Глава 90.5 Игры взрослых драконов (18+)

Глава 90.5 Игры взрослых драконов (18+) Несколько дней пролетели незаметно. Раны затягивались на удивление хорошо, и я уже чувствовала себя намного лучше, хотя неприятная тянущая боль то тут, то там ещё напоминала о недавней схватке. В Небесном королевстве царила какая-то особенная атмосфера — брачный сезон у драконов вступил в свои права, и воздух буквально искрился от возбуждения. Мне, честно говоря, совсем не сиделось в четырёх стенах, даже несмотря на необходимость беречь раны. Смерча не было дома. Обычно он круглые сутки был со мной, помогая скоротать время, заботясь и развлекая всякими играми и свитками. Но сегодня он ненадолго улетел за едой, оставив меня наедине с разбушевавшимися гормонами и тоской. Мы, конечно, договорились отложить наши… интимные дела, но, чёрт возьми, брачный сезон — это был, как всегда, самый отвратительный период в году, с тех пор как я оказалась в этом драконьем теле. Чтобы хоть как-то отвлечься, я вышла на балкон. Вид открывался на оживлённый небесный город. Многие драконы парочками взмывали в небо, уносясь прочь в поисках укромного уголка для любовных игр. Другие затворялись в своих пещерах-домах, явно не теряя времени даром. Внизу, на площадях и улочках, тоже царило какое-то неспокойное оживление, сопровождающееся похотливыми взглядами и тихими перешептываниями. Я невольно поморщилась, вспоминая брачный сезон в морском королевстве. Все эти непроизвольно вылезающие члены… Бр-р-р! Как же я ненавидела это время. Тогда, будучи морской драконессой, единственным спасением было сосредоточиться на чём-то другом, лишь бы не думать о зудящем между ног желании. Или найти укромное местечко среди кораллов и отдрачивать себя часами, пока тело, наконец, не успокоится хоть ненадолго. И ведь такие проблемы были не только у самок, но и у самцов. Сколько раз я видела, как бедняги-самцы, не в силах сдержать нахлынувшую похоть, непроизвольно, хотя бы частично, обнажали свой член, который так и норовил выскочить из половой щели. В обычные дни драконам было плевать на такие «мелочи», если, конечно, они не стремились создать интимную обстановку для утех со своей парой. Но в брачный сезон… Всё менялось. Одно дело под водой, а вот на суше, когда… Сейчас, в небесном облике, меня ужасно тянуло в полёт. Пролететь несколько километров вместе со Смерчем, ощущая бешеный ветер в чешуе и свободу бескрайнего неба. А потом… потом как следует заняться грязным похотливым делом. Я теперь на собственной чешуе понимала, насколько полёт важен для небесных драконов, особенно в такие моменты. Это как прелюдия, как разгон перед самым главным. И как же мне хотелось сейчас вырваться в небо вместе со Смерчем, перед тем как мы наконец-то… Но раны. Проклятые раны! Они не давали мне покоя. Я вздохнула, чувствуя, как между ног начинает нарастать неприятное жжение. Член Смерча… Как же мне хотелось его. Мне нужен Смерч. Его прикосновения, его дыхание, его… член во мне. Только тогда я смогу по-настоящему утолить это неистовое желание, что расползалось по телу ленивой негой, заставляя каждую чешуйку трепетать в предвкушении. Брачный сезон сводил меня с ума. Я больше не могла терпеть это гудящее, жгучее желание, что разливалось по всему телу, словно расплавленный металл в кузнечных горнах. Раны всё ещё ныли, тянули где-то под чешуёй, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у основания хвоста. Я вернулась внутрь жилища и прислонилась спиной к холодной каменной стене. Крылья чуть расправились, упираясь в шершавый камень, а я медленно осела вниз, наполовину сидя, наполовину завалившись. Задние лапы сами собой раздвинулись, открывая вид на мой длинный, изогнутый хвост и то, что пряталось. Я бросила взгляд вниз, и от одного вида своей промежности у меня перехватило дыхание. Всё там было набухшим, горячим, блестящим от влаги. Моя киска буквально истекала выделениями — густыми, тягучими, они стекали по чешуе внутренней стороны бёдер, оставляя влажные дорожки. Чешуйки вокруг половой щели приподнялись, обнажая нежную плоть, которая уже покраснела от напряжения и желания. Клитор выпирал, твёрдый и чувствительный, словно маленький драгоценный камень, умоляющий о ласке. Я знала этот вид. Знала, потому что в такие дни в морском королевстве я часами пыталась утолить эту проклятую похоть. И сейчас, в небесном облике, всё было точно так же. Только хуже. Намного хуже. Моя правая лапа дрогнула, но я всё же направила её вниз. Когти — длинные, острые, опасные — пришлось держать подальше, чтобы не поранить себя. Я начала с лёгкого касания, провела фалангами вдоль внешних чешуек, ощущая, как горячая влага тут же обволакивает мои пальцы. Потом чуть надавила, раздвигая складки, и принялась массировать киску медленными круговыми движениями. Сначала нежно, почти дразняще, скользя по мокрой плоти кончиками фаланг, стараясь