Глава 110. Дела в Единстве

Глава 110. Дела в Единстве

Шторм умело пролетал между огромными тропическими деревьями, не обращая внимания на драконов, которые поднимали взгляды на свою «королеву». По пути он всё размышлял, пытаясь понять, почему драконы так неохотно используют возможности Единства. Ведь оно давало множество преимуществ! Например, можно было общаться на расстоянии, даже не открывая пасти, посылая мысли напрямую в разум собеседника. Причём с защитой — передавалась только та мысль, которую ты хочешь отправить, и ничего лишнего не просочится к другому дракону. Но большинство всё равно продолжали говорить вслух, хотя это не всегда удобно. А функцией «поделиться воспоминаниями» вообще никто не пользовался! С её помощью можно было передать весь спектр эмоций и донести все события во всей красе, максимально точно. Но драконы были слишком закрыты и просто не хотели этого делать. Достаточно было вспомнить Гения, Камнероя и Власту. Разрабатывая Единство, они придумали столько функций, но ими почему-то никто не пользовался. Взять хотя бы хранилище данных. Они уже начали вносить туда знания, но обращались к нему только Радуга, Гений и Терн, и то исключительно по работе. Ещё интересовался Край, но Шторм слишком мало с ним общался, чтобы узнать подробности. Шторм надеялся, что, если ночные не оценили Единство в полной мере, остальные члены, возможно, осознали его преимущества, пока он был в себе. Наконец он добрался до места — до одного из зданий на дереве, служившего госпиталем для раненых драконов. Раненых было много, мест на всех не хватало, поэтому их распределили повсюду. Шторм хотел проведать каждого, но в первую очередь его интересовали Край и Радуга. Через Единство он узнал местоположение Радуги и Папоротника. Это была ещё одна полезная функция, позволявшая найти дракона. Обычно требовалось разрешение или чтобы дракон сам передал своё местонахождение, но Шторм, как создатель Единства, мог отслеживать каждого без ограничений. Подлетая к месту, Шторм увидел, что здесь собралось даже больше драконов, чем он думал. Помимо ужасно выглядящего Края, лежащего в постели, здесь были Комета, Папоротник и Радуга. — Ну… Как вы тут… — сказал Шторм первое, что пришло в голову, приземляясь. Драконы мгновенно обернулись. — Шторм! — обрадовалась Радуга тому, что он наконец вышел, и вприпрыжку подбежала к нему. — Ты наконец оправился?! — Да… мне уже лучше… — Шторм перевёл взгляд на лежащего Края. Дракон был тяжело ранен. Его тело покрывали лиственные бинты и шины. Рядом с ним устроилась Комета — небесная драконесса тоже была ранена, но по сравнению с Краем это были лишь царапины. Она могла свободно двигаться. — Край… — Подойдя к раненому дракону, Шторм замер, не зная, что сказать. — Прости… — Не парься! — быстро ответил небесный с улыбкой, стараясь выглядеть круто, но тут же прошипел от боли. — Ауч… То есть, боевые шрамы нравятся девушкам! — Нашел чем гордиться… — без особого энтузиазма рявкнула Комета, у которой самой было множество шрамов от бесчисленных сражений. — Шрамы — не признак красоты, а всего лишь свидетельство того, сколько раз ты был близок к смерти… «Метеор…» Мысли драконессы невольно проникли в голову Шторма, и он заметил, что она тут же стала еще более угрюмой. — Кто?! — Шторм резко вскочил, напугав драконов. — Кто-то умер? Мне нужны имена всех погибших и раненых! — Лучше не стоит… — заговорил Папоротник, осматривая состояние Края. — Нет! Я хочу знать о каждом! — повысил голос Шторм, игнорируя своего советника по здравоохранению, чешуя которого непроизвольно окрасилась в печальный светло-голубой цвет. — Шторм… — Радуга ухватила его за крыло. — Пойдем… Нам нужно многое обсудить… Шторм посмотрел на Края, Комету, Папоротника и, наконец, на Радугу, а затем кивнул. Выйдя наружу на посадочный балкон, Шторму показалось, что он заметил какой-то силуэт, но он не придал этому значения и, расправив крылья, последовал за Радугой. Найдя уединенное место, два дракона приземлились на одну из ветвей исполинского дерева. — Радуга? — наконец спросил Шторм, посмотрев ей в глаза. «У нас беда! Огромная беда!» — завопила драконесса телепатически, чего Шторм не ожидал. «Что случилось?» — он тоже перешел на телепатию при помощи Единства. «Единство разваливается! Нас все меньше, а теперь еще и Камнерой вышел! Что будет дальше?!» — переживала радужная, резко меняя окрас и хватаясь за голову. «Подожди!» — Шторм ухватил ее за плечи и посмотрел в глаза. — «Объясни спокойно, что случилось. И… ты уже знаешь, что Камнерой вышел?» «Да, он всем сообщил о своем уходе. Сначала Мракокрад напакостил нам напоследок. Затем Хамелеон предал, и теперь радужные отлынивают от учебы и тренировок. Я пыталась их заставить, но они слушают только Терн. А она не может быть в двух местах одновременно, ей приходится возвращаться в Гнездо Скорпиона. Грация с первого дня не хотела помогать и в Единство не вступала. Блеск помогала еще две недели, но потом тоже вышла. Теперь еще и Камнерой ушел. Вот и остались в Единстве я, Голубоглазка, Папоротник и Сталактит на ВЕСЬ Дождевой лес! Мы не справляемся! Мы не подходим для этих должностей, и всё очень плохо!» — выпалила на одном дыхании радужная, открыв пасть, но не произнеся ни слова вслух. «Это…» — Шторм не мог поверить услышанному. — «Как так… Я не занимался делами всего месяц…» «Когда ты, идейный вдохновитель и королева, была нужна больше всего — тебя не было! Голубоглазка и Папоротник справляются со своими задачами, но остальные — нет. Радужные не хотят учиться, хоть бей их и насильно вбивай знания в головы! Все жалобы и проблемы сваливались на Блеск и Сталактита. Но Блеск быстро устала, а Сталактит… Он иногда говорит, что думает, и это не всегда уместно. И вообще, о Сталактите я хотела поговорить в первую очередь!» Шторм кивнул, не подозревая, что в Дождевом лесу могло возникнуть столько проблем. «А что не так со Сталактитом?» «Со Сталактитом всё в порядке! Дело в его брате. Конечно, пока тот был жив, он практически в одиночку справлялся со всеми проблемами и не раз нас выручал. Но сейчас… Он не помогает, хотя это не главная проблема. Проблема в том, что… Сама мысль о том, что Сталагмит находится внутри Сталактита — это… странно. Мне не по себе, и это кажется неправильным… Всякий раз, когда я смотрю на Сталактита, я думаю: а слышит ли меня Сталагмит? Ты предупреждал нас о Сталагмите, и это всё…» — переживала драконесса, и Шторм видел, что её беспокоит нечто большее. «Извини, но здесь я ничем не могу помочь. Оба брата согласились, и это их личное дело, так что тебе придется общаться с ними напрямую», — ответил Шторм, но было видно, что Радуге такой ответ не понравился. «Ясно…» — опустила голову Радуга. — «Но надеюсь, ты решишь остальные проблемы. А то мы действительно не справляемся!» «Да, я поговорю со всеми. А что насчет моей просьбы? Ты можешь сообщить, кто погиб и кто ранен?» — В один миг в разуме Шторма появился список. — «Спасибо!» «Терн хотела тебя видеть! Не медли, иначе Единство может и правда развалиться!» — забеспокоилась Радуга, собираясь улетать. Шторм провожал её взглядом, чувствуя — или, вернее, слыша при помощи своей серьги, — что Радугу что-то глубоко мучает. Её сердце беспокоится о Сталактите. Однако… Шторм просто не знал, как ей помочь. Собравшись с мыслями, Шторм приготовился лететь дальше, и наблюдавшая за двумя драконами фигура, слившаяся с окружением, бесшумно последовала за ним. Терн было найти несложно — всё же её местоположение подсвечивалось в разуме. По пути он внимательно изучал предоставленные списки. Большинство раненых и погибших были из Волных Когтей и отряда Края. Это было ужасно. Он быстро просмотрел список и нашел интересующее имя — Метеор находился в тяжелом состоянии, на грани жизни и смерти, лишь изредка приходя в сознание. Так не могло продолжаться, и Шторм решил спасти всех! Он не мог позволить, чтобы еще кто-то умер по его вине. К сожалению, поскольку Метеор не был членом Единства, Шторм не мог определить его местоположение. Значит, придется обсудить это с Папоротником или кем-нибудь еще. Но сначала — Терн. Она умна и, возможно, подскажет, что