Глава 8

      У него была проблема — с огненно-рыжими волосами, и он начал… привыкать к ее присутствию. Прошло две недели с тех, как он пополнил запасы, чтобы ей было комфортнее. И теперь Санса стала частью его жизни; он мог слышать, как она тренируется с флейтой и арфой, которую он нашел в своих старых вещах. По вечерам он читал ей. Они также вместе готовили и ходили на рыбалку. Санса изучала садоводство, и он признался: на зависть — она справлялась с этим лучше него. Она тренировалась в шитье, когда он выполнял работу кузнеца, плотника или каменщика. Эймонд не заметил, как сильно соскучился по серьезным и настоящим беседам, пока не появилась Санса; и она обожала говорить часами! У нее также были приятный голос, остроумие и едкий юмор, которые не сочетались с ее мягким характером, — Санса всегда была такой доброй и любознательной. Она ему нравилась.       И это — гребаная проблема!       Особенно сейчас.       По какой-то причине Цитадель не прекращала выпускать обученных воронов на Дрифтмарк и Драконий Камень, поэтому в этот момент Эймонд тупо смотрел на белого ворона в полной растерянности: что, черт возьми, ему делать с Сансой? Он не мог вернуть ее: ни с наступлением Зимы; и оставить ее тоже не мог: она — не вещь и не животное, чтобы развлекать его! Она… была… проблемой. Прекрасной, огненной проблемой!       И после той встречи с Алис Эймонд осознал другую проблему. Она становилась бы все смелее, и, более того, ей захочется навестить его; ее не так-то нелегко было переубедить. Алис не раз навещала его: особенно после того, как к нему присылали невесту. Она всегда оказывалась здесь: соблазнительно прекрасная и манящая, обещая ему свободу, если он отдаст ей то, чего она хочет.       Боги… Сколько невест убила Алис? Сколько дурех отправили ему? Сирелла была первой, кого обманула Алис. И она ни в коем случае не была последней.       Лиза не в счет — эта женщина впала в истерику задолго до того, как добралась до Драконьего Камня. А также, наверное, в безумие. Эймонд не понимал, как Санса могла быть связана с кем-то вроде Лизы.       В любом случае, у него была проблема размером с Сансу. И Эймонд не знал, что с ней делать, и не хотел бросать ее на произвол судьбы; она ему действительно нравилась, но он также не мог удерживать ее. Санса не могла оставаться здесь или на Дрифтмарке, он должен был вернуть ее на Север. Но наступающая Зима заставляла его опасаться возвращать ее на Север, особенно в таком состоянии. И не похоже, что остались Старки, которым он смог бы передать ее. Придется еще раз рассмотреть свои альтернативы с Севером.       Возможно, он сможет выдать ее замуж за северянина, который по достоинству оценит ее. Санса — Старк, и уже одним своим существованием вдохновляла на верность и привязанность целого Королевства. Север любил своих гребанных Старков. Опять же, Эймонд не мог просто так выдать Сансу замуж за какого-то незнакомца; ему не хотелось передавать ее в другой ад, когда она только что выбралась из одного. Кроме того, здесь она была в безопасности: о ней заботились, защищали и оберегали. И все же он не мог удерживать ее! Не стал бы!       