Глава 82. По ту сторону болота

Глава 82. По ту сторону болота Резкий, едкий запах ударил в ноздри Пиявки, заставив её мгновенно очнуться. Драконесса судорожно втянула воздух, пытаясь прийти в себя. Холодная влага пронизывала всё вокруг, оседая на чешуе плёнкой. Её здоровый глаз медленно привыкал к полумраку пещеры. «Деревня-темница для чужаков,» — мрачно подумала она, узнавая характерную архитектуру подземных камер. Железные прутья решётки тускло поблёскивали в скудном свете. Попытавшись выдохнуть пламя, Пиявка лишь разочарованно фыркнула — холод сковал её огненное дыхание. Внезапно в поле зрения появилась массивная фигура. Крупная драконесса с заметно поврежденным левым ухом внимательно всматривалась в пленницу. — Ты как? Всё в порядке? — в голосе звучало искреннее беспокойство. Пиявка издала горький смешок: — О да, просто замечательно! Моя родная сестра оказалась предательницей, предавшей всё Грязнолистье… Лучше и быть не может! — последние слова она буквально выплюнула, не скрывая сарказма и обиды. — Ты не понимаешь, — Крапива покачала головой, — Я делаю это ради нас всех. Ради лучшего будущего. — Ты… ты… — Пиявка задохнулась от возмущения. — Да ты просто безмозглая болотная тина! Какое, к водяным змеям, «лучшее будущее»?! Ты хоть понимаешь, что натворила, тупоголовая дура?! Ты совсем разум в трясине утопила! — она схватилась за голову, словно пытаясь осознать происходящее. Удивительно, но её даже цепями не сковали. Крапива выпрямилась, сохраняя удивительное спокойствие: — Я как раз думаю о нашем народе. О тех драконах, которым надоело прозябать в этих бесконечных болотах. Мы заслуживаем большего! — Большего? — Пиявка издала саркастический смешок. — О каких переменах может идти речь? Я догадываюсь, почему остальные на это согласились, но ты каким образом умудрилась это возглавить? Мы земляные драконы, а не какие-нибудь морские или небесные! Наше место здесь, в трясинах и топях. Это у нас в крови, в самой нашей природе! Мы тянемся к грязи инстинктивно — что с тобой не так? Что не так с теми, кто за тобой пошёл? — Я не отрекаюсь от нашей сущности. Грязь и болота всегда будут частью нас. Но почему мы не можем сделать жизнь лучше? Построить что-то новое, создать более комфортные условия для всех? — Комфортные условия? — фыркнула Пиявка. — И как ты себе это представляешь? Крапива промолчала, явно не зная, как лучше это рассказать, и тогда в разговор внезапно вмешался ещё один дракон: — Я это прекрасно представляю. Пиявка повернула голову на голос, наконец заметив дракона — он находился в её слепой зоне, со стороны повреждённого глаза. Из тени выступил дракон — крупный, хоть и заметно меньше и худощавее обеих сестёр. В его взгляде сочетались жадный блеск и глубокая расчётливость. Пиявка простонала: — И ты, Вереск? Как ты мог встать на их сторону? Я всегда считала тебя умным драконом… Видимо, ошибалась. — Именно потому, что я умею думать, я и принял это решение, — спокойно ответил Вереск. — В этом плане есть реальные перспективы. — Вереск сам разработал большую часть нашей будущей стратегии, — с гордостью добавила Крапива. — И то, как мы будем править после. Пиявка обессиленно привалилась к стене: — Ну давайте, добивайте уже. Только не говорите, что Тростник тоже с вами… — Нет, — покачала головой Крапива. — Он отказался присоединиться. — Хвала болотам, — выдохнула Пиявка. — Значит, в нашей семье есть хоть кто-то, кто ещё способен думать головой. Вереск шагнул ближе к сестре и мягко произнёс: — Пиявка, просто закрой глаза и послушай меня. Я найду нужные слова, чтобы ты поняла. Пиявка колебалась, но всё же подчинилась, хотя её сердце болезненно сжималось от осознания предательства самых близких драконов. — Представь себе наши болота, — вкрадчиво начал Вереск, его голос звучал необычайно красноречиво для земляного дракона. — Но не такие, какие они сейчас. Представь их в десятки раз больше, с бескрайними топями, полными жизни. А в самом сердце — величественный дворец земляных драконов. Он сделал паузу, давая сестре время нарисовать картину в воображении. — Огромные залы, украшенные драгоценными камнями. Сокровищницы, заполненные золотом до потолка. Все мы и наши приближённые носим изысканные украшения. Никакой королевы — только мы, принцы и принцессы, правящие вместе с советом мудрейших драконов. Вереск воодушевлённо продолжал. — Каждый, кто докажет свою преданность и ценность, получит титул и собственных рабов. Мы создадим новую экономическую систему, направим ресурсы на исследования. Представляешь, если бы у нас было больше таких умов как Ученица… Он замолчал, погрузившись в свои мысли. — Да вы делите шкуру неубитого крокодила, — фыркнула Пиявка с явным неодобрением, разрушая созданную братом идиллическую картину. — Дай мне закончить, — мягко, но настойчиво произнёс Вереск, поднимая лапу в примирительном жесте. Но Пиявка уже не могла сдерживаться. Её голос эхом отразился от стен: — Ты слепой тупица, витающий в облаках! Открой наконец глаза и посмотри на реальность! — она в отчаянии взмахнула крыльями. — Неужели никто из вас не понимает, к какой катастрофе мы все идём?! Крапива подалась вперёд, собираясь что-то сказать, но Вереск опередил её: — Да, мы наделали немало глупостей, — он бросил осуждающий взгляд на сестру, и та отвернулась, недовольно фыркнув. — Я никогда не ладил с Ученицей и, честно говоря, она мне совсем не нравится. Но даже я вижу, насколько она неуравновешенна, как бы ни пыталась казаться нормальной. Он тяжело вздохнул и продолжил: — Если бы эти двое пришли ко мне раньше… Я бы не допустил стольких ошибок. Имея такое мощное оружие, нельзя просто объявлять войну всем подряд. Нужно действовать осторожно, методично. Сначала сосредоточиться на одном племени, добиться там успеха, а потом уже переходить к следующему. Да, это может занять десятки лет, — он посмотрел каждому в глаза, — но осторожность сейчас важнее безрассудства. Пиявка скривилась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от слов брата. — Вы хоть понимаете, о чём говорите? Это война! — её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Что вы скажете, когда кто-то из вас пострадает? Когда… — она запнулась, собираясь с мыслями. — Драконы уже страдают из-за всего этого! — Только чужаки, — резко перебила её Крапива. — С нашими всё по-другому. Мы о своих заботимся. — Как только вы сделаете то, что задумали, пострадают все! Никому не будет житья, вы же понимаете это? — Именно поэтому, — поспешил вмешаться Вереск, — я не хочу действовать грубо. Есть множество других способов получить власть над земляными драконами мирным путём. — Он говорил спокойно и рассудительно. — Мы можем начать с создания теневого правительства, которое постепенно возьмёт контроль над ключевыми позициями. Со временем мы сможем встать во главе официально. Да, это требует терпения, но сейчас это наилучший вариант. Вступила Крапива: — Другие племена воюют уже не первый год. Они измотаны и ослаблены — это наш главный козырь. Именно сейчас самое время для смены власти. Пиявка покачала головой: — Я больше не хочу это обсуждать, — произнесла она тихо, но твёрдо. — И, если вы продолжите идти этим путём… считайте, что у вас стало на одну сестру меньше. Она развернулась, подходя к влажной стене темницы. — Надеюсь, ты передумаешь, — произнесла Крапива, и в её голосе слышалась искренняя надежда. — Со временем ты поймёшь, что мы правы.

