Глава 80. Типичная ошибка злодея

Глава 80. Типичная ошибка злодея Я попыталась что-то сказать, но обнаружила, что моя морда крепко перевязана. Попытка двинуться тоже не увенчалась успехом — мои лапы и хвост были надёжно прикованы к стене. Как бы я ни напрягала мышцы, как бы ни пыталась вырваться в приступе ярости, цепи даже не шелохнулись. Заметив мои тщетные попытки освободиться, загадочный дракон издал короткий смешок. Когда существо заговорило, его/её голос постоянно менялся — то становился глубоким и раскатистым, то поднимался до высоких нот, делая невозможным определить пол говорящего. — О, даже не представляешь, какой занозой ты стала, — протянуло существо, расхаживая перед Пик. Размеры дракона продолжали играть с восприятием драконессы. — Следовало перерезать тебе горло ещё тогда, в доме Мха. Существо остановилось, склонив голову набок. — Но нет! Нужно было всё усложнить, провернуть дело похитрее, — в голосе зазвучали недовольные нотки. — А в итоге пришлось импровизировать, менять план на лету. Но ничего, мне не привыкать менять маски и импровизировать. Дракон подошёл ближе, и в мои ноздри вновь ударил одурманивающий аромат. — С первой же нашей встречи, — сказал загадочный дракон, — ты даже не представляешь, как мне хотелось убить тебя прямо на месте! Я пыталась разглядеть глаза за тёмными стёклами маски. Они казались мне очень знакомыми, но в голове был туман, и я не могла уловить эту мысль. Когда загадочный дракон ослабил верёвку на моей морде, туман в голове слегка рассеялся. Я сразу же попыталась выдохнуть пламя, но вместо привычного жара в груди почувствовала лишь слабость и тошноту. — Не стоит утруждать себя, — произнесло существо своим изменчивым голосом. — Было бы глупо с моей стороны не предусмотреть такой исход. В ближайшие сутки ты сможешь извергнуть лишь содержимое своего желудка. — Кто ты такой… или такая? — спросила Пик. — Почему ты так одержима мной? Сначала ты пыталась убить меня в доме Мха, а теперь вот это. Существо отступило от меня, направляясь к большому столу, стоявшему у дальней стены пещеры. Там я увидела множество странных предметов: колбы, трубки и котлы, словно в настоящей алхимической лаборатории. Таинственный дракон не спешил отвечать на мои вопросы. Вместо этого он/она начал рассуждать вслух, словно беседуя сам с собой, не переставая при этом возиться с колбами на своём алхимическом столе. — Прямо сейчас я совершаю типичную ошибку злодея, — сказало оно, помешивая жидкости в колбе. — Я оставляю тебя в живых и позволяю тебе тянуть время… А ведь можно поступить куда проще — перерезать тебе горло и покончить с этим. Оно подняло колбу к свету и внимательно рассмотрело её содержимое. — Но, видишь ли, у меня острая нехватка испытуемых. Конечно, похищения чужаков приносили свои плоды — так много новых формул, так много экспериментов! — Голос на мгновение стал почти мечтательным. — Однако, сколько бы их ни было, ошибки и просчёты неизбежны. А они, к сожалению, всегда приводят к… логическому завершению судьбы испытуемых. Существо оставило колбу в сторону и в своих лапах крепко сжало пузырек с мутной жидкостью. — Пускать всех в расход тоже нельзя, ведь нужно как-то поддерживать армию. — произнесло оно обыденным тоном, словно говорило о погоде. — А с местными драконами так поступать нельзя. Они всё-таки союзники, и наши цели пока совпадают. Дракон повернулся ко мне. — А с тобой, — в голосе зазвучала нотка предвкушения, — экспериментируя с тобой, можно сразу убить двух зайцев. Во-первых, испытать новую формулу, а во-вторых, избавиться от раздражающей помехи… если, конечно, в формуле будет ошибка. Если же нет, то у меня ещё много смесей, которые не были опробованы на драконах. Мне не терпится узнать, как они могут повлиять на дракона в жизни, а не только в теории. Дракон снова рассмеялся, и этот смех эхом отразился от стен пещеры. — К сожалению, из-за вынужденной импровизации не всё ещё готово, — безумный алхимик вернулся к своему столу. — Но пока я готовлю смесь… Почему бы нам не провести это время за приятной беседой? — Что ты сделала со Смерчем? Если ты хоть когтем его тронула, тебе несдобровать! Дракон улыбнулся, скрываясь за маской, и небрежно ответил: — К сожалению, ничего. У меня не