Глава 109. Путь к цели. Часть 3

Глава 109. Путь к цели. Часть 3

После разговора со Сталагмитом Шторму стало намного легче. На следующее утро он проснулся бодрым и решительным, хотя тревога всё ещё не отпускала его сердце. Воспоминания о драконах, которые пошли за ним и отдали свои жизни, разрывали его душу на части. Умершие… покалеченные… Настоящая трагедия. И как их лидер, Шторм обязан был взять на себя ответственность. Он должен был позаботиться о том, чтобы их жертва не оказалась напрасной. Пройдя через огромное королевское жилище — пусть оно и уступало в роскоши жилищу любой королевы или даже принцессы, — он направился в соседнюю комнату. Там, в уютном, тщательно утеплённом гнезде, покоилось четыре яйца. Три из них переливались бирюзово-голубыми оттенками — цвета морской пены и глубоких вод. Морские драконы. Шторм до сих пор не мог поверить, что это реальность, а не причудливый сон. Конечно, он допускал мысль, что однажды у него могут появиться яйца, но совсем не таким образом… Печально, что их «отец» не видел ценности в этих яйцах. Не проявлял ни любви, ни заботы. «Он» просто ждал, когда дракончики проклюнутся с даром дракомантии и помогут морской принцессе вернуть её тело. Но Шторм поклялся себе, что этому не бывать. Никогда. Взгляд медленно скользнул к последнему яйцу — оранжево-красному, цвета заходящего солнца и языков пламени. Настроение тут же потемнело, словно тучи закрыли небо. Грудь сдавило от нахлынувшей тоски. Это яйцо было последним, что осталось от его сестры. Последнее напоминание о Грозе. Неизвестность насчёт второго яйца терзала его, делая тревогу ещё невыносимее. Он не смог спасти его. Не смог спасти их мать — свою родную сестру. Шторм был настолько зациклен на своей идее, на своих планах, что полностью забросил Грозу. Если бы только он поинтересовался её состоянием раньше… Заметил проблему… Обратил внимание на знаки… Тогда Гроза не превратилась бы в Пик — жестокое, сошедшее с ума чудовище, лишённое морали и жалости. «Смерч, я знаю, что ты слышишь меня», — мысленно обратился Шторм, всматриваясь в красный огонёк, мерцающий в глубине чёрной жемчужины на его браслете. Голос его наполнился болью и отчаянием. «Я извинялся много раз… Наверное, ты ненавидишь меня. Или просто не хочешь никого слушать, настолько сильно закрылся в себе, что я не слышу даже эха твоих мыслей… Я разделяю твою боль, Смерч. Понимаешь? Я тоже страдаю… Но это не конец. Только посмотри на это прекрасное яйцо! Оно твоё и Грозы! Частичка вас обоих. Ты должен жить — если не ради себя, то хотя бы ради этой новой жизни. Ради будущего!» Но в ответ — всё та же гнетущая тишина. Словно Смерч ничего не слышал, или эти слова не имели для него никакого значения. А вот противный, настойчивый голос морской принцессы, который Шторм постоянно подавлял, не замолкал ни на минуту, жужжа на задворках сознания. Шторм сглотнул ком в горле. Сомнения подкрадывались всё ближе. А действительно ли ему удалось спасти душу Смерча? Почему он не отвечал и не подавал никаких признаков жизни? Что, если он опоздал? Что, если Смерч потерян навсегда? Он снова посмотрел на яйца. Четыре маленьких чуда, четыре надежды на будущее. — Клянусь вам, — уверенно произнёс Шторм вслух, — я подготовлю для вас лучший мир, в котором никто не посмеет вас обидеть! Это мой долг! Моя обязанность! Моя клятва! Шторм закрыл глаза и прижал лапу к груди, ощущая, как под чешуёй бьётся сердце — сильное, полное решимости. Он не подведёт их. Не подведёт, как подвёл Грозу. Эта ошибка больше не повторится. А чтобы это больше не повторилось, нужно действовать. Поэтому первым делом, покинув комнату с яйцами, Шторм обратился телепатически к дракону, который должен был помочь. Камнерой ответил не сразу, но когда ответил, перед Штормом появилась проекция ночного дракона, видимая только им двоим как членам Единства. — Камнерой, извини, что так надолго пропал и ни с кем не говорил! Я… — и Шторм на полуслове опустил голову, вновь вспомнив тот день. — Я всё прекрасно