***

Сознание возвращалось медленно, словно пробиваясь сквозь густой туман. Люминесцентные узоры на теле Бегемота, напоминающие черепа, начали мягко светиться в полумраке подземелья. Голова нещадно болела, но, когда он попытался дотронуться до неё, понял, что не может пошевелиться — массивные цепи опутывали его тело, словно металлическая паутина. Осмотревшись, гигантский дракон сразу понял, где находится. Влажные стены, запах болота и грязь повсюду — типичная темница в деревне чужаков. Будучи наполовину земляным, он не испытывал отвращения к этой обстановке, но ситуация всё равно вызывала тревогу. За решеткой застыли четыре дракона разных племен — небесный, песчаные и даже ледяной, но ни одного морского или земляного. Все они стояли неестественно неподвижно, лишь изредка подёргиваясь, словно марионетки на нитях. Их глаза светились жутковатым зелёным светом, и они молча наблюдали за ним. По сравнению с массивной фигурой Бегемота они казались совсем маленькими. Внезапно его взгляд упал на знакомую фигуру — его жену Жабу. Она находилась неподалёку, и Крапива, которую он хорошо знал, как раз освобождала её от цепей. — КАК ЭТО ПОНИМАТЬ?! — прогремел его рык, приглушённый намордником, но всё равно достаточно громкий, чтобы эхом разнестись по темнице. Все драконы разом повернули головы к нему, их зелёные глаза светились в полумраке как светлячки. Крапива на мгновение замерла, но потом спокойно продолжила освобождать Жабу, словно рык Бегемота был не громче комариного писка. Крапива наклонилась к Жабе и прошептала: — Теперь твоя очередь. Убеди его. Жаба нервничала, встречаясь взглядом с мужем. Его хмурый вид не придавал ей уверенности. Она глубоко вздохнула, решив начать издалека. — Знаешь… мне никогда не нравилось это всё, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — С самого первого дня, как я вылупилась из яйца, я ненавидела эти болота. Эту вечную грязь, этот застой… — она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Мы заслуживаем большего. Мы все заслуживаем жить в роскоши, как и должны. Бегемот молчал, его глаза были прикованы к жене. Он не перебивал, позволяя ей высказаться до конца. — Я никогда не доверяла чужакам, особенно драконам из других племён. Земляных я ещё могу понять — мы живём рядом, делим территорию, частично разделяем интересы. Я сама морская, и это тоже часть нашей жизни. Но остальные… — она покачала головой. — Они никогда не примут нас. От них одни проблемы. Крапива права в этом. Она подняла взгляд на мужа: — Они смотрят на нас свысока, считают нас грязными болотными жителями. А ведь мы могли бы… могли бы изменить всё это. Создать что-то новое, лучшее… — её голос стал почти умоляющим. В темнице повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только капающей где-то вдалеке водой. Зеленоватые глаза безмолвных стражей продолжали светиться в полумраке, создавая жуткую атмосферу. Видя отсутствие реакции мужа, Жаба продолжила, её голос стал более эмоциональным: — Я так устала от всего этого. От этой жизни, где ничего не меняется веками. Крапива и её брат — они видят будущее. Настоящее будущее, где мы не будем прозябать в тени других племён! Бегемот молчал несколько мгновений, затем тихо спросил: — А что насчёт Песчанки? Что ты думаешь о ней? — Песчанка? Она моя подруга, — уверенно ответила Жаба. — Она другая. Бегемот издал короткий смешок: — Она песчаная, если ты не забыла. — Это… это другое, — запнулась Жаба. — Она местная. Она наша. К таким отношение будет совсем иным. — Правда? — в его голосе появились нотки иронии. — Не буду называть много имён, но разве Песчанка не была такой же чужачкой, когда впервые появилась здесь со своей матерью? — Это совершенно другой случай! — возразила Жаба, но в её голосе уже появилось сомнение. — Тогда объясни мне, — Бегемот подался вперёд, — где проходит эта грань между 'своими' и 'чужими'? Кто её определяет? Жаба открыла рот, но не смогла ответить. Крапива, стоявшая рядом, тоже напряглась, явно не ожидав такого поворота разговора. — Нет никакой разницы, — продолжил Бегемот. — Назови мне хоть одного дракона из тех, кого ты называешь 'чужаками', кто добровольно остался здесь и при этом презирает местных? Они становятся частью Грязнолистья, создают семьи, и далеко не всегда с представителями своего племени. Он обвёл взглядом темницу: — Сколько лет существует Грязнолистье? И сколько гибридов здесь родилось за это время? Некоторые семьи здесь — это смешение разных племён. Мы все — одно целое. Жаба опустила голову, явно потрясённая словами мужа. Её убеждения, казавшиеся такими прочными, начали рассыпаться под тяжестью его аргументов. Крапива наблюдала за этой сценой с растущим беспокойством. Она видела, как сомнения закрадываются в глаза Жабы, как меняется выражение её мордочки. Ей нужно было что-то предпринять, чтобы не потерять столь важного союзника, но впервые за долгое время она не знала, что сказать. Слова Бегемота были настолько простыми и правдивыми, что любой контраргумент показался бы нелепым. — Жаба, неужели ты забыла все те проблемы, которые они принесли? Вспомни, сколько раз тебе приходилось разнимать драки между племенами! Сколько драконов было заключено под стражу из-за их нежелания жить по нашим правилам! Сколько они причинили вреда! Сколько ссор нам пришлось разрешить! Ты неоднократно посещала деревню-темницу и своими глазами видела, какие… дикие звери там обитают! Даже если мы давали некоторым из них шанс, разве они платили нам добром? Конечно, некоторые чужаки смогли интегрироваться в наше общество, и наша новая власть будет стараться поддерживать это. Мой брат уже разрабатывает систему фильтрации таких драконов. Всё это ждёт нас в будущем! Её голос резко стал жёстче: — А теперь вспомни набеги на наши территории? Они приходили не с миром, а с оружием! Если бы мы не отпугивали их и не брали в плен, то это место давно бы стало пепелищем! Нам нужны перемены! Нам нужны новые законы! Нам нужно больше… — Достаточно, — прервал её Бегемот, его голос звучал спокойно, несмотря на намордник. — Я был плохим правителем, — неожиданно признался Бегемот, опустив голову. — Я не замечал надвигающегося восстания, слишком мало помогал тебе. Все эти конфликты, все проблемы… Ты справлялась с ними в одиночку, и неудивительно, что начала видеть во всех чужаках угрозу. Его глаза встретились с глазами жены: — Но вспомни, по какой причине было создано Грязнолистье? Что рассказывали тебе родители? Жаба застыла, явно потрясённая его словами. В её глазах читалось смятение, словно два противоречивых убеждения боролись в её душе. Крапива, заметив эти колебания, быстро схватила Жабу за крыло: — Традиции устарели, пора идти в крыло со временем. Грязнолестью нужны перемены, они слабы, а мы сильны! Они презирают и ненавидят нас, а значит, мы в праве забрать то, что по праву наше! Пойдём со мной. Я покажу тебе кое-что важное. Когда ты увидишь, что мы делаем, ты поймёшь — это на благо всех нас. А потом сможешь вернуться и объяснить всё Бегемоту. Возможно, это будет не через день или год, но вы оба поймете, что мы правы! Она настойчиво потянула Жабу к выходу, торопясь увести её подальше от мужа. Крапива понимала: ещё немного, и вместо того, чтобы завербовать Бегемота, она рискует потерять ценную союзницу. Жаба позволила увести себя, но её последний взгляд на мужа был полон сомнений и невысказанных вопросов. Бегемот молча смотрел им вслед, понимая, что этот разговор мог стать поворотным моментом, но Крапива успела вмешаться вовремя. Крапива вывела Жабу из камеры, крепко держа её за крыло. У входа их встретила коренастая земляная драконесса-стражница. Её чешуя имела местами необычный песочный оттенок, выдававший примесь другого племени. Но самым примечательным было то, что её глаза оставались естественного цвета, не тронутые зеленым свечением, как у остальных. — Охраняй пленников. Глаз не спускай, — бросила Крапива, проходя мимо. Стражница кивнула, но её взгляд задержался на камере Бегемота. Слова вождя эхом отдавались в её голове, заставляя впервые усомниться: действительно ли они поступают правильно? Крапива вела Жабу по извилистым коридорам, не прекращая говорить: — Ты увидишь, всё, что мы делаем — к лучшему. Бегемот со временем поймет это. Мы все будем благодарны за эти перемены. — Надо же, — хмыкнула Жаба, оглядывая подземные помещения, — Какую махину вы тут построили, прямо у меня под носом. — старалась сменить тему драконесса. — У нас было достаточно времени, — усмехнулась