было на это времени. Но как только закончу с тобой, сразу же займусь и им. Внутри меня бушевал гнев. Если она причинит вред Смерчу, я никогда ей этого не прощу! Однако сейчас нужно было держать себя в когтях и продолжать действовать осторожно, чтобы ослабить её бдительность. — Мне кажется, я начинаю понимать, кто ты и почему ты похитил Смерча и пытался убить меня! — В голове Пик промелькнула догадка. В глазах промелькнуло понимание, когда она вновь встретилась взглядом с драконом, скрывающимся за маской. Обычно взгляд был тёплым, но на этот раз он был холодным и змеиным. Дракон улыбнулся, и в искаженном голосе прозвучала насмешка: — Неужели? Ну же, удиви меня! Пик напрягла мышцы, насколько позволяли ее оковы: — Выходит, Пиявка была права насчёт тебя, не так ли, Тритон? Это ты стоишь за всем этим, и причина, по которой ты хочешь меня убить — ревность! — Она выпалила, наконец осознав, что дракон, который притворялся другом и пытался помочь в расследовании и поиске похитителей, сам является одним из них. Тритон расправил крылья и с сарказмом хлопнул лапами: — Браво, а ты не так глупа, как кажешься! Впрочем, это не поможет тебе, не говоря уже о том, что предположение Пиявки частично неверно. Ты действительно думаешь, что я похитил Смерча, потому что влюбился в него? — А разве нет? — Пик вскинула голову, будучи уверенной в своей гипотезе. — Любовь? Это глупость! Для меня любовь — это лишь химическая реакция, которая на время затуманивает рассудок. Влюблённые часто совершают необдуманные поступки, не руководствуясь логикой, а лишь следуя своим эмоциям. Любовь предает, продает, использует и злоупотребляет тобой и теми, кто в неё верит. Она ослепляет драконов, заставляя их терять бдительность, и к тому времени, когда они осознают это, становится слишком поздно. Все, кто хочет, пользуются тобой, заставляя травить и себя, и окружающих. А когда ты перестаёшь быть нужной, тебя просто выбрасывают, обрекая на верную гибель, подобно сломанной игрушке. Тритон на мгновение задумался, прежде чем продолжить. — Разве не разумнее использовать других в своих интересах, пока они не начали использовать тебя? — В этом есть логика… — Пик не хотела признавать это, но в глубине души она была согласна с таким утверждением. Тритон окинул Пик внимательным взглядом, заметив проблеск согласия в её глазах. Его голос стал мягче, почти доверительным: — Все драконы по своей природе эгоистичны. Даже когда они заводят так называемых «друзей» — это всего лишь способ удовлетворить собственные потребности. — Он сделал паузу, взмахнув хвостом. — Кто-то ищет собеседника, чтобы развеять скуку. Другим нужны слушатели, чтобы потешить своё эго. Третьи используют «дружбу» как инструмент манипуляции. В конце концов, всё сводится к личной выгоде. Пик медленно кивнула: — Да, в этом определённо есть смысл… Тритон заметно оживился: — Надо же! Похоже, у нас с тобой гораздо больше общего, чем я предполагал. — Он наклонился ближе к Пик. — Скажи, ты ведь тоже видишь в других драконах лишь инструменты для достижения своих целей? — Конечно, — ответила Пик, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Разве может быть иначе? Тритон издал короткий смешок и театрально развёл лапами: — Как жаль, что наша первая встреча сложилась… не лучшим образом. Мы могли бы составить отличный тандем. — Его голос снова стал холодным. — Но, увы, сейчас я просто не могу тебе доверять. После всего, что произошло… после всего, что ещё произойдёт… Это лишь вопрос времени, когда ты вонзишь когти мне в спину. Он отошёл на несколько шагов, задумчиво постукивая когтем по столу: — Как я могу быть уверен, что твои слова искренни? Что это не просто отчаянная попытка избежать неминуемого конца? — Он покачал головой. — Нет, слишком рискованно. Слишком непредсказуемо. — Прежде чем ты меня убьёшь, я хотела бы кое-что прояснить. Картина в целом понятна, но некоторые детали… они просто не складываются. Тритон усмехнулся: — О? И что же именно не даёт покоя твоему пытливому уму? — Во-первых, неужели всё это — похищения, пытки, эксперименты — только ради научного интереса? С твоими познаниями ты мог бы создать что-то действительно полезное. Почему нельзя было экспериментировать на животных? И, во-вторых… — она