Глава 97. Торт — это ложь

Глава 97. Торт — это ложь

Внезапная просьба Радуги не стала серьезной помехой для Шторма, и королева с искренней готовностью согласилась побеседовать с ней. Однако едва она открыла рот, как к ним приблизился Сталагмит. — Прошу простить меня за вторжение, — произнес небесный дракон с изысканной учтивостью. — Вынужден сообщить, что неотложные дела требуют моего присутствия на родине, поэтому я покидаю вас на неопределенный срок. — Разумеется! — откликнулась Шторм с теплой улыбкой, не выказывая ни малейшего недовольства. — Я никого не удерживаю силой. Твоя помощь уже оказалась неоценимой! — Благодарю за понимание, — Сталагмит склонил голову. — Пока меня не будет, прошу присмотреть за моим братом… — Он обеспокоенно перевел взгляд на Сталактита, который в отдалении был погружен в оживленный разговор с мерцающей проекцией Терн. — Прекрати так трястись над ним! — неожиданно вмешалась Радуга, не сдержав раздражения. — Он давно не маленький дракончик и вполне способен постоять за себя! — Иногда важно не то, достиг ли ты совершеннолетия, а созрел ли духовно, — проговорил он с мудрой печалью в голосе. — И мой брат, увы, все еще далек от внутренней зрелости. — Он вновь бросил тревожный взгляд на Сталактита и добавил: — Что ж, не буду вас задерживать. Вижу, вам нужно обсудить что-то без лишних ушей. Радуга ощутила странный холодок, наблюдая, как Сталагмит, явно измученный болезнью, с видимым усилием направился к брату. Чешуя потускнела, а движения утратили былую грацию. Драконесса решила поднять эту тему позже, а пока они с новой королевой продолжили разговор, неспешно направляясь к деревне через джунгли. — Итак, о чем ты хотела поговорить? — спросила наконец Шторм, убедившись, что вокруг никого нет. — Это… — Радуга замерла на месте. После напряженной паузы она наконец решилась: — Я совершенно не уверена, что подхожу вам. Никогда не стремилась совершать что-то великое. Возможно, кто-то другой с радостью возьмется за это, но не я… У меня… Видя, как мучительно Радуге даются слова, Шторм заботливо накрыла ее крылом. — Да, я понимаю, — мягко произнесла королева. — По правде говоря, я сама не создана для этой роли. Никогда бы не смогла реализовать столь амбициозный проект, не будь рядом товарищей, готовых разделить со мной эту ношу. Извини меня ещё раз за тот случай, но ты действительно необычайно умна! Гораздо умнее большинства драконов, потому я и обратилась к тебе за помощью! — Какая же я умная… — с горечью выдохнула Радуга. — Это обычные знания, доступные каждому. Любой при должном усердии способен заучить их и превзойти меня. Я не обладаю ни мудростью, ни гениальностью, как тот же Гений. Терн также превосходит меня в этом отношении. А про Сталагмита и говорить нечего! Он умен, добр, красноречив и обладает множеством других достоинств… — В этом отношении Сталагмит действительно превосходит многих, — задумчиво произнесла Шторм. — Он в одиночку мог бы внести больший вклад, чем остальные, но… — Королева не успела закончить мысль. — Тогда зачем вообще нужна я? — перебила ее Радуга. — Он справится с моей работой гораздо лучше, а я… Изначально мне было это малоинтересно, только узнав о возможности создания «интернета», я заинтересовалась. На самом деле у меня нет желания вмешиваться в политику или правительство. Мое счастье в малом, амбиции мне чужды. — Вспоминается наш первый разговор, когда я узнала о тебе больше, чем должна была, — задумчиво произнесла королева, глядя на колышущиеся верхушки деревьев. — Именно об этом я и говорю! — внезапно оживилась Радуга, начав беспокойно переминаться. — У кого-то есть грандиозные мечты, но не у меня! Скажу иначе: многим достаточно быть сытыми, хорошо выглядеть и высыпаться, но для меня радость всегда заключалась в другом. — В танцах? — предположила Шторм, заметив, как Радуга почти начала приплясывать на месте. — Нет, в самой