательные глаза, в настоящее время пристально смотрящие на что-то ещё.       — С-сэр… Вэллс? — выдохнула Шеффилд сквозь болезненные вдохи.       — Леди Шеффилд, — проворчал в ответ драконий всадник, помогая ей сесть в седло своего приземлившегося огненного дракона, расположившегося в дальнем конце моста от нападавших. В небе над нами кружил второй ящер. — Вы ранены?       Она ранена? Боль в плече вспыхнула снова. Как минимум вывих. Возможно и перелом — но уж точно не смертельно. Она медленно покачала головой, не в силах поверить в спасение.       — К-как?       — Мы заметили огни среди деревьев и решили посмотреть. А теперь слушайтесь и молчите, — распорядился сэр Вэллс, помогая ей полностью сесть в седло у основания шеи дракона. Примерно в сотне майлов от них, в центре моста, фейри повернулись к ним. Мечница сделала шаг, наклонив голову в сторону, когда стрела ветра от кружащего в небе рыцаря, которая должна была пронзить её затылок, прошла мимо. Сэр Вэллс поморщился: — Вы уже причинили мне достаточно неприятностей за одну ночь.       Как только её нога коснулась камня — фейрийка рванулась вперед, бег превратился в полёт, когда её крылья широко раскрылись в темноте.       

***

             Её добычу отобрали у неё из когтей. «Шиори» это… не позабавило… мягко говоря.       В ALO они назвали бы это «ситуацией FUBAR»[5]. Цель была предупреждена, она находилась в центре враждебного города, а теперь ещё у неё начали появляться союзники. Численное превосходство обратилось против них — и дело только ухудшалось с каждой секундой, два драконьих всадника уже — и кто знает, сколько ещё на подходе. Обычно в такой ситуации они предпочли бы сбежать.       И они всё ещё могли — если бы захотели. «Шиори» колебались. Возможно, у них никогда больше не будет такого шанса. Кроме того — «мечница» стиснула зубы — то, что пыталась сотворить с ними некромантка… У неё скрутило живот при одном воспоминании. Это дело стало ещё более личным.       «Мечница» сделала шаг, заметила глазами «волшебницы» предназначенную ей ветряную стрелу и легко уклонилась, позволив конструкту пройти мимо. «Кинжал» спрыгнула со спины искалеченного адского зверя, на котором сбежала Шеффилд, приземлилась на навес, а затем взлетела в воздух на перехват кружащегося дракона.       «Убить её сейчас и быстро, пока не появились другие».       «Мечница» скользнула вперёд над самой землёй. Всё в порядке — они справятся.       Рыцарь будет ждать её — не проблема. Рыцари, нежить, некроманты — не важно, она убьёт их всех, если они встанут у неё на пути. Расстояние между ними стремительно сокращалось — её ожившие под открытым небом крылья сожрут весь пролёт стометрового моста в секунды.       «Кинжал» стремилась в ночное небо, уклоняясь от ветровых снарядов и проскальзывая под брюхо дракона. Сменив хватку, она вспоминала, куда надо бить драконов — у основания крыла, ударить прямо туда, перерезать сухожилия — и могучие грудные мышцы станут бесполезными.       Ветряные стрелы мага сменились огненным дыханием его дракона, ярким и ослепительным для привыкших к темноте глаз кайты, почти таким же ярким, как те вспышки, которыми кидалась Шеффилд. Но пламя не остановит её, не сейчас. Крылья откинулись назад в порыве ускорения, «кинжал» скользнула под драконом, вскинув Клыки, и развернулась, чтобы рубануть со всей своей мощью… Тяжёлый удар драконьих крыльев снова показал седло, и глаза кайты расширились.       Пусто.       «Кинжалу» не нужны были её чувства — или чувства других её тел, чтобы пояснить, как и почему. Она просто знала, что бы сделала на месте мага. Вероятно, это и спасло её, когда она изогнулась в воздухе, выгибая позвоночник и отключая крылья. Кайта врезалась в толстую шею дракона ногами вперед и оттолкнулась, когда рябь магии ветра прошелестела там, где она должна была бы быть.       Под ней рыцарь-маг стремительно падал к земле, два коротких клинка в его руках сверкали отблесками пожаров.       «Нет!»       Дракон был забыт, «кинжал» кинулась за рыцарем, её крылья съедали расстояние — но он был уже далеко. Она не успевала добраться до него вовремя, и у неё не было наготове заклинания… И в этот миг маг с криком широко махнул своим кортиком.       Когда заклинание обрело форму — не было ни ветряных стрел, ни огненных шаров, вообще ничего особенного, просто порыв ветра… К которому приложили немалую долю опасной фантазии.       Каждое окно на третьем этаже здания между двумя другими её телами и их добычей-некромантом задребезжало, потрескалось, а затем они, все сразу, вылетели из своих рам дождём из миллиона стеклянных кинжалов, которые смертоносно сверкнули в ночи.       Стоящий на земле рыцарь отреагировал немедленно, взмах его жезла усилил ветер, подхватывая стеклянный дождь, а затем ударил по площадям, как стена острого, как бритва, града, разбивавшегося на на всё более мелкие и острые осколки.       Уклоняться некогда, прятаться некуда, едва хватило времени, чтобы выпустить защитное заклинание, которое «волшебница» держала в резерве. Кинжальный град ударил в разворачивающийся магический щит и разбился, как вода о речной камень. «Мечница» держала «волшебницу», упираясь ногами и Невидимой Луной и гадая, что сдастся первым — шторм стекла или барьер, который «волшебница» быстро укрепляла.[6]       Им повезло — магический шторм сменился более мягкими и прерывистыми порывами от драконьих крыльев. Огненный дракон начал взбираться на здание, чтобы расправить крылья и взлететь. И они забирали Добычу с собой!       «Не уйдёшь!»       «Мечница» снова двигалась, бегом сокращая дистанцию, взмахнула крыльями, взбираясь на витрину лавки. Быстрые беспорядочные прыжки сделали её более трудной мишенью. «Волшебница» перебрасывалась заклинаниями с всадником, защищающим некромантку.       «Кинжал» тем временем сблизилась с падавшим магом, который в последний момент крутанулся, вызвав порыв ветра, чтобы смягчить свое падение и, в то же время, направляя тот же порыв вверх, пытаясь притормозить догоняющую кайту.       Она рухнула на него через мгновение после того, как сапоги рыцаря коснулись земли, Клыки Нидхёгга едва не испили его крови, когда маг бросился в сторону, придав себе ускорение очередным порывом. Она увидела панику в его глазах — как будто он только что понял, что откусил больше, чем мог прожевать, его прошиб пот, густо замешанный на адреналине, и этот запах заставил её тело задрожать.       «Мечница» прыгнула, описывая правильную дугу так, что её траектория пересеклась с крылом взлетающего дракона, один хорошо нацеленный удар, веер кровавых брызг, рёв боли. Правое крыло обмякло, туша рухнула на второй этаж и крышу витрины.       Этот уже никуда не денется. Остались только Шеффилд и её защитник — бледный светловолосый мужчина в модной униформе, которая просто кричала «Офицер».       Когда она двинулась на него, рыцарь взмахнул своим жезлом — деревянной дубинкой, больше похожей на трость, усиленную латунными кольцами. Рябь воздуха предупредила о «лезвии ветра», и «мечница» не удивилась, когда оно остановило взмах Невидимой Луны в пустоте над концом жезла.       Удивилась она, когда маг, вовсе не собиравшийся противостоять фейрийской силе, вместо этого попытался перенаправить и отвести удар в сторону. С невероятным усилием и гримасой боли он справился, а затем, к ещё большему удивлению «мечницы», начал падать назад из седла — сбруя была аккуратно перерезана тем же взмахом, которым он парировал её удар.       Прошло мгновение, прежде чем кайта поняла, что это было преднамеренное действие, позволившее ему поглотить силу её удара и преобразовать её в энергию рывка, который пронёс его вниз по хребту дракона — и не просто так. Ветряной хлыст схватил и потащил испуганную кайту вниз за магом.       