Крапива, останавливаясь у небольшой комнаты. — Это твои покои. Скоро к тебе придут, всё покажут и расскажут. А у меня есть неотложные дела. Но не успела она направиться к туннелям, как её путь преградил запыхавшийся морской дракон с чешуёй глубокого зеленого цвета. — Крапива! — выпалил он встревоженно. — В деревне серьёзные проблемы! Нужна твоя помощь, срочно! Крапива раздраженно зарычала, но спорить не стала. Кивнув на прощание Жабе, она поспешила вслед за морским драконом. Вместе они нырнули в водный туннель, и вскоре их силуэты растворились в темной воде. Крапива поспешно следовала по извилистым туннелям, чередуя плавание с ходьбой по сухим участкам. Подземный лабиринт казался бесконечным, с множеством ответвлений и переходов. Внезапно она заметила знакомую фигуру — её брат Вереск вел за собой внушительную группу драконов, среди которых были как местные, так и те, чьи глаза светились неестественным зеленым светом. — Вереск! Что происходит? — окликнула его Крапива, нагоняя группу. Брат обернулся, — Сам толком не знаю. Но ситуация наверху накаляется, — ответил он, бросив взгляд на следующих за ним драконов. — Зачем столько драконов? — Крапива окинула взглядом внушительный отряд. — Надеюсь, они не понадобятся, — вздохнул Вереск. — Но лучше быть готовыми. Ситуация критическая. Вскоре они выбрались на поверхность через вход, искусно замаскированный под корни поваленного дерева. Впереди виднелось скопление драконов у дома вождя — казалось, собралась вся деревня. — Что здесь происходит? — громко крикнула Крапива, пробираясь сквозь толпу. — Это правда, что вы похитили вождя и Жабу? Немедленно освободите их! — раздался гневный голос из толпы. — Всё под контролем, — попыталась успокоить собравшихся Крапива, но её слова потонули в недовольном гуле. — Она одна из похитителей! — выкрикнул кто-то. По толпе прокатился шепот, драконы с опаской косились на зеленоглазых, отмечая их нездоровый вид и дрожь. Вереск выступил вперед: — Послушайте! С вождем и его женой всё в порядке. Они просто… — Ложь! — его перебил младший брат Тростник, выходя из толпы со своей партнершей. — Вереск и Крапива похищали чужаков, превращая их в армию! Они захватили вождя и готовят войну! Толпа взорвалась возмущенными криками. Даже сторонники Крапивы, присутствовавшие здесь, предпочли промолчать. Вереск в ярости скрипнул зубами, глядя на брата. — Мы действовали ради безопасности всех нас, — начал он, но его голос утонул в общем гневе собравшихся. Вереск отчаянно пытался докричаться до разъяренной толпы, но его голос тонул в общем гуле возмущения. Драконы размахивали крыльями и хвостами, некоторые били лапами о землю, создавая оглушительный грохот. — Свободу Бегемоту! Верните нашего вождя! — скандировала большая часть собравшихся. — Мы не хотим войны! Оставьте нас в покое! — кричали другие. Вереск с тревогой наблюдал, как матери спешно уводят детенышей подальше от площади. Драконы, не желающие сражаться, также начинали прятаться. В глазах остающихся драконов читалась неприкрытая враждебность. Воздух звенел от напряжения, готового в любой момент перерасти в открытое столкновение. Их сторонники — группа зеленоглазых и несколько местных драконов — выдвинулись вперед, формируя защитный полукруг вокруг Вереска и Крапивы. Но даже с учётом всех сторонников их было не более одной трети по сравнению с разъярённой массой. Внезапно над площадью прокатился оглушительный рев Крапивы. Её голос, усиленный яростью и отчаянием, заставил всех замолчать. — Мы делаем это ради вас! — прокричала она. — Ради защиты Грязнолистья от внешних угроз! Наш народ достоин величия, а не прозябания в тени других! Но её слова словно прорвали плотину. Площадь взорвалась новой волной криков: — Нам и так хорошо! Зачем нам ваше величие? — Где наш вождь? Что вы с ним сделали? — Что будет с нашими семьями? — Мы бежали сюда от войны! Не хотим снова через это проходить! — Верните Бегемота! — Прекратите это безумие! Драконы напирали со всех сторон, их глаза горели гневом. Вереск переглянулся с сестрой. В её глазах он увидел то же, что чувствовал сам — осознание полного провала. Они недооценили привязанность драконов к мирной жизни, их нежелание что-либо менять. Все их планы рушились на глазах, а численный перевес противников становился все более угрожающим. — Мы хотим жить спокойно! — Верните нам нашего вождя! — Хватит играть в войну! Крапива резко развернулась к толпе, её глаза полыхали. Чешуя чуть ли встала дыбом, придавая ей еще более устрашающий вид. — Неблагодарные! — прорычала она, оскалив острые клыки. — Мы пытаемся вывести вас из болота, в котором вы прозябаете! Открыть глаза на величие, которого вы достойны! А вы? — она презрительно фыркнула, выпуская клубы дыма. — Вы цепляетесь за свои жалкие огороды и лачуги, словно это предел мечтаний! Толпа на мгновение притихла, ошеломленная её яростью. Но тишина длилась недолго. — Мы могли бы править всеми землями до Небесного хребта! Стать силой, с которой считались бы все племена! А вместо этого… — её речь оборвалась резким болезненным воплем, когда острый камень, пущенный чьей-то меткой лапой, рассек ей губу и сорвал несколько чешуек на морде. Алая кровь заструилась по подбородку Крапивы. Она медленно провела языком по ране, её глаза сузились до щелей. — Значит, так? — прошипела она сквозь зубы. — Раз вы не понимаете по-хорошему, придется действовать силой! За величие Грязнолистья! Её сторонники немедленно выдвинулись вперед, расправляя крылья и выпуская когти. Противоположная сторона тоже изготовилась к схватке. Воздух наполнился рычанием и шипением. И в этот момент над площадью прокатился оглушительный рев, от которого задрожала земля и осыпалась листва с ближайших деревьев. Драконы инстинктивно пригнулись, прижимая уши к головам. Массивная тень накрыла площадь. Все головы повернулись к небу, где парил огромный дракон. Его перепончатые крылья были достаточно широки, чтобы закрыть тенью часть толпы. — Бегемот! — пронеслось по толпе. Вождь Грязнолистья приземлился между двумя готовыми к схватке группами, его глаза горели праведным гневом. Даже Крапива невольно отступила на шаг, когда он повернул к ней свою массивную голову. — Достаточно! — прогремел его голос. — Я не допущу, чтобы мои подданные проливали кровь друг друга! Пока внимание толпы было приковано к Бегемоту, лишь немногие заметили, как рядом с ним бесшумно приземлилась его супруга Жаба. Она встала рядом с мужем, поддерживая его своим присутствием. Бегемот окинул взглядом собравшихся и заговорил, его глубокий голос разносился над притихшей площадью: — Скажите мне, кто из вас помнит, почему было основано Грязнолистье? По толпе прокатился шепот. Драконы переглядывались, некоторые качали головами, другие тихо переговаривались. — Позвольте напомнить вам нашу историю, — продолжил Бегемот. — Не ту войну, о которой вы думаете сейчас. Войны между королевами шли всегда, но одна из них породила нечто особенное. Он сделал паузу, давая своим словам впитаться в сознание слушателей. — Когда королевы земляного и морского королевств сошлись в очередной кровавой схватке, нашлись те, кто отказался убивать друг друга. Драконы обоих племен, уставшие от бессмысленного кровопролития, бежали сюда, в эти болота. Бегемот обвел взглядом площадь. — Посмотрите на себя! Потомки бывших врагов научились жить вместе, создали нечто уникальное. Каждая война приводила к нам новых драконов, ищущих мира, и мы принимали их всех. Его голос стал жестче: — И теперь вы хотите повторить ошибки прошлого? Готовы убивать и умирать ради чужих амбиций? Станет ли ваша жизнь лучше, если цена этому — кровь ваших соседей и друзей? Многие драконы опустили головы, избегая его пронзительного взгляда. — Неужели мирная жизнь, которую мы построили здесь, стоит меньше, чем призрачные обещания величия? Вы готовы пожертвовать своими семьями ради чьих-то властных амбиций? Бегемот повернулся к Крапиве и Вереску, его взгляд стал тяжелым: — Я не допущу войны между нами. Если кто-то жаждет крови и славы — уходите. Если ваши амбиции важнее жизней наших драконов — вам нет места в Грязнолистье. Выбирайте: мирная жизнь здесь или война где-то там. Но знайте — назад пути не будет. Тишина, повисшая над площадью, казалась осязаемой. Все взгляды обратились к Крапиве и её брату, ожидая их решения. Крапива в ярости наблюдала, как её планы рушатся на глазах. Один за другим, драконы начали отходить от неё, словно отступающая волна. Сначала это были единицы — те, кто колебался с самого начала. Затем движение усилилось, превращаясь в настоящий поток. — Стойте! — её голос звенел от напряжения. — Вы забыли о силе, которую мы вам предложили? О возможностях, которые открываются перед нами? Но её слова, казалось, утратили прежнюю власть над умами драконов. Даже среди зеленоглазых пленников начало распространяться беспокойство. Их взгляды метались между Крапивой и Бегемотом, пока один из них — худощавый небесный дракон с неестественно зелеными глазами — не выступил вперед. — А вы… вы сможете нас вылечить? — его голос дрожал. — Без этого… мы не можем… оно словно часть нас теперь. Бегемот посмотрел на него с состраданием: — Мы сделаем всё возможное. — Его взгляд скользнул к краю площади, где его сестра Лягушка уже разливала какой-то целебный отвар. — У нас есть знания и средства, чтобы помочь вам. Эти слова словно прорвали плотину. Несколько зеленоглазых драконов, тех, кто попал в зависимость совсем недавно, двинулись к Бегемоту. — Нет! — закричала Крапива, её голос срывался на хрип. — Вы умрете без следующей дозы! Это медленная мучительная смерть! Но было поздно. Менее зависимые драконы уже присоединились к противоположной стороне, оставив рядом с Крапивой лишь около двух десятков самых тяжелых случаев — тех, чьи глаза светились особенно ярко, а тела дрожали от постоянной потребности в дозе. — Проклятье! — прошипела Крапива, поворачиваясь к брату. — Надо было действовать жестче! Вереск мрачно осматривал оставшихся сторонников. Их жалкая горстка — едва три десятка драконов — выглядела особенно жалко на фоне внушительной массы поселения. Он понимал, что даже в их убежище оставшиеся драконы теперь наверняка перейдут на сторону Бегемота, если уже не перешли. И если они действительно нашли антидот там, то это конец всему. — Крапива, — голос брата был тих, но в нем звенела сталь, — мы проиграли. Любая попытка сражаться сейчас — чистое самоубийство. Крапива стиснула зубы, чувствуя, как горькая правда его слов разъедает последние крупицы надежды. Их мечты о власти рассыпались подобно замку из песка, оставив лишь привкус поражения на языке. Внезапно в её глазах вспыхнул огонек — она вспомнила о лаборатории Тритона. Десятки экспериментальных составов, хранящихся там, могли стать их последним шансом. Уже развернувшись, чтобы отступить вместе с братом, она замерла, услышав зловещий шелест листвы над головой. Сквозь изумрудный полог крон проступили темные силуэты. Небесные драконы в сверкающих боевых доспехах зависли между ветвей, словно хищные птицы перед броском. Их ледяные взгляды не оставляли сомнений в намерениях. Особое внимание привлекал массивный дракон, вцепившийся в могучий ствол дерева. Его морду, покрытую шрамами, украшала оранжевая чешуя, мерцавшая в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. — Я генерал Оползень из Небесного королевства, — прогремел его голос над притихшей площадью. — А это, — он величественно указал на молодую драконицу с темно-оранжевой чешуей, — принцесса Турмалин. Несмотря на юный возраст, принцесса излучала силу закаленного воина. Её жесткий взгляд пронзил собравшихся: — До нас дошли вести о массовых похищениях наших соплеменников и союзников. Теперь я вижу, что разведка не солгала. — Её глаза опасно сузились. — Требуем немедленного освобождения всех пленных. Иначе это поселение превратится в пепел. Бегемот понимал критичность момента. Он всегда старался сохранять жизни пленным, предвидя подобные ситуации, но необдуманные действия Крапивы и Вереска всё разрушили. — Принцесса Турмалин, — он сделал осторожный шаг вперед, стараясь придать голосу максимум миролюбия, — мы не жаждем войны. Давайте решим всё путем переговоров. В этот момент несколько зеленоглазых драконов, воспользовавшись заминкой, метнулись к своим соплеменникам. Никто не посмел их остановить. — Переговоры? — Турмалин издала презрительный смешок. — Мы видели, в каком состоянии прибыли беглецы. Их била дрожь, они бредили в горячке. Нам нужны не только пленные, но и противоядие от вашего яда. Бегемот оценивал степень опасности, видя среди ветвей не только оранжево-красные краски, но и бурые. Земляные союзники Пурпур были тут. Худшее было то, что он не знал количество противников. В голове роились мысли о том, как лучше всего разрешить сложившуюся ситуацию, но в глубине души он был готов к самому худшему сценарию. Вождь сомневался, стоит ли вступать в бой и есть ли у них шанс на победу. Если они одержат верх, не навлекут ли они на себя гнев королев? Если в следующий раз их будет ещё больше, то Грязнолистье может не выдержать такого натиска. В болотах есть воины, но не все из них способны сражаться. Бегемот мысленно прикидывал план эвакуации Грязнолистья, понимая, что без жителей поселение потеряет всякий смысл. Но все ещё есть шанс на мирный исход, принцесса точно потребует большего в компенсации, и вопрос в том, смогут ли они это дать, будучи небогатым поселением. — Принцесса Турмалин, — начал он предельно осторожно, — у нас самих тут возникли серьезные проблемы. Некоторые… горячие головы решили было устроить свои эксперименты над драконами, чем едва не спровоцировали войну у нас самих. Именно они ответственны за похищения, и если вас это устроит, мы готовы передать их вам. Пусть все виновные в преступлениях понесут заслуженное наказание в соответствии с вашим законом. Он многозначительно указал на группу Крапивы. Та, почувствовав на себе десятки враждебных взглядов, съежилась, но промолчала. Турмалин внимательно осмотрела обстановку. Даже с поддержкой союзников начинать новую войну, находясь сейчас в меньшинстве, было бы неразумно. Кроме того, здесь было много противников, а у них и так хватало забот с тремя песчаными принцессами. Открывать новый фронт в такое время было бы верхом глупости. Но гнев и жажда справедливости кипели в её венах. После раздумий принцесса была уже готова дать свой ответ и принять условия, но… Вдруг тишину разорвал яростный крик: — Пусть сожрут весь хрен, что растет на болоте, но своих мы не отдадим! В тот же миг странный камень, брошенный неизвестной меткой лапой, врезался в дальнее дерево, где стояли два небесных дракона. Оглушительный взрыв разнес дерево в щепки вместе с воинами, обрушив на всех кровавый древесный дождь. Почти одновременно в сторону принцессы метнулось копье со стороны отряда Крапивы, сопровождаемое воплем: — Смерть чужакам! Телохранитель принцессы среагировал молниеносно, перехватив копье в последний момент. Турмалин, ощутив смертельную опасность, взмыла в воздух. — Сжечь их всех, — прозвучал её приказ, холодный как лёд. Бегемот возвысил свой громоподобный голос над хаосом начинающейся битвы: — Все, кто может сражаться, ко мне! Остальные — немедленно в болота! Уплывайте в деревню-темницу! Не успела толпа на площади расправить крылья, как небо потемнело от странных огненных снарядов. В воздухе мелькали объятые пламенем кактусы, которые небесные драконы сбрасывали сверху. — Что за… — только и успел произнести один из защитников, прежде чем первый кактус взорвался. Воздух наполнился свистом смертоносных колючек. Они разлетались во все стороны, пронзая чешую драконов как иглы. Крики боли и ужаса смешались с шипением взрывающихся растений. Ситуация усугублялась тем, что все местные, готовые сражаться, собрались в одном месте, и один кактус мог поразить сразу много целей. — В укрытие! — кричали драконы, пытаясь защититься крыльями от смертоносного дождя. Бегемот, несмотря на множество колючек, впившихся в его морду и шею, продолжал командовать: — Все, кто может сражаться, в воздух! Остальные — в воду, быстро! Мирные жители спешно погружались в спасительную трясину, уводя с собой детенышей. Матери прикрывали крыльями своих малышей, пока те не скрывались под поверхностью болота. В небе развернулась жестокая битва. Небесные драконы, привыкшие к воздушным сражениям, кружили над защитниками Грязнолистья, поливая их потоками пламени. Их маневренность и скорость давали им огромное преимущество. — Держать строй! — рычал Бегемот, взмывая в воздух вместе с оставшимися воинами. Кровь стекала по его морде, но в глазах горела решимость. Небесные драконы продолжали атаковать, их огненное дыхание превращало всё внизу в пылающий ад. Деревья вспыхивали как факелы, хижины рассыпались пеплом. Они не щадили никого — ни воинов, ни случайно оказавшихся на поверхности мирных жителей. — Спасайтесь! Под воду! — кричали драконы друг другу, пока пламя пожирало их дома.