ему делать. Можно было поговорить с ней телепатически, но Шторм хотел встретиться лично. К тому же остался неприятный осадок от того, как Камнерой разорвал связь. Спустя некоторое время он заметил песчаную фигуру, летящую под кронами деревьев. Терн мчалась стремительно, явно направляясь куда-то по важному делу. Шторм ускорился, пытаясь её догнать. — Терн! — окликнул он драконессу. Песчаная драконесса резко обернулась. Увидев Шторма, она замедлила полёт. — Наконец-то решил вернуться к делам? — её голос был сухим, как пустыня, из которой она родом. — Хорошо. Мне всё равно нужно с тобой поговорить. — У меня есть вопросы о Единстве, я… — Не здесь, — оборвала его Терн, оглядываясь на деревья, где виднелись домики радужных и сами драконы. — Летим. Она резко свернула, направляясь прочь от поселения. Шторм молча последовал за ней. Они пролетели достаточно далеко, пока впереди не показалась небольшая поляна, окружённая огромными деревьями. Терн опустилась на землю, и Шторм приземлился рядом. — Терн, мне нужна твоя помощь, — начал он сразу, не тратя времени на церемонии. — Радуга сказала, что Единство разваливается. Камнерой вышел, Блеск вышла, радужные не хотят учиться. Что мне делать? — Что случилось с Камнероем? — перебила его Терн, поднимая интересующую её тему. — Разве ты не… — Я хочу услышать это от тебя, — отрезала песчаная драконесса. — Что именно ты ему сказал? Шторм отвёл взгляд. — Я… попросил его помочь. С дракомантией. Чтобы создать мир для мёртвых драконов, где… — Ты. Что. Сделал?! — драконесса с трудом сдержалась, чтобы не накричать на него. — У меня не было выбора! — начал оправдываться Шторм. — Мы не закончили Единство! Мы не успели создать мир для мёртвых! Если бы Мракокрад не уничтожил свиток, я бы не стал просить Камнероя! По-другому никак! Он единственный оставшийся дракомант! — Мракокрад… — Терн презрительно произнесла это имя. — Я с самого начала была против. Предупреждала, но ты не послушал. — Знаю! Знаю! Я наивный дурак и уже сожалею об этом. Мне казалось, что каждый может исправиться! Но даже «Искупление» не помогло… Главное — что делать теперь? Ты сможешь как-нибудь вернуть Камнероя? — Шторм посмотрел с надеждой. — Нет! Это было его решение, и я поддерживаю его. Что касается Единства — оно уже достаточно рабочее и не нуждается в улучшениях. Надо лишь доработать то, что уже есть. Для этого нам не нужна дракомантия. Пойми, Шторм, надо знать меру и умерить амбиции, иначе ты потонешь в песках, так и не найдя океан в пустыне, — закончила Терн пустынной поговоркой. — Но… Единство разваливается! Драконы уходят… — Шторм схватился за голову. — Одни уйдут — придут другие. Кто-то разочаруется, а кто-то вдохновится! Я всегда считала, что Единство может быть полезным инструментом и облегчением жизни, но никак не решением всех проблем… — Терн вздохнула, видя, что Шторм почти не слушает и они снова пришли к этому разговору. Шторм сжал лапу. Терн постоянно ограничивала идеи и не позволяла Единству раскрыться. Их взгляды на проект расходились: если Терн хотела сделать Единство чем-то локальным, то Шторм мечтал, чтобы оно охватило всю Пиррию. В отличие от них, Гений был больше увлечён самой разработкой — созданием хранилища знаний. Каждый из них видел Единство по-своему, поэтому случались разногласия. Его злило несовпадение их мнений. Только он — Шторм — понимал истинную важность этого дела. Гнев вспыхнул в груди ещё сильнее. Он смотрел на Терн, на эту самоуверенную песчаную драконессу, которая смела указывать ему, что делать с ЕГО Единством. Терн, которая… Образ вспыхнул в памяти. Арбалет. Выстрел. Тело Грозы, падающее вниз… — Легко тебе говорить о ценности жизни, — прошипел Шторм, вспомнив их предыдущие споры о том, как Терн отказывалась добавлять мир мёртвых и всю эту функцию с жизнью после смерти. — Шторм… — Нет, — он развернулся, расправляя крылья. — Я сам со всем разберусь. Твоя помощь мне не нужна. — Подожди! — крикнула ему вслед Терн. — Мы ещё не обсудили планы и… Но Шторм не слушал и не хотел слушать её даже телепатически. Он взмыл в воздух и полетел прочь. Пролетев сквозь густой полог леса, Шторм направился к другому импровизированному госпиталю. Список, полученный от Радуги, подсказывал местоположение. Метеор. Брат Кометы. Тот самый дракон, о котором она думала с такой болью. Он должен был увидеть его. Должен был понять, насколько всё плохо. Опускаясь к огромному стволу, где располагался очередной госпиталь, Шторм услышал стоны. Множество стонов. Воздух пах травами, кровью и чем-то горьким — наверное, лекарствами. Приземлившись на широкую платформу у входа, он замер, оглядываясь. Здесь было… шестеро раненых. Они лежали на подстилках из листьев и мха, на деревянных настилах, некоторые — просто на голом полу. Небесные с перебинтованными крыльями. Песчаные с обмотанными хвостами, чьи ядовитые жала были тщательно закрыты. — Воды… — прохрипел кто-то справа. — Сейчас, подожди немного, — отозвался женский голос, и молодая радужная драконесса поспешила к раненому с чашей. Шторм медленно прошёл вглубь. Его взгляд скользил от одного дракона к другому. Самое ужасное было то, что здесь находились далеко не все раненые — только те, кто был в самом тяжёлом состоянии. А в дальнем углу… Метеор. Даже издалека было видно, что медночешуйный дракон в ужасном состоянии. Его массивное тело теперь выглядело… сломленным. Грудь была обмотана множеством слоёв лиственных бинтов, но даже сквозь них проступали тёмные пятна. Раны. Шторм подошёл ближе и остановился. Дыхание сбилось. Четыре глубоких борозды тянулись почти через всю грудь Метеора — от плеча до живота. Когти. Огромные когти, которые буквально вспороли его. Бинты скрывали худшее, но края ран, виднеющиеся там, где повязка съехала, выглядели воспалёнными и болезненными. Морда Метеора была искажена даже во сне. Брови сведены, пасть приоткрыта, дыхание прерывистое и тяжёлое. Глаза закрыты, но веки подрагивали, словно ему снился кошмар. — Ужасно, правда? Шторм обернулся. Папоротник стоял позади него, в когтях у дракона была связка каких-то высушенных растений. Его чешуя приняла тускло-зелёный с серыми вкраплениями — цвет усталости и озабоченности. — Папоротник? — Шторм моргнул. — Но ты же только что был… — В другом госпитале, — кивнул радужный, подходя ближе. — Знаю. Я летаю между ними каждый день. Иногда по несколько раз. Проверяю состояние раненых, смотрю, какие травы нужны, общаюсь с целителями. Он положил растения на соседний столик и повернулся к Метеору. Его чешуя потемнела ещё больше. — Король-королева, — рядом с ними возник ещё один дракон. Радужный постарше, с множеством небольших мешочков на поясе. Один из главных целителей этого госпиталя. — Как… — Шторм оторвал взгляд от Метеора. — Как они? Раненые? — За последний месяц, — дракон не скрывал грусти, — из тех, кого принесли сюда… пятеро не выжили. Шторм сглотнул. — Некоторые получили травмы, которые… — Папоротник продолжил за целителя, — которые будут мучить их всю оставшуюся жизнь. Сломанные крылья. Повреждённые лапы. Один потерял глаз. Другой больше никогда не сможет летать. — А те, кто идёт на поправку? — Шторму было больно. Он слышал их боль, их внутренние вопли, чувствовал их состояние — и всё из-за серьги. — Их немало, — Папоротник окрасился в более золотистый оттенок. — Небольшие раны, переломы, которые срастутся. Некоторые уже пошли на поправку, как та же Комета. Они будут жить. Но… — его взгляд скользнул к Метеору. Шторм повернулся обратно к медночешуйному дракону. — А он? Папоротник тяжело вздохнул. Крылья поникли. — К нему приходит Комета. Каждый день. Иногда по несколько раз. Сидит рядом, разговаривает с ним, даже когда он без сознания. — Радужный дракон подошёл ближе, коснувшись края бинтов. — Радуга и Сталактит тоже навещали его. Но Метеор… он почти не приходит в себя. А когда приходит — то всего на несколько минут. И каждый раз это мучительно для него. — Рана? — Шторм не мог оторвать взгляд от изувеченной груди. — Глубокая. Очень глубокая, — ответил целитель. — Чудо, что он вообще выжил при таких повреждениях. Когти прошли через мышцы, задели кости. Мы