не зацепить когтями. Выделения потекли ещё сильнее, капая на каменный пол подо мной, и я невольно зарычала от того, как сильно мне этого было мало. «Ну же, Пик, давай, — думала драконесса, сжимая челюсть. — Просто сделай это. Смерч скоро вернётся, а ты… Ты просто не можешь дождаться». Но правда была в том, что я не хотела ждать. Я хотела его член. Хотела, чтобы он ворвался в меня, заполнил до краёв… А вместо этого у меня были только мои лапы. Мои жалкие, бесполезные лапы, которые совершенно не справлялись с делом. Я ускорила движения, теперь уже работая двумя фалангами, втирая их в киску с нарастающим напором. Плоть поддавалась, хлюпала от влаги, и я переключилась на клитор. Сначала обвела его кругами, дразня себя, чувствуя, как он дергается под моими пальцами. Потом сжала его чуть сильнее, потёрла вверх-вниз, быстрыми, резкими рывками. Волна жара прокатилась по телу, от промежности до кончиков крыльев. Но этого было мало. Чудовищно мало. «Член Смерча, — думала Пик, стиснув зубы. — Его толстый, горячий член, скользкий от моих соков, входящий в меня снова и снова». Я представляла, как он нависает надо мной, как его золотистые глаза блестят от желания, как он рычит, вгоняя себя глубже. Параллельно мыслям моя лапа двигалась всё быстрее, почти насилуя киску, когти опасно близко скользили у края, но мне было плевать. Я тёрла клитор, сжимала его, тянула, пока не зашипела от смеси боли и наслаждения. Выделения текли рекой, заливая мою лапу, хвост, пол, но облегчения не приходило. «Почему этого не хватает? — мысленно кричала Пик. — Почему я не могу просто кончить и забыть об этом?» Но я знала ответ. Мои мысли были только о членах. О твёрдых, длинных, готовых взять меня драконьих членах. О том, как Смерч смотрел бы на меня с той своей доброй, чуть смущённой улыбкой, а потом брал бы меня так, как я хочу — жёстко, глубоко, до дрожи в чешуе, но с любовью, которая мне была так нужна. Я понимала это слишком хорошо. Моя лапа могла сколько угодно терзать мою киску, но она не заменит его. Не заменит того, что мне нужно по-настоящему. Брачный сезон выжигал меня изнутри. Я сидела, привалившись к холодной каменной стене, с раздвинутыми лапами и мокрой от выделений киской, которая ныла от неутолённого желания. Моя лапа уже устала тереть клитор, скользить по набухшим складкам, но облегчения не было — только липкая жара и нарастающее раздражение. Бесполезно. Всё это было бесполезно. Хвост. Моё второе спасение. Сколько раз в морском королевстве я прибегала к этому трюку, когда желание становилось невыносимым? Улыбка — кривая, почти хищная — растянулась по морде. Пик шевельнула хвостом, подтягивая его ближе к груди, и задумчиво пробормотала вслух: — Хорошо, что у каждой самки есть такая замена члена… Хоть он и не может полностью утолить этот проклятый жор, но с ним куда проще пережить это безумие. Конец хвоста оказался у рта. Я высунула язык — длинный, шероховатый, слегка дымящийся от внутреннего жара — и медленно провела им по чешуе. Сначала просто касаясь, затем более плотно, облизывая его, пока он не заблестел от слюны. Я полностью взяла кончик в рот, посасывая, увлажняя его как следует. Следом нужно было поднести хвост к киске, чтобы наконец-то засунуть его внутрь и хоть немного унять это невыносимое желание, как вдруг… Дверь в пещеру скрипнула и распахнулась. Я замерла, хвост застыл в лапах, а в проёме показалась довольная морда Смерча. Его золотистые глаза сияли, крылья чуть подрагивали от радости, а в передних лапах он держал корзину. — Пик, я принёс вкуснятины! — начал он весело, шагая внутрь. — Думал, порадую тебя морепродуктами, пока ты восстанавливаешься… И тут он остановился. Его взгляд упал на меня — на мою позу, на раздвинутые лапы, на мокрый хвост в моих когтях, на блестящую от выделений промежность. Смерч смутился мгновенно, глаза округлились, и он резко отвернулся, чуть не выронив корзину. — Ох… э-э… я… я не хотел… — забормотал он, уставившись в стену, словно там внезапно появилась картина, требующая немедленного изучения. Я инстинктивно дёрнулась, чтобы прикрыться крыльями и спрятать свой стыд, но остановилась. Зачем? Это же Смерч. Мой Смерч. Мой партнёр. Мои крылья расслабились. — Можешь смотреть. Мы же теперь пара. Он медленно повернулся, всё ещё не поднимая глаз выше хвоста: — Всё равно как-то… странно. Не привык я к такому. Драконесса фыркнула, соглашаясь: — Да, неловко. Но, Смерч, я с ума схожу. Ты не представляешь, как мне хочется ЭТОГО!!! И ты… ты правда мог бы мне помочь. Я убрала хвост в сторону — он так и не успел коснуться моих половых губ, оставив их открытыми, набухшими, мокрыми и зовущими. После этого мне захотелось открыться полностью, демонстрируя откровенно призывательную позу. — Ты правда хочешь этого? Прямо сейчас? — Сейчас это всё, что я хочу, — выдохнула Пик, почти рыча от нетерпения. — Это просто… невыносимо, Смерч. Я