Глава XI: «Новое десятилетие. Новые беды».

      Нехотя выбравшись из крепких и тёплых объятий парня, мирно досматривающего сны, Белянская накинула на плечи халат и на цыпочках, чтоб никого не разбудить, пробралась на кухню. Оказывается, не спала не одна она.       – Здоров, Туркина, – отвлёкся от поедания ложкой икры из банки Маратик, – как самочувствие?       – Ох, дитя, – хмыкнула, проигнорировав новообразованное обращение к ней, – молча кушай, то подавишься. Голова трещит немного, а так, в целом, нормально. Ты как? Кофе будешь?       Отсалютовав в ответ жестами, указывающими на отличное состояние и согласие, паренёк мигом вернулся к прежнему времяпрепровождению, прикрывая глаза от удовольствия, образовывающегося при лопанье маленьких красных шариков во рту.       Девушка налила себе и Суворову дымящегося напитка и уселась на табуретку, поджав ноги под пятую точку. Взгляд её упал на сигареты, лежавшие на середине кухонного стола. В горле пересохло от желания, пришлось жадно облизнуть губы и нервно сглотнуть, чтобы вернуться в прошлое состояние.       – Пошли покурим? – шепнула Лиза, указывая на коробок.       – Ты чё, совсем? – изумился тот. – Я не самоубийца.       Глаза Лизкины расширились от удивления и торопливо заморгали.       – Нельзя так, – объяснил Марат, – пацаны увидят – по шапке надают, и это в лучшем случае. Недопустимо без разрешения и присутствия «старших» по возрасту, мы же спортсмены, – демонстративно выкатил бицепсы.       – А со «старшими» перестаёте быть спортсменами? – хихикнула она. – Как колония, ей Богу, всё по дозволению.       На самом деле, мысленно девушка выразила огромную благодарность младшему из Адидасов. Ведь, если бы не он со своим отказом, сорвалась бы, нарушила бы обещание, данное самой себе перед вступлением в новое десятилетие.       – Слушай, а с чего вдруг я стала Туркиной? – возмутилась Лиза.       – А почему нет? – раздалось за спиной, и парень чмокнул её макушку. – Мне очень даже нравится.       – Ну, вообще, я пошутил, – поперхнулся горячим кофе представитель «скорлупы», – а Вы чё, то самое теперь?       Турбо только было открыл рот для ответа, но от допросов спасли ребята, ввалившиеся в помещение. Айгуль резво подскочила к своему пацану и устроилась у него на коленях, обнимая за плечи, тот сразу переключил внимание на неё. Под общий смех аккуратно, держась за стеночку, полз к деревянной столешнице Зималетдинов. Следом за ним вбежала взъерошенная Вика.       – Это ж надо было так! – пыхтела девушка.       – О, живой, – пискнула Ахмерова.       – Лучше бы я сдох, – прохрипел Зима.       – Конечно! – подтолкнула его в спину избранница. – Нажрался, как скотина!       – Да ладно тебе, Викуля, – ободряюще пропел Адидас, держащий свою Наташку за талию, которая лишь хихикала, прикрывая рот рукой, – с кем не бывает?       – Ему поесть просто нужно, – отмахнулась Елизавета, – гарантированно поможет. Туркин замер, разинув рот:       – Лизка, меня поражают твои познания.       – Как Вовка сказал, со всеми бывает, – пожала плечами.       Сообразив на скорую руку завтрак из всего, что осталось в холодильнике (а этого добра, на минуточку, было навалом), компания организованно отправилась в гостевую комнату трапезничать. Громко спорили в процессе, как вечер проводить будут, по домам расходиться никак не хотелось. Подавляющая часть присутствующих (большинство из которых не умели кататься на коньках) проголосовала за посещение местного Дома Культуры, там сегодня праздничная дискотека. Проголосовавших за каток, естественно, во внимание не приняли.       – Практически единогласным мнением членов группировки «Универсам» и их спутниц принято решение погнать сегодня на дискач, – гордо произнёс Суворов старший, подняв указательный палец вверх.       Лизка же с Айгуль, единственные, кто выступал «против» сего мероприятия, обиженно поджали губы, скрестив руки на груди.       – Все каникулы впереди, свожу я тебя на каток, – шепнул на ухо любимой Туркин, – «слово пацана» даю.       – «Слово пацана» – только для пацанов, – вспомнив реплику Маратки, недовольно буркнула Белянская, отодвигаясь.       Парень усмехнулся и, придвинувшись ближе, прижал её за плечи рукой к себе.       – Точно! – воскликнул Маратик, взглянув на них. – Совсем забыл!       «Ну, всё, сейчас начнётся» – промелькнуло в голове у Лизочка.       – Что такое, светлая голова? – со смешком обратился старший брат к младшему.       – Да, короче, оказывается...       – Я сама, – перебила девушка парня и, покраснев резко, добавила, – мы с Валерой теперь вместе. Решили попробовать.       – Чё, внатуре? – в один голос прокричали, вырвавшиеся из похмельного плена, Зима с Пальто.       – Ага, – расплывшись в улыбке победителя, ответил Турбо.       Девчонки, радостно визжа, принялись прыгать на диване, хлопая в ладоши. Адидас же, на секунду опешив, быстро подхватил последнее действие женского пола:       – Уважаю, думал, уже никогда не произойдёт этого. Ходили, глазки строили друг другу.       Вовкино замечание ещё больше вогнало в краску, и Лизавета поспешила сменить тему разговора:       – А Мишке звонил кто? Как он там вообще?       – Ага, – хмыкнул Марат, – я первым делом звякнул, как встал. Ой, как бабка его верещала на меня, будто я насильно в него заливал. Ералаш потом трубку вырвал, сказал, что вечером всё расскажет.       Все начали потихоньку расходиться по домам, чтоб подготовиться к предстоящему мероприятию. Валерка ушёл вместе с ребятами, хоть девчушка всем своим видом указывала на то, что парень должен остаться. Проводив компанию, Белянская забралась в горячую ванну и прикрыла глаза.       Воспоминания грели пуще кипятка. Лизавета, щурясь, с неподдельным удовольствием поминутно восстанавливала события прошедшей ночи. Облизнулась. Сладкие губы Туркина ощущались до сих пор. Кожа пылала, хотелось повторить. Знала, что обязательно момент представится. И чем зацепил её, такую правильную, этот хулиган? Ведь с самой первой встречи его образ в голове крутился. И, вот, теперь он рядом. Хотелось бы, чтоб навсегда.

