Часть 5

      Мы проговорили с той загадочной девушкой до самого утра. Увидели, как красный блик солнца только начал выходить из-за горизонта и заполнять все пространство своим красно-желтым светом, этот свет отблескивал на свежем снеге и очень сильно ослеплял, а воздух был так чист в этом утреннем потоке, что казалось я скоро задохнусь от невероятной свежести и захватывающей беседы, в которой я увлеченно принимал участие, задыхаясь от желания поделиться своими моментами из жизни. Я узнал, что ее зовут Ева. На удивление наши с ней взгляды были максимально похожи — мы оба были мечтательны и много чего было нелегкого в наших жизнях, но одна мысль не оставляла меня в покое — она была очень похожа на мою маму, совпадение мнений о происходящим с нами, такая же беззаботность, но в то же время, она очень серьезно относилась к вещам — проблемам в политике, ей не нравились недостаточные основания правления нашего президента в течение уже стольких лет, проблема с экологией — была отдельной темой: она крайне негативно относилась к тому, что никто не предпринимает никаких действий, чтобы очистить Байкал, заняться воздухом или, банально, не давать некоторым животным умереть. Все это было у нее в голове и сердце, такое чувство, будто она переживает за каждый живой организм на нашей планете, как будто всю боль и страдания Земли она разделяет с собой и мое несчастье она чуточку со мной разделила. С ней как будто каждому человеку становится лучше. Мне она сначала показалась немного поверхностной, потому что толком не могла словами объяснить свою позицию, но я чувствовал, что она все понимает, все знает, просто не может соединить мысли со словами. Я, кстати, такой же (а вы думаете почему я ПИШУ эти строки, а не рассказываю эту историю где-нибудь на YouTube?).       На прощание она меня обняла, сказала, что живет в соседнем доме и показала на свое окно, в котором не горел свет, еще сказала, что в любое время, когда мне будет одиноко или печально, то я всегда могу посмотреть в ее окно — и если в нем не будет света, то это значит, что она на крыше моего дома.       Странно, совершенно незнакомый человек хочет принять какое-то участие в моей жизни, узнав меня буквально за три-четыре часа, но тем не менее поняв меня, поняв мое сегодняшнее состояние, не стала задавать лишних вопросов и вешать на меня еще и свои проблемы. Будто бы она обладает какими-то сверхъестественными способностями и умеет читать мысли и может узнать, что у человека на душе, а своими словами и действиями она, как будто, умеет тебя вылечить. Я был вдохновлен этой девушкой.       Спустившись и зайдя в квартиру, я увидел спящую Аню, она немного приоткрыла рот, на лице остались красные следы от слез, она больше не казалась такой эффектной, какой я видел ее раньше — сейчас она была похожа на маленькую девочку, немного похрапывающую во сне, замерзшую, укутавшуюся в одеяло так, что осталось видно только лицо и частичку золотистых волос. Мне было бесконечно ее жаль.  Обратил внимание на стол и увидел, что ни одной таблетки она не приняла — это даже к лучшему.       В сумке лежали две последний пятитысячные купюры — они оставались для того, чтобы купить таблетки, когда они закончатся. Я подумал, что пока мои розовые еще есть, плюс где-то в тумбочке валялся сверток с порошком, то пока этого должно хватить и, что лучше на эти деньги купить Ане что-то из одежды, потому что неизвестно, когда и в чем она должна будет возвратиться за своими вещами в старую квартиру, которую, скорее всего, уже опечатали.       Я не раздеваясь направился в ближайший торговый центр, по пути прикидывал какой у Ани может быть размер учитывая то, что одежда Оли сидела на ней как раз, то, вполне возможно, это был сорок четвертый. В ТЦ я нашел какой-то семейный супермаркет с одеждой и первое, что я нашел — это удлиненная куртка — взял какую-то розовую, мне показалось, что она бы подошла к ее золотым волосам (может быть еще потому, что из моей головы все еще не выходила Ева?), черную шапку с помпоном, перчатки, утепленные джинсы, и сапожки — за все отдал немного, потому что сэкономил, покупая вещи в семейном супермаркете, а не в дорогих фирмовых магазинах, но, конечно, имея  больше денег, то я бы не экономил — уж так сильно я проникся тем, что случилось с Аней и я хотел как-то заглушить ее боль, пусть даже и покупая ей дорогие шмотки, будто бы выкупая ее плохое состояние у какого-то злого рока. Набегался так, что устал и нужно было срочно перекурить, но сигарет в кармане не нашлось (потому что ночью мы с Евой их все скурили), и чувство горечи и мысли о том почему я здесь сейчас нахожусь — были очень неприятные и с каждым глотком свежего воздуха без никотина - я становился все более грустным, несчастным и злым на свою судьбу.       