Глава 87. Битва за любовь

Глава 87. Битва за любовь

Гул на арене казался отдаленным, словно доносящимся из другого мира. Голос распорядителя, вероятно, представлявшего нас публике, был для меня не более чем фоновым шумом. Всё мое внимание, вся моя ярость сосредоточились на Одуванчике, стоявшей передо мной. Мы кружили, словно два хищника, высматривающих слабости друг друга. Адреналин вскипает в моих жилах, пробуждая инстинкт убийцы. Этот бой — не просто соревнование, это личная вендетта. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала! — прорычала Одуванчик, её голос полон ярости. — Я вырву тебе сердце и раздавлю прямо на глазах у Смерча! Ярость, клокотавшая во мне, была почти физической. Ее слова — ядовитые стрелы, вонзающиеся в мое сердце. Но я не дам ей увидеть мою боль. Я не дам ей сломить меня. Мой взгляд скользнул по ее лапам, и я заметила едва заметную хромоту. Ухмылка тронула мои губы. — Спасибо за подсказку, — прошипела Пик, наслаждаясь ее вспыхнувшим гневом. — Всегда приятно знать, с чего начать. Ее глаза сузились, превратившись в щелки: — Не обольщайся, воровка. Тебя и так жизнь потрепала, вся израненная, едва живая. Но, видимо, этого тебе было недостаточно, надо исправить ошибку. Я лично позабочусь о том, чтобы ты умоляла о смерти! Ее слова должны были ранить, должны были заставить меня дрожать от страха? Но вместо этого я почувствовала лишь волну презрения. Она думает, что знает меня? Она думает, что сломала меня? Она ошибается. Эти раны были получены за спасение Смерча, и если я и тогда была готова биться насмерть, то сейчас и подавно. — Посмотрим, — прорычала Пик, расправляя крылья. — Посмотрим, кто из нас останется стоять в конце этого боя. Ненависть пульсировала в моих венах, когда я следила за каждым движением Одуванчик. Её глаза горели безумием, а из пасти капала слюна — она была похожа на бешеное животное. К несчастью, мои старые раны отзываются болью при каждом движении, напоминая о недавней битве за жизнь. Но сейчас не время думать о боли. Как только распорядитель дал команду, нетерпеливая соперница сделала свой первый ход. Она рванулась ко мне с оглушительным рыком. Мой мозг лихорадочно работал — я знала, что не могу позволить себе бегать по арене. Каждый шаг отдавался болью в едва зажившие раны. Мне нужно быть умнее, использовать её ярость против неё самой. Когда она расправила крылья для прыжка, я уже знала, что она сделает. В последний момент я ушла в сторону перекатом. Инстинктивно мой хвост пошел в размах, целясь ей в бок. Удар получился слабее, чем я рассчитывала — проклятье, я всё ещё думаю как морской дракон! Хвосты небесных не такие большие и мощные, как у морских. Одуванчик отпрыгнула, и её пасть наполнилась оранжевым светом. Я едва успела взмыть в воздух, когда поток пламени опалил песок подо мной. Жар от огня коснулся моего брюха, заставив поморщиться. Но обошлось без ожогов. Вокруг нас ревела толпа, их крики отражались от стен арены: — Да, так её! Сжечь! — кричали одни. — Больше крови! Больше действий! — кричали другие. — Хороший маневр! — Расцарапай ей глаза! — Ответь тем же! Одуванчик взмыла в воздух, её крылья с грозным свистом рассекали воздух. Её глаза горели убийственной яростью, когда она устремилась ко мне, выставив острые как кинжалы когти. Я успела слегка уклониться, но её когти всё же прошлись по моей чешуе, оставляя горящие полосы. Боль только разожгла мою ярость. Не давая ей времени на второй заход, я рванулась вперёд и