Глава 11, часть 1.

      — Он уже готов?       Вопрос был задан невинным детским голоском. Приторно-сладкий запах наполнял воздух.       — Пока нет, — последовал терпеливый ответ.       — Он уже готов?       Тихий смех.       — Нет, ещё нет.       — А сейчас?       — Всё ещё нет, — сказала Тифания и улыбнулась, увидев, как маленькая девочка, утирая слюнки, тянется поближе поближе к очагу и к пару, поднимающемуся из большого железного котла. Именно его содержимое и было причиной нетерпеливости.       — Он варится уже целую вечность!       Семилетняя девчушка с каштановыми волосами, прижимающая к груди потрёпанного серого игрушечного котёнка, надувшись, уставилась на кастрюлю, словно надеясь, что так обед будет готов быстрее. Но не тут-то было.       Тифания закрыла глаза и отложила поварёшку:       — Конечно, так оно и работает. Он ни за что не закипит, пока ты смотришь.       — Правда?!       — Угу, — мягко поддразнила Тифания свою подопечную, убирая несколько выбившихся прядей золотистых волос за ухо. — Если ты будешь пялиться — он застесняется.       Пиппин надула свои пухлые щечки:       — Ты врёшь, старшая сестра! Так ведь? Так ведь?!       Тифания просто сдержала улыбку. Пиппин приближалась к тому возрасту, когда подобные уловки начинали терять свою действенность, но и когда можно было уже хоть немножко рассчитывать на её сознательность. Положив руку на голову девчушки, она слегка взъерошила ей волосы:       — Почему бы тебе не пойти накрывать на стол и не сказать всем, что обед почти готов? Как закончите — как раз и будет.       Пиппин оживилась:       — Хорошо! — воскликнула она, горя желанием помочь.       Так много энергии в этом маленьком теле — как и у всех детей, слишком много, чтобы успевать за ней. Хитрость заключалась в том, чтобы направить её в полезное русло. Всё ещё думая об этом, Тифания поднялась со своего места и стала помогать девочке снимать с высокой полки деревянные тарелки и чашки.       — Я сама. Я сама! — настаивала та, направившись к двери с полными руками. Остановилась на пороге, повернув голову, как будто что-то привлекло её внимание через дверь спальни. — Она такая миленькая… Старшая сестра, она скоро проснётся?       — Я… не знаю, — ответила Тифания.       — Надеюсь, что скоро…       — Я тоже на это надеюсь, Пиппин. — Тифания заглянула в открытый дверной проём. — Я тоже очень на это надеюсь.       Новая гостья будоражила её любопытство даже сильней, чем у детишек, соперничая только с её же настороженностью. Лёгким касанием напомнив малышке о поставленной задаче, она осталась наедине с незнакомкой.       Тифания постояла на пороге маленькой комнаты, разрываясь между желанием помочь и осторожностью. Она ещё раз потрогала собственное ухо и решилась:       — Прости, но тебе пора менять повязки…       Ответа от спящей фигуры не последовало, и поэтому Тифа тихо подошла и села на табурет у кровати, внимательно рассматривая лежащую.       Пиппин была права — она действительно была очень миленькой, неподвижно лежащая сейчас на свету, словно ожившая фарфоровая кукла. Чёрные волосы, бледная кожа, тонкие персиковые губы слегка приоткрыты. Это будило в Тифе умиление, как и всегда при виде маленьких детей, но она обуздала это чувство уже привычным усилием.       Она хотела помочь этой девушке. Она была честна с Пиппин, когда сказала ей, что надеется на скорое пробуждение. У неё были вопросы. Глаза с тревогой остановились на двух тёмных силуэтах, которые поднимались из спутанных волос. У лежащей действительно были кошачьи уши. А до кучи — кошачий хвост и что-то явственно кошачье в строении зубов. Это было всё, что Тифа знала, и этого было очень мало, а незнание само по себе было опасностью. В конце концов, она нашла этого ребёнка среди обломков какой-то большой катастрофы, едва не утонувшего и покрытого тяжёлыми ранами. В отдельности всё это было дурными знаками, а уж вместе… Она была бы дурой, если бы не оставалась настороже.       