Дракон продолжал подниматься — потеряв способность к полёту, он всё ещё был более чем способен лазить. Когти впивались в дерево и цеплялись за оконные рамы в поисках опоры, в стремлении найти безопасное место повыше для себя — и своей оставшейся в седле наездницы.       «Кинжал» сцепилась с хитроумным магом с двумя кортиками. Молодой всадник поумнел почти сразу, как только приземлился на твёрдую землю, и теперь тратил большую часть своей энергии на то, чтобы держать её на расстоянии, отстреливаясь заклинаниями из-за укрытий, как какой-то чёртов ковбой.       Магические способности ублюдка были на голову выше, чем у стражников губернатора Барнарда, — не то чтобы это о многом говорило. В основном он был просто помехой, которую «Шиори» не могли полностью устранить, пока не разберутся с рыцарем-магом, который в настоящее время доставлял проблемы её/их «мечнице».       Не то чтобы офицер был особенно силён… Несмотря на маленький рост, любая из них, вероятно, была намного сильнее. И дело было не в том, что он был быстр, — хотя они были готовы признать, что его рефлексы великолепны. Проблема состояла в том, что он был ОПЫТЕН — и здесь и сейчас это значило всё. Он не пытался отвечать ударом на удар и не пытался угнаться за её скоростью. Вместо этого он отводил её атаки и контратаковал. Похоже, он просто тянул время. Совершенно сознательно тянул.       Офицер-маг был хорош. Вероятно, он был лучшим бойцом, с которым «Шиори» когда-либо сталкивались в честном бою (чего они вообще старались избегать), и это выводило их из себя. Его мастерство заставляло «мечницу» чувствовать себя жалким нубом, прижимавшим к груди мануал[7].       Она скользила по земле или ныряла сверху, кидала заклинания, от которых он умело уклонялся, блокировал или даже парировал, разворачивая обратно. Ярость магии начала сказываться на разрушенных зданиях вокруг них, быстро превращая те в многоэтажные кучи хвороста для растущих пожаров.       Её единственным утешением было то, что офицер начал проявлять признаки усталости, задыхаясь и теряя темп. Он лишь наполовину парировал её следующий удар, получив неглубокий порез на предплечье, и перенаправил стену пламени, чтобы отбросить «мечницу» назад. «Волшебница» открыла шквальный огонь «магическими выстрелами», вынудив огненного мага укрыться и освободив путь вверх для «мечницы».       Шеффилд!       Дракон оседлал крыши двух магазинов, один из которых начинал тлеть, а другой уже был на пути к превращению в многоэтажный ад. Раненый ящер зашипел на «мечницу», когда та поднялась над её головой, но не стал дышать огнём без указаний своего хозяина, прижавшись к крыше брюхом.       Шеффилд была прямо перед ней! Шеффилд была… Где?! Седло было пусто. Шеффилд там не было. Гнев «мечницы» усилился, она стиснула зубы в гримасе ярости, не обращая внимания на колокола, начинающие звучать вдалеке. Её глаза сузились при виде разбитого окна.       Дракон рванулся, пытаясь откусить от неё кусочек — и получил резкий удар по морде за наглость, когда кайта нырнула мимо, проскочив в окно так аккуратно, насколько это возможно. Как только её ноги коснулись земли, она сначала заметила дым, затем кровь, оставшуюся на осколках битого стекла. Поднеся осколок к носу, «мечница» растянула губы в ухмылке. Кровь была свежей. Её добыча прошла этим путём.       Возбуждение сменилось гневом, она кровожадно взмахнула Луной. «Мечница» быстро шагнула вперёд, хищно пригнувшись. Это будет легко, она просто пройдёт по запаху крови… Или, может быть, это будет не так просто, — «волшебница» и «кинжал» услышали приближающиеся крики в небе. Больше драконов — и там, где были драконы, обязательно будет больше магов.       «Ещё есть время», — сказали они себе.       «Волшебница» танцевала по крышам и навесам, попеременно обмениваясь чарами с обоими магами. Она объединилась с «кинжалом», сражение закружилось, их спины были прижаты к стене, или, скорее, к облаку «миазмов разрушения», которые продолжали глодать свежие руины.       