Глава 2

Первые лучи восходящего солнца весело играли на капельках росы, обильно выпавшей незадолго до рассвета. Над водой мягко стелился лёгкий туман, и время от времени ближе к середине озера раздавался негромкий плеск от плавников крупной рыбы, охотящейся за вьющимися над поверхностью воды насекомыми. Было всё ещё прохладно, но чем выше поднималось солнце, тем стремительнее теплел воздух: день обещал быть жарким. Леска натянулась, и Сирил сделал ловкую подсечку, вытащив из воды небольшую серебристую рыбину с красными плавниками. Сняв её с крючка, он кинул добычу в ведро с водой и поднялся, разминая затекшие ноги. Уже три дня они с Алёной жили в охотничьей хижине на берегу лесного озера, наслаждаясь тишиной, покоем и друг другом. Зимой этот домик использовали охотники-трапперы, добывающие пушнину, а летом он чаще всего пустовал: ближайшая деревня была отсюда примерно в половине дня пути по узким лесным тропам, и местные рыбаки обычно находили более удобные и ближе расположенные к дому места для промысла. Домик был совсем маленьким: всего одна комната (служившая одновременно и спальней, и кухней), чердак и небольшой подпол. Рядом стоял покосившийся сарай, в котором трапперы зимой хранили добычу, и где Сирил обнаружил пару вполне годных удочек, рыболовные снасти и охотничьи капканы. Решение остановиться на время в каком-то одном месте пришло спонтанно: изначально намереваясь сразу отправиться в путешествие, в дороге они поняли, что им катастрофически не хватает времени наедине друг с другом. Они часто останавливались, но этого не было достаточно для влюблённых, ещё не успевших пресытиться близостью: им постоянно хотелось касаться друг друга, целоваться и заниматься всеми теми вещами, которые в дорожных условиях не слишком удобны. В конце концов Сирил вспомнил об этой уединённой хижине, и Алёна с восторгом приняла идею провести пару недель, просто лениво ловя рыбу в озере и валяясь в обнимку, сколько влезет. Путешествие могло немного подождать. Сирил вошёл в дом и поставил ведро на кухонный столик. Сказать по правде, рыбу, особенно речную и озёрную, он не то чтобы любил. Морская, пожалуй, нравилась ему больше, но вот пресноводная и все эти её мелкие косточки… Разделывать рыбу тоже было не слишком приятным делом, хотя это, пожалуй, касалось любого вида дичи. Будучи по происхождению аристократом и преимущественно городским жителем, Сирил даже при своём кочевом образе жизни старался как можно реже связываться со всеми этими охотничьими заморочками, поэтому с собой они набрали столько провизии длительного хранения, сколько смогли. В основном это, конечно, были крупы, овощи вроде лука и морковки, соль и специи, подсолнечное масло, мука, немного копчёностей и яиц, которые могли какое-то время полежать в подполе, сухари к чаю и даже небольшой горшочек мёда. Кроме того, Алёну практически за шиворот пришлось вытаскивать из книжной лавки, откуда она намеревалась вынести чуть ли не половину ассортимента. У Сирила с собой всегда было что почитать, но на его специализированную литературу о тонкостях артефакторики и новейших исследованиях в области теоретической и прикладной магии она только фыркнула. Зато купила толстенную книгу о целительстве и с интересом принялась её изучать. Да, боевого мага из неё точно не вышло бы. Он тихонько начал чистить рыбу, стараясь не разбудить спящую девушку. Сирил плохо умел выражать свою любовь. Внутри него мог бушевать целый ураган чувств, а на поверхности было заметно, наверное, лишь что-то вроде ряби на воде, и его самого это немного удручало. Он обожал свою драгоценную Лён, его переполняла счастьем одна простая мысль о том, что эта девушка ответила на его чувства, ему хотелось бросить весь мир к её ногам — а умения хватало только на молчаливую улыбку и принесённый с утра простенький букетик цветов, которые он выискивал в округе несколько часов. Он, конечно, и словами пытался говорить о том, что чувствует, но эти слова казались ему настолько глупыми, что просто застревали в горле на полпути наружу. Из-за этого он сам себе казался холодным и неблагодарным, и опасался того, что так начнёт думать и она. В путешествии было проще, но сейчас, когда они были вдвоём посреди огромного леса и окружающих его бескрайних лугов, Сирил остался один на один со своей социальной неловкостью, и всеми силами старался как-то её преодолеть. — Ты опять куда-то уходил, пока я спала? — с лёгким укором спросила Алёна, обнимая его со спины. Только ей удавалось подойти к нему вот так, незамеченной — он просто не воспринимал её как источник возможной опасности. — Давай я сама почищу, знаю же, что ты терпеть этого не можешь. Сирил вздохнул и выпустил из рук рыбу и нож, замирая в её объятиях. — Хотел сделать тебе приятное. — Ты и так всё время что-то делаешь. Просто расслабься, мы же приехали сюда отдыхать, помнишь? — она поцеловала Сирила в шею, и он чуть было не забыл как дышать. Сколько бы раз она это ни делала — каждый раз как в первый. — У меня руки в рыбе, — проворчал он. — А я знаю, — дразняще мурлыкнула Алёна. — Вымой их хорошенько и отвлекись немного, м? Что ж, пожалуй, для него это был один из немногих способов выразить свою страсть, не сдерживаясь. Когда они оказывались в постели, Сирил даже иногда ловил себя на том, что почти беззвучно шепчет все те глупые