Глава 11, часть 3.

      Город на грани беспорядков. Холланд обнаружил, что подобная среда начинает становиться неуютно привычной, — сначала в Кингстоне, а теперь в Саксен-Готе. Это было похоже на ощущение в разгар летней грозы — предвкушение того, что что-то вот-вот произойдёт, порождённое тем фактом, что что-то уже произошло.       Полёт в небе или стояние на стенах в дозоре не давали всей полноты этого чувства, но сейчас он быстро шёл по мостовой, и надо было просто открыть уши и послушать, что говорят люди. И, безусловно, наиболее доминирующим чувством был страх.       Саксен-Гота совсем недавно был мирным и процветающим городом. Даже война мало что изменила в этом, благодаря умелому правлению наместника. Нападение неделю назад разрушило привычную уверенность людей, что Война, которая опустошила остальную часть королевства, никогда не коснётся их здесь, и потому они возмущались. Это возмущение частично было направлено на фейри — но далеко не только на них.       Раз за разом фейри издевались над солдатами Альбиона, устраивая массовые разрушения под носом у армии, флота и воздушной кавалерии. Даже судьба нападавших, разрушивших Саксичский мост, по официальной версии сожжённых сэром Уильямом Вэллсом, и нагнанные в Саксен-Готу войска мало что сделали для успокоения народа. Для людей фейри всё ещё выглядели непобедимыми. Отсюда страх, гнев, и, что ещё более неприятно, то, что могло бы быть восхищением.       Холланд обдумывал эту мысль, пока его взгляд блуждал по паре городских стражей, поспешно оттирающих рисунок, сделанный мелом на каменном фасаде лавки. Два белых крыла обрамляют корону и скипетр. Никто не был уверен, где впервые появился символ, — но он уже несколько месяцев распространялся с Севера. Точно так же никому не нужно было объяснять, что это значит.       Молодой рыцарь ускорил шаг по улице, запруженной народом, собиравшимся вокруг полуразрушенного моста. Река была переполнена лодками, которые пытались переправить людей с одного берега на другой, и Холланду посчастливилось поймать одну как раз в тот момент, когда она собиралась отойти, оказавшись зажатым в небольшой группе крепких мужиков, судя по виду, рабочих с баржи, и слушая их разговоры:       — Ты можешь в это поверить?! — проворчал парень с рыжей щетиной на подбородке и предплечьями толщиной примерно с бедро Холланда. — Весь мост к чертям!       Его черноволосый коллега потёр подбородок:       — Да вроде бы только четвертушка посередине?       — Ты глухой или тупой? Сегодня утром говорили, что всё снесут.       — Мост как разбитый горшок, — вмешался третий и самый старый из рабочих, седеющий мужчина с широкой бочкообразной грудью. — Хрен починишь, не перебрав по камешку. Проще сделать заново.       — Да, — согласился первый. — Так приказал наместник — так и будет.       Старший оглянулся под протестующие вопли других пассажиров, когда лодка закачалась:       — Ой, да ещё с тех пор, как я под стол пешком ходил, поговаривали, что эта куча камней дышит на ладан… Рано или поздно что-то да случилось бы.       — Но кто бы подумал, что из-за остроухих?! — возмутился первый. — Если это поработала всего-лишь кучка — на что способна их армия?       — Да, Эндрю точно говорит. Старый Саксичский мост держался на соплях. Хватило бы пары искр, а уж стае магов-фейри было как плюнуть…       — Говорят, что они все — маги… — пробормотал первый. — Все до последнего проклятого остроухого… Разве ты не слышал? Тристейнцы вывели их для того, чтобы их королева могла водрузить свое знамя на Альбионе и восстановить монархию!       — «Вывели»? Как ты думаешь, как быстро эти штуки растут?       — Вывели… Или сделали… Не важно. Главное то, что эту хрень придумали в Тристейне! Это страна магов Воды, кто знает, какую мерзкую магию они творят?! Галлам хоть хватило бы порядочности выставить против нас големов… А вместо этого вот такая мерзость!       — Ты кое-что забыл, — снова сказал второй.       — И что же?       — Тристейн, возможно, и сделал это — но тем больше причин, по которым лорд Кромвель хочет сокрушить их. Но рыцари Дракона быстро расправились с ними — они дохнут так же, как всё, что дышит. Так что прекрати ныть, или, ещё лучше, вступай в армию и иди громить этих негодяев!       