хочу тебя. Хочу твою любовь, твой член… Хочу, чтобы ты взял меня и вытрахал эту проклятую похоть из моего тела! Когти сами собой скользнули вниз, к промежности. Я раздвинула половые губы, показывая ему, насколько сильно желаю его. Моя киска блестела, раскрытая и готовая, выделения стекали тонкими струйками, а клитор торчал, твёрдый и жаждущий ласки. Я знала, что выгляжу откровенно, почти бесстыдно, но мне было плевать. Пусть видит. Пусть поймёт. Смерч сглотнул — громко, почти комично. Было заметно, как напряглись мышцы под его чешуёй. Он мог сколько угодно притворяться, что держит себя под контролем, но всему есть предел. Особенно когда перед ним сидела я — его пара, его возлюбленная, готовая отдаться ему прямо здесь и сейчас. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, движения его стали увереннее. Корзина с морепродуктами осталась где-то позади, забытая и ненужная. Смерч остановился передо мной, чуть наклонив голову, и его голос стал твёрже, хотя в нём всё ещё дрожала забота: — Сразу к делу? — Если мы не начнём, я буквально сойду с ума, — прорычала Пик, расправляя крылья. — Смерч, я… Но когда он шагнул ближе, готовый, кажется, броситься на самку, Пик вдруг рявкнула: — Стой! Он замер как вкопанный, глаза округлились от беспокойства. — Что случилось? — спросил он непонимающим взглядом. Я поднялась на лапы, чуть пошатнувшись от слабости в ранах, и заглянула ему под брюхо. Там, между его задних лап, уже показывался член — твёрдый, набухший, готовый. Но… что-то было не так. — Смерч… Что с твоим членом? Он смутился мгновенно. — А… Что не так с моим членом? — спросил он, наклоняя голову, чтобы самому взглянуть. Потом выпрямился и чуть повернулся, демонстрируя его во всей красе. Я уставилась на него, не веря своим глазам. Член Смерча был большим — длинным, толстым, красновато-розовым, с гладкой блестящей поверхностью. Но вдоль всего ствола, со всех сторон, торчали маленькие шипики, острые и чуть загнутые, как крошечные когти. Это было… странно. И пугающе. — Что это за член такой… острый? — выпалила Пик, не сдержавшись. Смерч моргнул, явно удивлённый моим вопросом. — У всех небесных такой, — сказал он, пожав крыльями, будто это было само собой разумеющимся. — А что, у морских по-другому? — Ещё как по-другому! — фыркнула Пик, всё ещё разглядывая его член. — У морских он конусообразный, гладкий, без всяких… колючек. Конечно, у меня никогда не было самца, но члены я видела. А твой… Неужели это не больно? Смерч смущённо почесал шею когтем, отводя взгляд. — Ну… Говорят, что немного больно, — признался он. — Но самкам это нравится. Очень сильно, вроде бы. Эти шипики… Они царапают влагалище внутри, раздражают его, делают самку чувствительней. И смазки больше выделяется. Я сам-то… Не пробовал, честно говоря. Только слышал от других. Я молчала, глядя на его член со смесью любопытства и лёгкого ужаса. «Царапают влагалище»? Это что, теперь мне ещё и боль терпеть ради удовольствия? Но чем дольше я смотрела на него, тем сильнее во мне разгоралось желание проверить это на себе. Да, он странный. Да, он не похож на гладкие члены морских драконов. Но это был член Смерча. Моего Смерча. И я хотела его. Хотела узнать, каково это — когда он войдёт в меня, с этими шипиками, с этой странной, пугающей формой. — Пик? — голос Смерча вырвал драконессу из раздумий. Он смотрел на возлюбленную с тревогой и лёгким смущением. — Ты… Передумала? — Нет, не передумала, — прорычала драконесса, снова опускаясь на спину и раздвигая задние лапы шире, чем прежде. — Просто… ты застал меня врасплох. Такой формой. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, но отступать не хотелось. Любопытство и похоть боролись во мне с остатками смущения, и похоть явно побеждала. Я посмотрела на Смерча снизу вверх, уже не стесняясь, а скорее… провоцируя. — Продолжим? — хрипло выдохнула самка, облизывая пересохшие губы. Он, кажется, только этого и ждал. Смерч в мгновение ока оказался рядом, нависая надо мной громадой своего небесного тела. Наши взгляды встретились вновь, в этот раз тонущие в омуте желания, но не только. Там была и нежность, и робкое обожание, и какая-то трепетная надежда, что ли. В золоте его глаз виднелось отражение похоти, но и что-то гораздо большее, что согревало сильнее любого пламени. «Он любит меня», — промелькнула мысль, и от нее по телу разлилась волна тепла, чуть ли не заглушая жгучее желание. Стоило взгляду скользнуть ниже, к набухшему, влажному месту нашего соития, как похоть вспыхнула с новой силой. Смерч словно прочитал мои мысли. Он медленно, дразняще медленно, повел своим членом вперед, кончиком касаясь моих соков. Сначала легкое прикосновение, словно бабочка села на разгоряченную кожу, затем чуть увереннее, продавливая, размазывая мои выделения по своей плоти. Каждое такое касание отзывалось вспышкой внизу живота. Это