Глава 10

      Эймонд в одиночестве сидел на утесе, покачивая бутылку Дорнийского вина, и наблюдал за восходом солнца. Ветер трепал волосы, жаля щеки, а холод пробирал до костей. Но мороз не беспокоил его, он чувствовал себя вполне комфортно в лучах нового рассвета. Огонь согревал кровь. Закрыв глаз, Эймонд попытался подумать обо всех причинах, чтобы отказать Сансе.       Во-первых, Алис обманывала, причем не раз. Она не боялась жульничать: последний раз это произошло с той девочкой, Широй Морской Звездой, или что-то такое, — магия девушки была мощной, и она почти сняла проклятие, не затронув любовную составляющую, соединяющую их жизни. Однако, когда Шира приблизилась к завершающей части, Алис послала ту тень, убившую ее. Она также заставила Сиреллу посмотреть на него, что привело ту в ужас. И было еще множество похожих историй.       Во-вторых, Санса — Старк, независимо от того, верила ли она в то, что у нее есть дом, или не верила. Она — Старк, и все они были неприкосновенными; северяне поклонялись Старкам и следовали только за ними. Если он вернет Сансу, то останется в мире, а также отдаст Северу их драгоценного Старка.       В-третьих, он не знал, насколько долго сможет выдержать проклятие, и удастся ли Сансе помочь ему. Эймонд невзлюбил свою жизнь и ненавидел быть этим монстром. Да, он приспособился и в какой-то степени мог контролировать проклятие, но чувствовал усталость, — ему надоело одиночество.       Однако, были и другие нюансы для рассмотрения: Санса действительно могла бы сломать проклятие. У нее не было глаз, и поэтому она не могла его видеть, — это позволяло им жить вместе. Или, как минимум, находится рядом друг с другом. Это было приятно; Санса умная, очаровательная и добрая. Она нравилась ему, и он уважал ее. Хотя Эймонд не мог подробно рассказать о своем проклятии, он знал, что можно пойти окольным путем: у Сансы нет глаз, так что большинство его обычных махинаций не сработают.       Она могла бы влюбиться в монстра, которым он являлся, и сломать проклятие.       Эймонд запрокинул голову и посмотрел на небо. — Мама… Я не знаю, что делать, — прошептал Эймонд. Он уже давно перестал верить в Семеро, но ему все еще было удобно время от времени обращаться к своей матери или Вхагар; если они когда-нибудь ответят ему, то, — что ж, — он полностью уверится, что в конец сошел с ума.       Эймонд должен поступить правильно — вернуть Сансу в Вестерос и на Север.       Или он мог бы поступить эгоистично — спрятать ее: похитить и держать здесь. Будучи Таргариеном и драконом, он — эгоист: корыстный по натуре, и был хорош в самолюбии. Предложение Сансы… Она не понимала, что предлагает воду умирающему от жажды человеку; и Эймонд был достаточно эгоистичен, чтобы лишить ее своей жизни, приняв предложение.       Медленно поднимаясь, Эймонд пролил остатки Дорнийского вина, а затем направился обратно в Драконий камень. Войдя в крепость, он увидел, как Санса осторожно шла по краю зала, ее пальцы касались стены. — Санса, — позвал он ее, и она повернулась к нему. Санса носила зеленую шелковую ленточку, а значит: она самостоятельно сменила повязки. Подойдя, он схватил ее подбородок, запрокинув голову, и осторожно проверил повязки. Они были немного скошены, но не так сильно выбивались. — Доброе утро, Мон, — с улыбкой поздоровалась Санса. — Ты хорошо справилась со сменой повязок, — объявил Эймонд. — Пахнет травами, — она в отвращении сморщила носик. — Так и должно быть, — мягко сообщил он ей. — Санса, прежде, чем мы даже согласимся на союз, есть вещи, которые нужно обсудить и прийти к взаимопониманию. — Ой? — Да, пойдем, — Эймонд повел ее за собой, пока они шли на кухню. — Так вы подумали об этом? — спросила его Санса. — Подумал, но