Часть 3

      Вернулся домой и хотел лечь спать, но опять погрузился в свои мысли.       Дома было не убрано - повсюду какие-то бутылки с предыдущих тусовок, банки из-под таблеток, пустые пакетики, хорошо хоть не было шприцов. Кирилл, Аня и я никогда таким не баловались. Мы, конечно, такие же наркоманы и никто не отменял того факта, что таблетки и порошок - точно такие же наркотики и если один — на игле, а второй на порошке, то эти люди равные наркоманы, а мы хоть изредка жили с надеждой на то, что когда-нибудь слезем со всего этого, ведь недаром по утрам возникает желание покончить с зависимостью. Мне всегда казалось, что у тех, кто сидит на игле, такие мысли уже не возникают, у них, как мне кажется, совсем нет никаких мыслей, а остается только голое тело и невероятное желание уколоться.       Помимо всего этого мусора, в моей съемной однокомнатной квартире было множество интересных вещей из прошлой жизни — красивый черный смокинг, который я постирал в ручную и погладил в преддверии того, что скоро я куда-нибудь в нем схожу, на какое-нибудь приличное мероприятие, старый холодильник, который я купил на остатки отцовских денег, а потом покрасил его в зеленый цвет, чтобы он более-менее подходил к зеленому столу, который здесь уже был до моего переезда, еще была двуспальная кровать с таким же зеленым постельным бельем и она была бы еще удобнее и ярче, если бы хоть кто-то ее со мной разделял, разделял бы хоть такую радость в виде такой, травянистого цвета, мебели и текстиля. При всем великолепии и удобстве этой квартиры — мне здесь было невероятно одиноко, поэтому я-то приглашал гостей к себе, то сам куда-нибудь уходил. Может это пошло из детства, ведь тогда я был окружен вниманием и заботой со стороны отца и мамы, а может я, как банальный наркоман, просто эгоист и мне необходимо использовать кого-то ради своего удобства.       За окном дождь с мокрым снегом превращался в обильный снегопад, уже без мокрых капелек. На окно падали красивые снежинки, ровно такие же, как я вырезал в детстве из бумаги перед праздниками, чтобы приклеить их на стекло в своей комнате, обклеить зеркало и повесить над потолком.       Начинало темнеть, золотое солнце прощалось со мной, отблескивая на вновь летящих вниз и кружащих в бесконечном танце, снежинках. Времени было около семи часов, и я вдруг оторвался от своих мыслей и вспомнил, что я давно не курил. Выкурил сразу две сигареты и подумал, что ничего такого в них нет — вроде бы сначала очень хочется, а в процессе — уже не так сладко, как было сладко ожидание, но останавливаться совершенно не хочется и после того как покуришь, желание покурить еще только усиливается. Я мечтаю, чтобы была такая сигаретка, которую можно было бы курить шестнадцать часов, а оставшиеся восемь — на сон. Тогда бы, наверное, в моей жизни никогда бы не появились наркотики.       Подбодрив себя энергией, истлевшей в моих губах сигареты, и наполнив себя двойным зарядом никотина, я подумал, что сегодня я не хочу никого звать, хочу побыть дома один, прибраться, принять розовую таблетку и, может быть, уснуть. Сегодня у меня не было настроения с кем-то общаться и делиться впечатлениями о походе к доктору, не хотелось никому жаловаться и снова поднимать тему отца. Иногда, я, как и все, устаю от бесконечной трескотни и хочу просто помолчать и ни о чем серьезном не думать. Не общаться с кем-либо — было для меня функцией защиты от постоянных угрызений совести и вины за каждую искуренную сигарету. Хм, если я за сигареты себя виню, то, наверное, за таблетки я должен был уже вздернуться?       