сделали всё, что могли — очистили раны, наложили компрессы, меняем повязки дважды в день. Но… — Но? — эхом отозвался Шторм. Папоротник и целитель переглянулись. — Но мы не знаем, выживет ли он, — тихо сказал Папоротник. — Его тело борется. Но этого может быть недостаточно. Шторм шагнул ближе, опускаясь на передние лапы рядом с Метеором. Вблизи морда дракона выглядела ещё хуже — измученная, осунувшаяся. Губы его шевелились, словно он пытался что-то сказать во сне. — Сколько? — прошептал Шторм. — Сколько у него времени? — Не знаю, — честно ответил целитель. — День. Неделя. Может, больше. Он может выжить, а может… — дракон не закончил фразу. Шторм протянул лапу, но остановился, не касаясь раненого. Его когти зависли в воздухе над забинтованной грудью, где под слоями целебных листьев скрывались страшные раны. Этот дракон, что за короткий миг стал ему товарищем и пытался помочь как Грозе, так и Смерчу, не заслуживал смерти. Никто не заслуживал — потому для Шторма было одно очевидное решение. Легонько прикоснувшись ко лбу измученного дракона, Шторм замер, закрыв глаза. Быть может, «Искупление» не работало так, как хотелось, но это было не важно. Главное — он смог проникнуть в подсознание, увидеть жизнь дракона, а после вынести вердикт: достоин ли он Единства или нет. К такому выводу пришёл Шторм из опыта трёх провалов. Если драконы не стремятся к искуплению, то и усилия напрасны. Лучше он будет просто проверять и отсеивать недостойных. Закончив кратко просматривать жизнь Метеора, особенно самые тёмные участки воспоминаний, Шторм изложил вердикт — достоин Единства. Да, Метеор убивал, как делали это большинство драконов на войне. Но в нём не было садизма и жестокости. Был гнев к врагам — ведь гибли его товарищи. Он совершал плохие поступки, но они были незначительными, и их можно было оправдать. Ужасных драконьих пороков Шторм не нашёл. А значит, можно обратиться к его подсознанию с предложением. Мир вокруг Шторма растворился, уступая место внутреннему пространству разума Метеора. Первое, что он увидел — это скалы. Острые, изломанные пики. Небо над ними было затянуто тяжёлыми тучами цвета свинца, из которых с оглушительным грохотом била молния. Раз за разом разряды обрушивались на камни, раскалывая их, заставляя осколки сыпаться вниз. И там, среди этого хаоса, лежал Метеор. Медночешуйный дракон был придавлен обломками скал. Его крылья распластались по земле, одно из них оказалось под камнем. Глаза были закрыты, морда искажена болью. Грудь едва поднималась — дыхание прерывистое, тяжёлое. Очередная молния ударила совсем рядом, и новая порция камней посыпалась вниз, погребая дракона ещё глубже. Шторм не медлил. Он взмахнул лапой — и тучи над головой начали расходиться. Молнии затихли, гром стих. Сквозь разрывы в облаках пробился солнечный свет, тёплый и мягкий. Скалы вокруг стали сглаживаться, острые края исчезли, превращаясь в плавные холмы. Камни, придавливавшие Метеора, растворились словно дым. Пейзаж изменился полностью. Теперь они находились среди гор — не угрожающих скал, а величественных пиков, покрытых зеленью. Вдали виднелись водопады, стекающие с утёсов. Воздух был чистым и свежим. Тишина. Покой. Метеор резко открыл глаза и вскочил на лапы, оглядываясь. Его взгляд метался от одной горы к другой, от голубого неба к траве под когтями. — Что… Что произошло? Где я? — Его взгляд упал на морского дракона, который был увешан драгоценностями. — Ты… Шторм? Знай, что постоянной сменой обликов меня не впечатлить. — Это твой разум, Метеор, — спокойно ответил Шторм. — Ты сейчас без сознания. — Разум? — небесный нахмурился, оглядываясь снова. — Значит, всё это… было в моей голове? Скалы, молнии, обвал? — Да. Отражение твоего состояния. Метеор, тебе нужно меня выслушать. В реальном мире ты сейчас лежишь в госпитале в Дождевом лесу. Ты тяжело ранен. Очень тяжело. — Ранен? — Метеор попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Да ладно! Я видел и хуже. Пара царапин, и… Он не закончил фразу. Перед его глазами вспыхнула картинка — яркая, болезненная. Огромный небесный дракон. Глаза, полные ярости. И когти — массивные, острые когти, опускающиеся вниз. Удар пришёлся по груди. Четыре когтя полоснули сверху вниз, вспарывая чешую, мышцы, разрывая всё на своём пути. Боль. Ослепляющая, всепоглощающая боль. Кровь. Крик. Метеор пошатнулся, схватившись лапой за грудь. Он посмотрел вниз — но на его теле не было ран. Здесь, в разуме, он был цел. Но память… Небо над ними потемнело. Облака вернулись, нависая угрожающе. Где-то вдали прогремел гром. Ветер усилился, заставляя траву пригибаться к земле. — Нет, — прошептал Метеор, сжимая когти. — Нет, нет, нет… — Метеор, — Шторм поймал и подсобил небесного крылом, прежде чем тот упал. — Слушай меня. Тебе плохо. Целители делают всё, что могут, но они не знают, выживешь ли ты. Твоё тело сражается, но этого может быть недостаточно. Гром прогремел снова, на этот раз громче. — Я… умру? — Метеор поднял взгляд на Шторма, отражая в своих красных глазах страх. — Возможно, — честно ответил Шторм. — Но я могу тебе помочь. Есть способ. — Какой? Говори! — Единство, — произнёс Шторм, и от его лап разошлась слабая волна света. — Если ты согласишься, я возьму частичку твоей души и запечатаю её в своём браслете. Ты сможешь наблюдать за живыми, общаться с теми, кто в Единстве. Видеть мир, слышать других драконов. — И… — Метеор сглотнул. — Независимо от того, умру я или выживу, это сработает? — Да, — кивнул Шторм. — Если ты выживешь — частичка твоей души останется в браслете, но ты будешь жить полноценной жизнью. Сможешь использовать Единство во всех его возможностях. А если… если твоё тело не выдержит, то ты продолжишь существование в нём. И в любой момент ты можешь отказаться. Просто сообщи мне — и я освобожу тебя. Выбор всегда за тобой. Перед глазами Метеора всплыл образ. Комета. Его сестра. Её голос, говорящий: «Держись, брат. Ты справишься». И следом — другой образ. Смерч. Лучший друг, который… — Смерч, — крикнул Метеор. — Мы ведь спасли его, да? — Я успел взять его душу в тот момент, когда Гроза убила его. Смерч сейчас в Единстве. — Он… жив? То есть, его душа? — глаза Метеора вспыхнули. — Где он?! Я могу с ним поговорить?! — Да, — кивнул Шторм. — Но… с того момента он ни с кем не говорил. Он молчит. Я не знаю, почему. Может, шок. Может, не готов. — Тогда я поговорю с ним! — заявил Метеор. — Справлюсь с этой задачей! Смерч — мой лучший друг. Если кто и сможет его расшевелить, так это я! — Значит, ты согласен? — Шторм не удержался от лёгкой улыбки. — Да! — без колебаний ответил Метеор. — Соглашаюсь. Ради сестры. Ради Смерча. Ради… — он посмотрел на свои лапы, — ради себя тоже. Я не хочу умирать, Шторм. Не сейчас. Не так. — Хорошо, — морской дракон кивнул и коснулся лба Метеора своей лапой. Мир вокруг начал растворяться. Горы, небо, солнце — всё поблекло, превращаясь в белую дымку. Метеор закрыл глаза, позволяя магии Единства сделать своё дело. Шторм тоже закрыл глаза, концентрируясь. Он тянул за нити, соединяющие душу дракона с его телом, осторожно отделяя крохотную частичку. Не слишком много — ровно столько, чтобы Метеор мог существовать, если придёт худшее. Частичка отделилась — и Шторм запечатал её в браслете на своей лапе. Чёрная жемчужина, в котором хранилась душа Смерча, слабо мигнула. Рядом с ним появился ещё один огонёк — медный, как и чешуя Метеора. Шторм открыл глаза и обнаружил себя обратно в госпитале. Его лапа всё ещё покоилась на лбу Метеора, но теперь он убрал её. Тело небесного дракона лежало неподвижно. Дыхание по-прежнему было тяжёлым, грудь вздымалась с трудом. Бинты, пропитанные травами, плотно обматывали страшные раны. Но теперь… Рядом с телом появилась полупрозрачная проекция. Призрачная форма Метеора стояла над собственным телом, и дракон смотрел вниз с выражением шока на морде. «Это… Это я? Я выгляжу… Я выгляжу ужасно.» Метеор опустился ниже, почти касаясь своего тела. Его призрачная лапа прошла сквозь бинты, не встречая сопротивления. «Слышишь меня?! Ты будешь сражаться! Ты не можешь сдаться! Не ради меня — ради Кометы! Она там, снаружи, переживает