Здания по обе стороны моста теперь весело горели, выделяя достаточно тепла, чтобы заставить всех троих вспотеть. Краем глаза они время от времени замечали мелькающие фигуры жителей, отваживающихся сбежать вдоль улицы, превратившейся в поле боя, или рискующих, прыгая в реку.       Никто до сих пор не казался настолько глупым, чтобы пытаться бороться с растущим огнем в разгар битвы, те немногие, кто видел «Шиори», только лишь бежали намного быстрее.       Крики, далёкие и панические с той стороны клубящейся завесы, сообщили, что пожары, вызванные магическим разложением, не ограничились только этой половиной моста. Пройдёт совсем немного времени, пока вся мостовая конструкция не заполыхает. Они оставят здесь свой след, так или иначе.       Углубившись в магазин, «мечница» столкнулась с проблемами. Её обоняние внезапно оказалось бесполезно — воздух наполнял едкий дым каких-то специй, полыхавщих в складских помещениях. От слуха тоже было мало толку — быстро разрушающееся строение по соседству наваливалось на это со скрипом и стонами каркаса. Зрение было ненамного лучше из-за того же дыма, темноты и случайного угрюмого пламени приближающегося пожара. Но она всё ещё могла найти путь, путь Шеффилд, ведущий вниз, как и должно быть, чтобы покинуть здание до того, как оно начнёт разваливаться. Она не могла потерять её, не сейчас.       Остальные её/их части продолжали перебрасываться заклинаниями со спешившимися рыцарями, быстрыми заклинаниями и ещё более быстрыми ударами. «Кинжал» неустанно давила своей превосходящей силой, скоростью и выносливостью на сдающего старшего рыцаря, «волшебница» гоняла менее опытного мага, периодически стараясь задеть и офицера. Им просто нужно было выиграть ещё немного времени, чтобы она смогла выследить Шеффилд, ещё немного времени…       Две огромные тени заслонили звёзды на небе, пронеслись над мостом и приземлились на крыши зданий, каждая с тяжёлым грохотом, который раскалывал дерево и оставлял борозды в камне. Ещё два дракона, ревущие и хлопающие крыльями.       Теперь «Шиори» знали, что их время вышло. И всё же… Они не могли остановиться сейчас. Пока нет. Не тогда, когда они была так близко.       В темноте, в удушливом воздухе было жарко, как в духовке, но «мечница» спускалась вниз, кабинеты и мастерские на втором этаже, торговый зал на первом этаже… Скручивающее чувство страха, когда «Шиори» поняли, что в здании был подвал, нижний этаж, построенный под проезжей частью, которая выходила на реку.       Если Шеффилд сбежала таким путём… «Шиори» не знали, насколько сильно они достали некромантку. Возможно, сильно, она, вероятно, не переживет купания, не в реках с сильным течением… Нет, добыча не спустилась в подвал, скорее… Медленно водя мечом, «мечница» на цыпочках пробиралась через постепенно разрушающееся здание. Половицы скрипели, балки над головой дрожали. Ей следовало бы просто снести всё здание, но она должна была быть уверена… Однако… Однако эта мысль породила идею, которую «кинжал» и «волшебница» поспешили использовать.       Сидевшие на крышах драконы поднимались на дыбы, расправляя крылья, а их шеи гротескно раздувались от сдерживаемого пламени. Челюсти широко раскрылись, когда огонь вырвался наружу, как река маслянистого красного и желтого света. Подгоняемая мощными ударами крыльев, она поглотила землю, где кайты стояли всего мгновение назад.       «Шиори» оттолкнулись в последний момент, взлетев в небо в мощном прыжке, и, прокрутившись в воздухе, как пара сиамских акробатов, опустились между драконами и их спешенными союзниками. «Волшебница» уже держала наготове чары.       Стрела чернильной тьмы пронеслась между двумя пешими рыцарями и вонзилась в окно первого этажа одного из зданий, используемых драконами в качестве насеста.       — Хей! — воскликнул младший маг. — Ты промазала, драная кошка!       Это были первые слова, которые кто-либо из них произнёс, — и это почти заставило «волшебницу» рассмеяться. Вместо этого она просто широко улыбнулась:       — Это потому, что я целилась не в тебя!       