с силой ударила лбом в её грудь. Воздух вырвался из её лёгких с хриплым свистом. Мои когти вцепились в её плечи, и мы закружились в смертельном танце, падая вниз. Наши тела переплелись в яростной схватке. Когти впивались в чешую, оставляя кровавые борозды. Я ощущала её жаркое дыхание на своей шее, когда она пыталась добраться до моего горла. Мои клыки щёлкали в миллиметрах от её шеи, пока мы кувыркались в воздухе. Она, пытаясь выдрать кусок мяса из моего плеча. Я погрузила когти глубже в её бок, в её крылья. Земля приближалась стремительно. В последний момент я извернулась, направляя наше падение так, чтобы Одуванчик приняла основной удар на себя. Мы врезались в песок арены с оглушительным грохотом. Тело соперницы содрогнулось под моим весом. Не теряя ни секунды, я начала собирать пламя в горле. Жар поднимался из глубины моей груди, готовый вырваться наружу… Но Одуванчик оказалась проворнее. Она нанесла мне удар в живот своими задними лапами с такой мощью, что у меня потемнело в глазах. Я не смогла удержаться на ногах, и воздух покинул мои лёгкие, а с ним и собранное пламя рассеялось в кашле. Я отлетела назад, едва сохранив равновесие. Одуванчик поднялась, её морда была опалена моим неудачным огненным выдохом. В её глазах плескалась чистая, незамутнённая ненависть. Капли крови капали с наших ран на песок арены, но ни одна из нас не собиралась отступать. Если бы мне удалось удержать пламя хоть на секунду дольше, от этой мерзавки осталась бы лишь горстка пепла. Проклятье! А ведь я даже начала подготовку атаки заранее. Наблюдая, как Одуванчик поднимается на ноги, я не могла не признать — она сильный противник. Но по сравнению с Тритоном и его изощренными подлыми приемами, она была предсказуема как детеныш. Будь я в полной силе, уже давно размазала бы ее по арене. Внезапно трибуны взорвались смехом и издевательскими выкриками: — Эй, уголёк, как там твоя морда? — Теперь ты Пепельная, а не Смертокрылая! — Кто-нибудь, принесите ей мазь от ожогов! А то наша красотка от солнышка сгорела! Мордочка Одуванчик дернулась. Ее гордость была задета — отлично! Воспользовавшись моментом ее замешательства, я взмыла в воздух, готовясь к решающей атаке. Одуванчик попыталась последовать за мной, но… Что это? Ее крыло подвело ее! Значит, мне все же удалось повредить ей крыло, что и было моим планом Б. Она рухнула обратно на песок, как подбитая птица. Я не стала терять времени. Спикировав вниз, я вцепилась когтями в ее спину, методично разрывая чешую. Каждый удар, каждый рывок был рассчитан, чтобы причинить максимальную боль. Одуванчик извивалась подо мной, пытаясь сбросить, но куда ей деваться без крыльев? Однако она каким-то чудом постоянно избегала каждой смертоносной атаки. — Давай, Пик! Ты сможешь! — голос Смерча пробился сквозь рев толпы, придавая Пик сил. Каким бы он ни был пацифистом, он все равно понимал, что в этой ситуации без жертв не обойтись. Но я слишком увлеклась. Одуванчик изловчилась и хлестнула хвостом, попав точно по моим старым ранам на груди. Боль пронзила все тело, заставив отшатнуться. Я закашлялась, пытаясь восстановить дыхание. Проклятые раны! Они все еще не зажили до конца. Мы обе тяжело дышали, стоя друг напротив друга. Одуванчик выглядела так, словно побывала в мясорубке — ее чешуя была изодрана, с ран сочилась кровь. Но в ее глазах все еще горела жажда убийства. Что ж, у меня для нее плохие новости — я не собиралась умирать сегодня. Особенно не от ее когтей. Едва оправившись