было… невыносимо. Словно голод, который не дают утолить, лишь подносят еду к самому рту, а потом отдергивают. Дразняще. Издевательски. И чертовски возбуждающе. Я зарычала, не сдержавшись. Нетерпение клокотало во мне, требуя немедленного удовлетворения. Хватит прелюдий, хватит этих мучительных ласк. Я хочу его. Здесь и сейчас. Голос сорвался на требовательный, почти звериный крик: — Хватит! Вставь его уже! В его глазах мелькнуло удивление, но лишь на мгновение. Он понял. Понял, что предел моего терпения иссяк. Без лишних слов, одним плавным, уверенным движением, Смерч подался вперед. Кончик его члена уперся во вход, раздвигая набухшие губы. Я задержала дыхание, предвкушая… и вот, он вошел. Не так, как я ожидала. Ни гладко, ни скользко, как у морских. Было легкое покалывание, словно тысячи крошечных иголочек царапнули нежную плоть внутри. Не боль, нет, скорее… новое, незнакомое ощущение. И чертовски острое. Эти шипики… они действительно царапали, но не ранили, а наоборот, словно будоражили каждый нерв, заставляя меня задыхаться от смеси удивления и нарастающего наслаждения. Смерч замер, словно прислушиваясь к моим ощущениям. В его глазах читалось беспокойство, смешанное с робкой надеждой. — Больно? — прошептал он, волнуясь за свою возлюбленную. Больно? Нет. Совсем нет. Необычно. Дико. Невероятно остро. Но… приятно. До мурашек, до дрожи в кончиках крыльев. — Нет, — выдохнула Пик, — Не больно. Продолжай. Пожалуйста… Его мордочка расплылась в счастливой улыбке. Облегчение и радость волной прокатились по его телу, расслабляя напряженные мышцы. Он понял, что всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо. И он продолжил. Медленно, осторожно, но уверенно углубляясь в меня. Каждый толчок отзывался новым взрывом ощущений. Шипики цеплялись, скользили, царапали, будоража все внутри. Киска отзывалась влажной истомой, соки лились еще обильнее, смазывая путь для его проникновения. Его член заполнял меня целиком, до самого основания. Чувство распирания, полноты, невероятного удовлетворения захлестнуло меня. Он там. Внутри меня. Мой Смерч. Сердце заколотилось, дыхание участилось, все тело горело. Похоть, которая мучила меня последние дни, наконец-то начала отступать, уступая место чему-то новому, более глубокому, более сильному. Любви. Страсти. Единству. Я полностью отдалась ощущениям. Вся прежняя скованность, неловкость, даже легкий страх перед этими странными шипиками — все улетучилось, растворилось в нарастающей волне наслаждения. Брачный период, который еще недавно казался мне проклятием, внезапно обрел смысл. Даже… привлекательность? Нет, пожалуй, до привлекательности еще далеко, но невыносимым он точно перестал быть. Теперь это был просто… фон. Фон для нас двоих. И дело даже не в шипиках. Да, они кололи, царапали, щекотали… но не причиняли боли в привычном понимании. Скорее, это была какая-то особенная, щекотливая чувствительность, разгоняющая кровь, будоражащая нервы. Внутренности мои точно не страдали, шипы не казались настолько ужасными, чтобы нанести вред. Наоборот, весь фокус оказался в этой стимуляции, в этом странном, но таком сильном раздражении, которое, парадоксальным образом, только усиливало удовольствие. Я посмотрела на Смерча снизу вверх. Он навис надо мной, тяжелый и горячий, мордочка напряжена от усилий. В глазах плескалась такая преданность, такая самоотдача, что сердце дрогнуло. Он так старался, выкладывался, словно от этого зависела жизнь. И, наверное, в каком-то смысле зависела. Моя благосклонность, мое удовольствие — для него это было, без сомнения, важнее всего на свете. На мгновение, краткое и мимолетное, в сознании мелькнул призрак прошлого. Я словно увидела себя в объятиях Орки, ее темно-зеленую чешую, голубые глаза, ее нежные прикосновения… Но это видение тут же рассеялось, как утренний туман. Орка была прошлое. Смерч — настоящее. Мое настоящее. И это настоящее было сейчас гораздо важнее и ценнее любых воспоминаний. Я отпустила его шею, освобождая лапы, и повела ими вниз, к своему телу. Кончиками коготков нежно коснулась груди, потом скользнула ниже, к животу, и, наконец, опустилась к основанию его члена, там, где он входил в меня. Легкие прикосновения, нежные поглаживания, слегка надавливая на его бедра, помогая ему двигаться глубже. Я хотела большего. Больше близости, больше контакта, больше его. Смерч застонал, голос сорвался, стал хриплым и низким. Его движения стали более порывистыми, более глубокими. Он словно ждал этого сигнала, этого моего разрешения на полную, бесстыдную страсть. Я подалась навстречу его толчкам, издавая стоны в унисон его рычанию. Взяла его морду в свои лапы, притягивая к себе, и нашла его губы своими. Поцелуй был жадным, голодным, полным похоти и нежности одновременно. Языки сплелись, переплетаясь в диком танце, словно вторя движению наших тел. Звуки, которые вырывались из наших