Снова встав, Тифания повернулась к дальней стене маленькой комнаты, где от пола до потолка ряд за рядом были разложены её самые ценные вещи. Сестра приносила ей книгу за книгой, каждая в тонком кожаном переплёте, и каждую она с любовью читала и перечитывала на протяжении многих лет. Она не могла путешествовать по стране лично — но Матильда надеялась, что, возможно, Тифа сможет увидеть в буквах то, в чём ей было отказано из-за её наследия.       Там были книги всех типов и тематик. О лекарствах и травах, о государствах и странах, романтические книги о куртуазной любви… Но сейчас её было нужно иное… Бестиарий[1] привлёк её внимание, страницы замелькали перед глазами.       Творение ромалийского священника, описывающее всевозможных странных существ, но в основном перворождённых и другие порождения первичной магии. Матильда сказала, что книга обошлась ей дёшево из-за повреждений — отрывки об эльфах были вырезаны со страниц. Тифания ещё раз рассеянно провела пальцем по собственному уху. Однако остальное было в сохранности, и книга по-прежнему оставалась хорошим источником знаний. Но даже так…       — Ты, конечно, не гоблин. И, слава всему доброму, уж точно не вампир. — Первые сродни собакам, а не кошкам, а вторые… Что ж, если бы этот ребёнок был вампиром — то её бы вообще не было в этой постели. — И ты не эльф и не из Крылатого Народа. Не висп или дух. Не мифический дракон… скорее всего. — Считалось, что они вымерли. С другой стороны… то же самое считалось и про полуэльфов. Но об этой девушке не было ни единой записи. — Так кто же ты на самом деле?       Книга снова захлопнулась, и Тифания вернулась к своей задаче. Каковы бы ни были её собственные опасения — ей надо было позаботиться о пострадавшей, пока она не проснётся. Но даже здесь она столкнулась с необъяснимым. За кормлением, мытьём и сменой бинтов Тифа довольно близко познакомилась с телом найдёныша — и то, что она обнаружила, только усилило её опасения.       Снимая повязки, она вновь окинула взглядом тело пациентки — жилистые предплечья, превосходно развитые мышцы спины, слишком плотные на ощупь. Была телесная мощь, порождённая тяжкой работой, и был сознательный труд по достижению этой мощи — и, по небогатому опыту Тифании, тут было, скорее, второе, чем первое. Слишком бледная и слишком светлая кожа, чтобы набраться сил от работы на солнце, даже в альбионском климате.       — Значит, тебя обучали. Но для чего?       Пустые ножны были её единственной зацепкой. Ножны означали меч. И девочки с мечами не слишком распространены, не так ли? Меч всё менял, но вот как — Тифания не совсем понимала. Это означало… это означало какую-то опасность. Опасность, которая преследовала эту девочку? Или она сама была источником этой опасности? Последние бинты упали в сторону, и тело оказалось полностью открыто взгляду. И это зрелище было не менее тревожным, чем наличие меча.       Хотя она всё ещё дышала, когда её вытащили на берег, странная девочка с кошачьими ушами была очень близка к смерти. Без целителя она умерла бы в течение часа — Тифания была уверена. Одно лёгкое пробито и сдуто, в другом полно воды, и с учётом переохлаждения… Шансов не было. Потребовалась сила её кольца, памятного подарка матери, чтобы девочка продолжила дышать, пока Тифа несла её в убежище.       Магия Старого Духа поселилась в телесных жидкостях пациентки и восстановила естественную циркуляцию жизни, вытеснила воду и расправила её повреждённые лёгкие, заставляя их дышать, а сердце — биться, и это гарантировало, что она не умрёт, ускоряя процесс заживления, так что к следующему утру, когда магия начала исчезать, девочка-кошка была уже с этой стороны грани смерти. Остатки магии всё ещё оставались, не давая ей полностью прийти в сознание, чтобы тело могло исцелиться без помех.       