от удара, я уже сгруппировалась, готовясь к стремительной атаке. Но и Одуванчик, казалось, окончательно потеряла остатки рассудка. Оранжевое пламя снова заклокотало в её пасти, на этот раз яростнее и плотнее, чем прежде. Отступая назад, Одуванчик явно готовила залп, способный испепелить всё вокруг. Меня пробрал холодок. Я понимала — это критический момент. Замедли я хоть на мгновение, и раскалённая волна накроет меня, превратив в обугленную головешку. Мои старые раны горели, сковывая движения, и я сомневалась, что успею уклониться от такой массированной атаки. Особенно учитывая отступающую позицию Одуванчика — дистанция росла, и шансов сократить её обычным рывком почти не оставалось. Я совершила ошибку, мне надо было отступить или же просто взмыть в небо, когда была возможность, сейчас слишком поздно. Отчаяние холодной волной окатило нутро, но тут же уступило место ледяной решимости. Нет, я не сдамся так просто! В голове молнией мелькнул безумный, но единственный возможный план. Времени на раздумья не было. Молниеносно вскинув переднюю лапу, я обрушила её на собственные когти. Хруст пронзил арену даже сквозь рёв толпы. Боль, чистая, обжигающая, взорвалась в лапе, но я проигнорировала её, как и всё остальное вокруг. С диким рыком я выдрала сломанный коготь, а вместе с ним и несколько окровавленных чешуек. В воздухе повисло зловонное облачко вырванной плоти и крови. Не теряя ни секунды, я метнула окровавленное месиво в Одуванчик. Это был не просто бросок, это был отчаянный выплеск ненависти, отчаяния и последней надежды. Одуванчик, увлечённая подготовкой огненного залпа, явно не ожидала такой подлости. Она резко дёрнула головой, собираясь уклониться от летящего в неё комка крови и плоти. Но было поздно. Коготь, вращаясь в полёте, угодил точно в глаз. Это был промах, ставший случайно критическим ударом. Рёв боли, утробный и оглушительный, вырвался из пасти Одуванчик. Невыносимая агония исказила её морду. Пламя, собиравшееся вырваться наружу, сорвалось, выстрелив в сторону от цели, опалив лишь песок и стены арены. Воспользовавшись замешательством противницы, я ринулась вперёд. Теперь дистанция была минимальной, и у Одуванчик, ослеплённой и корчащейся от боли, не было шансов увернуться. С грацией небесного хищника я взмыла в воздух одним мощным прыжком и обрушилась на неё сверху, словно смертоносный клинок. Удар пришёлся в шею, туда, где чешуя была тоньше всего. Мои когти вонзились глубоко, разрывая чешую, кожу и мышцы. Земля под ногами Одуванчик дрогнула, когда её тело обмякло и рухнуло на песок. Хрип, бульканье крови и предсмертный вздох вырвались из её горла, смешиваясь с ликующим рёвом толпы. Тяжело дыша, я отступила назад, зализывая кровоточащую лапу. Боль от раны была адской, но я почти не чувствовала её, опьянённая адреналином и победой. Передо мной, распростёртая на окровавленном песке, лежала поверженная Одуванчик. Арена взрывалась криками одобрения и восторга. Запах крови и гари щекотал ноздри, смешиваясь со сладким ароматом победы. Я подняла голову, чувствуя на себе множество взглядов. Среди этого ревущего моря мордочек я искала лишь одну… и нашла. В глазах Смерча, сидевшего в первом ряду (клетке), читалось облегчение и радость. И этого было достаточно. Вся боль, все раны, вся ярость — всё это стоило того. Я победила. Я выжила. И я сделала это ради него. Звон в ушах постепенно утихал, уступая место нарастающему реву толпы. Я подняла голову, улавливая отдельные выкрики