Едкие чернила «разрушительных миазмов» выплеснулись из разбитых окон.       Она выбрала самое покосившееся из двух зданий, на которые опустились драконы, всё из дерева и паршивого на вид камня, которое и в лучшие дни не справилось бы с задачей удержать летающего ящера, в котором на вид было тонн пять.       Всё здание попросту сложилось само в себя, как дворец побеждённого князя тьмы, и под градом обломков маги внезапно обнаружили, что им есть о чем беспокоиться, кроме как о двух чёрных кошках, пытающихся их убить.       Офицер действовал быстро, быстрее, чем «Шиори» могли себе представить, отбросив младшего коллегу в безопасное место.       — Лейтенант Вэллс! — голос молодого всадника прозвучал высоко и пронзительно. Ветеран исчез в облаке пыли, в которое всё ещё рушились обломки здания.       Не колеблясь ни секунды, дракон оттолкнулся от проседающей крыши и с удивительно гибкой грацией перемахнул улицу — в результате чего врезался сначала в одно разрушающееся здание, а затем в другое, более прочное строение, которое сумело выдержать его вес.       Ящер резко изогнулся, вытянув длинную шею, чтобы выплюнуть немаленький шар пламени, который расцвёл взрывом между кайтами и на драгоценный момент оставил «волшебницу» беззащитной. Глазами «кинжала» она увидела ещё одну тень, движущуюся среди пламени, быструю и низкую.       Умело взмахнув Безымянным Посохом, чтобы парировать удар меча серединой древка, кайта зашипела в лицо мужчины, который, казалось, не замечал опасности вокруг него. Ещё один идиот!       — Убирайся с моего пути!..       Она нажала на посох и нанесла удар ногой, чтобы отогнать его, быстро развернувшись и выпустив ещё один залп магических выстрелов, когда новый противник взмахнул своим клинком, манипулируя поднимающимся пламенем, как щитом.       Ухмылка мужчины не исчезла — даже когда он прикоснулся рукой к своей щеке, где от заострённого конца посоха потекла кровь. Он явно наслаждался этим. Грудь кайты вздымалась. Что же, она тоже наслаждалась.       — Не сегодня, киска! — Он обновил щит. — Только через мой труп!       Клыки обнажились в улыбке.       — Если ты настаиваешь… — всё трое сказали это себе под нос.       Ближе, теперь она должна быть близко, так близко… Шеффилд негде спрятаться, у неё больше нет козырей в рукаве. Женщина, ЭТА женщина… Сердце «мечницы» бешено колотилось от напряжения битвы и от мысли, что она убьёт ЕЁ. А потом… А потом да фиг с ним.       Мест, где можно было спрятаться, оставалось очень мало: первый этаж — ничего, кроме фасада магазина и задней комнаты. Ювелирный магазин, его товары остались брошенными под стеклянными витринами и в настенных сейфах. Задняя комната? Парадный вход, дверь!       У двери, входной двери, плотно запертой изнутри и снаружи, какой-то охранный механизм? Или способ отпугнуть воров? «Мечнице» было всё равно, её добыча теперь была заперта здесь, с ней. Кайта шла легко, быстро, но осторожно, звук становился всё ближе, всё ближе и ближе, пока он не оказался сразу за дверью задней комнаты, прямо у входной двери.       Когда она переступила порог, то замерла, столкнувшись с… собой? Когнитивный диссонанс отключил её на драгоценную секунду, разум, привыкший видеть себя со стороны тремя парами глаз, был в замешательстве, достаточно долго, пока не уловил намёк на движение за спиной другого «я»… Не другое «я» — ОТРАЖЕНИЕ!       Все трое разделили крик ярости, когда «мечница» развернулась, меч бесполезно рассёк воздух у неё за спиной. Шеффилд бежала по единственному оставшемуся ей пути, бросившись со всей силы в тонкую и ослабленную пламенем разделительную стену. Дерево разлетелось дождём щепок и раскаленных докрасна углей, открыв провал в то, что выглядело как преддверие ада.       