глоток, были дикими, животными — рычание, стоны, хрипы, перемешанные с влажным хлюпаньем наших тел. Грязь? Звуки? Да кому какое дело! В этот момент существовали только мы двое, слившиеся в единое целое, поглощенные безумным, страстным актом любви. Я обвила его тело крыльями, прижимаясь как можно теснее, пытаясь впитать в себя каждую чешуйку его кожи. Он отвечал тем же, обнимая меня своими мощными лапами, словно боясь отпустить, потерять. Мы целовались, рычали, стонали, двигались в унисон, наслаждаясь каждой секундой этого безумного, неистового слияния. Брачный сезон перестал быть проклятием. Он стал благословением. Нашим благословением. И вдруг, словно небеса разверзлись, Смерч изменился. Движения сделались резче, глубже, почти яростными. Я едва успевала за этим натиском, цепляясь когтями за его плечи, пытаясь не потерять связь, не рассыпаться на части от бешеного ритма. Внутри меня всё отзывалось гулкой дрожью, каждый толчок отдавался волной тепла, растекающегося от самого основания хвоста до кончиков крыльев. Моя киска, уже истерзанная, казалось, сейчас просто разорвется от такого напора, но при этом… при этом требовала еще, жадно принимая каждый сантиметр его члена. Рёв вырвался из глотки Смерча, мощный, дикий, сотрясающий пещеру. Его толчки стали лихорадочными, короткими, и я ощутила, как в меня изливается горячая, пульсирующая лава. Сперма. Его семя. Оно било фонтаном, обжигая изнутри, заполняя меня с каждым мощным выбросом. Я застонала в ответ, теряя рассудок, захлёбываясь в этом океане ощущений. И вдруг меня накрыло. Волна оргазма, такой силы, что я потеряла опору, проваливаясь в бездну эйфории. Тело забилось в конвульсиях, крылья беспорядочно захлопали, когти выпустились, царапая спину Смерча. Я кричала, рычала, стонала, не в силах сдержать этот безумный восторг, что разрывал меня на части, собирая заново в каждое новое мгновение. Мы были единым целым, слитые воедино в этом пике страсти. Тело Смерча дрожало в такт моему, его дыхание обжигало мою шею, рев раскатывался в моей голове, как гром среди ясного неба. А внутри… внутри меня разливался горячий поток спермы, заполняя яйцевод, проникая в самые сокровенные уголки моего тела. И в этот миг всё отступило. Навязчивое желание, мучившее меня последние дни, исчезло, растворилось в этой волне удовлетворения. Брачный сезон, словно по мановению волшебной палочки, перестал быть проклятием. Осталось лишь сладкое томление внизу живота и невероятная лёгкость во всём теле. Я понимала. Я точно оплодотворена. И вопреки ожиданиям, это не вызывало отторжения. Наоборот… было в этом что-то правильное, естественное. Что-то, что соединяло меня со Смерчем ещё крепче, не только телом, но и духом. И это чувство… оно мне нравилось. Даже очень. Мир вокруг словно затих, схлынул куда-то на задний план. Всё, что существовало, — это тепло Смерча, обволакивающее меня со всех сторон. Его крылья сомкнулись над нами подобием шатра, скрывая от внешнего мира и похотливого брачного сезона. Наши хвосты переплелись в тугой узел, и я на миг даже потерялась, где заканчивается мой и начинается его. Тишина, прерываемая лишь сбивчивым дыханием, нашим общим, на двоих. Прошло, наверное, несколько вдохов-выдохов, прежде чем Смерч шевельнулся первым. Его голос, приглушённый и дрожащий, прозвучал прямо у моего уха: — Пик… Гроза… Я… я люблю тебя. Так сильно… Сердце откликнулось на эти слова теплом, разливающимся по всему телу. Я откинула голову назад, чтобы взглянуть в его золотые глаза, и увидела в них целую вселенную нежности. — И я тебя люблю, Смерч, — прошептала драконесса в ответ, и это была чистая правда. Проще, чем дышать. Наши губы вновь встретились в поцелуе. Дикий, страстный поцелуй, в котором сливалось всё: и недавняя похоть, и только что испытанное блаженство, и обещание чего-то большего. Языки сплелись в жарком танце, и от этого поцелуя по телу вновь побежали мурашки. Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, воздух между нами был наэлектризован. Я скользнула лапой по его чешуе, замечая одно изменение. — Ты снова… твёрдый, — выдохнула небесная с усмешкой, взглянув вниз. — Ну брачный сезон же… — пробормотал он виновато. — Может, ещё разок? Если ты… Я не дала ему договорить. Одним резким движением перевернулась, завалив его на спину. Он охнул от неожиданности, но не сопротивлялся, лишь удивлённо распахнул глаза. Теперь уже я нависала над ним, глядя сверху вниз на его член, всё еще набухший и готовый к бою. — Ты чего это удумала? — спросил он, в голосе звучала неуверенность. — Ты же… раны… Может, тебе не стоит… — Я тебе не ваза хрустальная, Смерч, — фыркнула в ответ, игриво рыкнув. — И если бы не эти царапины, я бы тебе сейчас такое устроила, что ты бы и не поверил. Ты еще не знаешь, какая я могу быть в плане секса. С этими словами я плавно начала опускаться на его кол, чувствуя, как он