существуют обстоятельства, о которых ты не ведаешь, и не узнаешь, — предупредил он. — Какие обстоятельства? — поинтересовалась она. — Их много, и я не могу поделиться с тобой. Очень хочу, но не могу, — выдавил Эймонд в отчаянии, ощущая, как тяжелые оковы проклятия снова обхватывают его язык. — М-м-м… Это… связано с Драконом? — спросила Санса. — М-м-м, — промычал он, не в состоянии ответить. — Мон… вы — Таргариен? — напрямик осведомилась она. Он остановился, чтобы взглянуть на нее. — Почему ты задаешь такой вопрос? — поинтересовался Эймонд. — Мне известно, что Таргариены — единственная семья первоначальных сорока или около того семей из Древней Валирии, которые были всадниками драконов; это — полностью утраченная магия, и, насколько я понимаю, она связана с родословной Таргариенов. В Танце Драконов можно было проследить, что каждый всадник Королевы Рейниры происходил от Таргариенов, а еще до Танца Король Джейхейрис старался держать драконов связанными с мужской родословной Дома Таргариен. Учитывая, что у вас отсутствует страх и беспокойство по поводу дракона и его присутствия; к тому же, когда вы уходили, дракон также покидал свое логово. Я полагаю, что вы — всадник зверя, поскольку вы пахнете свежим и прохладным воздухом, когда возвращаетесь после него, так что… Вы — Таргариен? — резковато спросила Санса.       Эймонд усмехнулся: проклятие сковывало его язык и рот, но выводы Сансы сильно впечатлили его; никто кроме Сиреллы не догадался, что он — Таргариен. К тому же Сирелла была первой невестой, когда проклятие все еще было для него в новинку.       Взяв Сансу за руку, Эймонд поднес ее к губам, прошептав «да», — проклятие лишило его голоса и речи, заставив его также кивнуть головой. Он взмолился, чтобы Санса поняла.       Она выглядела немного сбитой с толку, но затем ее губы приоткрылись, и появилась маленькая улыбка. — Так и есть! Это упрощает дело, — вздохнула она, и Эймонд фыркнул, поддавшись порыву поцеловать ее в ладошку. Эта сообразительная женщина очень досаждала. — Почему вы не можете поговорить со мной о том, что вы — Таргариен? — спросила Санса. — Мне очень хочется, но я не могу, Санса. — М-м-м… — промычала она, как только он отпустил руку, и они медленно продолжили свой путь на кухню. — Мое отсутствие глаз связано с этим? — Да, — ответил он; проклятие не могло отрицать этот ответ, ибо, насколько ему было известно, он ничего не раскрывал. Эймонд изумлялся этой женщиной. — Так… мое отсутствие глаз и ваша неспособность… полностью поделиться этим; вы страдаете от проклятия? — Санса задала вопрос.       Эймонд не ответил, ощутив, как оковы проклятия въедаются в кости и кровь, заставляя его подавиться своим языком. Однако Санса, казалось, не смутилась отсутствием ответа, пока они стояли, а он пытался отдышаться, в то время как оковы медленно ослабевали. — Полагаю, такого ответа предостаточно, — отметила Санса. — Я не верю в магию, Мон, — я с Севера. Я знаю, что многие вещи трудны, но в том, что касается магии, многое неизвестно. Можно ли сломать ваше проклятие? — Да, — честно прошептал он. — Как?       Он скривился от ощущения, как проклятие запечатывает губы, обжигая язык и причиняя боль суставам и костям. Эймонд зарычал от разочарования, чувствуя удушье. — Отлично, но могу предположить, что это как-то связано с невестами и моим отсутствием глаз, — мягко проговорила она. — Задумка невест никогда мне не принадлежала, — со свистом ответил он ей. — М-м-м, — промычала Санса. — Так что это как-то связано с невестами. — Я думаю, что это была идея моей племянницы, — проворчал Эймонд. Он бы не удивился, если Джейхейра догадалась, кто такой дракон, и, учитывая, что племянница была романтиком в глубине души, она вероятно первой