за тебя! Ты должен выжить! Ты обязан!» — Шторм? — голос Папоротника заставил морского обернуться — Что ты… что ты сделал? Шторм не ответил словами. Вместо этого он сконцентрировался на Единстве. Разговорный канал открылся. Шторм мысленно добавил Папоротника в него — и радужный дракон резко вздрогнул. Теперь он видел то, что видел Шторм. Проекцию Метеора. — Это… — он моргнул, переводя взгляд с проекции на тело и обратно. — Это Метеор? Его душа? — Да, — подтвердил Шторм вслух. — Теперь, даже если его тело не выдержит, он продолжит существовать. Шторм посмотрел на остальных раненых драконов в госпитале. На тех, кто лежал без сознания, чьё дыхание было таким же тяжёлым, как у Метеора. На тех, кто балансировал на грани жизни и смерти. — Я не позволю драконам умереть так, — произнёс Шторм вслух, поворачиваясь к ближайшему раненому — песчаному дракону с обмотанным хвостом и перебинтованным крылом. — Я привяжу их к их телам. Дам им причину сражаться вдвойне усерднее. Они будут знать, что даже если тело подведёт — они не исчезнут. Они останутся. Шторму не понадобилось много времени, чтобы выяснить: из всех раненых только один оказался с гнильцой. Это был песчаный дракон под командованием Терн. Он неоднократно воровал — от мелочей до настоящих ценностей. Спрятался под крыло Терн, потому что у него было много врагов, жаждущих его смерти, а Вольные Когти могли дать защиту. В конце концов, там было полно изгнанников. По мнению Шторма, такие злые и эгоистичные драконы не достойны Единства. Закончив с тяжелоранеными, Шторм отправился к Грации. Морской дракон не ожидал многого от разговора с этой старой радужной драконессой. Её дом, в котором она жила в моменты, пока не была королевой, был довольно большим — пусть и не таким огромным, как поместья королев. Окна были завешены, повсюду царила тьма. Подлетев к двери, Шторм постучал. Ответа не последовало. Шторм постучал ещё несколько раз, каждый раз всё громче. Выяснить, дома ли она, без Единства было невозможно. Когда он уже собирался улетать, дверь распахнулась. На него посмотрела крупная старая драконесса, которая при виде него тут же окрасилась в красный и захлопнула дверь. — Стойте! Нам нужно поговорить! — встрепенулся Шторм. — Убирайся! — прорычала вечно недовольная драконесса. — Могу ли я узнать, почему вы покинули свою должность? — Шторм не стал больше стучать. Он лишь опустил голову, готовясь не получить никакого ответа. Но дверь открылась, и драконесса вышла на порог. — Вот же… неугомонная молодёжь! Не ты ли обещал перемены? Обещал, что скоро всё изменится, и меня ещё приплёл к этой глупости! С чего я вообще должна заниматься тем, чем не хочу? Радужные драконы больше не моя проблема, и не смей больше приходить за помощью! — Драконесса развернулась и направилась обратно в дом, на прощание проворчав за дверью: — Я ясно выразилась? — Понятно… — кивнул в пустоту Шторм. Примерно такого исхода он и ожидал. Любопытство оказалось сильнее, и прежде чем уйти, он сосредоточился на мыслях, доносившихся из-за двери. «Тц… как же они надоели! Ничего не могут без старой доброй Грации. Сделай то, сделай это! Спасибо, я уже наработалась на этой неблагодарной работе! Теперь ваша очередь, очередь молодых!» — ворчала мысленно Грация, и Шторм успел всё уловить. Вздохнув, Шторм взмахнул крыльями и отправился на поиски Блеск. Дома её не оказалось, на гамаке для солнечных ванн тоже, а дальше он не знал, где искать. Пока дракон стоял у одного из мостов между деревьями, на него кто-то набросился. — Шторм! — радостно обхватила его небольшая драконесса, вся окрашиваясь в золотисто-розовый цвет. — Подруга, как я рада видеть тебя снова живой, бодрой и на улице! По её голубым глазам Шторм сразу узнал, кто это. — Я тоже рад тебя видеть, Голубоглазка. Как успехи? Случилось что-нибудь интересное? Как справляешься с работой? — искренне интересовался Шторм, глядя на радужную с приподнятым настроением. — У меня всё идёт хорошо! Провиант — довольно лёгкая работа, когда знаешь, где искать. Разве что утомительно делать это почти каждый день. Но в целом мне нравится! Кстати, Цветик очень хочет тебя увидеть! Может, зайдёшь на днях? — предложила Голубоглазка, почти подпрыгивая от радости, соскучившись по «подруге». — Обязательно зайду, когда будет время… — Шторм вспомнил о ленивце подруги, об этой милой мордашке. — Сейчас… ты случайно не знаешь, что случилось с Блеск и где её можно найти? — Она… Ну, мы в последнее время не слишком много разговаривали. После того как у неё… Радуга назвала это «бомбануло» от последней жалобы, она вышла из Единства и круглые сутки бездельничает где попало. В общем, делает то же, что и раньше. — Ясно… — задумался Шторм. — А ты не знаешь, где её найти? — Догадываюсь! Полетели! — Голубоглазка взмыла в воздух, и Шторм полетел за ней. Облетев половину деревни, они добрались до одного из самых высоких деревьев. На одной из ветвей, в гамаке, в полном одиночестве лежала Блеск, принимая вечерние солнечные ванны на закате. — Блеск! Смотри, кого я привела! Она снова встала на лапы, и ей стало намного лучше! — заговорила Голубоглазка первой после приземления. Шторм лишь взглянул на Голубоглазку, размышляя, стоит ли ему сменить пол. Голубоглазка так привыкла обращаться к нему в женском роде, что делала это всегда, независимо от того, в каком облике он находился. Самому Шторму уже было без разницы. — Я рада за него… — спокойно ответила Блеск, приоткрыв глаз на мгновение, а затем тут же закрыв его. — Блеск, я хотел обсудить, почему ты покинула Единство? — Шторм боялся услышать любой ответ. — А… Единство… Мне надоело! — безэмоционально высказалась Блеск, и её салатовая чешуя даже цветом не изменилась. — Должна же быть более веская причина… — морской дракон уже собирался прибегнуть к силе серьги. Блеск немного приподнялась, устраиваясь на гамаке поудобнее. — Я устала. Мне надоело. Я не хотела этим заниматься. Я не горела идеей, как ты. Слушать жалобы я устала ещё когда была королевой. И даже если они влетали в одно ухо и вылетали из другого, это всё равно раздражало. Я просто не хочу больше выслушивать жалобы. — Пока Блеск говорила, её окрас стал слегка оранжевым. — Я понимаю… Быть может, тебя устроит другая должность? — обдумывал варианты Шторм, не видя корня проблемы. — Спасибо, но откажусь. Мне изначально казалось, что Единство — это слишком амбициозный проект, а я оказалась не слишком готова к этому. И, по правде, я больше помогала потому, что ты спас меня, и я считала себя должницей. Мне хотелось отплатить тебе за всё… — поделилась Блеск. — Быть может, тогда ты вернёшься просто в Единство? Без всякой должности? — надеялся Шторм. — Да! Единство — это очень здорово! — поддержала Голубоглазка. — Я не оценила. У меня своих проблем хватает, а тут ещё чужие голоса лезут в голову. Кстати, твоя ночная подружка мне все мозги проела, спрашивая о тебе… — чешуя Блеск окрасилась в более красноватый оттенок. — Да… Власта очень сильно о тебе беспокоилась, Шторм. Каждый день спрашивала, как ты. — поделилась Голубоглазка. — Дело в голосах в голове? — не понимал Шторм. — Да не в этом дело! — Блеск наконец поднялась с гамака, когда солнце скрылось за горизонтом. — Я ничего не имею против Единства, но это… не для меня. Пусть оно останется на твоих плечах. У тебя много забот, большой груз, а я… не такая. Я не ответственная, и вообще… Я не хочу, чтобы твои проблемы ложились ещё и на мои плечи. У тебя уже есть опора, но я не из их числа. Давай просто будем друзьями… — Так мы и так друзья… — не понял Шторм, наблюдая, как Блеск наконец спрыгнула с огромной ветви и расправила крылья. Голубоглазка приподняла бровь, глядя на Шторма, прежде чем продолжить: — Ну и ладно с ней. На её должности всё равно никто не справился. Сталактит пытался говорить почти с каждым пришедшим, но в итоге только ругался со всеми. Тогда все начали приходить к Блеск, а она игнорировала всех… — разъяснила часть ситуации Голубоглазка, стараясь отвлечь Шторма. — Неужели всё было так плохо? Но мне казалось… — Шторм помотал головой, стараясь вспомнить. — Сталагмит или Терн иногда помогали. — объяснила Голубоглазка и