Задачей Тифании было удостовериться, что она не переступит эту грань снова, с помощью мазей и бинтов, призванных защитить всё ещё кровоточащие раны и отогнать инфекцию, и еды, чтобы пополнить запасы тела, истощённые исцелением.       Впрочем, с этим она уже была знакома. Хотя Война, о которой она слышала, не затронула безопасность убежища, — она была рядом. Сражения происходили на опушке Леса, в небе над ним бывали воздушные бои, а ещё до этого — случайные охотники, достаточно отчаянные, чтобы отважиться проникнуть в дремучие леса, которые были личным заповедником наместника Саксен-Готы.       Не раз она сталкивалась с ранеными, некоторые из которых были почти так же близки к смерти, как эта девушка. Тифания потянулась к кольцу, которое носила на шее на серебряной цепочке. Она всегда стремилась следовать примеру своей матери, и она использовала ограниченную силу магии кольца, чтобы спасти их, и силу своих собственных чар, чтобы заставить их забыть, что они когда-либо были спасены.       В результате у неё было достаточно практики, чтобы судить о ранах, исцелённых этой магией, и о прогрессе выздоровления. И в одном она была уверена без всяких сомнений — эта девушка исцелялась… быстро. Слишком быстро — достаточно было взглянуть на шрамы, которые пересекали её спину и грудь. Два сморщенных красных рубца, один из которых проступает на правом плече, а другой — слева, на два пальца ниже подростковой груди. Так и должно было быть — вот только через несколько недель, а не сейчас.       Это сбивало с толку, как будто нечто в этой девочке… подхватило магию и усилило её, ускоряя выздоровление. Впрочем, этот странный эффект, похоже, сходил на нет. Возможно, это «нечто» успокоилось и позволило процессу заживления проходить более… естественно теперь, когда она была вне опасности? Это нисколько не удивило бы Тифу, учитывая упорство, с которым пострадавшая цеплялась за жизнь — было ли это полуобморочное недопробуждение, чтобы жадно проглотить еду под слабеющим влиянием магии Духа, или попытки дышать в ту первую трудную ночь, когда ослабленное тело колотило лихорадкой. То, что Тифания увидела своими глазами, говорило о воле к жизни, почти слишком большой для маленького тела, которое её вмешало. Она закончила менять повязки, довольная тем, что те плотно прилегают и не спадут, если девочка пошевелится во сне, — и как раз вовремя:       — Старшая сестра! — Вместо Пиппин в дверь просунулась Мэгги, завязанные в короткие хвостики рыжие волосы словно пылали. — Старшая сестра, котёл закипает! Пора обедать, да?       — Так и есть, — ответила Тифания, поправляя рукава и расправляя блузку. Она встала, мягко развернула Мэгги и вытолкала через дверной проём.       Пиппин с нетерпением ждала, чтобы показать, как она замечательно накрыла стол для всех, — тринадцать мисок и тринадцать ложек были расставлены с преувеличенной детской старательностью. Дети уже собирались, занимая свои места вокруг стола, от самой младшей — Пиппин едва исполнилось семь, до самых старших — Джеймса и Джекса, которым скоро исполнится двенадцать. Две дюжины глаз с нетерпением наблюдали, как Тифания снимает котёл, двенадцать носиков возбуждённо задёргались от запаха.       Не часто она баловала их яблочным супом. Прошедшая неделя была трудной, она была потрачена на заботу о незнакомке, и все они вели себя наилучшим образом. Нельзя сказать, что обычно дети вели себя плохо, -- но сейчас они даже не боролись за первое место, когда она разливала обед и давала каждому по булочке. Они также не жаловались, когда их всех заставили склонить головы и вознести благодарность за их удачу, компанию их близких и еду перед ними.       