Я, недолго думая, приступил к уборке валявшегося мусора, застелил кровать, немного подмел. Пока убирал мусор нашел старую открытку - внешний рисунок у нее был покрыт пылью, буков, написанных красной ручкой, было почти уже не видать, но что-то все равно очень хорошо читалось, например, "Безмерно тебя люблю. От О". Я вспомнил времена, когда я только начинал употреблять: я встречался с девушкой "О" — Олей, мы спали, пили и, как мне казалось, она что-то чувствовала ко мне, а я к ней. Она предложила попробовать какой-то порошок, на одной из тусовок в клубе, а я не отказался. Потом она ушла к какому-то барыге, чтобы у нее постоянно были наркотики, сейчас, наверное, она уже сидит на игле, а я пристрастился к порошкам и таблеткам. Так просто и легко люди становятся такими как я. Некоторые придумывают себе оправдания, приписывают сюда тяжелое детство и нехватку внимания, а некоторые ничего не сочиняют, а просто так развлекаются и скрашивают свой бездельный день — такие как Оля.  К мытью полов я был уже обессилен — нужна была новая порция доступного для всех наркотика, то есть сигареты. Выкуривая, я вновь приобретал энергию, которая помогла мне справиться почти со всеми домашними делами и, не покидавшими меня, воспоминаниями, но сил, как ни странно не хватило только на мытье полов, потому что планируя сделать это, я, почему-то, переключился на стирку.       Шел час за часом, я успел помыться, доесть порцию лапши с тушенкой, покурить раз десять. Наступал глубокий вечер. А когда садится солнце мне вдруг становится очень тоскливо от того, что я один - зачем я сейчас убирался и делал все это - просто по привычке, но я хочу, чтобы кто-то это хоть иногда оценивал. Последние лучики света уже ушли куда-то далеко, их заменила непроглядная тьма...       Настала пора отдохнуть от сегодняшнего дня и приятно его завершить. Достал блистер из сумки, взял одну таблетку и быстро, ничем не запивая, проглотил, кинул таблетки на стол, стоявший около кровати, и стал ждать. Уж так сильно мне окунуться в эту прекрасную пустоту, где нет дурных мыслей или плохих людей, где есть только радость и гармония. Хотелось забыть разговор с отцом и доктором, прекратить свои угрызения совести по поводу наркотиков прошлой жизни, перестать думать о других людях и насладиться собой. Минут через пятнадцать перед глазами все поплыло, я подумал о хорошем - о живой маме, о счастливой жизни, о беззаботном детстве, о первой любви, о первой драке, а все плохое очень быстро ушло, я будто бы забыл все обиды. Очень бы хотелось, чтобы это чувство со мной осталось навсегда.       Я достал из коробки, давно забытый старый ноутбук, который был весь в пыли, и я не был до конца уверен - работает ли он, но включив его я понял, что он еще жив, поэтому обрадовался тому, что когда-то, когда у меня совсем не было денег на жизнь и наркотики, я его не продал. Я включил музыку, которая была скачана на него, когда у меня еще были деньги на Интернет - песни "Нойза", "Земфиры" и легендарной группы "Ленинград". Сквозь забитые пылью динамики прозвучали слова:        "И клином сходится свет       На дальней точке там, позади       На самой лучшей из возможных планет —       Да только там её давно уже нет:       Её уже не найти".       Песня начала играть на том моменте, на котором я когда-то давно остановился. Я тогда, возможно, не понимал смысла этой песни, но сейчас я понял: эта песня не про космический зонд, а про отдельного человека, который очень одинок и ищет свое пристанище, скитается по Галактике, но ему никогда не суждено вернуться домой, также, как и мне никогда не суждено вернуться в прошлое.       Представляя Галактическое пространство и всю бесконечную Вселенную, осматривая каждую снежинку-звездочку, улетая все дальше и дальше от Земли, покидая родной дом, под следующую песню "Вселенная бесконечна" я начал засыпать. Под таблетками мне снилось много прекрасных пейзажей, казалось, что я их вижу впервые, но ощущение того, что они мне знакомы меня не покидало — ведь должен же я их как-то представлять, значит я когда-то их видел, может в каких-то научных фильмах.       