заметила, что её «подруга» расправила крылья. — Ты куда? — Домой. Обдумаю всё… — погрузился в мысли Шторм. — Можно с тобой? Мне не терпится увидеть эти чудесные яйца снова! — широко улыбнулась радужная. — Конечно. Ты ведь и так приходила, пока мне было совсем плохо, и проведывала яйца. Заботилась о них, как о своих собственных… — А это… Должна же я заботиться о подруге, которая попала в беду. А что касается яиц, то… Просто думаю, может, мне тоже сделать себе парочку… — загадочно улыбнулась радужная. — А что, у тебя есть с кем? — резко вынырнул из своих мыслей Шторм и чуть не врезался в дерево. — Есть один дракон на примете… — улыбалась радужная, окрашивая чешую в розоватый цвет. Шторм не смог удержаться, и от любопытства заглянул ей в мысли. Помимо имени суженого, он наткнулся на мысли весьма интимного характера. — Что ж… Кто бы он ни был… Я рад за вас… — Шторм был очень рад, что сейчас он не радужный дракон. Немного отвлёкшись, он начал думать, почему не заметил этого раньше. Эти двое часто были вместе… Даже до того, как Шторм прилетел в Дождевой Лес, у них были хорошие отношения. Он не стал лезть в их личные дела, вместо этого сконцентрировался на том, что ему делать с Единством. Он был настолько погружён в раздумья, что даже не заметил, как добрался до дома и вошёл внутрь. Но, войдя, он резко остановился вместе с Голубоглазкой. — Что здесь… — Это всё, что успела произнести радужная, увидев полный разгром. Все свитки были разбросаны, все комоды и ящики распахнуты, а содержимое выброшено наружу, валяясь по всему жилищу. Кто-то явно что-то искал. — Яйца! — крикнул Шторм первое, что пришло в голову, и устремился к ним. Голубоглазка побежала следом. Войдя в комнату, где на гнезде лежали яйца, оба дракона вздохнули с облегчением. Шторм подошёл ближе и внимательно осмотрел яйца и взъерошенное гнездо. Кто бы здесь ни был, он явно искал что-то другое. Гнездо частично разворошили, но яйца не тронули. — Слава трём лунам! — Шторм нежно прижался грудью к яйцам, радуясь, что самое ценное не тронули. — Не понимаю… Кто мог это сделать? Что они искали? — Голубоглазка начала прибираться, поднимая с пола разные поделки, которые притаскивали все предыдущие королевы, и прочие безделушки, которые не жалко было оставить до следующего срока. — У тебя в доме ценного ничего нет, ты всё носишь при себе. — Сам не пойму! Неужели кто-то из песчаных? Совсем недавно попался мне один такой… — Шторм наконец оставил яйца и пошёл помогать Голубоглазке, поднимая с пола статуэтку в виде попугая. — Как по мне, это нельзя оставлять без внимания! — Голубоглазка подняла морские ракушки, деревяшки и камушки разных форм и положила их на место. — Весь этот хлам не жалко… Но что, если бы что-то сделали с яйцами?! — Ты права! Придётся поставить охрану, — согласился Шторм, размышляя, кто это мог быть. — Пока не говори остальным. — Почему? — удивилась Голубоглазка. — Вообще никому не говори. Чем меньше знают, тем лучше! Я попытаюсь найти вора и заодно узнаю, что он украл или что ему было нужно. — Ну ладно… — не стала спорить радужная, и остаток дня они разбирали устроенный завал. Управились они уже к ночи. Шторм выпроводил Голубоглазку под предлогом, что её ленивец соскучился, и лёг рядом с яйцами. Он не терял надежды, и прежде чем погрузиться в сон, молился, чтобы Гений ответил. К сожалению, Гений был так увлечён, что не отвечал целую неделю, а Власта не могла сказать ничего путного. Расследование о воре не дало никаких результатов, и как бы он ни ходил, ни копался в головах подозреваемых, не было ни намёка на правду. Метеор всё так же был в тяжёлом состоянии, а с Терн он практически не общался, стараясь избегать её. Единство всё так же топталось на месте — был Шторм, не был — разницы никакой, ведь он просто не знал, что делать. Не имея иного выбора, Шторм обратился к дракону, который мог помочь со всем. Ночью, перед сном, уже будучи практически готовым насильно вызвать Гения на разговор, Шторм связался с ним. Первая попытка, вторая, и, к удивлению Шторма, на третий раз появился образ ночного дракона в очках. — Гений, извини, я тебя не разбудил? — забеспокоился Шторм, видя усталую и сонную мордочку ночного, у которого закрывались глаза. — Я ещё не спал… Работал над чертежами… — Гений продолжительно зевнул, прикрывая пасть лапой. — Не было времени на сон… Это так воодушевляюще… Так что… Что-то срочное? Или я пойду спать… Сон мне действительно нужен… — Ты можешь рассказать, что случилось в ночном королевстве? Когда мне стало легче, я связался с Властой и Камнероем. Они оба вдруг стали против Единства. Я не пойму почему? — Шторм посмотрел не в усталые глаза Гения, а куда-то в сторону. — Что могу сказать… Многое изменилось… — зевнул ночной. — Провидец был в ярости, что ты их бросил. — Да, моя вина… У меня было очень важное дело. — В сердце Шторма стало тоскливо, и он только крепче прижал яйца к своей груди. — Как думаешь, если я сейчас туда вернусь, Провидец меня простит? — Нет! — Гений чуть ли не вскочил, напугав Шторма. — То есть я имел в виду, что тебе не стоит здесь появляться. — Всё настолько плохо? — не понимал Шторм. — Как тебе сказать… Ночным больше не нужна твоя помощь. Они сыты, стали куда здоровее всего за неделю, довольны, горят идеей вернуть былое величие и начинают ненавидеть Единство. — Гений старался выразиться помягче, вспоминая, что творилось на площади. — Половина из этого хорошо! Но с чего вдруг они возненавидели Единство? Кто-то проговорился? Я не помню, чтобы кому-то говорил, кроме вас троих. И подожди… — Шторм завис на миг. — Объясни первую часть! — Провидец откуда-то нашёл двоюродного брата Власты, тот их накормил, и ночные вмиг полюбили своего принца. Затем он пообещал вернуть величие и настроил всех против Единства, заявив, что если они пойдут в дождевой лес, то их разумы обязательно поработят. Это, если вкратце — принц там целую речь поднял про пророчество Провидца и про ночное племя. — объяснил Гений. «Спроси про пророчество Провидца. Провидец, как и все ночные, не способен заглядывать в будущее», — подсказывал Шторму голос в голове. — Неужели Провидец на меня так сильно разозлился? Если у них всё было так плохо с едой, могли бы попросить — я бы дал… — не понимал Шторм, выразив свои мысли вслух. — Провидцу гордыня не позволила бы просить подачки. Это, кстати, довольно странно, что ты не додумался сам подкупить всех ночных едой. — озвучил свою холодную мысль Гений. — Я не подумал… Мог бы подсказать! — обиженно фыркнул Шторм. — Во-первых, я думал, это очевидно, а во-вторых, я был слишком занят созданием Единства, и до хотелок других ночных у меня не было времени. Знаешь, изобретения сами собой не изобретаются! — Гений с воодушевлением начал прокручивать в голове механизм, который ещё нужно было создать. «Спроси мой вопрос!» — настаивал голос в голове Шторма. — Благодаря вам нам известно, что пророчество о дракончиках фальшивое и что Провидец вовсе не пророк. Так каково новое пророчество? И расскажи поподробнее об этом принце. — Шторм практически повторял то, что говорил ему голос, смотря не на Гения, а куда-то в сторону. — Да, вот это любопытная часть. Судьбокрыл — очень интересная личность. У меня было несколько разговоров с ним, и мне показалось, что он излишне добрый, но строгий, хочет построить хорошее будущее для ночных. За неделю он притащил припасов с континента столько, что все могли наесться, и этого ещё хватит на месяц. Для него очень важно племя, и он искренне заботится о нём. Не единожды было видно, как он наблюдал, всем ли хватает еды, не воруют ли её, не дерутся ли. Учит драконов работать в команде, и из личных разговоров ясно, что он хочет остановить войну и принести мир в Пиррию. Он дракон прогресса, чему я лично рад! Его идеи и планы захватывающие! Он хочет продвигать не силу, а науку! — по голосу было слышно, что Судьбокрыл впечатлил Гения. — Тогда мы точно должны поладить! Я должен с ним встретиться, рассказать о Единстве и решить недопонимания! Вместе мы сможем куда больше! — Шторм был готов встать, решив, что нашёл единомышленника. — Боюсь, вы не поладите. Судьбокрыл против Единства