***

      Огромный дискошар на длинном тросе, опускавшийся с высокого потолка помещения, мягко раскачивался под струёй воздуха, освещая присутствующих. По углам проходили шуточные потасовки между друзьями, от которых своих девчонок так рьяно закрывали «Универсамовские».       На дубовой, густо покрытой синей краской стойке то и дело появлялись стаканы, стопки, бутылки. Не лимонада, нет. Непривычно, но праздник ведь, сегодня можно.       Диджей был пьян, что неудивительно, долго собирался с мыслями, но всё же смог уверенно придвинуться к микшерному пульту, указывая на готовность выполнять свои обязанности. С разных сторон раздавались в его адрес голоса.       Мотальщики сбились в «стаи», образовывая свои собственные круги, в которые «чужим» попадать было воспрещено. Парнишки, каждый желая услышать именно свою любимую песню, отвлекали ответственного за музыку своими заказами, просьбами и шутками.       Белянской было неуютно здесь. Ну, не очень уж любила она все эти мероприятия, но, вопреки своим желаниям, пошла ради Туркина, как и в предыдущие два раза. Валера же, в свою очередь, избранницу покрепче к себе прижал, оберегая от лап наглых, и к кругу подвёл, поставил между собой и Айгуль.       Мощный бас взорвал зал, толпа оживилась. Девчонки в коротеньких юбочках вызывающе оголяли все свои прелести, будто призывая всю мужскую половину присутствующих обратить на них должное и ценное внимание.       – Есть чё ловить, есть, – одобрительно закивал Суворов старший, за чем последовал сокрушительный подзатыльник от Наташки, – да я не себе, – взъерепенился, потирая черепушку, – Пальто-то наш без пары сегодня.       – Смотри, будь в нашем кругу, в «Универсамовском», – объяснял Маратик подружке, та первый раз тут, тоже соблазну паренька поддалась, – в чужие не ходи, украдут.       – Я и не пойду, – подмигнула в ответ Ахмерова, – а там кто?       – Это «Разъездовские», дальше – «Панели», ну и там... там уже «Чайники».       – Смешное название, – вклинилась Лизка в разговор.       – Ты потише смейся, – сурово глянул Турбо в сторону своей дамы.       Девчушка хихикнула на его реакцию, поднимая руки вверх, как заяц под мушкой охотника. Не понимала ещё всех тонкостей, хоть и пытались просветить для её собственной безопасности.       Бесконечные хаотичные движения руками и ногами прервал голос:       – Следующую песню Алексей Лис посвящает своей девушке Лине, специально для неё – Игорь Тальков...       – Эу, – перебил Вовка, – хорош трепаться там, врубай давай!       Щелчок кнопкой, и головокружительная композиция «Летний дождь» потянула большинство ребят на медляк.       Наташка, всё ещё недовольная заявлением мужчины своего, в сторону отошла и к колонне прижалась. Не тут-то было, от парня не спрячешься. Сразу Суворов старший за талию её подхватил и в центр зала повёл.       Рядом – Вахит с Викулькой, тот подругу ближе прижимает, а сам сквозь щёлочку между телами посматривает, чтоб ноги девчонке не оттоптать.       Ещё немного дальше – Маратик Айгуль на расстоянии вытянутых рук по бокам придерживает аккуратно. Хоть и целовались, и спали в обнимку в кровати одной, а стесняется. Может, неопытности своей в танцах парных, а, может, девицу смущать не хочет настойчивостью, народу много ведь вокруг. Лишь Андрюшка в углу стоит, скучает.       