раздвигает мои нижние губы, входит всё глубже, заполняя меня изнутри. Наслаждение волной прокатилось по телу, от кончика хвоста до самых крыльев. Смерч застонал, запрокинув голову. — Ох, Пик… Вот это да… Я усмехнулась, подаваясь вперед еще сильнее, углубляясь на его члене до самого основания. — Ты что, думал, одного раза хватит? — драконесса промурлыкала, наклоняясь к его уху. — Нет, милый. Сегодня мы трахаемся весь день. И, не дожидаясь ответа, я вновь накрыла его губы поцелуем, начиная новый, дикий раунд нашей брачной игры. — Что ж, — прорычал Смерч между поцелуями, ухмыляясь в ответ. — Быть мне тогда мерзавцем, если не смогу удовлетворить свою самку. Его слова были вызовом, и я приняла его с удовольствием. Задержав дыхание, я вновь плавно опустилась на его стояк. Кол Смерча встретил меня у самого входа, раздвигая влажные, набухшие от желания губы. Ещё мгновение, и я резко села на него всем весом, до самого основания. Громкий, сочный «чпок» разорвал тишину пещеры. Соки потекли горячими струйками, пачкаясь о чешую Смерча и его половую щель. Жар от его члена опалил меня изнутри, словно раскалённое железо. «Ах!» — вырвалось из моей груди непроизвольно. Было больно. Не рана, нет, совсем другая боль. Острая, пронзительная, щекочущая до мурашек. Шипы. Я почувствовала буквально каждый из них, как они цепляют, царапают, раздражают нежную плоть внутри. И странным образом эта боль… она заводила. Возбуждала ещё сильнее. Теперь я начинала понимать, что так нравилось небесным самкам в этих «острых» членах. Наши взгляды встретились. Я ответила ему долгим, полным любви взглядом. Слова были лишними. Всё и так было понятно без них. И я двинулась. Сначала медленно, осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом увереннее, ритмичнее, скача на его члене всё быстрее и страстнее. Стоны, вздохи, похотливые крики вырывались из наших глоток, сливаясь в дикую, сладостную симфонию желания. Каждый толчок отзывался волной жара, расходящейся по всему телу. Киска хлюпала от влаги, шипы щекотали внутренности, будоража нервы. И чем быстрее я двигалась, тем сильнее нарастало напряжение, тем ближе становился финал. В какой-то момент внизу живота начало всё сжиматься, пульсировать. Внутренности содрогались в предвкушении оргазма. И кажется, это ощущение передалось Смерчу. Его член словно стал ещё твёрже, ещё больше, наполняя меня до краёв. Дышать становилось всё тяжелее, каждый вдох давался с трудом. Но я не останавливалась, скача на нём изо всех сил, стремясь к той заветной грани, за которой растворяется всё, остаётся только чистое, необузданное наслаждение. И вот она пришла. Волна оргазма накрыла меня с головой, вышибая остатки рассудка. Тело забилось в конвульсиях, крылья беспорядочно захлопали, горло разорвал дикий, животный крик. Смерч застонал в унисон моему воплю, его член вибрировал внутри меня, извергая горячую лаву спермы. Мы оба замерли, слившись в едином экстазе, поглощённые этим безумным, страстным моментом любви. Мир перестал существовать. Остались только мы двое, и это невероятное чувство единства, тепла и любви, которое связало нас навеки. К сожалению, этот миг не мог быть вечным, но это не означало, что мы не можем его повторить вновь и вновь.

***

Мягкий свет едва проникал внутрь помещения, окутывая богатую дворцовую опочивальню полумраком. В помещении находилось множество разнообразных предметов, которые когда-то привлекли внимание владелицы. Они были расположены повсюду, занимая каждый уголок комнаты, прячась во тьме. Двум ночным драконам, однако, тьма ничуть не мешала, их ночное зрение позволяло видеть всё ясно, как днём. Драконесса стояла, подавшись вперед, в классической позе для спаривания с опущенным передом и поднятым задом. Ее чешуя, цвета воронова крыла, в полутьме казалась еще темнее, почти сливаясь с окружающим мраком. Все украшения, что обычно сверкали на ее теле, были сняты и отброшены прочь, сейчас они были совершенно излишни. Она была обнажена настолько, насколько мог дракон, и готова принять своего партнера. Над ней возвышался самец, чья чешуя отливала сложными оттенками фиолетового и черного. В отличие от своей избранницы, он не счел нужным расставаться со своими драгоценностями. В ухе поблескивала изящная серьга. На шее покоился нефритовый медальон с тонко вырезанным изображением морского дракона. Левую лапу украшал массивный браслет из толстого нефрита и золота, главным акцентом которого служила огромная черная жемчужина, занимавшая почти всю ширину украшения. Кольца мерцали на его фалангах, а на правой лапе красовался еще один браслет с разноцветными камнями. Синих, голубых, зеленых, замысловатые узоры которых окружали крупный, блестящий черный камень в центре. Самец склонился над драконессой, и его темный, почти угольно-черный член, покрытый подобием легкого чешуйчатого панциря, с готовностью скользнул между