сделала паузу, — неужели всё сводится к банальной жажде власти? Тритон издал короткий, резкий смех: — Именно поэтому мы такие разные, Пик. Ты пытаешься найти простые ответы там, где их нет. — Он прошёлся по пещере. — Но, пожалуй, я попробую объяснить. Хотя бы потому, что ты всё равно унесёшь эти знания в могилу. Он остановился у стены, его крылья слегка подрагивали: — Начнём с того, что я презираю это болото. Всем своим существом ненавижу Грязнолистье. — Его голос становился всё более язвительным. — Этот вечный смрад гниющей растительности. Липкая грязь, которая въедается в чешую. Душная влажность, от которой невозможно нормально дышать. Тупые болотные твари, которые считают это место своим домом… Его хвост резко хлестнул по воздуху: — А семья? — он фыркнул. — Кровное родство — это просто случайность рождения, ничего больше. Особенно когда твои родные настолько… ограничены. — Тритон повернулся к Пик, и она увидела, как его лапы дрожат от едва сдерживаемой ярости. — Ты представить не можешь, каково это — расти среди драконов, которые не способны понять даже простейших вещей. С каждым годом пропасть между нами становилась всё шире. Их примитивные заботы, их глупые разговоры… — Я не как мой отец, для которого семья — это всё. Другие племена правы в своём подходе: если кто-то стоит на пути к власти, даже родной крови — это не повод останавливаться. — Его голос стал тише, но от этого ещё более пугающим. — Все мы знаем из драконьей истории, что родство ничего не значит. И если вне этого городка принцессы хотят убить своих матерей ради власти, то здесь я хочу подчинить своего отца для укрепления власти и создании нового дома. Когда речь зашла об отце, его лапы начинали дрожать, а когти скребли по полу. Я уже начала понимать, что это значит, особенно учитывая все эти странные вещи, которые происходили, но… Через некоторое время Тритон заметно успокоился. Его взгляд за маской вновь обратился к Пик, хотя краем глаза он поглядывал на котелок с водой, проверяя, не начала ли она закипать. — Я прекрасно понимаю, что ты нашла в Смерче. Красавец, боец хоть куда… — он издал короткий смешок. — Даже сейчас я поступаю эгоистично. Я так долго скрывал это, что теперь мне не терпится выговориться, а поскольку ты всё равно… ну, ты понимаешь… нет риска, что мои откровения пойдут дальше этих стен. Он вернулся к работе: — Когда Смерч «спас» меня он не знал всей картины. Не мог знать, но мы не дошли до этого ещё. — Тритон продолжил что-то делать за столом. — Мне было невыносимо скучно среди этих… недалёких существ. До встречи с двумя особенными драконами. — Про Мха ты уже слышала — да, я стал одним из двух его тайных учеников. А второй… — Тритон на мгновение замолчал, словно погрузившись в воспоминания, — второй был, скажем так, моим другом по интересам. Он покинул болото — хотел увидеть мир, изучить новые травы. Я множество раз пожалел, что не ушёл тогда с ним. Его голос стал задумчивым: — Но у меня были причины остаться. Я обнаружил, что местная флора и фауна обладают… весьма специфическими свойствами. Одурманивающими свойствами, о которых я прежде даже не подозревал. Мы с Мхом начали проводить эксперименты, и… — он усмехнулся, — должен признать, это было даже забавно. Тритон провёл когтем по стеклянной колбе: — Мох был умён, не спорю. Но его мышление было… иным. Стоило мне лишь намекнуть на новые способы обработки ингредиентов и смешивания, как открытия посыпались одно за другим. Хотя, конечно, не все из них были… этичными. Дракон в маске улыбнулся, хоть Пик этого и не видела. — Мох был… скажем так, более консервативен в своих исследованиях. Его интересовала практическая сторона — обезболивающие, успокоительные, всё то, что могло бы принести пользу целителям. Стоило какому-то эксперименту показать потенциальную опасность, и он тут же отметал его. Никакого… творческого подхода. Тритон, смешивая смеси, продолжил: — А меня… меня завораживали другие возможности. Как различные сочетания трав могут влиять на разум и тело, какие удивительные эффекты они способны вызывать. — Его глаза за маской блеснули. — Мох, конечно, не разделял моего энтузиазма. Особенно когда я начал проводить опыты на мелких животных. — «Это неэтично», — передразнил