Конечно, она не ожидала, что это продлится долго, — безмятежность за обеденным столом испарилась, как только руки потянулись за ложками, чтобы смениться деревянным стуком и громкими звуками детей, поглощающих еду. Она пыталась привить им правильные манеры, но временами всё же возникал соблазн предоставить им эту небольшую поблажку, — ведь они ей так помогали… Особенно сейчас, когда она была вынуждена заботиться об их гостье. И, возможно, они также нуждались в этой поблажке — чтобы избавиться от беспокойства, которое они все испытывали в последнее время.       Сестра была права, Лес менялся — и орки были наименьшей из её забот. Как будто следов ботинок, следовавших по звериным тропам, было недостаточно, — она не раз замечала драконов в воздухе над головой. Убежище было построено под прикрытием лесного полога в сердце чащи, чтобы избежать обнаружения с неба и отпугнуть тех, кто мог бы пройти пешком. Но больше всего на свете Тифания ненавидела полагаться на удачу в обеспечении их безопасности.       Дети чувствовали её беспокойство, несмотря на все усилия скрыть его. Большинство из них были слишком малы, чтобы понять, но самые старшие прекрасно понимали охвативший её страх. Её магии, возможно, хватило бы только на одно заклинание, — но с её помощью она могла защитить их от случайных злоумышленников, оставляя остальной мир в неведении. Однако эта безопасность была бы нарушена, если бы когда-нибудь на них наткнулся большой патруль. Группа, слишком большая, чтобы уничтожить их воспоминания у всех сразу, означала бы гибель их маленького убежища, — и именно такие группы сейчас прочёсывали Лес в поисках… чего-то.       И, скорее всего, это «что-то»…       — Старшая сестра!       — Хм? О… Да, Морис?       Маленький мальчик с каштановыми волосами нахмурился из-за того, что она не обратила на него внимания. Он, без сомнения, потребует уступки за эту беспечность, когда придёт время сказок.       — Я спросил, когда мы познакомимся с нашей новой сестрёнкой?!       — Она не наша сестра, Морис! — ответил Джеймс, откладывая ложку. — Она чужая, помни об этом!       Больше, чем кто-либо другой, старший мальчик усердно трудился, чтобы помочь Тифании. Ему было двенадцать лет, а он уже взвалил на себя многие мужские обязанности: ухаживал за инструментами, присматривал за другими детьми и помогал разделывать туши, с которыми Тифания возвращалась из своих походов в Лес. Она собиралась научить его охотиться — он уже достаточно хорошо владел луком и стрелами, чтобы поразить фазана.       — Но старшая сестра столько с ней возилась! — громко возразил Морис. — Даже больше, чем с тем мужчиной!       — Это потому, что охотник нуждался в меньшей заботе, — терпеливо объяснила Тифания, чтобы Джеймс не ответил на вопрос младшего грубостью. Хороший он, или нет -- подросток не всегда проявлял терпеливость в общении с «малявками». — Она очень тяжело пострадала, и мне нужно оставаться рядом с ней на случай, если я ей понадоблюсь.       Особенно на случай, если она начнёт просыпаться. Такая незнакомка, окруженная ещё большей странностью… Тифании не хотелось верить, что девушка представляла собой какую-то опасность, — но она не имела права игнорировать такую возможность.       — Ты собираешься поступить так же, как тогда с охотником? — спросил Джеймс.       Тифания задумалась. Если бы найдёныш была… обычной… тогда ответ был бы достаточно прост. Когда она достаточно поправилась бы, чтобы уйти и самостоятельно добраться до города, Тифания привела бы её на опушку леса и стерла бы воспоминания об этом месте. Если бы найдёныш была обычной…       — Морис трогал её уши, когда ты не видела! — внезапно выпалила Мэгги.       — Эй! Ты же сказала, что никому не расскажешь! — Маленький мальчик запрыгнул на свой стул.       — Морис, не кричи, — строго указала Тифания, вытирая губы. — И слезь со стула. — Мальчик откинулся на спинку сиденья, свирепо глядя на Мэгги через стол. — Разве я не говорила, что ей нужно отдохнуть? Я могу понять, что вам всем любопытно. — Девушка обвела взглядом своих подопечных. — Но наша гостья сейчас находится в очень тяжелом состоянии, и ей нужно восстановить силы. Я обещаю, как только она проснётся, я расскажу вам всё, что узнаю о ней. И как только она будет готова, тогда, МОЖЕТ БЫТЬ, вы с ней познакомитесь. Но до тех пор, пожалуйста, наберитесь терпения. Хорошо?       Она услышала согласное бормотание, в некоторых голосах были слышны нотки смущения, явно свидетельствующие, что Морис был не единственным, кто пытался шпионить за девочкой, пока Тифа спала. Но поскольку она не поймала их на горячем, и поскольку у неё были только слова Мэгги, назначить наказание не получится. Вместо этого ей просто придётся нагрузить их работой.       — Морис, Мэгги, после обеда я хочу, чтобы вы двое помогли Джеймсу собрать хворост.       — Вах?!       — Джеймс, ты за главного. Держитесь подальше от полян, и бегите обратно, если что-нибудь услышишь или увидишь. Понял?       — Да, старшая сестра.       — Лоуренс, что там с дровами?       — Нуууу… Я уже… закончил четверть работы.       — И четверть — это не половина, как ты обещал. Постарайся сделать это до ужина. Анна, ты закончила собирать овощи?       — Собрала и заготовила! — Анна выглядела очень гордой. — Все горшки готовы! Мне просто нужно, чтобы Джеймс и Джекс помогли отнести их в подвал!       — Очень хорошо, — удовлетворённо ответила Тифа. Сестра сказала, что они покинут это место, но она всё ещё не до конца в это верила. Пока они не будут знать наверняка — им лучше продолжать жить так, как они жили всегда. Этот Лес был их домом, и мысль о том, чтобы уехать, казалась просто невозможной. — Элизабет, Мэри, не забудьте убрать яйца в ящики, когда закончите их собирать, и помогите с починкой одежды. Все остальные — знаете, что надо делать?       — Да, сестра! — заявили они хором. По окончании трапезы миски были вымыты и дети с нетерпением поспешили вернуться к работе. К настоящему времени даже самые маленькие были достаточно взрослыми, чтобы понимать, что тяжёлая работа означает мягкую тёплую постель и сытый живот.       Тем временем Тифания вернулась к своей собственной задаче, перелив остатки супа в свежую тарелку.       — Прости, что оставила тебя в таком состоянии, — прошептала девушка, возвращаясь к кровати. — Но я…       Она остановилась на полуслове, когда взгляд упал на неподвижное тело. Спит — но не в покое. Влага стекала с её глаз вниз по щекам.       — Ххха, — тихий звук сорвался с её губ. — Ххха-х.       — О… — Тифания поставила миску и подошла к кровати. Что за ужасы ей снятся? Или, может быть, она просто видит в этой девочке себя? Тифа почувствовала, как её собственные глаза увлажнились.       — Ааааах…       — Бедняжка… — прошептала она, садясь на кровать и делая единственное, что могла придумать, чтобы успокоить её, — осторожно обняла. И на мгновение она позволила себе поверить, что эта девушка была такой невинной, какой выглядела. Тифания надеялась на это. — Ну-ну, тихо, всё хорошо, — повторяла она снова и снова, пока слёзы не высохли и не вернулась тишина. — Пожалуйста… просыпайся скорее.       Она уткнулась подбородком в чёрные волосы. Было так много вещей, о которых она хотела спросить.       ____________________________________________________________       [1] Бестиа́рий (от лат. bestia «зверь») — средневековый сборник зоологических статей (с иллюстрациями), в которых подробно описывались различные животные (зачастую мифические) в прозе и стихах, главным образом, с аллегорическими и нравоучительными целями.