понимаю, потому не злюсь. Я рад, что тебе стало легче, — ответил ночной дракон, смотря куда-то в стену, но явно на его стороне там было что-то другое. — Камнерой, мне нужна твоя помощь, — внезапно Шторм вспомнил, почему в первую очередь связался с Камнероем. — Какая именно? — Камнерой всё ещё смотрел куда-то в сторону, не встречаясь с ним глазами. — Мы не закончили Единство. Помнишь? Мир для драконов после смерти. Место, где они смогут продолжить существование, где не будет боли, страданий… Я должен закончить это. Я обязан! Проекция Камнероя застыла. Несколько мгновений он молчал, и Шторм уже начал надеяться, что тот согласится. — Нет, — резко ответил Камнерой вопреки ожиданиям Шторма. — Что? — Нет, — повторил Камнерой, наконец поворачивая голову и встречаясь взглядом со Штормом. — Я не буду помогать тебе с этим. — Но… — Шторм замер, не ожидая такого категоричного отказа. — Камнерой, это же наша мечта! То, о чём мы говорили! Место, где… — То, о чём «ты» говорил, — перебил его ночной дракон с явной горечью в голосе. — Я слушал. Соглашался. Но это не значит, что я готов воплощать это в жизнь. — Почему?! — Шторм расправил крылья, не сдерживая отчаяния. — Ты же понимаешь, как это важно! Сколько драконов погибло, следуя за мной, спасая меня! Они заслуживают… — Они заслуживают покоя, — Камнерой сузил глаза. — Настоящего покоя. А не существования в выдуманном мире, созданном дракомантией. — Это не выдуманный мир! — Шторм чуть не закричал. — Это будет реальное место! Где они смогут… — Дракомантия, Шторм, — тихо произнёс Камнерой, и от этой тишины морскому дракону стало не по себе. — Всё, что ты предлагаешь, требует дракомантии. И я не буду её использовать. — Я бы сделал это сам! — Шторм сглотнул, всё больше злясь на себя и Мракокрада. — Если бы Мракокрад не уничтожил свиток! Но сейчас только ты можешь помочь мне! Только у тебя есть сила, необходимая для… — Для чего? — Камнерой поднял голову, скрывая боль во взгляде. — Для создания мира из душ мёртвых драконов? Для манипуляций с тем, что должно быть неприкосновенным? — Это не манипуляции! — возразил Шторм. — Это… это спасение! Я чувствую вину за каждого дракона, что полетел спасать меня и не вернулся! Они не должны были умереть! Не так! Не напрасно! — И ты думаешь, что создание этого… места… искупит твою вину? — Камнерой разочаровывался всё сильнее, и это было отчётливо слышно в его голосе. — Шторм, ты не слышишь себя? — Я прекрасно себя слышу! — заявил уверенно Шторм. — Драконы не должны бояться смерти! Они должны знать, что для них есть место! Что их ждёт продолжение… — Ты не знаешь, что их ждёт, — возразил Камнерой. — Никто не знает. И попытка создать искусственный мир после смерти… это не решение. Это безумие. — Тогда поделись своей силой! — взмолился Шторм. — Просто дай мне возможность воплотить нашу мечту в реальность! Я всё сделаю сам! Мне нужна только твоя помощь, чтобы… — Наотрез отказываюсь, — Камнерой качнул головой. — Я не дам тебе свою силу. Я не помогу тебе с этим безумным планом. И я не буду использовать дракомантию. Никогда. — Камнерой, пожалуйста… — Шторм опустил голову, пытаясь найти правильные слова. — Я не прошу многого. Просто… — Он был прав, — внезапно произнёс ночной дракон, окончательно опечалившись. Шторм замер. — Что? Кто был прав? — Он предупреждал меня, — Камнерой отвернулся, глядя куда-то в сторону. — Говорил, что ты одержим. Что Единство и дракомантия поглощают тебя. Я не хотел в это верить. Думал, что он ошибается. Но сейчас… сейчас я вижу это своими глазами. — Я не одержим! — рявкнул Шторм. — Я просто пытаюсь исправить ошибки! Пытаюсь сделать мир лучше! — Со стороны это выглядит иначе, — тихо ответил Камнерой. — Создавать миры. Контролировать души. Решать, что будет с драконами после смерти. Ты не видишь, во что превращаешься? — Я превращаюсь в того, кто способен изменить всё! — Шторм шагнул ближе с фанатичным взглядом. — Кто способен принести настоящий мир! Остановить войну! Создать место, где… — Я выхожу из Единства, — перебил