он голос Мха. — «Мы не можем быть уверены в результатах на таких маленьких существах». — Тритон фыркнул. — Но я-то понимал, что это только начало. Именно тогда я создал первую версию «П01КС». Его голос стал тише, почти мечтательным: — Я был осторожен, очень осторожен. Начал с малых доз, тщательно отслеживал реакции. И когда убедился, что формула работает на чужаках… — он сделал паузу, — решил расширить эксперимент. Нашёл небольшой лагерь драконов с окраин. Всё шло идеально, мне нужно было всего несколько дней для завершения исследования. Тритон резко ударил хвостом по полу: — А потом появился Смерч. Герой, спаситель! — последнее слово он буквально выплюнул. — Он понятия не имел, что происходит на самом деле. Всё было под контролем, каждая деталь просчитана. Но нет, ему надо было вмешаться! Спасти меня! Я ЭТОГО НЕ ПРОСИЛ!!! Хотя его голос и звучал по-другому, даже в таком состоянии я понимала, что что-то не так. Я могу представить, как он разочарован тем, что идеально продуманный план оказался под угрозой из-за неизвестной переменной. Но мне кажется, что дело не только в этом. Дело в Смерче, мне или же самом Тритоне? Тритон сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться: — Пришлось отложить планы. Но знаешь… я ведь не один такой. Многие, как и я, не любят болота и чужаков, считая, что они и их королевы виноваты в том, что мы живём в нищете и болоте. Удивительно, но даже земляные жалуются на болота! — Его голос стал мягче, почти вкрадчивым. — Достаточно было нескольких… правильных слов. Крапива первая поняла, чего мы можем добиться вместе. А за ней потянулись и остальные. Тритон повернулся к Пик: — Каждый дракон хочет лучшей жизни. Я просто… помогаю им понять, как её достичь. Пик медленно покачала головой: — Неужели здесь правда есть драконы, готовые распрощаться с мирной жизнью ради войны и смерти? Как они могут так легко перечеркнуть всё, что было построено годами? Тритон рассмеялся: — Лично мне сгодится что угодно, лишь бы выбраться из этих проклятых болот. — Он сделал паузу. — Но остальным… о, им нужно гораздо больше. Знаешь, что самое забавное? Они уже не представляют жизни без рабов, без власти над другими. Готовы убивать ради роскошной жизни, которую сами себе навоображали. Тритон громко рассмеялся: — Я всего лишь… слегка подтолкнул их к мысли об их превосходстве над остальными. Кто же знал, что они воспримут эту идею настолько яростно? Драконы — такие высокомерные, недалёкие, жадные и эгоистичные существа, что это даже смешно! — он пожал плечами. — Впрочем, это взаимовыгодное сотрудничество. Без меня они не смогут воплотить свои мечты в жизнь, а я получу полную свободу действий и… — он облизнулся, — новых подопытных. Пик задумалась о кое-о-ком: — А как же Жаба? Неужели она тоже готова участвовать в этом безумии? — Жаба? — Тритон покачал головой. — О нет, она не с нами. Её безразличие к судьбе пропадающих чужаков сыграло с ней злую шутку. Крапива очень… настойчива в вербовке новых сторонников. Жаба должна была стать одной из последних. Её муж, Бегемот… — Тритон поморщился, — слишком опасен. С его любовью к чужакам и… специфическим характером вербовка могла пойти совсем не по плану. — А Крапива… — задумчиво протянула Пик, — Она действительно настолько влиятельна? Не боишься, что она предаст тебя, когда появится возможность, и отберет у тебя власть? — Ты серьезно? — он усмехнулся. — Всё началось именно с неё. Я просто… поделился некоторыми мыслями, совершенно случайно. А она… она увидела в этом возможность. Подхватила идеи с таким энтузиазмом, что даже меня удивила. — Он развёл лапами. — Теперь драконы скорее прислушаются к её слову, чем к моему. Она — лидер, а я — мозг! Пик приподняла надбровные щитки, не скрывая удивления. — Что, думала, я возомнил себя королём? — Тритон издал короткий смешок. — Нет, власть меня не интересует. Пусть Крапива упивается своим положением сколько хочет. Мне достаточно… — он провёл когтем по воздуху, словно что-то перечисляя, — уютного дома вне болота, нескольких безделушек и возможности заниматься любимым делом в полном одиночестве. Его голос стал холоднее: — И нет, мне ничуть не совестно использовать драконов в своих экспериментах. Это… эффективно. К тому же, — он