Глава 5

      В течение следующих нескольких недель на Драконьем Камне Санса узнала, что Мон был… своеобразным. Дракон почти не появлялся, но Мон уходил, временами ворча, а затем раздавались ошеломляющий рев и оглушительные хлопанья крыльев, и она оставалась одна на несколько часов. Мон всегда возвращался с драконом. Он был очень странным, если не брать в расчет его отношения с драконом, — какими бы они ни были. Временами он что-то бормотал себе под нос и странно относился к ее присутствию, заставляя ее задуматься: не считает ли он, что она — иллюзия; бывало, что он тыкал ее пальцами, когда она спала, как будто проверяя, настоящая ли она. Мон был резок и редко разговаривал добродушно; но несмотря на свою грубость и прямолинейность, он никогда не был жесток и, насколько Санса могла судить, не умел общаться. Он был очень умен, вероятно, самый умный мужчина, которого она когда-либо встречала. Он с удовольствием часами говорил о высшей математике, истории, философии, сельском хозяйстве и других темах; и ей это очень нравилось, поскольку никто из ее знакомых никогда не хотел говорить об истории, мифологии или философии.       Кроме того, что Мон заставил ее просыпаться на рассвете, потому что у него была работа и решимость закончить все свои дела на день, — он тащил ее за собой, на самом деле не ожидая от нее многого. Хотя он заставлял ее практиковаться в вышивании, когда занимался делами, с которыми она не могла помочь. Он заставлял ее готовить вместе с ним, настойчиво требуя, чтобы она научилась делать эти вещи, заставлял ходить на рыбалку, учил потрошить и разделывать рыбу, а также пытался научить ее делать то же самое с кроликами и несколькими курами. Правда, Санса ненавидела работать с курами: она невзлюбила перья и то, какими жирными после них казались ее руки. Мон также учил ее различным запахи трав, чтобы она могла понять, что съедобно, а что нет.       Потеря зрения не помешала ей так сильно, как она опасалась, — Мон твердо решил, что она будет относительно независимой, — и с потерей зрения другие чувства обострились у нее почти в десять раз. Санса обнаружила, что осязание, обоняние, вкус и слух стали более сильными, чем она помнила до этого. От Мона пахло серой, чем-то острым, холодным и терпким, а также сандалом и лесом; она не могла следовать за ним по запаху, но таким образом могла определять вещи, которые принадлежали ему. Одежда, которую Мон одолжил ей в первую очередь, принадлежала ему, хотя он раздобыл для нее и другую одежду. Очевидно, несмотря на рост Мона, его родственницы были ниже и пышнее Сансы; она узнала, когда примеряла старое платье, которое он отдал, — оно так сильно обвисло в бюсте, что обнажило грудь. У Сансы не было такого объема, чтобы заполнить платье, и она стала одалживать одежду Мона. И не знала: раздражало ли это его или нет.       Мон был очень резким и грубым человеком, хотя у него были хорошие манеры, когда он вспоминал о них; аристократичные манеры были заложены в его поступках: он подавал ей локоть, когда они шли, держал за костяшки пальцев, когда помогал ей, открывал для нее двери, иногда одалживал свой плащ, а также в том, как он обращался с ней и всегда был внимателен. Но его манеры также говорили, что он одинок.       Сегодня у Сансы никак не получалось сшить себе рубашку: она практиковалась в шитье, и мышечная память очень помогла в этом; но сейчас она была расстроена. Осторожно пробираясь через убежище Мона, потому что Санса была уверена, что он захватил Драконий Камень, но она не знала, в какой части они находились, — здесь никто не бывал уже более двухсот лет, — и решила, что это — его убежище. Этот человек был очень необычным.       Пальцы ног касались рыхлого гравия, кусочков камней и битой штукатурки, когда она искала Мона. Санса хотела узнать, что случилось с рубашкой, которую она сшила; с ней было что-то не так!