Если этот магазин тлел — то тот был полностью охвачен пламенем, языки огня лизали стены и пожирали потолочные балки, разрушая конструкцию с пугающей скоростью. Всё здание медленно оседало, смещаясь к задней части, как будто оно просто собиралось упасть с моста. Доски пола прогибались под её ногами.       Она пробиралась сквозь пламя и дым, выискивая признаки одинокой плотной тени, мечущейся, как крыса в лабиринте. Найти Шеффилд оказалось труднее, чем думали «Шиори», но когда она заметила её, спотыкающуюся о разбитый дверной проём, «мечница» ринулась за ней, сквозь пламя и рушащиеся балки — и выскочила на открытое пространство, на свежий и относительно прохладный ночной воздух, сделав полный круг и вернувшись на улицу, которую она покинула несколько минут назад.       Третий рыцарь, с которым переругивалась «волшебница», увидел, как Шеффилд убегает от горящего здания, и попытался броситься к ней, тут же заработав «теневые путы», любезно наложенные «кинжалом». Однако надоедливый юнец с двумя клинками рассёк чёрные усики тени ветровым клинком, освободив блондина до того, как та смогла нанести завершающий удар.       «Кинжал» отскочила в сторону, затем откатилась, когда сверху посыпался дождь точных заклинаний ветра, брошенных последним рыцарем, всё ещё остававшимся в седле своего дракона, цепляющегося за почти неповреждённое каменное здание. «Волшебница» повернулась к нему (всё ещё сидя в седле, он был более лёгкой мишенью), когда огненная стрела пронеслась мимо, коснувшись её правой щеки.       Боль стегнула все три части «Шиори». «Волшебница» закричала, схватившись за лицо, перед глазами всё поплыло, когда она снова попыталась их открыть. Рыцарь-офицер — он всё ещё был жив! Выбравшись из-под обломков, которые едва не похоронили его, мужчина выглядел кошмарно, но по прежнему крепко сжимал свой жезл, творя новое заклинание.       «Шиори» не видели подобного раньше, но выглядело опасно.       С начала сражения не прошло и пяти минут — но уже полдюжины зданий были обречены, дешёвые материалы были не намного хуже трута, пламя мчалось, стремясь поглотить всё на мосту. И всё же — там, где шёл рыцарь, пламя утихало и начинало гаснуть… Нет, скорее, оно тянулось к магу, языки пламени отделялись от своей пищи и летели к нему, пульсируя, как волна тепла, по всей длине его фокуса, а затем становясь ярче, красные, затем жёлтые, и вот уже белые. «Шиори» поняли, что повсюду вокруг гаснут огни — или, скорее, они попадали в ловушку, собираясь в пылающий клинок в руке рыцаря.       Когда он замахнулся — сверкающий меч мгновенно превратился в огненное цунами, готовое поглотить «волшебницу», как насекомое на пути паяльной лампы. Её барьер вскинулся — полусферический щит поднялся, поглотив каждую каплю маны, которая у неё ещё оставалась, — а затем лопнул, когда жар обрушился на него, такой яркий и интенсивный, что кайте пришлось зажмуриться, такой горячий, что она почувствовала, как сгорает…       Нет!       «Кинжал» нырнула сквозь пламя на крыльях, плотно обернув плащ вокруг своего тела для защиты, и потянулась к своему другому «я», когда полупрозрачный барьер начал мерцать и колебаться. Вот он лопнул — и огонь настиг «волшебницу» как удар молота. Это была неописуемая агония, которая сдирала каждый дюйм её кожи, как ледяное лезвие бритвы, обнажавшее нервы… Боль настолько сильная, что «волшебница» словно пропала… Тошнотворное чувство, когда треть её/их разума внезапно замолкла… или закричала так громко, что остальные части её попросту оглохли?       «Мечница» пошатнулась, согнувшись пополам, как будто это был удар по её собственному телу. Цепляясь за сознание зубами и ногтями, она подняла глаза и увидела, что ведьма, за которой она охотилась, отступает назад, отчаянно пятится от неё, пытаясь убежать. Мир по краям зрения кайты начал темнеть.       «Шиори» могли чувствовать это — как будто нити обрывались все разом, боль, когда «кинжал» схватила «волшебницу», поднимая их обеих в воздух, в холодное ночное небо, слепых, глухих и немых ко всему, кроме боли, кроме заживо пожирающего их пламени.       