пожал плечами с деланным безразличием, — их не жалко. Все мы когда-нибудь умрём. Если я укорочу чью-то жизнь… что с того? Они сами, словно безмозглый скот, идут на убой в этой войне. Так какая разница, от чего они умрут — от моих экспериментов или от собственной глупости? — он слегка наклонился вперёд. — Моя совесть чиста. Что-то в его словах не складывалось. — Если любовь — это такая глупость, зачем же ты похитил Смерча? — спросила Пик. Даже через маску видно, как напряглось его тело. Мой вопрос явно задел его за живое. — О, Смерч… — протянул он после паузы, словно перекатывая имя на языке. — Он просто… игрушка. — Тритон запнулся, будто сам был недоволен этим словом. — Нет, скорее питомец. Да, именно так — любимый питомец. Драконы ведь не блещут умом, верно? А если станет совсем одиноко… мы всегда можем разделить тепло. Я дёрнулась, не в силах сдержать отвращение. Тритон расхохотался, заметив мою реакцию. — Ох, как забавно наблюдать за по уши влюблённой драконессой! — У меня есть одна интересная разработка… Всего несколько капель в нужное место — и память как ветром сдуло. — Было бы занятно испытать её на твоём драгоценном Смерче. Наплести ему новых воспоминаний, а потом… прийти к тебе. Представляешь, какое было бы зрелище? Твой возлюбленный смотрит на тебя пустыми глазами, не узнавая… Ярость затопила меня с головой. Я рванулась вперёд, пытаясь разорвать удерживающие меня цепи. Металл впился в чешую, но я едва чувствовала боль. Тритон только рассмеялся громче, наблюдая за моими тщетными попытками освободиться. — Ты лжешь! — выпалила Пик. — Каждое твое слово — ложь! — Скажи мне, а в чем смысл мне не лгать? Весь мир построен на лжи, и это неотъемлемая черта всех разумных существ. — он легонько постучал когтем по маске. — Я преуспел во лжи, это правда. Годы практики не проходят даром. Но сейчас… — он развел лапами, — сейчас я говорю чистую правду. Хотя, признаться, она несколько… разочаровывающая. Он прошелся туда-сюда перед пленницей, словно собираясь с мыслями. — Моя разработка… она все еще крайне несовершенна, — в его голосе проскользнула досада. — Высокий риск полной потери памяти. И не просто забывания имен или событий — нет, дракон может разучиться даже ходить и говорить. В худшем случае — летальный исход. Если выживет, то, — он поморщился, — у него будет слабоумие и постоянная потеря памяти. Заметив, как расширились глаза Пик, Тритон махнул лапой: — О, не беспокойся. Смерч слишком ценный экземпляр, чтобы рисковать его рассудком. Я не настолько глуп, чтобы травить его непроверенными составами. Он замолчал, отвернувшись к стене, где висели какие-то склянки. — Если честно… — его голос стал тише, — я до сих пор не нашел способ… расположить его к себе. Банальные наркотики, как с остальными? — он фыркнул. — Слишком грубо и примитивно. К тому же, на это уйдут недели, если не месяцы. — Тритон покачал головой. — Нет, должен быть другой путь… И он ещё считает меня влюбленной дурой? — Полагаю, после ухода Смерча ты продолжил свои исследования. Вы с Мхом разошлись во мнениях, и ты его убил? — спокойно произнесла Пик. Она уже поняла всю историю, но нужно было тянуть время и, главное, сменить тему — при упоминании Смерча он наверняка снова переключится с работы на неё. — Всё было не совсем так, — отозвался дракон. — Я Мха не убивал, мне бы не хватило сил. Это сделала Крапива, когда он раскрыл мои эксперименты над чужаками. Он собирался всё рассказать вождю, и нам не удалось его переубедить. — Дракон поднял взгляд к потолку, пытаясь скрыть печаль. — Хороший был дракон, жаль, что тупица. — И тогда за расследование взялась Пиявка? — предположила Пик. — Можно и так сказать. В тот момент я как-то упустил из виду свитки, и они попали к Лягушке. Мы оба понимали, что это может выйти нам боком, поэтому я наведывался к ней пить особый чай, представившись Учеником Мха. Это было несложно, а зная, как отец любит своих братьев и сестёр, я уже тогда начал готовить для него ловушку. — Та пещера! — воскликнула Пик. — Именно. Она ждала своего часа много месяцев, мы не знали, когда лучше разыграть сцену с похищением. Когда появилась ты и план пошёл наперекосяк, я решил наконец реализовать его, произнеся кодовую фразу. — Под маской дракон