его Камнерой. Шторм застыл, не веря услышанному. Его пасть приоткрылась, но слова застряли в горле. — Что?.. — наконец выдавил он. — Я покидаю Единство, — повторил ночной дракон без намёка на сомнения. — Это решение окончательное. — Ты… ты не можешь, — Шторм замотал головой. — Ты не можешь просто уйти! — Почему? — Камнерой повернулся к нему. — Ты собираешься держать меня против воли? Медленно превращая Единство из союза единомышленников в темницу? — Нет! — Шторм отступил на шаг. — Я не это имел в виду! Просто… ты не можешь бросить нас! Не можешь бросить всех драконов, которые положились на тебя! — Положились? — Камнерой фыркнул, выпуская струйку дыма. — Или ты положился на мою силу? На мою способность использовать дракомантию для твоих целей? — Это не так! — возразил морской дракон. — Дракомантия портит драконов, Шторм, — Камнерой опустил голову, ему было больно говорить, но это была правда. — Портит всех, кто к ней прикасается. То, что ты использовал свиток Мракокрада, никак не помогло. Это не помогло ему, не помогло и тебе. Эта идея… Единство… она была обречена на провал с самого начала. Я покину её, пока не стало слишком поздно. И никогда в жизни больше не использую дракомантию. Никогда. — Камнерой, подожди… — Шторм протянул лапу, пытаясь остановить его, но проекция уже начала растворяться. — Прощай, Шторм. Я надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, — последние слова ночного дракона эхом прозвучали в комнате, и проекция исчезла. Шторм стоял, глядя на пустое место, где только что был Камнерой. Его лапы дрожали. Грудь сжимало от невысказанных слов, от аргументов, которые он не успел озвучить. Шторм медленно поднял лапу и посмотрел на чёрную жемчужину в браслете. Огоньки внутри — крошечные искры душ, частицы тех, кто был связан с Единством — мерцали в темноте. Но одного не хватало. Чёрный огонёк, принадлежавший Камнерою, исчез. — Нет… — выдохнул Шторм, вглядываясь в жемчужину. И тут он заметил ещё кое-что. Ещё один огонёк отсутствовал. Переливающийся светло-зелёным светом. Огонёк Блеск. Шторм замер, не в силах поверить. Блеск тоже ушла? Когда? Почему? Он брал частицы душ некоторых членов Единства, чтобы иметь возможность связываться на расстоянии, координировать действия, чувствовать их присутствие… Но что произошло сейчас? — Что происходит? — прошептал он в пустоту. Нужны были ответы. Срочно. Шторм закрыл глаза, концентрируясь на связи с другим членом Единства. Гений. Он всегда был рассудительным, логичным. Он сможет объяснить, что случилось. Телепатическая связь установилась не сразу. Обычно Гений отвечал моментально, но сейчас прошло несколько томительных секунд, прежде чем проекция ночного дракона-учёного материализовалась перед Штормом. Но что-то было не так. Гений не смотрел на него. Его взгляд был прикован к чему-то перед собой — свиткам, чертежам, расчётам. Его когти быстро двигались, записывая что-то, а голова склонялась то вправо, то влево, словно он просчитывал сложные формулы. — Гений? — позвал Шторм. — Угу, — рассеянно отозвался тот, не отрываясь от работы. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. — Позже, — буркнул Гений, зачёркивая что-то на свитке и начиная писать заново. — Это срочно! — настоял Шторм. — Камнерой вышел из Единства! Блеск тоже пропала! Что, во имя моря, происходит?! — Потом, Шторм, — Гений махнул крылом, явно раздражённый, что его отвлекают. — Я сейчас на пороге открытия. Чертёж почти готов. Расчёты сходятся. Мне нужно закончить, пока не потерял нить мысли. — Гений, слушай меня… — Мы поговорим позже! — рявкнул учёный, и его проекция дрогнула от интенсивности эмоций. — Сейчас я занят! Очень занят! Это может изменить всё! Понимаешь? Всё! — Но… Проекция погасла. Из своего опыта Шторм знал, что когда Гений погружён в идею, до него бывает очень трудно достучаться. И сейчас был именно такой случай. Ждать, пока вдохновение Гения пройдёт, было не вариантом, потому Шторм подумал о последнем драконе в Ночном королевстве, кто мог бы