среди этого оглушительного гула. «Пик! Пик! Пик!» — скандировали драконы, и в этом диком хоре слышалось одобрение, ликование, даже обожание. Кровь и зрелище — вот что им было нужно, и они это получили. Кровь Одуванчик, ее предсмертная агония — вот что их так взбудоражило. Взгляд невольно скользнул к королевской ложе. Пурпур, облаченная в свои вечные рубины и золото, медленно поднялась с трона. В жесте, полном театральности и величия, она вскинула лапу, призывая к тишине. — Довольно! — разнесся ее зычный голос по арене, заглушая последние отголоски рева. — Зрелище удалось на славу! Победа Пик была… впечатляющей. — В этих словах чувствовалась не искреннее восхищение, а скорее снисходительное удовлетворение. Пурпур любила, когда ее драконы убивали друг друга на потеху толпе. — Победительница получит свою награду. Жду вас обоих сегодня вечером в тронном зале. Не опаздывайте. Ее взгляд на мгновение задержался на мне, обжигая холодом равнодушия, а затем она снова опустилась на трон, уже поглощенная какой-то новой, неведомой мне интригой. — Следующая битва начнется в скором времени! — провозгласил дракон рядом с королевой, и толпа снова взревела в предвкушении новой крови. Пока стражники внизу поспешили открыть клетку, в которой томился Смерч, на песок арены плавно приземлился Сталагмит. Его силуэт был грациозен и уверен в себе, как всегда. Он приземлился совсем рядом, но не удостоил меня даже взглядом, устремив свой проницательный взор на распростертое тело Одуванчик. В его нечитаемом выражении мордочки нельзя было уловить никаких эмоций. Мой взгляд же был прикован к клетке, где уже показался силуэт Смерча. Сердце радостно забилось в груди, отгоняя остатки адреналина и усталости. Но тут раздался властный голос Сталагмита: — Уберите тело. Похороните по традициям Небесного племени. — Несколько небесных драконов поспешили исполнить его приказ, бережно поднимая изувеченное тело Одуванчик. На секунду мне показалось, что в глазах Сталагмита мелькнула… слеза? Невозможно! Чтобы этот расчетливый и хладнокровный дракон переживал из-за смерти такой психопатки, как Одуванчик? Бред какой-то. Но, признаться, выражение его мордочки все еще оставалось для меня загадкой. Каким-то… странным. Впрочем, сейчас это не имело значения. Смерч! Он вырвался из клетки и несся ко мне через арену, словно ураган. В его глазах плескалась буря эмоций — облегчение, беспокойство, любовь. — Пик! — выдохнул он, затормозив прямо передо Пик. — Пик, прости меня! Я так волновался! Ты в порядке? Раны… твои раны! — Он с тревогой оглядел кровоточащие раны на груди и лапе. — Со мной все в порядке, Смерч, — Тяжко прохрипела Пик. — Главное, что ты свободен. — Тебе нужно к лекарям, Пик, — неожиданно вмешался Сталагмит, все еще стоявший рядом. В его голосе звучало то же спокойствие и рассудительность, что и всегда. — Смерч, уведи ее. Пусть твои раны залечат как можно скорее. В этот момент с неба спикировали две яркие кометы — это были близнецы, Комета и Метеор. Завидев нас, они с радостным криком приземлились рядом. — Пик! Ты сделала это! Мы так переживали! — затараторила Комета, осыпая Пик поздравлениями и дружескими тычками крыльями. — Поверь, хоронить тебя было бы ещё той неблагодарной работой! Сталагмит кивнул Метеору, тот едва заметно ответил кивком. Смерч вопросительно посмотрел на Метеора. Метеор, обратив внимание на кровоточащую лапу Пик, тут же предложил: — Давай поможем донести тебя до лечебницы! Ты здорово потрепалась!