***

      Эймонд знал, что скоро придется оставить Сансу, ему нужно было отправиться собирать информацию о Вестеросе, потому что он не знал, что с ней делать; отсутствие глаз было проблемой. И к тому же большим одолжением. Он обнаружил, что она — умная и забавная, с язвительным характером и спокойной манерой поведения, которые делали ее хорошей компаньонкой. Она была настороженной и пугливой и, казалось, ожидала, когда он ударит ее, — это его расстраивало. Тем не менее, он все еще был доволен ее успехами за последние две недели месяца, — прошел почти целый лунный цикл с тех пор, как ее доставили на Драконий Камень, — и она ему нравилась. — Мон?! — раздался ее мягкий и настороженный голос. — Санса, — он вышел из комнаты и оглянулся в коридоре, завидев, как осторожно она направлялась к нему. Казалось, Санса испытала облегчение, услышав его голос. — Что вы делаете? — спросила она его.       Он оглянулся назад, а затем на нее, и вышел из комнаты, закрывая за собой тяжелую дверь. — Ничего интересного, — изложил он. — О?.. — после ответа она выглядела удрученной. — Что ты делаешь? — Эта рубашка кажется неправильной, что с ней не так?! — потребовала ответа Санса, протягивая ему свою работу. Он моргнул, принимая ее, и внимательно осмотрел. — Ты сшила вместе переднюю и заднюю части, — указал Эймонд, когда развернул рубашку. Санса устало вздохнула. — Ничего страшного, всего несколько стежков; это — очень хорошая рубашка, — честно заверил он. Эймонд действительно поразился ее мастерству, как только заставил ее прекратить жаловаться на то, что она никогда не сможет шить; ему пришлось солгать насчет расцветок, потому что у него было не так много вариантов, но когда она брала в руки пяльцы — ее навыки были неоспоримы. Однако он решил бросить ей вызов и заставил сшить несколько рубашек. — Я собираюсь в Вестерос, нужно ли тебе приобрести что-нибудь, кроме ниток; чего ты хочешь, — оповестил он ее, пока они шли; ее рука изящно цеплялась за его локоть. — Вы уходите?! — всполошилась она. — Не надолго, ты не заметишь моего отсутствия, — уверял ее Эймонд. — Однако мне нужна информация, и поскольку твои глаза хорошо заживают, тебе нужно вернуться домой. — Моего дома больше нет, — кисло пробормотала Санса в ответ. — Мне все равно нужно знать, что привезти тебе, — устало вздохнул Эймонд. Он пока не собирался спорить о том, что с ней делать, — ему весьма нравилось ее компания, хотя он знал, что не может удерживать ее. — Я… Я хотела бы несколько мылов и масел, я… Северяне любят часто купаться, — бормоча себе под нос, ответила она. — М-м-м, — промычал он. Он заметил, что она часто купается в заводи. — Я… Если вам не сложно, можете узнать о моей сестре? — попросила его Санса. — Ее зовут Арья Старк, я… Я пытался выкроить для нее время, чтобы сбежать от Короля Джоффри, но не знаю, выжила ли она или умерла. — Я постараюсь узнать о ней, — честно пробормотал он ей. — Дракон, — заговорила она, прикусив губу. — Не будет представлять для тебя угрозы, — уверил ее Эймонд, — Дракон путешествует со мной. — Я… Я буду здесь одна?! — в ее голосе прозвучало огорчение, и Эймонд напрягся. — Не надолго, — снова заверил он, коснувшись ее щеки. — Мне не нравится покидать дом надолго, но нам нужны припасы. — Я… — она напряглась, впиваясь пальцами в его руку. — Я скоро вернусь, — заверил Эймонд. Она выглядела такой испуганной и хрупкой, прикусив свою пухлую губу, из-за чего он импульсивно поцеловал ее в макушку; поступок, который он совершал, чтобы успокоить сестру и мать на протяжении всей их жизни. Санса затихла, и он отстранился, немного удивляясь собственным действиям, но ему невыносимо видеть ее такой расстроенной. — Вы вернетесь? — нерешительно спросила Санса. — Да, и посуда уже есть в наличии; с тобой все будет хорошо, — убедил он ее. — Понимаю, — прошептала она. — Хорошо, — Эймонд кивнул. — Мон? — Хм? — Ты ездишь на драконе, как Таргариен? — спросила Санса.       Эймонд уставился на нее и тихо усмехнулся. — Нет, — честно пробормотал он. — У нас с драконом есть взаимопонимание, но я не езжу на нем, как Таргариен. — уже нет, с горечью подумал он. И все же полет и драконья свобода доставляли ему удовольствие, даже когда он чувствовал себя загнанным и проклинал себя за то, что опасно вспыхивал. — Ох, — в голосе Сансы прозвучало разочарование. — Тебе это не нравится? — спросил ее Эймонд, когда они снова добрались до его покоев, и усадил ее в другое кресло, которое притащил сюда на третий день ее пребывания здесь. — Я… Мне всегда было интересно, каково это — оседлать дракона! — она задумчиво улыбнулась. — Захватывающе, — прошептал Эймонд, смотря на пламя, которое развел в очаге. Езда на Вхагар была более захватывающей, чем его собственная способность летать, — в этой связи было что-то такое, из-за чего она была незаменима. — Драконы вымерли, за исключением здешнего дикого дракона, — твердо заявил Эймонд, глядя на нее. — Вот, — закончив разрезать нитки, он протянул ей рубашку. — Спасибо, — она мягко улыбнулась ему, и он нахмурился, поднимаясь. Он остановился, глядя на нее, пока она осторожно провела пальцами по рубашке. Она прекрасно смотрелась бы в синем… Ему придется заказать для нее платье. — Прежде, чем я уйду, мне нужны твои мерки, — оповестил он ее. — Что? — Ты будешь вышивать, но мне действительно нужно, чтобы ты прекратила воровать все мои рубашки и брюки; и пока у тебя не будет подходящего гардероба, я должен его предоставить. — О?.. — Санса выглядела такой растерянной. Как ее рот мог быть таким… выразительным? Неважно, он больше не будет зацикливаться на ней. Как только Эймонд узнает, что случилось со Старками, он решит, что с ней делать.