Болтовня продолжалась до тех пор, пока лодка не прибыла к месту назначения на дальнем берегу реки. Разговор зашёл о том, что было бы лучше — пойти добровольцем на сбор войск или дожидаться призыва? Как бы то ни было, это дало Ричарду ещё пищу для размышлений.       Лодка подошла к причалу, и Холланд ступил на берег, чтобы продолжить короткий путь к своей цели.       Ни для кого не было секретом, что лорд Кромвель увеличивал численность армии ещё до того, как было завершено завоевание Альбиона, — новый хозяин Белого Острова смотрел дальше. Фейри не изменили этого — на самом деле, можно сказать, что новые союзники Тристейна ускорили то, что уже и без того шло полным ходом.       Если фейри, похоже, выглядели неуязвимыми для простолюдинов, то неудивительно, что и сторонникам Кромвеля Реконкиста всё ещё казалась непобедимой. Каждая потеря и неудача, казалось, возмещались сами собой. Фанатики восприняли это как знак Божий. Те, кто думал немного усерднее, видели благосклонность более мирских источников.       В Галлии наверняка должна была быть фракция (по крайней мере — так ходили слухи), которая поддерживала дело Реконкисты по свержению монархий. Вероятно, Безумный Король развеял их иллюзии про святость Короны так же, как это сделал король Джеймс для народа Альбиона.       Пока что монарх Галлии крепко сидел на своем троне и, похоже, они не осмеливались открыто выступить против объединённой мощи короля и Церкви, поэтому Реконкиста великолепно послужила их целям, сначала взяв неприступную крепость Альбиона. Распространённым слухом было то, что уничтожение Альбиона изнутри, а затем сокрушение Тристейна извне, чтобы ослабить власть Церкви над людьми, станет сигналом для этих призрачных союзников раскрыть себя и начать свою собственную кампанию против короля Джозефа, а затем объединить все силы против Ромалии, чтобы заставить Церковь сдаться.       Холланд не знал, что и думать. Звучало ли это правдоподобно — или люди просто хотели верить? И даже если бы это было так — кто сказал, что эти «сторонники Реконкисты» действительно были союзниками Альбиона?       Срезав путь по узкому переулку, он вышел на широкую площадь на дальней стороне улицы Саксич, в двух шагах от городского гарнизона, и назвался людям, стоящим на страже. Пехотинцы… Не простые, это явно были маги. Вероятно, из вспомогательных войск, которые лорд Кромвель набирал из рядов бесправных и обездоленных, чтобы ещё больше укрепить армию. Как они говорили — «Армия, служащая Богу, даёт всем людям второй шанс». Холланд не хотел подвергать сомнению Божественное, но сомнения у него, всё же, были, поэтому он старался не встречаться взглядом ни с одним из мужчин.       — Неужели это сэр Холланд? — воскликнул Мейнхардт, когда молодой рыцарь протиснулся через дверь общей палаты. Раненый всадник помахал загипсованной рукой, но воздержался от приветственного вставания. — Как прошла прогулка среди простонародья? Надеюсь, поучительно? — Холланд прикрыл глаза с задумчивым видом. Как мог Мейнхард быть таким легкомысленным? Возможно, это своеобразный вид слабоумия? — А? О, я знаю этот твой взгляд. Запор, верно?       Ричард сунул руку в карман и достал небольшой бумажный свёрток, очень осторожно бросив его в правую руку Джейкоба, — но тот поймал его довольно легко и даже не поморщился.       — Ты выздоравливаешь.       На одного из рыцарей Дракона целители потратили лучшие из имевшихся алхимических зелий и всю свою магию.       — И довольно быстро, да? — Мейнхардт пошевелил пальцами. — Врачи говорят, что всё идет хорошо, ещё неделя — и про эту проклятую шину можно будет забыть. И что тут… Это что?       — Твой обед.       — Я вижу это. — Его товарищ-рыцарь развернул упаковку. — Но что именно это такое?       — Мясо.       — Да.       — И хлеб.       — В самом деле.       — И я думаю, что там ещё и капуста.       — Я тоже это вижу. Холланд, почему весь мой обед смешан с… э… сыром и мясным соусом?       — У меня нет ни малейшего представления, Мейнхард, — ответил Ричард, усаживаясь на противоположное сиденье. — Похоже, что местные лавки начали делать такое по просьбам матросов, а затем и портовых рабочих. Гораздо удобнее есть на ходу. Ну и на вкус неплохо.       Полугерманец закончил осмотр и, пожав плечами, откусил кусочек:       — Бывало и похуже.       — Бывал армейский паёк, — согласился Ричард, и они оба одновременно вздрогнули. По крайней мере, флот старался беречь своих людей. Армия же, похоже, стремилась угробить собственных солдат любыми наиболее эффективными способами, чаще всего — едой.       — Я думаю, что лучше охотиться на крыс с кошками, чем снова обходиться армейским пайком. Нет, ты смотри, остроухому, похоже, нравится…       Он мотнул головой в сторону дальнего угла комнаты, где маленькая фигурка, закутанная в плащ, уселась, скрестив ноги, на полу и медленно поглаживала гарнизонную кошку — пятнистую бродяжку, которую кто-то привадил для охоты на местных мышей.       Сначала зверушка шипела при одном виде существа в плаще, но каким-то образом за эти дни её уговорили принять необычную компанию… Возможно, кошка была единственной во всём гарнизоне, кто это сделал.       Настроение Холланда испортилось — и он точно знал, что не только его. Его разум просто бунтовал от её вида, как будто он смотрел в пустые пуговичные глаза тряпичных кукол своей младшей сестры или, возможно, в гляделки более изысканных творений из фарфора и стекла, собранных в витринах некоторых богатых магазинов Саксен-Готы. Что-то, что пыталось имитировать жизнь, — и преуспевало лишь поверхностно. Было ли это действительно тем же самым, что он видел в ту ночь?       Нет. По крайней мере… он так не думал. Поэтому он продолжал наблюдать и даже подавлял свое беспокойство, время от времени говоря с… этим, хотя из этого ничего не вышло, кроме странной бессмыслицы, которую ему не хватало смелости расшифровать.       — Значит, леди Шеффилд всё ещё здесь?       — Заперлась в подвале, — подтвердил Мейнхардт между чавканьем. — С тех пор никуда не выходила… Сколько дней уже прошло?       — Восемь. — Холланд вздохнул, а затем потёр виски. Восемь дней — и единственным признаком того, что доверенный советник лорда Кромвеля всё ещё жива, были нечастые визиты мисс Изабеллы, мага Воды, которая каким-то чудом избежала смерти от рук убийц-фейри и теперь, похоже, была занята выполнением поручений своей хозяйки.       — Что, во имя проклятого ада, она там делает?       — Я знаю не больше, чем ты, — признался Ричард. На этот вопрос он бы очень хотел получить ответ — но держал своё любопытство на поводке, поскольку кавалерия продолжала совершать вылазки на патрулирование. Что напомнило ему о… — Мейнхардт?       — Да, мой добрый друг?       — Я думал, что энсин Трейвор будет здесь.       Их смена начнётся меньше чем через час, где его носит?       — Ах, — ответил полугерманец, с неповторимым изяществом водружая свои ботинки на стул. — Ну, я полагаю, что молодой энсин наверху получает благодарность.       — Благодарность?       — От нашего уважаемого генерала. — Мейнхардт навострил уши, услышав скрип балок над головой.       — Генерала?!       — Да, генерал Барнард милостью Бога и Основателя соизволил почтить нас своим присутствием. — Рыцарь неопределённо махнул повреждённой рукой, сделав то, что могло бы показаться пренебрежительным жестом, как раз в тот момент, когда звуки сверху превратились в топот офицерских сапог, спускающихся по лестнице со второго этажа. — Помяни эльфа…       Оба рыцаря встали, когда их начальство вошло — темноволосая фигура генерала, а теперь ещё и графа Барнарда двигалась впереди с аристократической небрежностью и выражением мрачного удовлетворения на лице. Шедшие позади вельможной персоны капитан Данвелл и лейтенант Вэллс выглядели значительно менее торжественно, а энсин Трейвор озадаченно хмурился, пока мисс Латтс подталкивала его вперёд.       — Вольно, джентльмены. — Рука лорда-генерала приподнялась в знак приветствия, а уголки его рта — в улыбке. — Капитан, я полагаю, это ваши люди?       Сэр Данвелл кивнул им, капитан пристально посмотрел на обоих, как будто желая что-то сказать:       — На самом деле это те самые люди, которые сопровождали сэра Вэллса и энсина Трейвора в ночь покушения.       Генерал оживился, его брови поползли вверх:       — Почему вы не сказали этого раньше? А у этих молодых джентльменов есть имена, капитан?       — Сэр Мейнхардт и сэр Холланд, — ответила мисс Латтс, слегка изогнув губы наблюдая, как нахмурился сэр Данвелл. — Оба младших лейтенанта были направлены в эскадрилью месяц назад одновременно с энсином Трейвором.       — Ну что ж, сэр Мейнхардт, сэр Холланд. — Генерал приложил руку к сердцу и неожиданно склонил голову. — Я должен поблагодарить также и вас за то, что отомстили за моего брата. Я уверен, что теперь, когда отродья, которые свели его в могилу, мертвы, Дориан сможет мирно упокоиться в лоне Основателя.       — Д-да, сэр! — Как ещё можно ответить, когда высший дворянин приветствовал их так тепло, с благодарностью, которая доходила даже до его глаз? Холланд одними губами вознёс небольшую молитву за бывшего губернатора, хотя бы ради его брата, это казалось правильным поступком. — Но, сэр, прошу прощения… Ведь тела убийц не были найдены? Возможно, преждевременно благодарить нас за наполовину выполненную работу?..       Холланд съёжился, ожидая, что это испортит хорошее настроение генерала, — но как раз наоборот, Барнард снова склонил голову:       — Трупы будут найдены со временем, даже если их смоет в реку, или обглодают до костей стаи дворняг. В любом случае, мисс Изабелла уверила меня, что она сможет определить фейри даже по их останкам, если понадобится.       — Я хотел бы поддержать мнение лейтенанта, — возразил лейтенант Вэллс. — За исключением той, которую продырявил энсин Трейвор, — нет никакой уверенности в том, что фейри не сбежали в хаосе. Сам факт того, что мы всё ещё прочесываем Саксен-Готу…       — Необходимо уверить людей в том, что наша армия делает всё, что в её силах, чтобы защитить их, — ответил генерал тоном, не допускающим дальнейших возражений. — И, конечно, уничтожить любых других фейри, пытающихся спрятаться в окрестностях. Эти трое соответствовали описаниям убийц моего брата, так что я уверен, что это были они, — но кто знает, сколько ещё проникло на Остров до или после? Что ещё раз напомнило мне, сэр Данвелл…       — Генерал?       — Эти слухи… Местные, о фейри из Западного Леса… Я бы хотел, чтобы они были расследованы и их источник был найден.       На этот раз капитану гораздо лучше удалось скрыть своё отношение:       — При всём моём уважении, генерал, эта сказка возникла за многие годы до появления тристейнских фейри. Это не что иное, как местное суеверие, бабушкины сказки… Мы можем заняться этим, если таково ваше желание, но моим людям можно найти лучшее применение, разбираясь с чем-нибудь более осязаемым.       — А как ещё мы можем доказать его осязаемость, кроме как путем расследования? — Генерал Барнард аккуратно повернулся на каблуках, давая Холланду возможность рассмотреть его черты в профиль. Стройный и красивый моложавый аристократ, который олицетворял редкую породу воинственного благородства, таким мог бы быть Мейнхардт, если бы у того была хоть капля приличий. — Мне сообщили по крайней мере об одной фейри, которая в прошлом использовала истории о королеве Медб. Я бы не удивился, узнав, что они снова используют эти «бабушкины сказки», чтобы замаскироваться. На самом деле, я бы хотел, чтобы Западный Лес снова прочесали, на этот раз наши собственные люди. То, что управляющий одолжил нам своих егерей для прочёсывания, несомненно, крайне ценно, но у нас больше нет недостатка в рабочих руках, и теперь это должно быть делом армии. Эй, ты! — внезапно крикнул генерал в угол. Фигура в капюшоне подняла голову: — Был же приказ об уничтожении этих тварей! Избавься от неё!       — Но, сэр, это одна из… — Капитан замолчал, когда голова в капюшоне повернулась к мурлыкающему меховому комочку, а затем снова к генералу.       Раздался хруст.       — Отлично. — Барнард кивнул, и на его лице появилось то же выражение мрачного удовлетворения, что и раньше. — Приказы должны выполняться. Избавься от тушки. И, капитан, убедитесь, что остальные будут уничтожены к концу дня. Я пошлю за выводком домашних хорьков, чтобы они помогали охранять кладовые казармы. — Он нахмурился. — Они убьют всё, что не пахнет, как близкий родич, поэтому я думаю, что они будут более безопасным выбором. Сейчас я откланяюсь — у меня назначена встреча со наместником. Не потрудитесь проводить меня до ворот?       В то время как все глаза были прикованы к уходящему генералу, только взгляд Холланда вернулся к фигуре в плаще, баюкающей неподвижное и безмолвное тело. Голова наклонена, как у ребёнка, который не понимал, что сделал. Было ли это естественно для фейри — или это являлось следствием того, что с ними сделали, чтобы изменить объект верности? Холланд не знал.       Укачивание превратилось в нежные объятия — тщетную попытку сохранить исчезающее тепло.