и считает нас заклятыми врагами. — Гений резко охладил пыл морского дракона. — Что? Но почему? — непонимающе заморгал глазами Шторм. — Он ненавидит дракомантию. Он считает, или, вернее сказать, уверен, что дракомантия ни к чему хорошему не приведёт. К Единству как к идее он относится нормально, но из-за того, что оно создано с помощью дракомантии, он ни за что в жизни не примет Единство. Он поклялся, что остановит обезумевшего дракона любой ценой и ни в коем случае не позволит причинить вред ночному племени. Думаю, тебе лучше поговорить об этом с Камнероем. Я с ним разговаривал вполуха про эту тему, думаю, он расскажет куда больше, чем я. — Камнерой вышел из Единства… — опустил голову Шторм. — Что именно Судьбокрыл наговорил Камнерою? — Что-то про то, что дракомантия — зло. Что ею нельзя злоупотреблять, иначе она сведёт дракона с ума. Что лучше ограничиться одним заклинанием для племени. — Гений приложил коготь к виску. — А ещё кое-что! Когда они были наедине, Камнерой что-то говорил про дракона, способного видеть будущее. Не могу вспомнить, о чём речь, но если тебя интересует, то могу спросить вновь, когда встречу его. — Да, это было бы кстати! А что насчёт пророчества — о чём оно? — Я бы не назвал это пророчеством. Скорее, это способ подтолкнуть драконов, показать им, что они на правильном пути. Что-то вроде того, что если они последуют за принцем, то покинут вулкан и найдут новый дом с изобилием пищи. Ночное племя вернёт былое величие и станет основой новой эры. Воодушевляющие речи, наполненные словами о том, что будущее в их когтях и оно обязательно исполнится, — Гений зевнул. — Ладно, давай хватит на сегодня. Я уже валюсь с ног… — Хорошо… — согласился Шторм, прежде чем прервать связь. — Спокойной ночи! — Спокойной… Гений прервал связь, и Шторм наконец обратился к дракону, у которого ранее попросил помощи. — Ну, что думаешь? — Шторм посмотрел в сторону проекции небесного дракона. Это был сильный и здоровый небесный дракон. Можно было подумать, что это Сталактит, но когда тот заговорил, стало ясно, что Шторм связался телепатически не с ним. — Полагаю, теперь я понимаю примерную картину, — проекция небесного дракона слегка склонила голову, наблюдая за Штормом. Голос был размеренным, спокойным. — И готов поделиться некоторыми соображениями, которые, возможно, помогут тебе разобраться в сложившейся ситуации. Шторм уже собирался кивнуть, когда внезапно его разум пронзил телепатический сигнал. «Шторм! Шторм, ты меня слышишь?!» — голос Радуги был полон тревоги, почти паники. «Радуга? Что случилось?» — морской дракон напрягся. «Тебе нужно срочно прилететь на площадь! Немедленно!» — драконесса говорила быстро, сбивчиво. «Я не могу оставить яйца без присмотра, — возразил Шторм, оглядывая жилище. — Особенно после того, что произошло. Это действительно так важно? Можешь сообщить, что стряслось?» «Лучше… лучше я покажу», — ответила Радуга. Как только Шторм принял её предложение, он очутился на её месте, наблюдая и слыша всё с её точки зрения. Площадь. Огромное пространство между исполинскими деревьями, где обычно собирались радужные для важных объявлений. Сейчас там царил хаос. Десятки радужных драконов сбивались в кучу, их чешуя переливалась тревожными оттенками. Голоса сливались в единый гул. — Всем разойтись! Немедленно! — рычала Терн, расталкивая толпу крыльями. — Здесь не на что смотреть! Возвращайтесь по домам! Но радужные не слушались. Они напирали, пытаясь разглядеть что-то в центре площади. — Дышите, просто дышите, — голос Голубоглазки доносился откуда-то сбоку. — Всё хорошо, вы в безопасности… Рядом с ней стоял Папоротник, обхватив крылом дрожащего радужного дракона. Чешуя того была бледно-зелёной — цвет ужаса. Дракон трясся всем телом, его пасть была приоткрыта, глаза широко распахнуты. — Уберите это! — приказала Терн одному из песчаных драконов, указывая хвостом на что-то у её ног. Песчаный кивнул и поспешно подобрал окровавленный мешок. «Шторм?» — голос Сталактита заставил морского дракона сфокусироваться. — «Там было письмо. С угрозами. Что нам делать?» Шторм растерялся. Окровавленный мешок. Письмо. Угрозы. Его мысли метались. «Позволь дать совет», — спокойный голос Сталагмита разрезал панику в голове Шторма. Проекция небесного дракона по-прежнему стояла рядом, невозмутимая. — «Приведите напуганного дракона сюда. Вам нужно услышать его историю целиком, без свидетелей и паники. А кто-то должен остаться и успокоить толпу. Радужные в панике — это последнее, что вам сейчас нужно». Шторм быстро передал эти слова. «Терн, ты можешь остаться и разобраться с толпой? А остальные — приведите этого дракона ко мне домой. Нам нужно поговорить». «Понял», — коротко отозвался Сталактит. «Конечно!» — поддержала Голубоглазка. «Я справлюсь с толпой», — Терн присоединилась к их телепатической беседе, оставаясь на площади лишь физически. Шторм оборвал видение и вскочил на лапы, отходя от гнезда. Через несколько минут в дверном проёме показались силуэты. Радуга влетела первой, её чешуя металась между тревожными оттенками. Следом — Сталактит, тоже серьёзно обеспокоенный. Голубоглазка и Папоротник поддерживали крыльями дрожащего радужного, который едва держался на лапах. — Что случилось? — сразу же спросил Шторм, шагая к ним. — Что было в том мешке? — Голова… — с неохотой произнёс Сталактит. «Голова одного из моих солдат» телепатически добавила Терн, едва сдерживая ярость. «Да ещё и с письмом-угрозой в придачу.» Пока Голубоглазка и Папоротник усаживали испуганного дракона на подстилку, продолжая шептать успокаивающие слова, Терн передала текст послания. «Мы, Северное Крыло Отмщения, не имеем ничего против радужных. Но мы имеем всё против Единства. В особенности — против Шторма и Терн. Мы требуем их головы за то, что они убили нашу предводительницу, госпожу Пик. Мы не успокоимся, пока не отомстим. Глаз за глаз. Голова за голову. И если вы, радужные, посмеете встать на их сторону, мы поступим с вами так же, как с этим песчаным. Убьём, обезглавим и сожжём вас и ваш лес в придачу! Мы не успокоимся, пока не отомстим убийце!». Шторм слушал это с широко раскрытыми глазами. Он не желал сестре смерти, он хотел её спасти, а что в итоге? Он не смог её спасти, и драконы винят его в её гибели и хотят отомстить. А ведь сам Шторм только начал отходить от потери. — Но… — пробормотал Шторм, стараясь хоть как-то отвлечься от мыслей о сестре. — Радужные же не умеют читать… Он посмотрел на Радугу, которая отвечала за образование радужных. — Те, кто оставил письмо, запугали этого дракона, — Радуга кивнула в сторону всё ещё дрожащего радужного. — Заставили его запомнить каждое слово. Потребовали, чтобы он объявил это на всю деревню. Шторм перевёл взгляд на испуганного дракона. — Как тебя зовут? — мягко спросил морской, приближаясь. — М-Манго, — прохрипел радужный, его чешуя всё ещё оставалась бледно-зелёной. — Манго, расскажи, что случилось. Всё, что помнишь. Радужный сглотнул, его взгляд метался от одного дракона к другому. — Я просто гулял, — начал он прерывающимся голосом. — Наслаждался погодой. Солнце светило, птицы пели… А потом… потом меня придавили! Кто-то навалился сверху. Я даже не услышал, как они подлетели! Нацепили намордник, связали крылья. Грубо потащили куда-то подальше от деревни. Там… там было ещё больше драконов. Очень злых. Цветом чешуи как Сталактит, — он указал на небесного дракона. — Там уже лежало… лежало тело. Без головы. Много крови. А они… они смеялись. Один из них, самый страшный… у него была дыра в щеке, насквозь. Видны были зубы, даже когда пасть закрыта. Он схватил меня за горло и сказал… Сказал, что я донесу этот мешок до площади. Что я передам всё слово в слово, что они велели. Иначе… иначе они убьют меня. И найдут другого посыльного. Он показал мне голову в мешке. Заставил посмотреть. И… и… Радужный не смог продолжить, прижав лапы к морде. — Достаточно, — мягко сказала Голубоглазка, обхватив его крылом. Терн телепатически вмешалась в разговор. «Нужно обезопасить деревню. Немедленно. Если это действительно Северное Крыло, они определённо нападут. Попытаются отомстить. Мы должны