догадалась, что любовь сломает проклятие. Это раздражало его. Однако Эймонд также осознавал, что был единственной причиной, по которой она выжила. Он спас Джейхейру, когда ее сбросил с гребаной башни тот Лорд-десница, Пик или что-то такое. — Вашей племянницы! — Санса улыбнулась. — Подождите, этот дракон живет со времен Танца… — заговорила она. — Санса, я очень стар. — Вы — дракон? — прямо спросила его Санса. Эймонд вздрогнул, ощутив, как проклятие снова запечатывает рот, и поборолся с ним, пытаясь отдышаться. — Когда вы — Мон и находитесь здесь, дракона не услышишь и не почувствуешь. А когда вы уходите, раздается низкий грохот дракона. И он слишком велик, чтобы просто исчезнуть, и я также не слышу и не чувствую зверя, когда только мы проживаем здесь, — но я слышу и чувствую его, когда вы оставляете меня. Так что либо вы — всадник зверя, либо вы и есть он.       Эймонд проклял ее интеллект: никто кроме Джейхейры и Джона Аррена даже не догадался, что он и дракон были одним целым. — Итак, ты узнала большую часть обо мне, — сказал он. — Ты готова теперь вернуться в Вестерос?       Санса шла на кухню с ним в тишине. Эймонд ожидал, что она закричит, чтобы ее вернули обратно, или чего-нибудь еще, а не этих тихих выводов. — Мон… дракон причинит мне боль? — поинтересовалась она у него. — Нет, — тихо ответил он ей. — Тогда я предпочту остаться здесь с вами, — порешила Санса. — Мне нравится это место, и здесь с вами я в безопасности. — В моем присутствии ты подвергаешься наибольшей опасности, Санса, — серьезно парировал Эймонд. — Вы никогда не били меня, не угрожали и не трогали неподобающим образом, несмотря на мою неспособность видеть, что вы делаете, — указала она. — Мон… вы… Вы желаете, чтобы я ушла?       Он притих, услышав ее вопрос. — Нет, — ответил Эймонд шепотом. — Но я по существу эгоист, Санса, и очень долгое время был одинок. Я наслаждаюсь твоим обществом, ты мне нравишься. Но со мной ты не в безопасности, Санса. Существуют обстоятельства обо мне, моей жизни, которыми я не могу поделиться. Поэтому не могу решать за тебя. — Тогда зачем вы продолжаете спрашивать? Я хочу остаться, Мон, — мягко проговорила Санса. — Я спрашиваю, потому что самое опасное место в Вестеросе здесь — со мной, — мягко предостерегал он ее. — Я спрашиваю, потому что не могу ни рассказать тебе об этих опасностях, ни защитить от них, ни предотвратить их. — Мон… я желаю остаться — я доверяю вам, — мягко произнесла Санса. — И возможно… Возможно, смогу сломать это проклятие. Я осознаю, что совершенно бесполезна, поскольку ничего не знаю ни о магии, ни о том, что с вами случилось, но, возможно, вместе мы сможем разобраться в этом.       Эймонд фыркнул и слегка улыбнулся. — Ты не бесполезна, Санса. Ты опасно проницательна даже без своих глаз.       Она слегка улыбнулась, ее щеки немного покраснели. — Мон, я хотела бы остаться с вами. Это вы слишком много думаете об этом. — Я… просто, — это неприлично, Санса, — с огорчением проворчал он. — Вы возражаете против того, чтобы я стала вашей женой? — поинтересовалась Санса. — Ты возражаешь против того, чтобы я стал твоим мужем? Я замкнут и… — Эймонд зарычал, когда проклятие оборвало его заявление о том, что он проклят. — И любой ребенок, который у нас родится, должен быть спрятан; ты не станешь матерью и не будешь свободной, выбрав меня, Санса, — это твоя смерть. — Я мертва уже долгое время, Мон, — она мягко улыбнулась. — Я хотела бы остаться с вами, находиться в безопасности, живой и в этом месте. Мы… У нас могут быть дети, и если они появятся, мы будем оберегать их, от чего бы то ни было, как сочтете нужным, и… И это не будет идеально, но, может быть, вместе нам не будет так одиноко, — предложила Санса. — Санса… — Эймонд скривился. — Я… — Я вам нравлюсь, Мон? — Безмерно, — ответил он. — Тогда, пожалуйста, — прошептала она. — Ты уверена? — уточнил у нее Эймонд. — Да, — заверила его Санса. — Прошу прощения, — пробормотал он ей. — Чтобы ни случилось, мне жаль, Санса, — мне нужно, чтобы ты помнила, что я слаб и эгоистичен, — и ты попросила остаться. — Я запомню, — с мягкой улыбкой пообещала она.       