разъяснить ситуацию. На самом деле Шторм не слишком рассчитывал получить ответы от неё, но иного выбора не было. «Власта, ты меня слышишь?» — обратился телепатически Шторм, боясь, что и с ней что-то случилось. Обычно она связывалась с ним практически каждый день, что иногда раздражало морского дракона, а последний месяц он её и вовсе игнорировал, впрочем, как и всех товарищей. «Ночь!» — и как обычно, прошло совсем немного времени, и её проекция очутилась перед ним. Однако на сей раз она выглядела иначе. Её прекрасная мордочка казалась заплаканной и усталой, будто та рыдала всю ночь. «Власта! Что случилось? Ты выглядишь… тебя кто-то обидел?» — Шторм не мог равнодушно смотреть на состояние подруги. «Обидел! Ещё как обидел, ты пепельная башка! Я уж думала, ты меня бросил! Не отвечаешь на мои запросы и просто игнорируешь!» — обиженно рявкнула Власта, утирая слезу. Шторм подошёл ближе и приподнял лапу. Он было попытался нежно вытереть слезу, но его лапа прошла насквозь. «Извини… последний месяц был… очень тяжёлым для меня!» — Шторм опустил голову, думая, как объяснить ситуацию. «Я знаю. Мне уже сообщили, что ты потерял сестру и не разговариваешь не только со мной, но и со всеми!» — Власта говорила понимающе, но при этом в голосе слышалась обида, которую Шторм совершенно не заметил. Шторм выдохнул, расслабившись. «Фух, это хорошо. А то я правда не знал, как тебе объяснить свою ситуацию». «Не надо объяснять. Ты лучше скажи, ты меня любишь?» — Власта вновь начала свою шарманку, и настроение Шторма мгновенно вновь провалилось в пропасть. «Власта, мы уже проходили эту тему много раз. Я не могу больше никого полюбить, но бросить тебя я тоже не могу. Ты мне очень дорога как друг, но не больше. Я поддержу и помогу, если надо, но по-настоящему влюбиться я больше не способен», — Шторм смотрел в её заплаканные глаза и видел, что она готова расплакаться вновь и начать истерику. Однако это ничего не изменит. Он не собирался ей лгать и давать ложную надежду. Потому он всегда старался говорить прямо, но почему-то Власта всегда слышала только то, что хотела услышать. «Скажи, всё дело в этих проклятых яйцах?!» — от злости Власта ударила хвостом по стене со своей стороны. «Наши яйца тут совсем ни при чём! Я…» «Нет!» — тут же перебила его Власта со злостью и ревностью. — Я говорила не о наших яйцах! А о твоих яйцах!» Шторм схватился за голову и уже в который раз пожалел, что связался с ней телепатически. Эта её ревность бесила, и что бы он ни ответил, Власте это не понравится. Она будет пилить его вновь и вновь, практически требуя избавиться от этих морских яиц. «Власта, я так не могу! Это мои яйца, и я обязан заботиться о них! Также обязан заботиться и о наших общих! Поэтому, пожалуйста, давай прекратим этот разговор, пока не поругались вновь», — Шторм молился, что принцесса послушает. «Хорошо…» — недовольно фыркнула Власта. — «Тогда когда ты меня заберёшь отсюда? Ты обещал!» «Насчёт этого… Провидец на меня наверняка очень злится, всё же я просрочил все оговорённые сроки и просто пропал… Думаю, можно начать дипломатическую миссию, только мне надо обсудить всё со своими…» На самом деле это нужно было сделать раньше, но наложилось слишком много проблем: беременность, разработка Единства и Искупления, Мракокрад, смерть Сталагмита и Гроза. «Провидец очень злится, а ещё во всём племени что-то происходит», — злилась Власта. «Что именно там происходит?» — заострил ушки Шторм. «Не знаю! Мой брат вернулся, что-то там наговорил, и теперь племя что-то там делает», — фыркала Власта, отворачиваясь. «Как ты можешь не знать? Ты же живёшь там!» — возмутился Шторм, но быстро догадался сам. «Какое мне дело до того, что они там делают! Мне интересен ты, я и наши дракончики!» — Власта прошла мимо Шторма, остановившись возле того, что, скорее всего, и были их яйцами. «Ясно… но ты, пожалуйста, попробуй разузнать, что у вас там творится, а я подумаю, как переправить тебя и ночных сюда», — закрыл глаза Шторм, собираясь разорвать