***

Когда прозвучал первый взрыв от камня и в принцессу полетело копье, Крапива уже была готова к бою. Её глаза горели яростью и жаждой крови. Её отряд был готов следовать за ней в пекло сражения, но внезапно чья-то сильная лапа схватила её за хвост. — Стой! — голос Вереска прозвучал непривычно резко. — Нам нужно отступить сейчас же! Мы начнем всё сначала, но не так! — Отпусти меня! — прошипела Крапива, пытаясь вырваться. Вереск дернул её на себя, почти крича в ухо: — Мы все погибнем, если… — Это шанс! — настояла Крапива, готовая отшвырнуть брата. Но не успела она сделать и шага, как небо потемнело от летящих огненных кактусов. Один из них взорвался совсем рядом, осыпая всё вокруг смертоносными иглами. — Крапива! — крик Вереска слился с шипением взрыва. Он бросился вперед, накрывая сестру своим телом. Колючки впились в его чешую, но он даже не вздрогнул. — Слезь с меня! Я могу защититься сама! — в ярости закричала Крапива, сбрасывая с себя брата. И в этот момент время словно замедлилось. Она увидела, как огромная игла кактуса пронзило череп Вереска насквозь. Его глаза широко распахнулись, из пасти хлынула кровь. — Нет… нет-нет-нет… — Крапива подхватила оседающее тело брата. — Вереск, не смей! Не смей умирать! Но его взгляд уже остекленел, кровь заливала её лапы. Крапива издала душераздирающий вопль, в котором смешались горе и ярость. Слезы текли по её морде, пока вокруг продолжался огненный ад. — Всем отступать! В логово! — её голос дрожал, но в нем звенела сталь. — Под воду, немедленно! Это приказ! Оставшиеся в живых члены её отряда поспешили нырнуть в спасительную глубину болота. Крапива в последний раз взглянула на тело брата, его последние слова эхом отдавались в её голове: — Мы начнём всё сначала… — прошептала она, прежде чем скрыться под водой вслед за своими драконами. В небе разворачивалась отчаянная битва. Бегемот, истекая кровью от множества ран, продолжал сражаться, понимая, что это его последний бой. Каждый взмах его могучих крыльев давался всё тяжелее, но он не сдавался. «Только бы выиграть время,» — думал он, наблюдая краем глаза за эвакуацией внизу. Его народ спешно скрывался под водой, и каждая секунда была на счету. Очередной небесный дракон попытался зайти сбоку, но Бегемот был готов. Молниеносным движением он схватил противника своими массивными когтями и буквально разорвал его пополам. Кровь брызнула в воздухе, но у него не было времени на торжество — еще два дракона уже заходили с другой стороны. — Давайте, ублюдки! — прорычал он, разворачиваясь в воздухе. — Я здесь! Его невероятная сила позволяла справляться даже с несколькими противниками одновременно. Одного он просто смял своей массой, второму сломал хребет одним ударом хвоста. Но на место павших прилетали новые. — Слишком медленный! — выкрикнул один из небесных драконов, проносясь мимо и полоснув когтями по шее Бегемота. Кровь хлынула из новой раны, но могучий воин только оскалился: — Может и медленный, но вас, опарышей, всё равно достану! Он продолжал биться, несмотря на множащиеся раны. Его огромное тело было утыкано колючками от взорвавшихся кактусов, кровь заливала глаза, но он не прекращал сражаться. Девять… десять… одиннадцать убитых врагов — он считал про себя, пока еще мог. Но силы постепенно покидали его. Движения становились все медленнее, реакции — запаздывали. Небесные драконы кружили вокруг, как стая хищных птиц, нанося удар за ударом. Сквозь пелену крови Бегемот посмотрел вниз. Поверхность пылающего болота уже была безжизненной пустынной — все успели скрыться. Его народ был в безопасности. Он выполнил свой долг. — Вот и всё, — прошептал он, чувствуя, как немеют крылья. Последним усилием он попытался схватить еще одного врага, но промахнулся. Тело больше не слушалось. Бегемот начал падать, но даже сейчас на его морде играла удовлетворенная улыбка. — Я задержал их достаточно долго, — была его последняя мысль, прежде чем его огромное тело рухнуло в болото, подняв фонтан брызг. Бегемот был последним защитником, и когда он пал, небесные и земляные драконы издали победный рёв. Всё Грязнолистье пылало в огне, и хотя это была победа, принцесса Турмалин восприняла её как поражение, поскольку они не достигли всех своих целей и понесли значительные потери. Смотря на спасённых зеленоглазых, радующихся победе, она понимала, что ещё не всё кончено.

***

В просторной пещере царил хаос. Раненые драконы стонали, другие метались в панике, а воздух был наполнен страхом и отчаянием. Жаба, собранная и решительная, немедленно взяла ситуацию под контроль. — Построиться! Нужно пересчитать всех выживших! — командовала она, её голос эхом отражался от сводов пещеры. — Тяжелораненых немедленно в лечебные гроты! Рядом с ней Пиявка, освобожденная вместе с Бегемотом, помогала организовывать эвакуированных драконов. Её присутствие заметно успокаивало паникующих беженцев. — Не бойтесь, — говорила она мягко, но уверенно. — Эти пещеры — наш второй дом. Сюда враги не проберутся. Стражу на все входы и выходы! Докладывать о любом движении! В этот момент к ним подошла Лягушка, её глаза были расширены от действия какого-то чая. — Я могу помочь! У меня есть отличный чай, снижающий боль… — начала она, покачиваясь. Жаба резко развернулась к ней: — Убирайся отсюда! Ты сейчас не помощница, только под ногами путаешься! Целители уже работали не покладая лап, обрабатывая раны и распределяя пациентов по степени тяжести повреждений. Пиявка подошла к своему брату и его партнёрше, которые помогали успокаивать напуганных драконят. — Послушайте все! — возвысила голос Пиявка. — Да, ситуация тяжелая, но мы в безопасности. Мы проведём здесь несколько дней, пока не решим, что делать дальше — либо вернёмся в Грязнолистье, либо найдём новый дом, либо останемся здесь. — А что, если они найдут нас здесь? — спросил кто-то из толпы дрожащим голосом. — Не найдут, — твёрдо ответила Жаба. — Эти пещеры — лабиринт, известный только нам. Стража расставлена, целители работают. Сейчас главное — сохранять спокойствие и помогать друг другу. Постепенно паника начала утихать. Драконы организовывались в группы, помогали раненым, устраивали временные лежанки. Жаба и Пиявка продолжали координировать действия, превращая хаос в порядок, давая своему народу надежду на то, что даже после такой страшной битвы у них есть будущее. Когда нашлось время, Жаба обвела взглядом деревню-темницу, прикидывая возможности нового убежища. Подземные тоннели, казалось, дышали безопасностью и защитой. Скальные своды надежно укрывали измученных драконов, а подводный лабиринт служил естественной преградой для любых посягательств извне. «Может, это и есть наш новый дом», — подумала она, оценивая пространство. Конечно, потребуется много работы, чтобы адаптировать пещеры под нужды всего народа. Природная система туннелей позволяла легко контролировать входы и выходы, а многочисленные ответвления создавали дополнительную защиту. Внезапный рёв прервал её размышления. Драконы разом повернули головы к выступу, где стояла Крапива. Её появление моментально изменило атмосферу — воздух наэлектризовался от сдерживаемой ярости. — Если бы вы послушали меня раньше, — прорычала Крапива, — ничего этого не произошло бы! Мы должны мстить! Мстить небесным чужакам, стереть их с Пиррии! Её слова нанизывались на остриё ненависти, пытаясь зацепить раненые души драконов. Но Пиявка была начеку. — Заткнись! — резко оборвала она. — Ты сама виновата во всём! Ты похищала драконов, ты втянула в эту бойню Вереска, который погиб из-за твоей безумной жажды власти и богатств! Крапива вздрогнула. Её отряд, некогда внушительный, теперь состоял всего из четырнадцати сообщников и пяти зеленоглазых. Поражение и бессилие исказили её морду. — Сейчас нам нужно держаться вместе, — твёрдо произнесла Жаба. — Наша сила в единстве, а не в мести. Мы защитим себя, но не станем превращаться в монстров. Крапива решила надавить на самое больное место. Она повернулась к Жабе и прищурилась: — Ты не хочешь мстить за мужа? За того, кто погиб, защищая твой народ? — её голос был ядовитым, как змеиный укус. Жаба смотрела холодно и твёрдо. Её глаза были похожи на два кремниевых клинка: — Единственный, кому я хочу отомстить — ты, — прорычала она. — Только ты. Драконы, услышав её слова, начали надвигаться на Крапиву. Их рычание становилось всё громче, глаза горели яростью. Кто-то кричал: — Предательница! — Убийца! — Смерть Крапиве! Жаба наклонилась к Пиявке и тихо прошептала: — Крапива и её банда должны быть уничтожены. Иначе она будет источником бесконечных бед для нас в будущем. Пиявка кивнула с болью: — Я сама разберусь с сестрой, — прошептала она в ответ. — Лучше моими когтями, чем когтями других. Крапива поняла: медлить нельзя. Единственный шанс — бегство. И она рванулась в боковой туннель, увлекая за собой оставшихся сообщников. Позади раздались яростные крики и топот множества лап. Погоня началась.