возможности движения. В способности двигаться, летать! — восторженно воскликнула активная драконесса, подкрепляя слова энергичными жестами. — То, что для других кажется обыденностью, для меня уже огромное счастье! Мне даже как-то совестно, что я, ни к чему не стремящаяся, удостоилась такой чести и должности, тогда как тот, кто действительно старается и продвигает идею, вынужден оставаться в тени из-за смертельной болезни. Шторм тяжело вздохнула: — Ты снова говорила со Сталагмитом… — Ну, мы иногда беседуем, — не стала отрицать Радуга, опустив взгляд. — Дело не в болезни Сталагмита, — медленно произнесла королева. — Будь он полностью здоров, он все равно не попал бы в первый ранг. Причина совершенно в другом — в доверии. Сейчас я доверяю ему меньше всего, несмотря на всю его помощь. — В доверии? — задумчиво повторила Радуга, начиная осознавать суть проблемы. — Именно! — подтвердила Шторм. — Распределяя драконов по рангам, я учитывала не только их вклад, но и степень доверия к ним. Хамелеон недостаточно надежен, Сталактит прежде всего предан брату, а Сталагмит… К Сталагмиту у меня меньше всего доверия. Он чрезвычайно хитер и склонен к манипуляциям. Даже сейчас он подталкивал тебя к мысли поменяться с ним местами. — Но он ничего такого прямо не говорил, — удивленно возразила Радуга. — В том-то и дело! — Шторм остановилась, повернувшись к собеседнице. — Напрямую он может ничего не сказать, но навести на определенные мысли — легко. Я неоднократно предупреждала не доверять Сталагмиту полностью. Даже когда он открыл свой разум и позволил прочитать все его мысли, для меня он остался загадкой. Он каким-то образом умеет скрывать часть сознания и контролировать свой разум. В результате чтение его мыслей превращается в мучительное испытание. — Шторм болезненно поморщилась, коснувшись лапой виска. — Тебе нехорошо? — встревожилась Радуга, подступив ближе. — Нет, все в порядке, — успокоила ее беременная драконесса. — Просто вспомнила, какими тяжелыми бывают ментальные контакты, особенно с драконами, умеющими скрывать свои мысли. Главное, что я хочу до тебя донести: Сталагмиту нельзя доверять безоговорочно. Он пошел на все это не из благородных побуждений, а из страха перед смертью. Он утверждает, что брат — самое ценное для него существо, но я опасаюсь, что и им он может просто манипулировать… — Шторм осеклась, заметив странную реакцию Радуги. Чешуя радужной драконессы вдруг окрасилась в насыщенный зеленый с проблесками нежно-розового, выдавая крайнее смущение: — То есть… Он мог использовать и Сталактита? Обманывать его и манипулировать им? — Не могу сказать наверняка, — ответила Шторм. — Но надеюсь, теперь ты понимаешь, почему Сталагмит занимает столь низкое положение в ранге, несмотря на всю оказанную им помощь. — Но если он настолько опасен, почему он все еще среди нас? — недоуменно спросила Радуга. — Он опасен как союзник, но насколько опаснее он будет как враг, знающий все наши секреты и владеющий личной армией? — Шторм задумчиво посмотрела вдаль. — Я пришла к этому выводу не сама — мне подсказали. Но есть еще кое-что, что исходит лично от меня. Я верю, что каждый дракон способен измениться к лучшему. И Сталагмит не исключение. Не знаю, стремится ли он к этому, но если его намерения искренни, нужно протянуть ему лапу помощи. Если же нет… — Королева внезапно замолчала, устремив взгляд сквозь величественные деревья, словно видя нечто недоступное другим. — Шторм? Шторм? — Радуга несколько раз окликнула королеву, прежде чем та очнулась от задумчивости. — В общем, это всё о Сталагмите, — продолжила Шторм, возвращаясь к реальности. — Что касается тебя, я разглядела в тебе нечто особенное, и речь не о твоем секрете. У меня ведь тоже есть секреты, например… Услышав следующие слова королевы, Радуга подумала, что ослышалась, и переспросила с неверием: — Это правда? Можно повторить еще раз?