связь. «Постой!» — резко крикнула Власта, напугав того своей внезапностью. — «Есть ещё кое-что! Мой брат… Он явный противник твоей идеи! Он…» — драконесса не знала, что сказать. «Твой брат? Кто он?» — искренне озадачился Шторм. — «Ты можешь показать ваш разговор?» Но тут же Власта засмущалась и задёргалась. «Если кратко, ему совершенно не нравится Единство, и он считает тебя заклятым врагом. Точнее тебя, Шторма, что ты сошёл с ума и одержим этой идеей. Что используешь опасную дракомантию, и это приведёт к чему-то плохому. Но про тебя, Ноча, говорил, что ты станешь одержимее и бросишь меня, предашь всех ради Единства. Он считает, что вы — два разных дракона. Он уверен, что Единство — это что-то ужасное, и, на самом деле, я считаю так же. Я ведь присоединилась только, чтобы разговаривать с тобой на расстоянии. Быть может, ты бросишь эту идею, пока это не кончилось чем-то плохим?» Шторм слышал всё, но особенно сильно его зацепила последняя фраза, и он поднял голос. «Бросить?! Нет! Уже поздно! Я мог бросить раньше, но сейчас… это будет предательством! Драконы умерли за мои идеи! Ты хочешь сказать, что их жертва была напрасной? Гроза! Моя сестра! Я предал её! Она умерла из-за меня! Смерч умер тоже из-за меня!» — Шторм начал проливать слёзы, его голос изменился. — «Я мог отказаться от этой идеи раньше! Избежать этого! Но сейчас… они все мертвы! Мертвы, потому что я не справился! Я мог спасти их всех! Если бы не Мракокрад… этот грязный предатель! Если бы я создал и доработал Единство чуть раньше…» Внезапно лапа прошла сквозь морду морского дракона — это должна была быть пощёчина, но телепатическая связь Единства этого не позволяла. «Об этом он и говорил! Ты одержим Единством!» — Власта, не выдержав, вновь начала лить слёзы. — «Тебе действительно наплевать на меня? На наших дракончиков? Единство разрушает тебя и нашу семью! Пожалуйста, прекрати это!» Злость раздирала Шторма изнутри. Его бесило, что Власта не понимала и не хотела понять ни его, ни Единство. Они могли решить проблему одним мгновением, даже без разговора, если бы Власта только чуть открылась и приняла преимущества Единства. Они бы вмиг поняли друг друга, и тогда… Шторм начал приводить дыхание в норму с целью успокоиться. «Хорошо! Я заброшу Единство, но только под одним условием. Если ты или кто-то ещё убедите меня, что Единство принесёт только вред в будущем», — Шторм уже не думал, он просто хотел, чтобы Власта прекратила этот дурацкий скандал. «Правда? И мы с тобой вместе до конца наших дней?» — глаза ночной принцессы засияли. «Только если ты сможешь убедить меня отказаться от Единства и влюбить меня в себя», — заявил Шторм, говоря горькую и практически невозможную правду. «Правда? Тогда…» — Власта сперва засияла от радости, а затем зависла, не зная, как воплотить это в жизнь. «Ты там хорошо подумай, а у меня тут ещё дела. Поговорим попозже!» — после чего Шторм резко разорвал связь и вздохнул с облегчением. Назойливость Власты бесила так же, как и её истерики. Шторм искренне не понимал, почему она так сильно хочет его внимания. Он с самого начала сказал, что не способен любить вновь, она это приняла и согласилась играть по его правилам. Так почему сейчас она просто одержима идеей влюбить его в себя? Она разве не понимает, что своей назойливостью только сильнее отталкивает его? А ведь эту проблему можно было бы легко решить, если бы они на миг разделили чувства друг друга. Но Власта категорически против. Шторм тряхнул головой, выбрасывая Власту прочь из мыслей. Ему нужно было проветриться на улице и, самое главное, проведать, что там произошло за месяц. Морской дракон не стал изменять пол или облик. Он вылетел из древесного особняка, которое служило ему домом, и когда-то в нем жили другие королевы, и направился в путь. В это время пара радужных драконов, отдыхавших на гамаках поблизости, вздрогнули, заметив, что их «королева» наконец покинула дом. Они разделились: один дракон полетел за Штормом, а другая драконесса направилась в королевский дом.