светился от гордости за свою изобретательность. — Но ты же сам вошёл внутрь! Тебя могло придавить, могло случиться что угодно! Неужели оно того стоило? — изумилась Пик. — Разве я похож на дракона, который боится смерти? — усмехнулся он искажённым голосом. — И в тот раз, когда привёл вас к дому Мха… Я чувствовал слежку, следовало бы переждать, но… — он стиснул зубы. — Зачем этот тупица вернулся сюда?! Понимая, что вы можете вскоре улететь, мне пришлось взять группу драконов и войти в дом через тайный проход. Если бы не Пиявка, которая приказала схватить живой, тебя бы точно убили! Его зубы скрипнули, когда он продолжил: — Вот что я ненавижу в земляных, так это их привязанность к братьям и сёстрам. Эта слабость была и остаётся у Крапивы, которая ничего не могла поделать со своей сестрой. В пещере повисла тишина. Тритон закончил с приготовлением и поднял шприц. Это было странное изобретение — результат многих месяцев экспериментов. Длинная полая игла была выкована из тончайшей бронзы, отполированной до блеска. К ней крепился цилиндр из прозрачного горного хрусталя, искусно отшлифованного и выдолбленного изнутри. Поршень был сделан из твёрдой древесины, обработанной специальным составом, чтобы не разбухала от жидкости. Всё это крепилось бронзовыми кольцами. Тритон аккуратно залил в хрустальный цилиндр зеленоватую жидкость. — От этого вряд ли будет летальный исход, — проговорил он задумчиво, поднимая шприц к свету. — Разве что голова начнет кружиться и будет казаться всё кверху ногами. Зато взамен ты получишь такой острый слух, что сможешь… Он повернулся к Пик, но осёкся на полуслове. Цепи безжизненно свисали со стены, а пленницы нигде не было видно. Тритон замер, не веря своим глазам. Как она могла исчезнуть? Он же не спускал с неё взгляд… или спускал? Дрожащими лапами он поправил маску на морде и протёр стеклянные линзы. Из-за них действительно был ограниченный обзор, особенно по краям, но даже после тщательного осмотра пещеры пленница так и не материализовалась. Только ошейник одиноко поблескивал на каменном полу, словно насмехаясь над ним. Паника медленно поднималась внутри, сдавливая грудь. Тритон судорожно осмотрелся, вглядываясь в каждую тень, каждую щель между камнями. Пещера была пуста. Оставив шприц на столе, он начал медленно, почти крадучись, приближаться к лежащему на полу ошейнику. Тритон заметил легкое колебание воздуха — едва уловимое искажение, словно мираж в пустыне. Инстинкт самосохранения заставил его отпрянуть назад, но было уже поздно. Пик, принявшая облик радужной драконессы, успела частично освободить свой длинный, гибкий хвост. В отличие от массивных хвостов небесных драконов, её хвост был тоньше и подвижнее — идеальное оружие в текущей ситуации. Молниеносным движением она обвила хвостом лапу Тритона, где висела небольшая сумочка, и резко дёрнула на себя. Тритон зашипел от неожиданности и попытался вырваться. Несмотря на его отчаянное сопротивление, было очевидно, что физическая сила никогда не была его преимуществом. После короткой борьбы ему удалось освободиться, но сумочка осталась у Пик. Осознав своё положение, Тритон метнулся к выходу. Однако прежде чем сбежать, он успел подхватить две объёмные сумки, которые обычно носил на боках. Краем глаза он видел, как Пик извлекла из маленькой сумочки ключи и начала освобождаться от оставшихся цепей. Действуя с неожиданной скоростью, Тритон достал из одной из больших сумок странный камень. Его когти совершили несколько быстрых, отточенных движений над поверхностью камня, после чего вонзились в него, будто в мягкую глину. Раздался отчётливый щелчок. Не медля ни секунды, он метнул камень в сторону драконессы. В воздухе разлился густой фиолетовый дым. Пик мгновенно почувствовала, как силы покидают её тело. Чешуя начала нестерпимо зудеть, а затем осыпаться, словно во время преждевременной линьки, а ведь она даже ещё не успела вдохнуть это. Пока Тритон скрывался в темноте туннеля, Пик, задержав дыхание, продолжала освобождаться от последних оков. Её маскировочная чешуя опадала хлопьями. Она понимала, что времени мало — туннель имел только один выход, а её маскировка буквально рассыпалась на глазах при легком контакте с воздухом, не говоря о прикосновениях.