***

Для Мракокрада ночи перестали отличаться от дней — и то, и другое тянулось мучительно медленно, размывая границы между сном и явью. Запертый под непроницаемым завалом огромный ночной дракон не мог ни пошевелиться, ни утолить голод. Существование стало невыносимо однообразным, а скука, голод и одиночество превратились в его неизменных спутников в этой каменной темнице. Единственным утешением долгое время оставался его дар — способность заглядывать в будущее. На протяжении бесконечных дней и ночей, стремясь унять гнетущую скуку, он непрерывно погружался в видения возможных вариантов грядущего, отчаянно выискивая лучший исход. Но судьба сыграла с ним жестокую шутку. Выбор уже был совершён, а значит, и будущее для него оставалось лишь одно — тьма. Именно эта непроглядная тьма внушала ужас некогда всемогущему бессмертному дракону. Ему казалось, что из всех многочисленных вариантов будущего, из всех возможностей, где он мог хоть как-то повлиять на свою судьбу, будучи почти беспомощным, он выбрал единственный благоприятный. Но что-то пошло не так. Словно некая неведомая сила вмешалась в его судьбу и изменила предначертанное. Но ведь подобное представлялось невозможным. Мракокрад, заточённый в своей каменной тюрьме, никак не мог изменить ход событий, а остальные драконы должны были действовать согласно его предвидению. И тогда в его разуме возникал единственный логичный ответ. Всё повторялось, как в те времена, когда Ясновидица, зная о предстоящем, меняла течение событий. А это означало, что где-то в Пиррии существовал ещё один провидец, способный менять будущее по своему усмотрению и разрушать планы Мракокрада. Это было единственное рациональное объяснение, почему его будущее внезапно преобразилось, обратившись во тьму. Что же скрывалось за этой непроницаемой завесой? Разумно было предположить — смерть, но Мракокрад интуитивно чувствовал иное. Древний дракомант давно утратил способность видеть альтернативные варианты будущего, и его всегда ожидал один-единственный исход. Мракокрад отсчитывал дни до этого зловещего события, и, к его ужасу, роковой день настал — сегодня. Мракокрад с нетерпением ожидал прихода гостя. Он мысленно проигрывал эту встречу тысячи раз, тщательно обдумывая каждое слово, каждый жест, который приведёт его к победе. Это должно было стать решающим противостоянием. Однажды он уже одержал верх, но даже та победа лишила его способности видеть грядущее. Ночной дракомант понимал: сегодняшний гость не убьёт его, а значит, тьма могла означать лишь одно — утрату пророческого дара. И этого Мракокрад не мог допустить. Он был готов на всё, чтобы выйти победителем из этой схватки. Пока дракон пребывал в ожидании, его внезапно одолела зевота, и вскоре он погрузился в сон. Проснулся же он от звуков, доносившихся из-за пределов его темницы. Кто-то методично разбирал завал. В какой-то момент со стороны одной из стен показался слабый факельный свет, пробивающийся через трещины, и спустя некоторое время драконы сумели проделать полноценный проход. Внутрь вошёл всего один дракон, в то время как остальные остались караулить выход. — Шторм, сколько дней, сколько ночей прошло. И это даже не шутка! Сколько?! Я несказанно рад тебя видеть, всё-таки гости — явление редкое в моей темнице, — заговорил огромный чёрный дракон, придавленный завалами. Его глубокие чёрные глаза смотрели прямо в глаза пришедшего. Шторм предстал в своём истинном морском облике, вернув даже свой мужской пол из-за отсутствия необходимости дальше быть самкой. Он поднял взгляд, отмечая, что хотя дракон и был погребён под камнями, но всё ещё сохранял колоссальные размеры. — Мракокрад… — начал Шторм. — Ты пробыл в этой темнице очень долго… Есть ли вероятность того, что ты готов исправиться? — Когда у тебя есть только время и ничего больше, тебе остаётся лишь обдумывать свои ошибки. Я их обдумал и осознал. Ты можешь не верить, но я действительно хочу искупить свою вину, хоть уже и не перед кем. Быть может, перед собой? — В голосе огромного дракона невозможно было различить, где он говорил искренне, а где шутил. В мыслях же он старательно скрывал всё лишнее. Пробираясь через завал, Шторм стремился подойти как можно ближе к Мракокраду, остановившись недалеко от его огромного глаза. Морские узоры на его чешуе мягко светились в полумраке, отражаясь в зрачке древнего дракона. — Я не любитель ходить вокруг да около, потому скажу прямо. У тебя есть три варианта на выбор, — произнес Шторм, аккуратно доставая из сумки нечто и бережно разворачивая содержимое. — Пирог? — в голосе Мракокрада прозвучало неподдельное удивление, когда он увидел небольшой пирог, украшенный спелыми клубниками. Несмотря на все старания Шторма, лакомство всё же немного помялось в дороге. — Очень… — Скорее торт… Кое-кто помог его сделать в честь дня твоего яйца, — пояснил Шторм, держа подношение на вытянутых лапах. — Не думаю, что сегодня день моего яйца. И торт? Я совершенно тебя не понимаю, — этот внезапный жест застал древнего дракоманта врасплох. — Так вот о твоем выборе, — продолжил Шторм, глядя прямо в огромный глаз Мракокрада. — В первых двух вариантах ты съедаешь этот торт и лишаешься всех своих сил. Ты никогда вновь не станешь