Эймонд достал из корзины шелковые ленты и, поджав губы, задумался, наблюдая за Сансой, которая ходила по помещению. Льняные повязки помогали ей, но их нельзя назвать удобными, поспорил бы он. Однако даже если ее глаза заживут, они так и не откроются. Не потому, что шрамы уродливы или что-то в этом роде, а скорее всего потому, что это был недостаток, который мог бы убить ее, если хоть малейшая соринка попадет ей в глаза. А что, если она заразится, или порвет швы… Боги… Он опасался этого. Эймонд взглянул на ленты и вздохнул. — Санса? — Хм? — Санса обернулась к нему, и хотя она смотрела немного в сторону от него, ее ухо было повернуто к нему. — Иди сюда… — мягко велел он ей, улыбаясь, когда она начала медленно подходить к нему. Он тихо зашагал по покоям. — Мон? — Сюда, — пробормотал он. — Это не смешно, — заворчала на него Санса, пытаясь найти. — Это — хорошая практика, — заявил Эймонд, снова перемещаясь. — Мон?! — Не двигайся, — приказал он, подходя к ней сзади. Санса напряглась, и Эймонд слегка улыбнулся. Ей становилось лучше; ему было приятно видеть, что она больше не хваталась за все подряд. Он начал осторожно снимать ее повязки. Они соскользнули, и Эймонд аккуратно провел пальцами по ее волосам; она издала тихий звук, который заставил его напрячься. Санса казалась… довольной; тихий гудящий стон походил на тот, который она издала, когда Эймонд впервые так поступил. Ему стало не по себе от этого звука, потому что ее голос звучал так музыкально и нежно. — Ты умеешь петь? — спросил он, проверяя льняные повязки. — Хм? — Ты умеешь петь? — Да… — выдохнула она. — Я… не пела с тех пор, как умер отец… — мягким шепотом ответила Санса. Он повернул ее голову, осматривая рану. Она хорошо заживала. Больше не было отечности, и исчезли синяки от нападения; все, что осталось — это струпья и новая заживающая кожа. Санса прикусила губу, и Эймонд слегка наклонил ее голову. Она тихонько вздохнула, ее губы задрожали, когда он осматривал ее. — Как рана? — спросил у нее Эймонд. — Чешется… — призналась Санса. — У меня есть несколько мазей от этого, — мягко заверил он. — Мон? — Хм? — Что вы делаете? — спросила его Санса напрямую.       Эймонд несколько раз моргнул: — Здесь лучшее освещение, и мне не хотелось стоять на свету, к тому же выглянуло солнце. — Я чувствую это, — она чуть улыбнулась. — Не хочется отбрасывать тень, раны на глазах опасны, — рассказал он ей. — М-м-м… — промычала она и вздохнула. — Я могу уже идти? Это… странно. — Конечно, — Эймонд убрал руку с ее подбородка, к которому, как оказалось, он прикоснулся и держал в своих руках. Санса была очень рассеянной, когда он проверял ее, а еще она была… доброй, тихой и ласковой, — его сбивало с толку, как кто-то мог охотно причинять ей боль. — Чем мы занимаемся? — спросила Санса. — Я меняю твои повязки на шелковые, — поделился с ней Эймонд. — Шелковые? — Да, они хороши для заживления, и чистить их намного легче, чем льняные, тем более теперь, когда рана закрыта, — рассказал он. — Ах… швы… — заговорила она. — Они беспокоят? — поинтересовался Эймонд. — Ага. — Я могу снять их, но будет больно, — предупредил он ее. — У вас есть в запасах Дорнийское вино или Северная медовуха? — осторожно попросила его Санса. — Да, — ответил Эймонд. — Я хочу, чтобы их вытащили, — прошептала она. — Отлично, — он вздохнул. — Мон? — Хм? — Я… не думаю, что смогу вытерпеть это, бодрствуя. — Я принесу бочку Дорнийского вина, — заверил он ее. — А вы сможете вытащить их? — спросила Санса, прикусив губу. — Да, — пообещал он.       Она кивнула, подходя к кровати, и села на нее. — Тогда… пожалуйста, вытащите их сейчас, пока я не передумала. — Хорошо, — Эймонд кивнул, оставляя ее, чтобы найти свою заначку вина. На поиски ушло не так много времени; он остановился у целебных трав и задумался. У него была возможность сделать процедуру безболезненной… Он также знал дозировки…       Он взял флакон и долго смотрел на него. Вздохнув, он закрыл глаз. Это будет эффективнее вина. Снова возвращаясь в свои покои, Эймонд рассуждал, что позволит ей самой решить. — Санса, — окликнул он ее. Она стояла возле окна, улыбаясь солнцу, после чего обернулась; Эймонд на мгновение замешкался. — Солнце так манит! — задумчиво проговорила она с причудливой улыбкой на губах. — Да, оно очень заманчиво. — Что у вас? — спросила его Санса, слегка наклонив голову. Рыжие волосы рассыпались по плечам, и на солнечном свете она походила на огненное существо — такая яркая, теплая и манящая, но в тоже время выглядела ледяной скульптурой. — Я… У меня есть эликсир Ночной тени, — сообщил ей Эймонд.       