***

Болотная мгла окутывала беглецов, словно саван. Девять драконов — всё, что осталось от отряда Крапивы — медленно продвигались сквозь топи. Их предводительница плыла впереди, бормоча что-то неразборчивое себе под нос. Её глаза лихорадочно блестели, а движения стали дёргаными, неестественными. — Они заплатят… все заплатят… — шептала она, не замечая встревоженных взглядов своих последователей. Одна из земляных, осмелилась приблизиться к плывущему рядом товарищу: — Ты видишь? — прошептала она. — Она совсем не в себе. — Тише, — одёрнул её морской, нервно косясь на Крапиву. — Хочешь, чтобы она услышала? Остальные драконы обменивались такими же настороженными взглядами. Поражение изменило их предводительницу, превратив её ярость в нечто более тёмное и опасное. Безумие растекалось по её венам вместе с ядом мести. Наконец, они пробрались через болота и достигли скрытого входа в убежище Тритона. Пещера выглядела нетронутой — ни следов битвы, ни признаков присутствия небесных драконов. — Ученица! — закричала Крапива, врываясь внутрь. Её голос эхом отразился от стен. — Где ты, маленькая дрянь?! Тишина была единственным ответом. — Тритон! — теперь она использовала его настоящее имя, — Покажись немедленно! Крапива металась по пещере, как загнанный зверь. Её когти оставляли глубокие борозды на камне. — Разделиться и обыскать всё! — приказала она остальным. — Найдите их! Сама она устремилась в главную лабораторию. То, что она там обнаружила, заставило её издать яростный рык: повсюду валялись обгоревшие свитки, но все ценные инструменты исчезли. Тритон успел забрать самое важное и скрыться. — Трус! — взревела она, опрокидывая пустой стол. — Жалкий, ничтожный трус! Её последователи собрались у входа в лабораторию, не решаясь войти. Они видели, как их предводительница крушит всё вокруг в приступе неконтролируемой ярости. — Ничего, — прошипела Крапива, внезапно застыв. — Я найду его. Найду их всех. И они пожалеют, что предали меня. Её голос звучал настолько жутко, что даже самые преданные сторонники невольно попятились. В глазах Крапивы плескалось чистое безумие, смешанное с такой концентрированной ненавистью, что воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Один из морских драконов, чешуя которого отливала синим, сделал неуверенный шаг вперёд. — Крапива… что теперь? — его голос дрожал, — Какой у нас план? Крапива медленно повернулась, её безумный взгляд впился в говорившего. Остальные драконы инстинктивно отступили, но остались рядом. Их удерживала не преданность — лишь обещания богатства и сладкой мести тем, кто загнал их в угол. Её смех прозвучал как скрежет когтей по камню. — План? О, у меня есть нечто большее, чем просто план, — она порылась в своей сумке и извлекла потрёпанный свиток. — Видите это? Вот оно — наше истинное оружие. Драконы подались вперёд, разглядывая пергамент. На нём виднелись странные символы и формулы, а сверху красовалось небрежно написанное «Зелёный чай» — явно более позднее добавление, поскольку настоящее заумное название было зачеркнуто. — Да, у нас осталось несколько взрывающихся камней, — продолжила Крапива, поглаживая свиток когтем. — Но это… это нечто особенное. Тритон по моей просьбе поделился этой копией, упростив и сделав понятнее. Её глаза лихорадочно блестели, когда она развернула свиток. — Все ингредиенты доступны, — бормотала она, водя когтем по строчкам. — Нам не нужен лекарь. Мы всё сделаем сами! Это же просто… Просто следовать инструкции… Сперва будут небесные, затем земляные, а после… Не волнуйся, сестренка, придет и твой час!!! — в порыве безумия земляная истерично рассмеялась, глядя в свиток. На свитке были заметки и описания, как созданная смесь имеет сильный вызывающий привыкание эффект. Лучшая часть раствора в том, что он не имеет сильных последствий для организма дракона, если тот будет получать дозу. Но в случае недостатка новой дозы есть вероятность как вылечивания, так и летального исхода. Для начала лучше использовать жидкость со средним уровнем разбавленности, чтобы начать подчинять дракона. Покорность от легкой или средней зависимости у драконов не будет такой сильной, как от сильной. Для этого придётся доводить драконов до сильной ломки и постепенно давать им сначала слабую дозу, затем более крепкую. Таким образом, дракон будет больше думать о новой дозе, и его воля сопротивляться уменьшится до такой степени, что он будет думать ни о чём другом, кроме как о новой дозе. Крапива учла ошибку прошлого, когда драконы со слабой и средней зависимостью предали их. Они ещё сохраняют волю, но драконы с сильной зависимостью остались преданы, потому что новая доза «Зелёного чая» для них превыше жизни. Единственная проблема для создания преданных солдат — это много времени, но Крапива была к этому готова, вспоминая слова погибшего брата: «Мы начнём всё сначала». Но ни Крапива, ни другие драконы ещё не знали, сколько им понадобится времени и сколько головной боли им принесет этот свиток в попытке разобраться в нём.

***

В двух днях пути от Грязнолистья, у тихой реки расположился Тритон со своей стаей дрессированных драконов-псов. Назвать это отдыхом было сложно — последствия допинга всё ещё давали о себе знать. Тошнота постепенно отступала, что уже радовало — по крайней мере, теперь он мог двигаться без мучительной боли в каждой мышце. Первые дни после отравления он был практически недвижим, словно труп, но благодаря своевременно принятому антидоту и лекарствам, восстановление шло значительно быстрее обычного. Кроме того, ему удалось избежать долгосрочных последствий для организма. Жуя мятные листья, Тритон никак не мог взять в толк, как довёл себя до такого состояния. Всему виной было это иррациональное чувство — любовь. Не затуманься его разум этим наваждением, он бы действовал куда более здраво. Дракон схватился за голову — и снова любовь стала источником его бед. Как бы он ни пытался отрицать её существование, как бы ни сопротивлялся, это всепоглощающее чувство настигло его и поработило. Судьба Грязнолистья его больше не волновала — в конце концов, какое ему дело до других драконов и их проблем? Сейчас все его мысли были сосредоточены только на собственном благополучии. Сейчас, когда разум прояснился, он мог здраво оценить ситуацию и решить, что делать дальше. Первая и самая важная задача — избавиться от этого мучительного чувства любви, которое принесло ему столько проблем. Для этого нужно найти такое место, где оно не сможет его настигнуть. Мысленно он уже представлял самые отдаленные уголки Пиррии, даже рассматривал вариант с необитаемым островом. «Без разумных существ вокруг не будет и любви,» — рассуждал он, невольно бросая взгляд на своих драконов-псов. Вспомнилось, с какой тщательностью он отбирал их, расспрашивал и даже пытал — каждый из них был настоящим отребьем общества: эгоистичным, подлым, безжалостным, жадным. Теперь-то Тритон понимал, что подсознательно мстил своему первому возлюбленному, который когда-то предал его. Выбирал самых мерзких драконов, чтобы потом стереть их личности, превратив в безмозглых, но преданных существ, не умнее обычных собак. Представляя его и проецируя на них. Собирая вещи, он решил взять только самое необходимое: инструменты из лаборатории и самолично изготовленную книгу исследований, куда он тщательно переписал все важные свитки, чтобы хранить всё в одном месте. Сумки были набиты до отказа, но это было всё, что действительно имело значение для его дальнейшей жизни. Тритон окинул взглядом своих драконов-псов, которые преданно смотрели на него. — Убирайтесь! Прочь отсюда! — заорал он, размахивая крыльями и хвостом. Его голос заставил драконов вздрогнуть. — Я сказал — проваливайте! Вы мне больше не нужны! Но вместо того, чтобы улететь, драконы-псы жалобно заскулили и придвинулись ближе, виляя хвостами. В их глазах читалось полное непонимание происходящего — как и положено существам с интеллектом собаки. Тритон взревел от злости и взмыл в воздух. Однако не успел он пролететь и сотни метров, как услышал взмахи крыльев позади — его «питомцы» следовали за ним по пятам. — Да чтоб вас! — он резко развернулся в воздухе. — Я же велел оставаться! Вы, безмозглые создания! Драконы-псы кружили рядом, не обращая внимания на его крики. Их преданные взгляды и жалобное поскуливание только сильнее выводили его из себя. После нескольких безуспешных попыток прогнать их, Тритон приземлился на скалистый выступ. Драконы тут же опустились рядом, радостно виляя хвостами. — Проклятье, — пробормотал он, наблюдая за ними. В голове роились тревожные мысли — что если со временем эффект его формулы ослабнет? Что если к ним вернется драконий разум? А вместе с ним и способность любить? Было абсолютно исключено, что они вернут память, это было невозможно, но что, если они сформируют новую личность? Но с другой стороны… они могли бы пригодиться. За годы дрессировки они стали превосходными охранниками и исполнителями его воли. Да и привык он к ним, как ни крути. — Ладно, — проворчал он наконец. — Можете лететь со мной. Но только попробуйте начать умнеть — пожалеете! Драконы-псы радостно завиляли хвостами, явно уловив изменение в его тоне. Тритон вздохнул, смиряясь с неизбежным. В конце концов, даже отшельнику иногда нужна компания. Главное — следить, чтобы эта компания оставалась достаточно глупой и не способной пробудить в нем те чувства, от которых он так стремился избавиться. Одной привязанности уже достаточно, не будь её, Тритон поступил бы иначе.