дракомантом, не сможешь использовать дракомантию, потеряешь дар видеть будущее, бессмертие и всё, что успел наколдовать, превратившись в обычного дракона. В первом варианте ты можешь присоединиться к нам, но вынужден будешь пройти особый тест с искуплением. Во втором — ты свободен и можешь делать что пожелаешь. Воздух между драконами, казалось, сгустился. Мракокрад молчал, обдумывая услышанное. Оба варианта ему откровенно не нравились. — А третий вариант? — наконец спросил он, не ожидая ничего хорошего, но желая услышать все возможности. — Третий… — Шторм сделал долгую паузу, бросив взгляд в сторону входа. Мракокрад знал, что там тайком за ними наблюдала песчаная драконесса. — Я бы не хотел, чтобы дошло до третьего варианта, но ты слишком всемогущ и потому… Это была не моя идея, договориться у меня не получилось, так что… Возможно, тогда ты сможешь воссоединиться с теми, кого любил? Мракокрад прекрасно понимал, что скрывается за этой недосказанностью — смерть. Будучи провидцем, он видел этот разговор, но не мог различить всех деталей, и как назло, именно в самых важных моментах картина размывалась. Вот была бы у него сила как у Ясновидицы… Но её не было, ни силы, ни самой Ясновидицы. Однако умирать Мракокрад не хотел. Во всех вариантах он лишался своих сил, потому и не видел своего будущего. Но отказываться от торта было бы слишком глупо. — И вновь моя же дракомантия использована против меня, — задумчиво проговорил Мракокрад. — Но прежде чем я съем, не умру ли я, оказавшись под завалом? — Мы это учли, — кратко ответил Шторм, подходя к месту, где виднелась часть пасти Мракокрада, ожидая ответа. — Тогда ты принимаешь торт? Мракокрад был полностью обездвижен и никак не мог повлиять на ситуацию. Шторм мог спокойно сбросить торт ему в приоткрытую пасть, и Мракокрад ничего не смог бы сделать, чтобы помешать. — Принимаю, — произнес он тихо, и это согласие стало приговором, когда торт полетел вниз, угодив в пасть дракоманта. Едва сладковатый торт коснулся языка, Мракокрад сразу ощутил изменения. Он ослеп, но не физически — его видение будущего исчезло, словно плотная завеса опустилась на разум. Сразу же за этим он начал каменеть. Мракокрад не на шутку испугался, думая, что его обманули, когда его старое тело превратилось в камень. И в то же мгновение он очутился у входа, где его уже поджидали песчаные драконы, явно готовые дать бой в случае сопротивления. Возглавляла небольшую группу жилистая песчаная драконесса с золотисто-песчаной чешуей и россыпью мелких бурых пятнышек, которая явно была не рада видеть Мракокрада. Шторм сделал несколько плавных прыжков и приземлился возле Мракокрада. Гибрид ночного и ледяного дракона оказался практически на два года младше, а также намного меньше морского дракона. Но выглядел он в точности как любой другой ночной, разве что под крыльями была небольшая белая полоса и имелись длинные загнутые рога. Такой Мракокрад явно не мог дать отпор в случае нападения. Его некогда впечатляющее колоссальное тело теперь выглядело хрупким и уязвимым. — Это… — растерянно оглядывал себя Мракокрад, не веря своим глазам. — Ты стал таким, каким был до того, как тебя запечатали здесь. Сколько тебе, не считая бесконечного сна? Пять? Шесть? — искренне поинтересовался Шторм, в то время как песчаные драконы напугали Мракокрада, направив на него оружие. — Эй! Не надо враждебности! Он сейчас обычный дракон! — Получается… шесть… — ответил Мракокрад, пытаясь что-то вспомнить. Его глаза расширились от внезапного осознания. — Почему я… Ты ещё забрал все мои видения? Я ничего не помню из будущего! — в его голосе прозвучал гнев, смешанный с паникой. — Это во избежание проблем. Прямо сейчас ты словно заново вылупился, — объяснил Шторм. — Ты можешь присоединиться к нам, Единству, пройдя испытания с искуплением. Или же идти своей дорогой. Тебя никто не тронет. Такой вариант будущего гибрида совершенно не устраивал. Ему дали выбор — смерть или лишение своих сил. Но они ещё и заблокировали его знания будущего. Если бы у Мракокрада была только сила всё изменить… Противостоять им сейчас Мракокрад никак не мог, и уйти в попытке вернуть свои силы было бы лучшим решением. Он определённо отомстит им, но сейчас… Главная проблема заключалась в том, что Мракокрад не знал, на что именно и как был зачарован торт. Определённо был использован его свиток с дракомантией — по-другому никак. Но что если его и правда навсегда лишили всех сил, и вернуть их никак нельзя? Мракокрад уже сотню раз пожалел, что согласился, но выбора ему просто не оставили. Что же ему делать? Как ужасно не иметь способность видеть будущее. Мракокрад готовился к этому исходу около года, но так и не смог полностью подготовиться. И ответ он уже себе дал — он победит! — Я хочу присоединиться к Единству! — ответил он твёрдо, приготовившись к противостоянию. Этот ответ обрадовал Шторма, и он протянул свою лапу: — Прикоснись, и мы начнём. Мракокрад не стал медлить, уверенный в своей будущей победе, он пожал лапу, и мир в глазах обоих драконов сперва замедлился, а затем и вовсе исчез, погружая их в разум бывшего дракоманта — тёмное пространство, наполненное осколками воспоминаний и угасающими отголосками былого могущества.