назначить патрули, подготовить засады. Драконы, уходящие за провизией, должны двигаться группами. Обязательно с вооружёнными воинами. К сожалению… у меня в запасе осталось мало боеспособных драконов. Большинство всё ещё восстанавливаются после битвы. И я не могу переправить больше из Гнезда Скорпиона. Там тоже нужна защита». — Я отведу Манго домой, — сказал Папоротник, помогая радужному подняться. — Дам ему успокаивающих трав. Ему нужен отдых. Остальные кивнули. Папоротник и Манго направились к выходу, оставив Шторма, Радугу, Сталактита и телепатически присутствующую Терн в жилище. Разговор продолжился, в основном командовала Терн, находясь одновременно в двух местах, пока Шторм погрузился в свои мысли. Когда суматоха утихла и драконы начали расходиться, обсуждая меры безопасности, Шторм наконец обратился к тому, кто большую часть разговора просто молчал. К тому, кого никто, кроме него, не видел. «Сталагмит?» — мысленно позвал Шторм, глядя на проекцию небесного дракона. Призрачная фигура по-прежнему стояла там же, где и раньше. Спокойная. Невозмутимая. Мудрые глаза наблюдали за происходящим с какой-то отстранённой задумчивостью. «Полагаю, пора связать все нити воедино», — размеренно начал небесный дракон. — «То, что произошло сегодня на площади, взлом твоего дома — всё это часть одного целого. И мне не нравится картина, которую я вижу». «Ты думаешь, это связано?» — недоумевал Шторм. «Думаю? Нет, я почти уверен», — Сталагмит посмотрел Шторму прямо в глаза. — «Давай начнём с твоего дома. Всё перевёрнуто, обыскано. Но ничего не украли. Обычный вор хватает всё ценное, что видит, и быстро исчезает. Но тот, кто был здесь, искал что-то конкретное. Обыскал каждый угол. Каждый ящик. И, что самое интересное, вломился именно в тот момент, когда ты улетел. В единственный момент, когда дом остался без присмотра». Шторм замер. Он не задумывался об этом раньше. «Ты хочешь сказать, что за мной следили?» «Именно», — кивнул Сталагмит. — «Кто-то ждал, когда ты улетишь. И воспользовался этим». «Но что они могли искать?» — Шторм покачал головой. — «У меня нет ничего ценного. Всё, что мне дорого, я ношу с собой». «Свиток», — спокойно произнёс Сталагмит. «Что?» «Свиток Мракокрада», — повторил небесный дракон. — «Это самое логичное, что приходит на ум». «Но свиток уничтожен!» — возразил Шторм. «А вор мог этого не знать», — парировал Сталагмит. — «Они могли всё ещё думать, что свиток у тебя». Шторм задумался, переваривая эти слова. «Значит, велика вероятность, что за мной начнётся слежка… В попытке найти свиток…» «Совершенно верно», — согласился Сталагмит с лёгкой улыбкой. — «Но для нас это может сыграть на лапу. Если они продолжат наблюдать за тобой, мы сможем найти шпиона. Вычислить того, кто их нанял. Узнать, с кем мы имеем дело». Шторм кивнул, но его взгляд упал на дверь, за которой всё ещё слышались приглушённые голоса других драконов. «А что насчёт угрозы? Северное Крыло…» «Вот здесь всё становится интереснее», — перебил его Сталагмит. — «Угроза, безусловно, соответствует их стилю. Жестокость. Прямота. Обезглавливание. Но…» «Но что?» — не выдержал Шторм. «Но тут всё не так однозначно. Драконы из Северного Крыла любят прямой путь. Они не строят сложных планов. Не посылают писем с угрозами. Они просто приходят и берут то, что хотят. Силой». «Тогда почему…» «Почему они не ворвались в твой дом, чтобы украсть свиток?» — закончил за него Сталагмит. — «Почему они не напали на тебя напрямую? Почему они посылают запуганного радужного с посланием, вместо того чтобы просто убить тебя при первой возможности?» Шторм молчал, не зная, что ответить. «Потому что это не их стиль», — произнёс Сталагмит. — «Я был их начальником. Я хорошо знаю каждого из них. Если бы они попытались украсть что-то из твоего дома, они бы вломились и постарались забрать силой. Единственное, что их сдерживает — это оружие, показавшее свою эффективность. Они боятся его. Но даже при этом… Такой скрытный подход не в их характере». «Значит…» — начал Шторм, но Сталагмит продолжил: «Значит, ими кто-то управляет. Кто-то, кто знает, как планировать. Как действовать осторожно. Кто-то, кто использует Северное Крыло как инструмент». Шторм замер. Мысль, которая промелькнула в его голове, была одновременно ужасной и обнадёживающей. «Моя сестра?» — с надеждой воскликнул морской дракон. — «Может быть, она… может быть, она жива?» «Ты сам видел её смерть. Снаряд попал ей в голову. От такого не выживают.», — мягко произнёс Сталагмит. — «Я понимаю, что ты хочешь, чтобы она была жива. Но мы не можем строить планы на основе желаемого. Только на основе фактов. А факты говорят, что Пик погибла». Шторм опустил голову. Глубоко внутри он знал, что Сталагмит прав. Но надежда… «Тогда, может быть, тот дракон?» — он поднял взгляд. — «С повреждённой щекой? Тот, что запугивал Манго?» «Собиратель», — произнёс Сталагмит. — «Да, именно так его зовут. Но Собиратель — это солдат, а не стратег. Если бы он хотел отомстить, он бы просто напал. Без писем. Без угроз. Он бы пришёл в ночи и убил тебя во сне. Или попытался бы это сделать». «Тогда кто?» — Шторм начинал терять нить рассуждений. «Есть ещё один кандидат», — нахмурился Сталагмит. — «Крушитель». «Кто?» «Огромный небесный дракон», — пояснил Сталагмит. — «Тот самый, что смертельно ранил Метеора. Однако Крушитель не тот дракон, который будет мстить. Ему нужен особый дракон, за которым хочется следовать. Скорее всего, сейчас он просто вернулся к королеве Пурпур и ждёт следующего дракона, что смог бы вдохновить его настолько, чтобы предать небесное королевство. У меня даже после смерти остались связи в небесном королевстве, так что если ты мне поможешь, очень скоро мы узнаем, так ли это или нет». Шторм кивнул, но всё ещё не понимал полной картины. «Тогда кто же стоит за всем этим?» «Скорее всего, Собиратель подчиняется кому-то другому. Кто-то, кто знал Пик. Кто знал о существовании свитка Мракокрада. Кто-то достаточно умный, чтобы использовать Северное Крыло в своих целях и при этом эти безумцы должны уважать его», — Сталагмит хмурился всё сильнее. Едва ему показалось, что с этой головной болью под именем Пик покончено, так тут же появилось сразу две новые проблемы. «Кто это может быть? Хамелеон?» «Навряд ли. Северное крыло презирает таких драконов, и максимум, они бы выпытали из него информацию.», — Сталагмит покачал головой. — «Я не могу подобрать среди знакомых мне драконов никого, кто бы подошёл на эту роль. Кто-то, кто знает о дракомантии. Кто имеет связи с Северным Крылом. Кто достаточно умён для сложных манипуляций. Список очень узкий, и я не вижу на нём подходящих имён. Каждый вариант просто не подходит, и приходится строить теории». «Что нам тогда делать?» — Шторм нервно покусывал когти. «Готовиться к войне», — просто сказал Сталагмит. — «И дать понять радужным, что они всегда в опасности. Независимо от того, есть здесь Единство или нет. Война пришла к ним не из-за твоего проекта. Она пришла потому, что мир, в котором мы живём, жесток и беспощаден». «Но они будут винить Единство», — возразил Шторм. — «Они будут говорить, что если бы не оно, Северное Крыло не пришло сюда». «Возможно», — согласился Сталагмит. — «Но наш неизвестный враг, сам того не зная, сделал нам небольшой подарок». «Подарок?» — удивился Шторм. «Он навёл панику», — объяснил небесный дракон. — «Показал радужным, что опасность реальна. Что они могут быть убиты в любой момент. И теперь они будут искать защиту. А что может защитить их лучше, чем Единство? Возможность предупредить об опасности мгновенно. Возможность координировать действия. Возможность знать, где находятся твои союзники». Шторм кивнул, начиная понимать логику. «А теперь насчёт ночного королевства», — продолжил Сталагмит, переходя к следующей теме. — «Этот принц. Судьбокрыл». «Что ты о нём думаешь?» «Умный дракон», — без колебаний ответил Сталагмит. — «Очень умный. Он мгновенно нашёл способ подчинить себе ночное племя. Накормил их. Дал им надежду. Пообещал светлое будущее. Всё это — классические действия успешного лидера». «Тогда почему он против Единства?» «Потому что он боится дракомантии», — пояснил