***

Сталагмит молча кивнул драконам, несущим тело Одуванчик. Он развернулся, и широкие крылья понесли его следом за похоронной процессией прочь от окровавленной арены. За спиной остался рев толпы, ликующей от новой крови, и крики Кометы и Метеора. Сейчас ему было не до них. В отведенной пещере, вдали от любопытных глаз, тело Одуванчик бережно опустили на каменный пол. Несколько небесных драконов расторопно принялись за погребальный обряд. Белая ткань, тонкая как паутина, начала скрывать изувеченное тело, словно саван. Сталагмит наблюдал, не отрываясь, за ее мертвой мордочкой. Один глаз пусто смотрел в небо, полный застывшей агонии, другой — кровавое месиво. Сталагмит медленно наклонился и осторожно сомкнул веки Одуванчик. В этот момент его мысли унеслись в прошлое, к их последнему разговору: Пещера Одуванчик дышала тоской. Стены, холодные и голые, украшали лишь несколько картин. На них всегда было изображено два самых дорогих ей дракона. Одуванчик сидела на выступе в стене, опустив голову. Раненая лапа была перевязана, но гнев клокотал в ней горячее боли. — Проклятая Пик! — прорычала она. — Она заплатит за это! На арене… я вырву ей глотку! Сталагмит спокойно ступил в пещеру, его движения были плавными и уверенными: — Здравствуй, Одуванчик. Она вздрогнула, словно очнувшись от тяжелого сна, и выпрямилась, превозмогая боль в лапе. — Сталагмит… ты? Ты вернулся? — вся ненависть испарилась вмиг, а глаза, полные восхищения, смотрели на дракона как на друга или даже отца. Перед ней был единственный дракон, который мог называть её по этому позорному имени. В его присутствии резкость Одуванчик немного поутихла, словно перед единственным лучом света в ее мрачном мире. — Я понимаю твою злость, — мягко произнес Сталагмит, присаживаясь напротив нее. — Пик причинила тебе боль, и не только физическую. Твое сердце принадлежит дракону, который не отвечает тебе взаимностью. Смерч отверг тебя, и это ранит глубоко. Одуванчик смотрела на него с болью: — Да, это так… Сталагмит кивнул, его глаза смотрели с сочувствием: — Но скажи мне, Одуванчик, достоин ли такой мерзавец твоего сердца? Дракон, который выбрал другую, заставив тебя страдать? — Он… он особенный, — прошептала Одуванчик, в ее голосе появились нотки защиты. — Особенный? — Сталагмит приподнял бровь. — Может быть. Но особенность не гарантирует любви и уважения. Или ты думаешь, что страдания — это цена за его «особенность»? Одуванчик нахмурилась: — Неужели и ты против меня? Единственный, кто меня понимает… — Я не против тебя, Одуванчик, — спокойно ответил Сталагмит. — Я лишь хочу помочь тебе видеть ситуацию ясно. Помочь тебе… оценить твои шансы. — Шансы? Какие еще шансы? Я убью Пик на арене, и Смерч увидит, какой сильной я могу быть! Что я теперь достойна его! Что теперь… Сталагмит вздохнул, не имея желания начинать спор вновь: — Я провел небольшой анализ. Из пяти боев с Пик ты победишь в лучшем случае в одном. Одуванчик вскочила, ее глаза вспыхнули гневом. — Ты ошибаешься! Ты не знаешь меня! Я разорву ее на части! — Я бы хотел ошибаться, — мягко сказал Сталагмит. — Но, к сожалению, это правда. И поэтому я спрашиваю тебя еще раз: достоин ли Смерч твоего сердца, чтобы так рисковать? Рисковать жизнью ради призрачной надежды на его любовь? Ты могла бы найти себе другого партнера. Дракона, который оценит тебя по достоинству. — Нет! — отрезала Одуванчик. — Я хочу Смерча. И я докажу ему, что я лучшая! Я лучше этой… — Это твой выбор, — сказал Сталагмит, поднимаясь. — Я лишь хотел поделиться с тобой честными шансами на успех. И спросить, готова ли ты умереть ради своей любви. Одуванчик молчала несколько секунд, глядя на него тяжелым взглядом. Затем кивнула, твердо и однозначно. — Да. Готова. Он вернулся в настоящее, отгоняя воспоминания. Принц последний раз посмотрел на закрытые веки Одуванчика. Ткань полностью скрыла её тело. — Заканчивайте, — приказал он равнодушным тоном драконам, окружавшим тело. — И похороните ее со всеми почестями, как полагается воину Небесного племени. Она заслужила это.