Наверное, прошло часа четыре моего прекрасного сна и хорошего отдыха от дел, но зазвонил мой старенький, еще кнопочный, хотя у всех уже были айфоны, телефон, высветилось "Аннушка".       — Алло, — сонным голосом сказал я.       На том конце я ничего не услышал, только, как будто бы, болтовня, всхлипывания, какой-то разговор, кто-то хрипит, а может плачет.       — Алло?       — Ты где? Приезжай к Максу, — Аня всхлипывала и задыхалась, мне сначала даже показалось, что она смеется, поэтому у нее не хватает дыхания, но в голосе чувствовался какой-то страх и горечь.       — Ты можешь сказать, что случилось?       — Приезжай.       Я так и не понял, что случилось, но стал собираться. Макс — этот тот чувак, от которого я уехал вчера утром, он собирал у себя наркоманов, потому что был, также, как и я, одинок, но это не отменяло того факта, что он был конченным мудаком — кололся, спал с хорошими девушками, любил потусить, выпить или подраться, но, что удивительно, от мнимых друзей и сладких поклонниц у него не было отбоя — он всегда находил с кем употреблять или трахаться, иногда для таких дел — был один и тот же человек. Я подумал, что звонок Ани был как-то связан с Максом, потому что только от него можно было ожидать чего-то плохого.       Была уже глубокая ночь. Когда я вышел на улицу снег уже закончился, но оставил за собой белый след — все было в нем — окна, дорога, машины. Я вызвал такси, пока ждал решил покурить для разгона мыслей, чтобы хоть как-то предположить, что же могло случиться, но даже сигарета не помогла - я абсолютно не знал что могло произойти, даже подумал: "Может это розыгрыш?", — но тогда не стала бы Аня плакать в трубку.       Я несся по городу в беспросветную пустоту и глубокую ночь, повсюду мелькали неоновые вывески, баннеры с громкими словами о скидках, связанных с наступающими праздниками, везде были Новогодние декорации, которые начали развешивать еще в ноябре, но в моей груди почему-то совершенно не было ни праздника, ни хорошего настроения, меня охватывали только чувства тревоги и паники от того, что я не знаю в какую ситуацию меня привезет такси. Руки тряслись. Мне срочно что-то нужно было, и я понимал, чего — таблетку, чтобы я перестал думать о плохом. Я понимал, что действие старой таблетки еще не прошло, но чувство паники было сильнее, чем страх повышения дозы. Я пошарил в сумке и не увидел таблеток. Точно, я же их оставил на столе. Но в сумке были другие таблетки - те, которые дал мне врач. Я, если честно, даже не стал долго думать и выпил одну. Стало легче минут за пятнадцать, я перестал волноваться и думать о плохом, снова вся боль прошла — даже подумалось, что ими можно заменить наркотики.       Подъезжая, я заметил мигающие фары полицейской машины (как хорошо, что я не взял с собой розовые таблетки), стояла еще машина скорой помощи, вся улица была освещена светом фар и мигалок. Я увидел Макса, его садили в полицейскую машину — веки его были красные, а зрачки расширенные — видно было, что он под чем-то и, скорее всего, дозу нашли и у него в квартире. Аня выбежала из подъезда в одних тапочках и старой длинной майке, укрывшись пледом, чтобы окончательно не замерзнуть, то и дело теряя тапочки на ходу, подбежала ко мне и сильно-сильно обняла меня, начала плакать мне в шею, но я до сих пор не понимал из-за чего она плачет — под действием таблеток я не поддавался этой всеобщей панике. — Что такое? — а она все ревела и не могла ничего толком сказать или объяснить.       Я увидел лицо Максима, оно было за стеклом полицейской машины, и он открывал рот так, будто говорит: "Прости". Но я ничего не понимал, пока...