Сталагмит. — «И, возможно, не без причины. Но здесь есть ещё кое-что. Пока неизвестно, каков его настоящий характер. Возможно, он действительно хочет лучшего для своего племени. А возможно… возможно, он просто очень хороший манипулятор. Кроме того, есть вероятность, что он как-то связан с Северным Крылом. Или с кем-то ещё влиятельным». «Почему ты так думаешь?» «Потому что в одиночку добыть столько еды, чтобы прокормить весь остров ночных — это непростая задача», — объяснил Сталагмит. — «Это требует ресурсов. Связей. Помощи. У него явно есть союзники на континенте. Вопрос — кто они?» Шторм нахмурился, обдумывая эти слова. «Что мне делать?» «Пока — наблюдать», — ответил Сталагмит. — «Собирать информацию. Не предпринимать резких действий. Гений остался в ночном королевстве — пусть он и Власта будут твоими глазами и ушами. Узнавай всё, что можешь, об этом принце. Но главное — готовься». «К чему готовиться?» — не понял Шторм. «К войне идеологий. Нам нужно укрепить Единство. Помнишь, как ты спас раненых солдат? Дал им возможность существовать, даже если их тела умрут? Вот это — реальная польза. Вот это драконы могут понять и оценить». «Но взрослые драконы не хотят», — возразил Шторм. — «Блеск ушла. Грация отказалась помогать. Камнерой вышел из Единства». «Тогда начни с молодых», — просто сказал Сталагмит. — «Если взрослое поколение слишком упёрто, слишком привязано к старым порядкам — начни с детёнышей. Дай им Единство с ограниченными возможностями. Научи их пользоваться им. Покажи, насколько это удобно и полезно. Пусть они растут с этим. И когда они станут взрослыми, Единство будет для них естественным. Как дыхание. Внедряй Единство постепенно. Не навязывай его силой. Не заставляй драконов вступать. Просто демонстрируй его преимущества. Раз за разом. Пусть они видят, как оно помогает. Как спасает жизни. Как облегчает существование. Рано или поздно даже самые упрямые начнут задумываться. Если кто-то уйдёт — не страшно, помни, что незаменимых драконов нет». «Хорошо», — согласился Шторм, хотя в душе понимал, что и так следует этому пути. «И самое главное», — Сталагмит замер, его голос стал серьёзнее. — «Готовьтесь к войне. По-настоящему. Не просто к отдельным стычкам. К настоящей войне». «Но…» «Готовьтесь к пожару», — перечислял небесный дракон. — «Северное Крыло угрожало сжечь лес. Нужны запасы воды. Нужны планы эвакуации. Нужны безопасные места, куда можно отвести детёнышей и раненых. Подготавливайте солдат. Тренируйте их. Не просто учите драться — учите работать в команде. Координировать действия. Использовать Единство для передачи информации в бою. Создавайте оружие. Арбалеты показали свою эффективность. Но этого мало. Нужно больше. Нужны ловушки. Засады. Укрепления. Всё, что может дать преимущество против более сильного и опытного противника». «Терн уже занимается обороной», — вспомнил Шторм. «Хорошо», — кивнул Сталагмит. — «Но ей нужна помощь. Её солдаты устали. Многие ранены. Вам нужны новые бойцы. Обучайте радужных. Даже если они никогда не сражались — научите их хотя бы основам. Как держать оружие. Как защищаться. Как убегать, если нужно». Шторм слушал, кивая. Список задач рос с каждым словом. «Дайте отпор любому, кто решит уничтожить вас. Покажите, что Дождевой лес — это не лёгкая добыча. Что радужные, объединённые Единством, — это сила, с которой нужно считаться. Только тогда вы сможете выжить в этом мире и продемонстрировать, что наш путь верен!» «Так и сделаем!» — воодушевился Шторм, и его слова прозвучали с непоколебимой решимостью. «И ещё кое-что… На твоём месте я бы понаблюдал за Терн и Гением». «Что ты имеешь в виду?» — озадачился морской дракон. «Разве ситуация с Камнероем тебя ничему не научила? А что, если не только он передумает? Что, если Гений или Терн захотят изменить Единство по-своему или, что ещё хуже, разрушить его изнутри? Я бы на твоём месте сделал несколько секретных копий на случай, если они захотят стереть Единство изнутри. Это всего лишь предосторожность». Поначалу Шторм был против, но немного подумав, он изменил своё решение. «Думаю, это неплохая идея!» В ответ Сталагмит довольно и дружелюбно улыбнулся. Перед тем как исчезнуть, он окинул Шторма уверенным взглядом.

***

От лица Судьбокрыла

Моя небольшая командировка в Ночное королевство подошла к концу. Дальше мне понадобится лишь время от времени совершать проверки, корректировать курс и подталкивать драконов на выгодный мне путь. Думаю, Провидец станет неплохим союзником. Или, вернее сказать, инструментом. С его помощью я переманю на свою сторону Когтей Мира… Вот только когда лучше это сделать? До появления пророчества или после подготовки принцессы Турмалин? Мне бы хотелось, чтобы в Трёхлунную ночь вылупилось только одно ночное яйцо. Значит, пусть пока это останется секретом — лишние чтецы мыслей и пророки мне не нужны раньше времени. С ними и так возможны проблемы в будущем. Пока я обдумывал планы, раздался стук в дверь. Судя по манере — прибыл Крушитель. — Войди, — скомандовал ночной дракон, сидя за столом в одном из секретных логовищ Северного Крыла, о котором не знала даже королева Пурпур. Это действительно был Крушитель. — Есть указания? — поинтересовался немногословный дракон. Я поднялся со своего места, краем глаза взглянув на собственное яйцо, что покоилось в уютном гнезде неподалёку. — Отряд Собирателя уже выполнил своё поручение? — дружелюбная улыбка лжепринца все чаще входила в привычку, даже когда в ней не было необходимости. — Да. Объявление войны передано. Что дальше? — Крушитель безэмоционально смотрел на лидера. — Отлично. Пусть несколько подкупленных радужнокрылых убедят ещё нескольких и начнут говорить, как они против Единства. А сам Собиратель со своими солдатами может уходить — нападать на Дождевой лес я не планирую. — Судбьокрыл остановился у карты Пиррии. — Я думал, мы будем воевать… Зачем тогда объявлять войну? Сеять раздор? Другими словами — предупреждать их?! — Крушителю становилось всё труднее понимать ход мыслей дракона, за которым он следовал. — Воевать? — ночной искренне рассмеялся. — Ты не видишь картину целиком. Я это сделал, чтобы сделать их сильнее! Зная об опасности, они начнут готовиться, обороняться. Пусть обороняются. — Но тогда они создадут больше этого смертоносного оружия! — возразил Крушитель, явно не понимая, что творится в голове Судьбокрыла. — Превосходно! Этого я и добиваюсь! Они станут сильнее, станут большей угрозой для Пиррии. Именно то, что мне нужно! Я не собираюсь сражаться с ними в одиночку. Просто смотри — и увидишь всё сам! Крушитель скривил морду, не получив внятного ответа: — Это значит… играть, что Северное Крыло распалось, и Собиратель может вернуться? — Крушитель, мы только начинаем своё представление! Дальше наша цель — королева Ибис. А точнее, её младшая сестра, принцесса Пятнышко. — Судьбокрыл сделал паузу, но Крушитель промолчал, и ночной продолжил. — Я считаю земляных самым слабым племенем из всех. Как думаешь, почему? — Не имею представления, — Крушитель даже не стал пытаться уследить за логикой. — Семья. Они так дорожат своими братьями и сёстрами, что становятся лёгкой мишенью. Мне нужна принцесса Пятнышко для шантажа. Пусть Собиратель вместе со своими драконами похищает драконов из крылышек, шантажирует братьев и сестер смертью, если те не станут помогать. Их задача — выяснить местоположение принцессы Пятнышко и выбрать самый удачный момент для её похищения. Главное — сделать это до Трёхлунной ночи. Если кого-то из наших схватят, пусть говорят, что это ради великой цели Единства. Хотя, конечно, лучше, чтобы их вообще не поймали, и это осталось бы для более поздней фазы плана. В распоряжение Собирателя можно передать трубки со снотворным. И если помимо Пятнышко удастся захватить ещё одного родственника королевы Ибис — хватайте и его. Два пленника для шантажа лучше, чем один. — Это всё? — коротко поинтересовался Крушитель. — Пока да. Свободен. Когда Крушитель ушёл, я вернулся к своим размышлениям. С одной стороны, я рад, что, по докладам шпионов, Шторм потерял свиток Мракокрада. С другой… Где мне теперь искать дракомантию?