***

Шелест шелковых занавесей в такт легкому ветру наполнял просторный шатер умиротворяющей мелодией. Терн лениво потянулась на мягких подушках, разбросанных по всему полу. Её золотисто-песочная чешуя мерцала в лучах солнца, проникающих сквозь тонкую ткань шатра, а россыпь бурых пятнышек на спине и крыльях придавала ей особое очарование. Терн была меньше других песчаных драконов, но её жилистое, коренастое сложение компенсировалось грацией движений. Она уже не была дракончиком, но юность всё ещё светилась в её глазах, особенно когда она думала о нём. «Как же он прекрасен», — мечтательно подумала она, прикрыв глаза и вспоминая недавнюю встречу. Внезапно полог шатра отодвинулся, впуская внутрь массивную фигуру Шестипалого. Его желтовато-бурая чешуя была покрыта пылью после патруля, а старые шрамы на боку казались особенно заметными в полумраке шатра. — Терн, — произнес он, — тут к нам гости пожаловали, требуют встречи с тобой. — М-м? — она неохотно оторвалась от своих грёз, — кто же? — Некий Сталагмит, — в голосе Шестипалого слышалось явное неодобрение, — утверждает, что знает вас с детства. С ним его брат и какой-то радужный дракон. Терн резко выпрямилась, её хорошее настроение мгновенно испарилось. — Сталагмит? Здесь? — её голос стал ледяным, и всё настроение испортилось, словно кто-то облил её холодной водой. — Да, Бархан с остальными сейчас держит их под присмотром у входа, — видя недовольное выражение лидера, он продолжил, — прогнать их? Терн на мгновение задумалась, неприятные воспоминания нахлынули волной: — Нет, — наконец произнесла она, — пусть войдут. — Уверена? — Шестипалый нахмурился. — Уверена, — твердо ответила Терн, принимая более официальную позу на подушках. — Иногда нужно встречаться и с теми, кого не хочешь видеть. — Как прикажешь, — Шестипалый направился к выходу. Полог шатра всколыхнулся, впуская новых гостей. Первым вошел Сталактит, его янтарные глаза вновь остановились на массивной фигуре Шестипалого. — Невероятно! — воскликнул он с детским восторгом. — Никогда не видел дракона с шестью когтями! Шестипалый лишь недовольно фыркнул, но Сталактит уже заметил Терн. Его морда расплылась в широкой улыбке: — Терн! Ты совсем не изменилась! Как я рад тебя увидеть вновь! Он бросился к ней, раскрыв крылья для объятий. Терн позволила себе легкую улыбку, отвечая взаимностью давнему другу — Сталактит всегда был добрым и искренним драконом, хоть иногда и был грубоват из-за своей прямолинейности. Но её улыбка застыла, когда следом появился Сталагмит. Внешне — точная копия брата, но от его присутствия по спине Терн пробежал холодный озноб. Желудок болезненно сжался, к горлу подступила тошнота. Перед глазами промелькнули кошмарные образы прошлого — залитые кровью стены, изуродованные тела и его улыбка… Такая же дружелюбная, как и сейчас. Это было в прошлом, и сейчас она повидала много тошнотворных и отвратных моментов, но ничего не могло переплюнуть эту травму, которой её детский разум не мог переварить и по сей день. Глубоко внутри она была напугана, как тот маленький дракончик много лет назад, но годы правления научили её скрывать эмоции. Она заставила себя расслабить плечи и придать морде невозмутимое выражение. — Приветствую, — произнесла она ровным голосом, хотя внутри всё переворачивалось. — Какой… неожиданный визит. — Терн, ты прекрасно выглядишь, — сказал Сталагмит с той же мягкой улыбкой, от которой её начинало подташнивать ещё сильнее. Последним в шатер проскользнул небольшой радужный дракон с лаймово-зеленой чешуей. Его искривленная морда выражала явное недовольство, но Терн едва заметила его присутствие — все её силы уходили на то, чтобы сохранять самообладание. — Чем обязана? — спросила она, гордо расправив крылья, как подобает правительнице Гнезда Скорпионов, отпуская Сталактита, который без спроса присел рядом. — Неужели мы не можем просто навестить старого друга? — произнёс Сталагмит с мягкой улыбкой, устраиваясь на подушках напротив Терн. В его голосе звучала искренняя теплота, от которой у неё мурашки пробежали по спине. — Столько лет прошло, а ты всё так же настороженно относишься к гостям. — На самом деле, — встрял Сталактит, возбуждённо размахивая хвостом, — мы выслеживаем одного предателя, который… — он осёкся, заметив предостерегающий взгляд брата, и смущённо потупился. Терн изящно выгнула бровь: — Ах, вот оно что. Теперь понятно, почему два принца Небесного королевства забрели в пустыню. — Прости, мы должны были… — начал было Сталактит, но Терн остановила его взмахом крыла. — Два принца? — Сталагмит чуть склонил голову, — Неужели ты навела о нас справки, дорогая Терн? — В его голосе не было ни капли упрёка, только искреннее удивление и лёгкая заинтересованность. Он говорил так, словно это был непринуждённый разговор старых друзей за чашкой чая. — После того случая я была бы полной дурой, если бы не разузнала всё возможное о вас, — холодно ответила Терн, стараясь не выдать дрожь в голосе. Она заметила, как напрягся Шестипалый, готовый в любой момент вмешаться. — Какого случая? — простодушно поинтересовался Сталактит, переводя озадаченный взгляд с брата на Терн. — Это неважно, — мягко прервал его Сталагмит. — Прошлое должно оставаться в прошлом, не так ли, Терн? Он произнёс это с той же дружелюбной улыбкой, но в воздухе повисло едва уловимое напряжение. — Ты прав, — ответила Терн после короткой паузы, — это действительно неважно. — Она поудобнее устроилась на подушках, сохраняя внешнее спокойствие. — Кого же вы ищете? Хотя должна предупредить — дела Небесного королевства меня не особо интересуют. Если этот дракон не принес проблем мне, то и искать его не буду. Сталагмит мягко улыбнулся, его глаза светились теплотой: — О, это не совсем касается Небесного королевства. Скорее… личное дело. Мне бы очень хотелось не столько схватить его, сколько просто поговорить. При слове «поговорить» радужный дракон в углу заметно вздрогнул. Хотя он пытался это скрыть, было видно, как его мордочка слегка побледнела от страха. Даже встреча с королевой Пурпур не вызывала у него такого ужаса, хотя Сталагмит, казалось, не сделал ничего, чтобы вызвать подобную реакцию. — И кто же этот загадочный дракон? — спросила Терн, надеясь, что чем быстрее они получат ответы, тем скорее покинут её город. — Скажи, дорогая Терн, — Сталагмит говорил так же мягко, но в его голосе появились бархатные нотки, — не слышала ли ты что-нибудь о… «Единстве»? — «Единство»? — Терн нахмурилась. — Первый раз слышу. Что это такое? — Мы ищем драконов, которые проповедуют это самое Единство, — пояснил Сталагмит. — Нам было бы значительно легче, если бы до тебя доходили какие-нибудь странные разговоры об этом. Терн задумчиво постучала когтем по подбородку, но Сталагмит продолжил, не дожидаясь ответа: — Позволь попросить тебя кое о чём, по старой дружбе, — его улыбка стала ещё теплее. — Не могла бы ты предоставить нам ночлег на несколько дней? Мы бы осмотрелись здесь, хотя, конечно, нет гарантии, что найдём то, что ищем именно здесь. — Хорошо, — кивнула Терн, стараясь не выдать своего напряжения. — Ура! — радостно воскликнул Сталактит. — И раз уж мы здесь, — Сталагмит поднялся с грациозной плавностью, — может быть, прогуляемся вдвоём? Обсудим старые разногласия, решим некоторые… вопросы? Шестипалый недовольно зарычал, но Терн подняла крыло, останавливая его: — Хорошо, — произнесла она. — Давай прогуляемся у оазиса. — Благодарю за гостеприимство, — Сталагмит склонил голову с изящной учтивостью, его улыбка оставалась мягкой и располагающей. Терн кивнула и повернулась к Шестипалому: — Найди для наших гостей подходящее жилье на несколько дней. Шестипалый недовольно проворчал что-то себе под нос, но послушно направился выполнять поручение. Терн и Сталагмит вышли из здания в прохладный вечерний воздух. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-багровые тона. Они неспешно шли вдоль оазиса, где пальмы отбрасывали длинные тени на песок. — Ты напряжена, — мягко заметил Сталагмит, искоса глядя на Терн. — Что тебя беспокоит? — Будто сам не знаешь, — холодно ответила она, не глядя на собеседника. — Я никогда не причинял тебе вреда, — произнес он с философским спокойствием. — Это правда, — Терн внезапно остановилась, её взгляд затуманился от воспоминаний. Она тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от непрошеных мыслей. — Тот день… — Сталагмит вздохнул. — Я сам недоволен результатом. Не рассчитывал, что ты станешь свидетелем той стороны моей натуры. Но я изменился с тех пор. Терн издала короткий смешок, но промолчала. «Не изменился ты», — подумала она. — «Всё тот же хладнокровный психопат-маньяк-садист, прячешься за маской доброжелательности. Если бы не тот случай, я бы никогда не узнала, что скрывается за этой тёплой улыбкой». — Зная правду, — продолжил Сталагмит, — ты должна быть мне благодарна. — И за что же? — фыркнула Терн. — Гнездо Скорпионов всегда было прибежищем для отребья, — его голос стал глубже, но не утратил мягкости. — Убийцы, воры, бандиты — они правили здесь и до тебя, и при тебе. Да, сейчас стало лучше, но лишь потому, что я избавил «Скорпиона» от всех его голов. Благодаря мне ты смогла взять власть в свои когти и чуточку изменить положение дел. — Я всего добилась сама, — твёрдо ответила Терн, глядя на тёмную гладь воды. — После того, как вы исчезли, здесь началась настоящая война за власть. Каждый считал себя достойным занять место главы. Сталагмит одобрительно кивнул, его глаза блеснули в сумерках: — И ты превзошла их всех. Впечатляющее достижение — подчинить себе столько амбициозных драконов. Не каждый способен на такое. Скорпионы правили сотни лет, — продолжил Сталагмит, — и каждый, кто им противостоял, обречён был на верную смерть. А ты сломала их систему. — Но убила их не я, а ты! И мне до сих пор кое-что непонятно, — Терн повернулась к нему. — Как ты смог справиться с ними один? Я… — она запнулась, — я волновалась за тебя тогда, поэтому и пошла следом. А там увидела… — её голос затих. Сталагмит мягко улыбнулся: — Видишь ли, дорогая Терн, их «нерушимая семья» оказалась на удивление хрупкой. Достаточно было одного маленького дракончика, чтобы посеять между ними раздор. Немного масла в огонь их взаимной неприязни — и они сами перегрызли друг другу глотки. Признаться, всё вышло даже проще, чем я планировал изначально. — Так это и было твоим испытанием? — фыркнула Терн. — Наша дружба, это всё было актерской игрой? — А ты как думаешь? Скажи мне, чем мне могла помочь ты, маленькая беспризорница? Не имеющая ни связей, ни денег? Ответь сама на эти вопросы, это и будет ответом на твой вопрос о нашей дружбе. — В этом нет никакого смысла. Единственное, чем я могла бы помочь, — это своими знаниями, но когда ты пришёл, мне показалось, что ты был даже более осведомлён, чем я, драконесса, которая прожила здесь всю жизнь. — вынесла вердикт Терн. — Похоже, я ответил на один твой вопрос, а что насчет второго… Скажем, помимо задания, у меня было вдохновение… — тихо рассмеялся Сталагмит, прикрывая пасть лапой и легонько кашлянув. — Мне просто нужна была… краска. Терн скептически изогнула бровь: — И ты заставил меня волноваться ради своего вдохновения? — Не волноваться, а быть настороже, — мягко поправил он. — Это было отличное время, но всему хорошему всегда приходит конец. Прошу прощения, но вынужден откланяться, мне бы хотелось ещё погулять по ночному городу перед сном. — Теперь-то я точно знаю, что тебе никакая помощь не нужна, — холодно ответила Терн, — даже если это глубокая ночь в городе, в котором полно бандитов и воров. Отойдя от Терн достаточно далеко, Сталагмит взглянул на свою лапу. Помимо песка, на ней виднелись алые капли крови. Кашлять кровью для него давно стало привычным, но в последнее время частота таких приступов тревожно участилась. Близнецы у небесных драконов считались дурной приметой, и попытки их отравить были делом обыденным. Если старший брат Сталактит обладал железным иммунитетом и даже не замечал подобных атак, то для Сталагмита яд становился медленным, но неумолимым палачом, год за годом подтачивающим его здоровье с первого месяца жизни. Аккуратно стерев кровь о песок, он неторопливо прогуливался по вечернему городу. Шатры и прилавки постепенно пустели, драконы расходились по домам. Внезапно доносящийся недовольный окрик привлек его внимание. В узком освещенном переулке песчаная драконесса яростно рычала на какого-то назойливого ночного дракона, требуя убраться прочь, что второй и сделал. — Добрый вечер, — негромко произнес он, подойдя ближе к ночному. — Кажется, сейчас не самое подходящее время для того, чтобы беспокоить драконов своими расспросами. Дракон, явно смущенный, глупо улыбнулся: — Да я уже понял. Сталагмит внимательно оглядел молодого дракона. Тот едва достиг совершеннолетия, с черной чешуей и фиолетовым отливом. Множество украшений: серьги, браслеты, медальон — выдавали его стремление выделиться. — Не советую так откровенно блистать в незнакомом месте, особенно в этом городе, — мягко заметил Сталагмит. — Это может привлечь нежелательное внимание. — Я умею за себя постоять, — задорно ответил дракончик. Сталагмит тихо рассмеялся, его глаза блеснули мудростью и лукавством: — Уверенность — прекрасное качество. Но осторожность — не трусость, а признак мудрости. Дракон немного растерялся, явно не ожидая такого ответа. Сталагмит же продолжал с отеческой улыбкой: — Город ночью меняется. Здесь свои правила, свои хищники. И не всегда сила решает исход встречи. Ночной дракон, словно не услышав мудрых наставлений Сталагмита, неожиданно спросил: — Не мог бы ты ответить на несколько вопросов? Сталагмит усмехнулся, качнув головой: — Похоже, ты совсем не учишься на своих ошибках. Впрочем, — он пожал плечами, — у меня сейчас как раз есть свободное время. Дракон тут же достал потрепанный свиток и уголек. — Что ты думаешь о войне? — спросил он. — И как её прекратить? — Странный вопрос, — задумчиво произнес Сталагмит. — Пожалуй, лучший ответ — это история. — Что? — дракон удивился. — Объясни, пожалуйста. Сталагмит вздохнул, глядя куда-то вдаль: — Война была, есть и будет всегда. Достаточно просто взглянуть на историю. Мир — это лишь краткое перемирие между конфликтами. Чтобы прекратить войну, нужно либо настолько изменить драконов, что они перестанут быть драконами, либо… — он сделал паузу, — уничтожить всех драконов. Тогда войн не будет. Ночной дракон подметил что-то в свитке, кивая. — А что насчёт пророчества? — последовал следующий вопрос. — Пророчество? — Сталагмит криво усмехнулся. — Это всего лишь слова. Пока не будет действий, они останутся пустым звуком. Любой дракон может придумать пророчество и помочь его исполнить. И тогда возникает вопрос: где оно было ложным, а где настоящим? Дракон снова кивнул, делая пометки. — Драконята Судьбы… — начал он. — Их единственная сила — вера в них, — перебил Сталагмит. — По сути, они обычные дракончики, которые даже ещё не родились. Громкое название, не более того. Ночной дракон, не отрывая пристального взгляда от Сталагмита, задал очередной вопрос: — Знаешь ли ты что-нибудь о драконах, называющих себя Когтями Мира? Ты их поддерживаешь или считаешь сбродом дураков? Сталагмит мягко улыбнулся: — В любом конфликте всегда найдутся те, кто жаждет мира. Обычно это те, кто больше всего страдает от войны. А есть и те, кто извлекает из войны выгоду — политическую, территориальную, экономическую. — А как ты к ним относишься? — настойчиво переспросил дракон. — Я уже ответил на твой вопрос, — невозмутимо ответил Сталагмит. Про себя Сталагмит отметил, как напряженно выглядит мордочка ночного дракона. Тот смотрел так пристально, будто пытался рассмотреть собеседника насквозь. «Телепат», — подумал Сталагмит, заметив этот внимательный взгляд ещё в начале разговора. Дракон устало выдохнул: — Как тебя зовут? Ты давно здесь живешь? — Сталагмит, — представился он. — Я прибыл сюда недавно и планирую остаться на несколько дней. Краем глаза Сталагмит заметил странность в свитке ночного дракона. Помимо его имени, весь остальной текст представлял собой непонятные линии и точки, больше похожие на какой-то шифр или абстрактный рисунок. — Благодарю за беседу, — сказал дракон, — но, пожалуй, пойду. Кажется, больше мне здесь нечего делать. Сталагмит кивнул, провожая его взглядом: — Счастливого пути, — негромко произнес Сталагмит, когда дракон уже почти скрылся в темноте. Сталагмит решил проследить за ночным драконом, внимательно наблюдая за его маршрутом. Тот выбрался за городские пределы, казалось, совершенно не заботясь о скрытности. Сам ночной дракон находился в не самом лучшем состоянии. Он измучился, пытаясь проникнуть в мысли Сталагмита, но ментальная защита собеседника была настолько сложной и многослойной, что любые попытки вторжения терпели полное поражение. Дракон страдал от головной боли, все его усилия остались абсолютно безрезультатными. Вдали от города в пустыне Сталагмит заметил, как к ночному дракону подлетела Терн. Их встреча выглядела спонтанной, но они, очевидно, двигались в одном направлении. К сожалению, Сталагмит не мог расслышать их разговор. Вскоре они приземлились рядом с третьим драконом. Они о чём-то оживлённо беседовали, но резко прервались и повернули головы, когда Сталагмит бесшумно приблизился к ним. — Не помешаю ли я? Мне бы немного украсть вашего времени, — спросил Сталагмит с саркастической усмешкой. — Всё же время — самое ценное, что есть у драконов. Если два ночных дракона выглядели растерянными, то Терн явно была недовольна его внезапным появлением. Сталагмит пристально посмотрел на дракона, за которым следил, и с лёгкой иронией произнёс: — Шторм, если я не ошибаюсь? Реакция дракона подтвердила все подозрения Сталагмита. — Я очень заинтересован вашей идеей, — продолжил Сталагмит, — и хотел бы её услышать. Возможно, даже смог бы чем-то помочь. В глубине души он размышлял, что этот разговор может стать тем самым лекарством, которое так настойчиво искали он сам и его брат.