Валерка же свою возлюбленную без сковывания вплотную к себе держит, руками обвив, в макушку носом зарывается, цветочный аромат вдыхает. Девушка ушком к груди его приложилась, за плечи сильные ухватилась и дышит томно в такт музыке. Хорошо ей. Парень медленно двигается, изредка отстраняется, руки её кверху задрав, чтоб покружилась, и любуется. Красивая, нежная, умопомрачительная. Всё в Лизке хорошо: и накормит, и пожалеет, и совет даст, и обогреет (без сексуального подтекста сказано, конечно же, рано им ещё). Если б только мог подумать раньше, что по-настоящему любить умеет, сразу бы в охапку сгрёб, при первой встрече, и не отпускал. Сам себе удивляется.       – А вот ты, романтик недоделанный, мне почему-то песни не заказываешь, – Лизавета голову задрав, губы шуточно надула, – вон, парни как для своих девчонок стараются.       Туркин глаза в изумлении округлил и смеётся:       – Ты сама, Лизка, как песня, у меня.       Белянская краем глаза за братом наблюдает. Жалко паренька. Рассказывал не раз уже, что по Ирине Сергеевне сохнет, помощнице дяди Ильдара. Да только взрослая она, и пацаны не поймут. Негоже «ровному» пацану с ментовкой крутить. Направляется, оступаясь, к ней, видимо, пригласить хочет. Нервно шапку на голове треплет, рассказывает что-то, руку тянет, улыбаясь, а потом разворачивается на сто восемьдесят градусов и обратно в уголок бредёт. Отказала.       Вновь энергичная музыка заиграла. Турбо Лизку спиной к кругу уже образовавшемуся подталкивает, где вовсю под «Богатырскую силу» выплясывать начинают.       Васильев уверенно двигается в сторону «Разъездовских», что сзади стоят. Прямо в круг втискивается нагло и перед толстым, обидчиком своим прошлым, становится. А за ним та самая недосягаемая, в глаза ей смотрит.       – Чё уставился? – Искандер с «Разъезда» интересуется. – Ты чё, опух?       Пальто с испуганной Иришки, которая понимает уже, что сейчас произойдёт, взгляд суровый на вопрошающего переводит. Молчит, сверлит пристально, в ответ удар молниеносный наносит. Происходящее далее подобно месиву, толпы между собой перепихиваются, с особой жестокостью кулаками размахивая. Лизка кричит безбожно, в предплечье подруги вцепившись, слёзы водопадом льются. Страшно ей. Очень страшно.       Айгуль, спохватившись вовремя, приятельницу вон из зала тащит, куда Наташка с Викой ускакали, за угол заводит и объятиях прячет, успокаивая. А Белянскую новая волна истерики накрывает, интуиция о неладном подсказывает. Оборачивается, отдалившись немного, а в глазах – ужас: его видит, Колика. Тот скалится, заметив её, и с обозлёнными бельмами точно к ним идёт. Лизка ещё больше кричит, убежать с места порывается, да ноги не слушаются, трясутся. Парень считывает панику, ухмыляется, рукавом синий нос подтирая.       Туркин из стороны в сторону мечется, любимую разыскивает судорожно. С танцплощадки несётся к гардеробу и видит её, застывшую в испуге, вопящую. Лицом к лицу становится, наглаживает по голове, угомонить пытается, внимание на себя переключить. Ахмерова его в плечо толкает и пальцем тыкает в сторону источника страха. Валерка взгляд назад бросает, резко девушек собой закрывает. Тут уже у Колика взор меняется, руки на груди хоть и сложил в невозмутимой позе, а глаза выдают – теперь он боится.       Если бы тогда Лизавета знала, в какую передрягу друг их, славный Мишка Тилькин, попал, вмиг выбросила бы из головы все свои ничтожные переживания.