На оставшиеся деньги я решил купить каких-то продуктов — молока, яиц, картошки, немного мяса, сосиски и килограмм гречки — я знал, что она это ест, поэтому я решил хоть как-то ее приободрить и удивить, а сам я мог питаться лапшой хоть всю свою жизнь, мне изыски кулинарии были совершенно не нужны. Не забыл я купить и сигареты, а с новым вдохом, обжигающего и без того хриплое горло, я становился все уравновешеннее, все плохое по чуть-чуть забывалось, притуплялось и руки переставали так сильно трястись, дыхание становилось ровным, я становился нейтральным — с замазанным чувством горечи в легких, прикрытой легким туманом табачного дыма.       Я вернулся домой с двумя пакетами, шелестел ими, пока раскладывал продукты по холодильникам и закидывал новые вещи в стирку, чтобы потом погладить и отдать Ане, и мне показалось, что она уже проснулась, но она до сих пор спала в той же самой позе. Закинул вещи в стирку и решил приготовить яичницу с сосисками, чтобы, проснувшись, она могла покушать. На удивление, я поймал себя на мысли, что мое одиночество куда-то улетучивается, сегодня утром я стараюсь заботиться о каком-то человеке, а еще ночью другой человек заботился обо мне.       Аня проснулась. Завтрак был уже готов, она посмотрела на часы в телефоне и поняла, что на дворе день — два часа.       — Яичница?       — Да.       — Выглядит вкусно.       Ее глаза были очень испуганными, голодными, будто бы она уже очень давно ничего не ела, хотя может быть так оно и было.       — Ты давно ела?       — Как мне кажется, целую вечность.       Я замолчал и глазами показал, что я очень опечален этим фактом.       — Мне сегодня нужно будет в полицию, показания давать. Можно я надену твою одежду?       — Нет.       — Значит пойду в трусах и майке.       — Нет. Я купил тебе новую. Она в ванной на сушилке сушится, но, если хочешь, давай перевешаем на батарею.       — Оу. Спасибо. Давай. Мне нужно, чтобы она высохла за пару часов, мне к четырем нужно быть в отделе.       Мы перевешали вместе все вещи на батарею, и она сказала:       — Артем, я очень тебе благодарна. У меня же совсем никого не было, я, также, как и ты, осталась без родителей, а теперь и без парня, но у тебя хотя бы есть отец, а у меня вообще теперь никого и ничего. Если ты не против, то можно я поживу с тобой?       — Конечно можно.       — Ты знаешь, я решила все бросить. Таблетки и порошки. Я больше не хочу связываться с теми людьми, которые убили Кирилла. Не позволяй мне больше никогда ничего принимать и общаться с такими людьми.       — Но... Ты же видишь, что я такой же, как и они все. Как я могу?       — Нет. Ты не такой. Вчера ты давал мне таблетку, мне стало лучше — это аптечные?       — Да, мне выписал врач. Это антидепрессанты.       — Если врач выписал, значит их и пей.       — Хорошо.       Я понимал, что я дал невозможное обещание Ане. Я, может быть, могу бросить употреблять порошок, но таблетки стали уже своеобразным способом к существованию, способом встать утром с кровати для того, чтобы вечером снова лечь под кайфом. Я, конечно, постараюсь прекратить это все, но не даю стопроцентной гарантии. Я решил оправдаться, чтобы мое "хорошо" не выглядело как полноценное обещание и, чтобы она на меня не надеялась. Заставлять я ее не буду, но моя жизнь — это моя жизнь, а я за себя в ней не отвечаю.       — Не даю стопроцентной гарантии.       Она грустно на меня посмотрела и произнесла:       — При таком раскладе, ты рано или поздно встретишься с Кириллом и своей мамой.       Я прекрасно понимал этот факт, но ничего поделать не мог.       Через час Аня начала собираться к участковому, помылась моим шампунем, и теперь вся квартира пахла свежей елью — я никогда даже не мог себе представить, что женские волосы настолько сильно впитывают запахи, что могут использоваться в качестве ароматизатора для автомобиля. Этот запах заставил меня вспомнить о приближающийся праздниках, но настроения совершенно не было, потому что того, с кем я планировал отметить этот праздник, уже нет.       Аня ушла, а я остался дома, чтобы нарушить обещание. Выпил розовую таблетку, включил ноут, заиграла музыка:       "Вывернет, выставит в нас наизнанку война все людское       Снова собою закроем страну, что для нас тюрьмы строит.       Храбро, с игрушечной сабелькой, живой и багряный как капелька       Безногий мальчишка бросался в атаку на танк". Я сразу подумал о Еве. Классная песня. Классная она.