Разум «Шиори» умирал, блестящая ясность разбивалась на калейдоскоп неровного прошлого, настоящего и интуитивно понятного будущего, вращаясь вокруг центра, вокруг сингулярности, вокруг образ женщины, что стояла сейчас перед ней.       Шеффилд.       Они умирали.       Шеффилд!       Плевать.       ШЕФФИЛД!       Ну уж нет.       Крылья «мечницы» вспыхнули в атакующем рывке, когда она обрушила Невидимую Луну вниз по смертельной дуге. Единственное, что было в её мире — она сама, её боль и Шеффилд. Некромант, осквернительница могил, мерзость, которой не должно быть ни в этом мире, ни в каком другом.       — ШЕФФИЛД!!!       Хрип «мечницы» перерос в леденящий кровь крик, когда она врезалась в «молот ветра» — и пробилась сквозь него, чувствуя, как её кости стонут и трескаются, прорвалась сквозь «огненный щит», который обжёг её обнаженную кожу, и сцепилась клинками с идиотом-блондином, с дикой силой отбрасывая его в сторону, как игрушечную мышь, и чувствуя горячую кровь на своих руках и хруст его костей.       И тут вдруг её пронзил холод.       «Мечница»… «Шиори»… Просто Шиори задрожала, когда силы оставили её. Ледяное оцепенение распространилось внутри. Она посмотрела вниз, пытаясь понять — откуда взялись острые, покрытые кровью лезвия, торчащие из её груди? Одно пронзило плечо, другое показалось под левой грудью. Кто-то не намного крупнее её самой у неё за спиной. Она могла слышать его дрожащее дыхание. Она закашлялась, изо всех сил пытаясь дышать, ей казалось, что она начинает захлёбываться воздухом.       Дрожь усилилась — не только её собственное тело, но и земля под ногами начала трескаться и прогибаться, уступая, когда снизу раздался ужасный шум.       Шиори упала на землю, марионетка с перерезанными нитями, исчезающая в размытой и запутанной дымке, когда мир покачнулся.       Шиори летела высоко в воздухе в тумане боли на своих дрожащих крыльях, прижимая свое обожженное «я» к груди.       Шиори катилась вниз, невесомо проносясь мимо трескающихся каменных колонн.       Шиори разбилась, катясь по крыше, и остановилась, цепляясь за своё окровавленное и обожжённое тело изо всех сил, зная только, что она должна бежать, должна бежать…       Шиори смотрела сквозь воду и на камень и огонь…       Последнее, что видела Шиори, когда её коллективный разум угас…       А затем её изолированный человеческий разум…       А затем маленький испуганный звериный разум, борющийся за выживание…       А затем… темнота.       _______________________________________________________________        [1] Тут вопрос. Вообще английская сухопутная лига — это 4828 м. Тогда скорость будет 289 км/ч, что приблизительно нереально. С другой стороны, чуть ранее упоминалось, что местные полторы лиги равны 2100 майлов, то есть одна лига — 896 метров. Тогда скорость получается 54 км/ч, что больше похоже на правду…        [2] Казалось бы, откуда тут тонна? Я тут покопался в истории, и выяснил, что до нашей любимой метрической тонны, которая 1000 кг, были и другие. Английская (длинная) тонна была равна 2240 торговых фунтов (около 1016 кг). В принципе не дофига — самые тяжёлые тяжеловесы породы шайр бывают до 1800 кг.       [3] Я ХЗ, что тут имеется в виду, но есть мнение, что это тот летучий кинжал.       [4] В старину прямо на мостах в европейских городах часто строили здания. Можете погуглить на Понте Веккьо или Кремербрюке.       [5] На слэнге американских военных FUBAR это аббревиатура «fucked up beyond all recognition», что означает примерно «раз*бано до неузнаваемости», то есть означает очень плохое состояние (техники, оружия или человека). В переносном смысле может означать «идиотизм за гранью понимания».       [6] Если честно, я не вполне понял, как «мечница», которая рванула вперёд, внезапно оказалась позади «волшебницы».       [7] Мануал — «руководство пользователя». В игропроме — базовое описание игры для ну совсем уж начинающих.