Она перестала улыбаться и сцепила свои руки. — У… У меня есть Дорнийское вино, но чтобы убедиться, что ты уснешь… Если хочешь, мы можем воспользоваться Ночной тенью, она упростит… процесс, и мне будет легче снять швы. Будет невероятно больно, — предостерег он. — Я… — она закусила губу. — Санса, я потерял сознание, когда мне сняли швы; это было намного больнее потери глаза, — вразумлял ее Эймонд. — Вы… Вы не… убьете меня? — осторожно спросила Санса. — Нет, тогда мне пришлось бы придумывать, что делать с твоим телом; будет полный беспорядок. Я не могу сжечь тебя — ветра неблагоприятны, и не могу сбросить в море — приливы просто вернут тебя. Я мог бы оставить тебя птицам, но приближается Зима, а дракон не питается людьми, — Эймонд поморщился от воспоминания, как он сомкнул челюсти на своем дяде; человечина не вкусная. — Заверение так себе, — захихикала Санса.       Эймонд закатил глаза. — Я не любитель поэзии! — отмахнулся он, восклицая. — Я заметила. — На что ты намекаешь?! — предъявил он. — О… ничего, — она хихикнула. — Я… поймала себя на том, что доверяю вам, Мон, если вы считаете, что так будет лучше… тогда, да, — прошептала Санса и закусила губу, озабоченно приподняв свой подбородок. — Я верю, что так будет лучше, — честно пробормотал Эймонд.       Она кивнула: — Отлично. — Ты не получишь Дорнийского вина, если я дам тебе эликсир, — оповестил он ее. Эймонд кое-что знал об алкоголе и этом зелье — их ни в коем случае нельзя смешивать вместе.       Санса хмыкнула. — Хорошо, — согласилась она. — Что вы там говорили о Зиме? — спросила Санса, пока он наливал ей в кубок воду, тщательно соблюдая дозировку. — Прилетел белый ворон из Цитадели. — Ой?! — Не волнуйся, какой-то дурак все еще не перестал дрессировать животных, чтобы они прилетали сюда и в Дрифтмарк, — Эймонд вздохнул, подавая ей кубок. Сансу пробила мелкая дрожь. — Если это последнее, что я пью, а вы — последний человек, которого я знаю, — будьте уверены, что вы были для меня дражайшим другом, — забормотала она. — Я не собираюсь убивать тебя теперь; слишком много работы. К тому же, если я хотел убить тебя, то сделал бы это при первой нашей встрече. — Ах… когда отсутствие глаз спасло меня, а вы напугали. — Я не ожидал, что ты поймешь важность потери своих глаз, — признался Эймонд.       Санса слегка улыбнулась: — Возможно, однажды вы расскажите мне. — Нет, не расскажу, и ты забудешь обо мне и проведенном здесь времени, когда я верну тебя на Север. — Я никогда не забуду вас, Мон.       Эймонд заправил волосы ей за ухо. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем выпила воду. Эффект эликсира не заставил себя долго ждать: Санса пошатнулась и выронила кубок. Он подхватил ее, когда она осела. Положив ее на кровать, Эймонд откинул ее волосы и подождал еще немного, следя за дыханием, а затем, когда ее дыхание стало глубоким и спокойным, он взял лезвие. — Прости, когда ты проснешься, будет больно, — тихо пробормотал он ей, начиная разрезать и выдергивать нитки. Эймонд тщательно промыл рану, а затем аккуратно перевязал ее чистыми шелковыми и льняными лентами.