черных, влажных половых губ. Драконесса выдохнула, принимая его вес. Член медленно, но уверенно углублялся внутрь, заполняя ее жаром и плотью. Их хвосты, словно в танце, переплелись, образуя крепкий узел, соединяя их еще сильнее. Пара замерла, наслаждаясь моментом единения, вдыхая терпкий аромат брачного сезона. Ночь двигался медленно, чувственно, погружая свой ствол ритмично в податливое лоно принцессы Власты. Влажные звуки их соития эхом отдавались в полумраке дворцовой опочивальни. Горячие стены ее пещеры обхватывают его ствол, и с каждым толчком наслаждение разливалось по венам горячей волной. Власта стонала, запрокинув голову. Она позволяла Ночу полностью завладеть собой. «Три луны, как это… хорошо…» — проносилось в ее мыслях, которые Ночь отчетливо слышал благодаря зачарованной серьге в ухе. — «Его член… такой большой… и так приятно… внутри меня…». — Быстрее, Ночь… — выдохнула она. — Сильнее… Власта, скромная и робкая принцесса, сейчас казалась совершенно другой. Все стеснение улетучилось, растворившись в волнах нахлынувшей похоти. Она не думала об этикете, о приличиях, только о неутолимом желании, которое разгоралось внутри с каждым толчком. Ночь улыбнулся краешком губ, слыша ее мысли и повинуясь ее просьбам. Он усилил ритм, вгоняя свой ствол глубже и резче, внимательно следя за ее реакцией. — Ох… ах… — стон Власты стал громче, прерывистее. — Да, вот так… еще… еще! Её тело извивалось под ним, принимая каждый его толчок с жадностью и благодарностью. Влага обильнее смазывала место их соития, делая движения ещё более скользкими и чувственными. «Невероятно… неужели это правда… секс может быть таким…?» — думала Власта, и в её мыслях звучало удивление и почти благоговейный восторг. — «Его член… он такой… совершенный…». — Какой же ты… прекрасный… — не удержалась драконесса. — Твой член… он… он сводит меня с ума… Её тело извивалось, стремясь навстречу каждому его движению. Она лежала на груди, прижимаясь когтями к шкуре, задняя часть приподнята, открывая ему полный доступ. Поза, которая ещё недавно показалась бы ей немыслимой, постыдной. «Моя мать… никогда бы так не унизилась… Это… унизительно для принцессы…» — внезапно промелькнула мысль, холодным душем окатив горячую волну похоти. Ночь тут же уловил её сомнения. — Не думай об этом, Власта, — ответил он, продолжая ритмичные толчки. — Статус, положение… Это всё неважно сейчас. Главное — не унижение и не власть, а то, что между нами. Каждый имеет право расслабиться и получать удовольствие, выполняя естественные нужды наших тел. Её тело слегка расслабилось, напряжение в плечах спало. «Он прав…» — подумала она, отгоняя последние остатки стыда. «Это… это другое. Это не унижение, это… отдача. И мне это нравится… Это… благословение» Временами Власта оборачивалась, бросая взгляд, что происходит между ними. Видела, как Ночь ебёт её, как его мощные бёдра работают, вгоняя ствол всё глубже и глубже. И ей нравилось это зрелище. Нравилась власть Ноча над её телом, нравилось чувствовать себя покорной, отданной в его лапы. — Какой же ты… прекрасный… Ночь вдруг поддался чему-то первобытному. Его пасть инстинктивно раскрылась, и острые клыки мягко, но властно вцепились в шею Власты. Это не было укусом в привычном смысле — скорее звериным жестом обладания. Его горячее дыхание обожгло её чешую, а хватка, хоть и нежная, заставила принцессу выгнуться под ним. Власта ахнула, её крылья дрогнули. Сначала она замерла, но тут же поняла — это инстинкт, зов их рода, и он будил в ней что-то дикое, необузданное. Её сердце заколотилось быстрее, а между ног разлился новый жар. «Он… берёт меня… как свою…», — мелькнула мысль, и от этого её киска сжалась вокруг его члена, словно соглашаясь с этим актом. Ей нравилось. Каждый раз, когда он так делал, она растворялась в этом ощущении принадлежности. Ночь, уловив её реакцию, издал низкий рык. Его глаза сверкнули, а движения стали яростнее. Он вбивал себя в неё с такой силой, что каменный пол под ними, казалось, дрожал. Его черный член проникал всё глубже, раздвигая её чёрные половые губы, горящие от напряжения. Власта задрожала, её когти впились в шкуру под собой, а из глаз потекли слёзы — не от боли, а от переполняющего счастья и наслаждения. Она плакала, всхлипывая между стонами, и каждый её звук подстёгивал его. — Власта… — прорычал Ночь, отпуская её шею, чтобы лизнуть влажную чешую языком. — Ты… такая нежная… — Ночь… о, три луны… да! Их рёв становился громче, заглушая даже влажное хлюпанье их соития. Ночь вгонял себя в её отверстие с неистовой страстью, его бёдра бились о её чешую, а её чёрный клитор, набухший и чувствительный, терзался от каждого толчка. Власта извивалась под ним, отдаваясь полностью. Наконец, он вошёл в неё последний раз — резко, глубоко, до самого основания. Оба дракона издали оглушительный рёв, сотрясший стены. Оргазм настиг их одновременно. Её