***

      Лизка пыхтела возмущённо, с обратной стороны груши болтаясь, на которой Зима повис и комментировал ситуацию:       – Да потому что он мент, – с недовольством высказался.       Андрюшка ребятам повествовал, что новый мамин ухажёр, который самой Белянской поначалу даже понравился, в туалете ментовском парнишку отмудохал сапогом чем-то напиханным. Просто за то, что он друзей своих не заложил, не дал новую «звёздочку» на погоны заработать. Знал, злой тот, принципиальный, не посмотрит, что Васильевские кенты это, всех повяжет. И не «козёл» Пальто, в конце-то концов, чтоб сдавать пацанов.       – Ага, – не отвлекаясь от тренажёра, добавил Турбо, – а этот Ильдар один был?       – Один, – подтвердил Пальто.       Дверь распахнулась, в помещение паренёк ввалился обессиленный, Фантик:       – Пацаны, – промямлил, – Ералаш тут, пацаны? Не видели?       – Аптечку тащи, принцесса, – прокричал Туркин, – чё случилось, Кирюх?       Парень рассказал, что напали на них вчера по пути на дискотеку. Ничего толком из его показаний ясно не стало: ни об обидчиках, ни о месте происшествия, ни о причинах. Единственное, что понятно: Мишка пропал.       Валера Маратика послал к бабке того за подробностями, как и что. Может, дома пацанёнок отлёживается. Белянская рвалась с другом пойти, да не пустили пацаны, насильно на диван усадили, проход телами крупными перекрыв.

***

      В больницу всей гурьбой примчались, бабулю с банкой бульона под руки притащив. Переживала женщина, что внучок голодный, сутки дома не был.       – Закончено посещение, – буркнула дежурившая за стеклом регистратуры зрелая медсестра, – куда толпой-то такой?       Объяснили, что Мишку Тилькина, парня четырнадцати лет, навестить пришли. Мол, узнали только о случившемся. Та ноготками по спискам провела быстро, глаза женские потухли. Компания ребят нутром почуяла, что что-то не так в её реакции, и не зря. Медичка санитара пригласила, он из здания компанию вывел и к соседнему по улице поплёлся, шоркая валенками, указал на скамейке возле входа ждать. Через минуту обеспокоенный Ильдар Юнусович выскочил, бабку втащил за собой обратно внутрь. Маратик ближе ко входу подкрался и взмахом головы указал на табличку: «Морг».       Лизка ладони к устам поднесла и закряхтела, трясясь. Всё поняла сразу, в ту же секунду. В уши ворвался истошный крик, увидела бабуля внучка своего. Слёзы из глаз девичьих брызнули, она по стеночке опустилась на снег и разрыдалась с необычайной силой. Туркин рядом с ней умостился, к себе прижимая. Белянская в парня сцепилась ногтями и завопила пуще прежнего.       Парни нервно закурили, новым шквалом вопросов Фантика засыпая. Девушка руку трясущуюся выставляет в просьбе, Валера молча подпалённую папиросу между пальцев ей просовывает.       Затянулась. Не легче. Вторая затяжка, третья, четвёртая. Не успокаивает. Следующую сигарету из рук у парня выдернула. Сердце разрывается, прикипела Белянская всей душой к пареньку меньшему. Хороший был, добрый, светлый, бабушку любил, всё делал ради неё.       Выяснили, что «Разъезд» за всем этим стоит. Чёртов «Разъезд». Вспомнил Кирилл, что узрел среди налетевших на них типочка в «петушке» и «Аляске» зелёной.       И какой глупец придумал, что, как встретишь Новый год, так его и проведёшь? Предпосылок для событий таких страшных не было, хорошо же всё начиналось. И, вот, опять.