Поддавшись порыву, он поднял руку, погладив ее щеку, и поразился, когда она наклонилась к нему и вздохнула, — небольшая улыбка появилась на ее губах. И тогда Эймонд сдался: она просила остаться и заявила, что будет его женой, и он так мучительно долго был одинок. Он был ошеломлен, когда поцеловал ее; она слегка вздохнула, и Эймонд углубил поцелуй, — у нее был вкус лимона, ягод черники и чего-то еще — чего-то холодного. Санса шагнула к нему, запрокидывая голову, когда его рука снова запуталась в ее волосах. Она робко провела руками по его груди, и он вздрогнул, сильнее прижавшись своими губами к ее. Санса застенчиво поцеловала его в ответ: неуверенно и медленно, — но так дразняще, что он простонал в ее губы. — Санса… — Эймонд перевел дух, как только они разошлись. — Поблизости есть Богороща? — спросила она, шепча. — Богороща? — пророптал он. — Ага, — Санса мягко улыбнулась. — Я — северянка, Мон; мы женимся перед Древними Богами, и это — одна из традиций, которую я, по крайней мере, хотела бы соблюсти.       Эймонд слегка улыбнулся, прижавшись к ней лбом. — Поблизости нет ни Богорощи, ни чардрева, Санса. Но… Валирийские свадьбы такие же простые, если ты не возражаешь обменяться кровью. — Полагаю, этого будет предостаточно, — задумчиво проговорила она.       Он прижался губами к ее виску, когда она уткнулась своим лицом в его шею. — Мон… спасибо. — Не благодари меня, Санса; мне следовало вернуть тебя. Но я слаб, эгоистичен и жесток, — тихо пробормотал он. — Это не так, — прошептала она ему.       Эймонд не согласился: правильным поступком было вернуть Сансу. Вернуть ее на Север и никогда не оглядываться, но он не смог отказаться от милого предложения. Он не смог… Боги прокляли его за эту эгоистичную слабость. Эймонд медленно обнял ее и просто вдыхал ее запах, пока они стояли. Санса прижалась своим холодным носом к его шее. — Мон?.. — Хм? — Почему от вас пахнет вином? — Я попытался напиться и вернуться к тебе. — О… Вы пьяны? — По-видимому я не могу напиться — этой ночью я досуха выпил все свои запасы, — проворчал Эймонд.       Санса рассмеялась. — Это не смешно! — огрызнулся он. — Это — самый раздражающий факт, который я обнаружил в себе за более ста лет! Я даже не могу напиться!       Она хохотала, обнимая его, а затем с улыбкой отстранилась от него, посмеиваясь. — Вы никогда прежде не пытались напиться? — посмеиваясь, спросила его Санса. — Нет. Я должен быть начеку, — проворчал Эймонд. Чертова Алис, он постоянно опасался поддаться слабости, потому что она всегда появлялась в его самые уязвимые моменты. — Итак… вы попытались напиться, чтобы вернуться ко мне? — задумалась она. — Это не сработало, — запыхтел он. — Северяне не верят в возвращение невест, Мон, — поделилась с ним небольшой информацией Санса. — М-м-м, жаль, у меня их было много, и я возвращал их зачастую, — сухо парировал Эймонд. — Только не мою тетю Лизу? — Она бросилась с башни! — возразил он. — И она не переставала кричать на достаточно долгое время, чтобы я смог поговорить с ней и вернуть обратно.       Санса слегка хихикнула, облокотившись на тяжелый деревянный стол. — Мон? — Хм? — Если я узнаю, как сломать ваше проклятие… Будете ли вы довольны? — поинтересовалась она.       Эймонд не ответил ей, не потому, что не мог, а потому, что у него не было ответа. Ни один из них не удовлетворил бы ее.