тело затряслось, крылья хлопнули, а из горла вырвался крик чистого блаженства. Ночь напрягся, его член запульсировал, изливая горячую сперму. Она текла внутрь, обжигая, проникая всё глубже, заполняя её лоно. Он пытался услышать её мысли, но там был лишь хаос — Власта потеряла способность думать, утонув в экстазе. Они замерли, дыхание остановилось, время будто растянулось в этой бесконечной секунде единства. Оргазм медленно отпускал их. Ночь обессиленно опустился, прижимая её к себе, а Власта, изнеможённая, осознала, что лежит на его груди. Его член всё ещё был в ней, уже не такой твёрдый, но тёплый, уютный. Она даже не заметила, когда он сменил позу — настолько сильно теряла себя в их страсти. Теперь они просто расслаблялись, её голова покоилась на его широкой груди, а хвосты всё ещё были сплетены. Комната словно замерла, наполненная их уставшим дыханием. Власта, расслабленная и разомлевшая, потерлась щекой о чешую Ноча, наслаждаясь теплом его тела. — Я даже не верю, что так легко переношу этот брачный период. Обычно для меня это просто пытка, а сейчас… сейчас наоборот. Ночь тихо кивнул в ответ, соглашаясь с ее словами. Он прикрыл глаза, на миг погружаясь мысли. «Как же он ее вытрахал, вот это да… Хотел бы я сейчас быть на его месте», — пронеслась наглая мысль, от которой у Ноча дернулось веко. — Кажется, надзиратели уже насытились звуками и посчитали свой долг исполненным. Власта подняла голову, слегка нахмурившись, но тут же ее взгляд скользнул к левой лапе Ноча. На массивном браслете, сплетенном из золота и нефрита, мерцала огромная черная жемчужина, и в самой ее глубине будто теплился маленький, одинокий огонек. — Это… она? — тихо спросила принцесса, кивнув на браслет. — Орка? Ночь посмотрел на украшение. — Она как всегда. Ненавидит всех и всячески проклинает. Я уже привык. Но я ее не держу. Она может уйти в любой момент. Делать или давать ей тело я не собираюсь, пусть даже и не надеется. Я говорил про следящих за нами драконов у входа. Королева и Провидец решили убедиться, что я исполняю свой «долг» и сдержу обещание. Власта наконец-то поняла, о чем он говорит, и ее мордочка скривилась в недовольстве. — Как же это ужасно! — воскликнула она. — Совсем нет личного пространства! Когда мы уже покинем это проклятое место? Ночь тяжело вздохнул, понимая ее нетерпение. — Я не могу выдавать сроки. Сперва мне нужно стать королевой радужных. Потом… только потом мы сможем думать о каком-то объединении племен. И ты забываешь про план с Единством. Он все еще в разгаре. Некоторые драконы готовы помочь, но есть и такие, от которых сложно понять, чего ожидать. Их мысли прочесть невозможно. Это непростое дело. Я не могу доверять всем и позволить кому-то злоупотребить и испортить идею! Власта отмахнулась, словно отгоняя надоедливую муху. Политика, племена, какое-то там Единство — все это было ей совершенно неинтересно. Ее волновало совсем другое. — Скажи честно, Ночь, — серьезно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Ты вернулся сюда только по приказу королевы? Или… или ради меня? Она замолчала, затаив дыхание, в ожидании ответа. — Ну… — Мы теперь муж и жена, — тихо продолжила Власта. — У нас был… секс. Я беременна. Но… любишь ли ты меня? Изменились ли твои отношения ко мне хоть капельку? Ночь тяжело вздохнул, понимая всю серьезность момента. Он знал, что Власта заслуживает честности, какой бы горькой она ни была. — Власта, я буду честен с тобой, — медленно проговорил Ночь. — Я… я разочаровался в той любви, в том понимании, которое ты хочешь видеть. Я не испытываю такой любви к тебе. Власта поникла мордочкой, ее глаза наполнились грустью. Ночь видел ее разочарование, оно было почти осязаемым. Но он решил договорить до конца. — Но… Власта, ты важна для меня, — продолжил Ночь мягче. — И в какой-то степени… я люблю тебя. Но это другая любовь. Не та чистая, искренняя, которой нет… а просто любовь для дела. Я забочусь о тебе. И буду заботиться о наших дракончиках. Он осторожно приложил лапу к ее животу, нежно поглаживая чешую. Власта слегка улыбнулась, растроганная этим жестом. — Я постараюсь быть ответственным, — продолжил Ночь. — И постараюсь быть хорошим отцом, выполнять супружеский долг… Но всё же… На ту любовь, которую ты хочешь… Нет, Власта. Её не будет. И, возможно, не будет никогда. Власта молчала, смотря в его глаза. Она видела в них искренность, заботу, но не страсть, не пылкое желание. И она понимала. Понимала и принимала его ответ. В конце концов, она была готова и на это. И этой любви для дела было уже немало. — Значит, наши отношения всё же ближе к дружеским с некоторыми преимуществами, чем полноценные партнеры? — сделала вердикт принцесса, соглашаясь и на это. — Да, это звучит хорошо! Не волнуйся, изменять не буду, я хорошо понимаю боль и чувства других драконов… Власта улыбнулась и прижалась сильнее к его груди.