слова, которые не мог заставить себя произнести в иных ситуациях. Он надеялся, что Алёна всё-таки всё понимает. Она ведь была будто частью него самого, её душа залатала все дыры в его собственной истерзанной безжалостным временем душе. Сколько лет прошло с тех пор, когда он в последний раз любил вот так, самозабвенно отдавая всего себя другому человеку? Он мог бы назвать точную цифру, но сейчас не хотелось думать об этом. Сирил тщательно вымыл руки и, хоть и знал, что они всё равно ещё долго будут слегка пахнуть рыбой, развернулся к возлюбленной, подхватывая её на руки. — Ай, ну что ты делаешь! — засмеялась Алёна. — Я же тяжёлая! — Нет. Ему хотелось сказать что-то вроде: «Ну и хорошо, зато я могу в полной мере оценить вес свалившегося на меня счастья!» Но в реальности смог лишь улыбнуться и покачать головой, бережно опуская любимую на кровать и покрывая её лицо и шею поцелуями. Всё, на что он способен прямо сейчас — отдавать ей себя. Пока только тело и поступки, но однажды он сможет выразить словами и все свои мысли, чувства, тревоги, сомнения — разделить с ней абсолютно всё, оставив, быть может, лишь совсем маленький уголок для себя лично. Ведь всё-таки у каждого человека должна оставаться зона каких-то неприкосновенных мыслей и воспоминаний. Рыбу они дочистили и пожарили гораздо позже, когда солнце уже стояло в зените, а они вдоволь наплавались в озере — брызгаясь, целуясь и дурачась. Хотя вернее было бы сказать, что дурачилась в основном Алёна, но Сирил всё-таки старался соответствовать по мере сил, и получалось у него вроде бы даже неплохо. Ему было искренне хорошо и весело, и он надеялся, что его лицо хотя бы отчасти выражает эти чувства так, чтобы их можно было правильно считать. Тави всегда говорил, что он зануда, а его взглядом можно резать стекло. Готовили они всегда вместе, хоть Алёна и порывалась первое время взять это дело полностью на себя. Но он всё равно вертелся рядом, и в конце концов девушка смирилась с тем, что Сирилу придётся делегировать часть задач — к тому же, так всё выходило гораздо быстрее. — Лимончика бы ещё, — вздохнула она, посыпая рыбу какими-то специями, купленными у дагских торговцев на большой ярмарке в Орелии, последнем относительно крупном городе, через который они проезжали. — По-моему, и так нормально, — пожал плечами Сирил, раскладывая по глиняным мискам рассыпчатый рис. — Хотя я слышал, что в Шаах-Даге все действительно едят рыбу и другие морепродукты именно так, с лимонным соусом. — У них тоже есть выход к морю? — Есть, их столица как раз стоит на побережье. Но большую часть страны занимают степи, а на самом юге — пустыня. Если ты хочешь там побывать, советую ограничиться посещением столицы. Даги — наши союзники, но это народ с крутым нравом, и в отдалённых областях легко попасть в переделку. — Ну… Думаю, мне было бы интересно. А ты в этих браслетах можешь вообще выезжать из страны? — Могу, нужно будет только взять разрешение у Наместника. Но Эллинари легко его подпишет, если ты попросишь, так что я вообще не беспокоюсь на эту тему. — Звучит так, будто по твоему мнению я могу вертеть Наместником как хочу, — засмеялась Алёна. — А разве это не так? — криво усмехнулся Сирил. — Нет! И я думаю, что он подпишет разрешение, даже если попросишь его ты, а не я. Потому что он очень разумный, да и относится к тебе довольно неплохо, хоть и считает занозой в заднице. — Это он сам так сказал? — Не такими словами, конечно… Вроде, его немного напрягало, что ты слишком дерзко себя вёл с другими дворянами. — Я просто ставил их на место, когда они слишком зарывались, вот и всё, — пожал плечами Сирил. Сам он не помнил, чтобы вёл себя как-то слишком уж неподобающе. Недостаточно дружелюбно — вот это может быть… На улице стало уже довольно жарко, а в доме — душновато, поэтому они решили найти место в тени деревьев у воды. Устроив себе гнездо из пледов, они до самого обеда читали, и Сирил как мог старался отвечать на вопросы Алёны, хотя в целительстве был не то чтобы очень силён. После обеда он твёрдо решил обучить девушку хотя бы базовым атакующим заклинаниям, ибо должно же быть в арсенале мага хоть что-то для защиты жизни, даже если он целитель. — Попробуем освоить одно из самых популярных атакующих заклинаний огненной магии — огненный шар, — заявил он. — Очень просто, эффектно и разрушительно. — Ты хочешь, чтобы я спалила весь этот лес? — Будешь направлять атаки в воду. Итак, сначала тебе нужно представить потоки магии внутри своего тела — точно так же, как при зарядке артефактов или активации целительских техник. Базовая стихийная магия не отличается сложностью, для неё не нужны ни формулы, ни даже ключевые слова. Достаточно установить контакт со стихией и приложить нужное количество силы. — И как его установить? — Проще всего, конечно, смотреть на огонь, но можно просто представить его. — Я схожу за зажигалкой… — Нет уж, давай сама. Представь себе пламя свечи, факела или костра. Представила? — Ну да. — Теперь визуализируй. Помести его мысленно на ладонь — всего один язычок, небольшой. Тебе нужно победить страх перед ожогом и принять то, что огонь тебе не навредит. После этого осторожно открой контур и влей совсем чуть-чуть магии, самое минимальное количество. Алёна попробовала, и у неё ничего не получилось. Точнее, получилось, но она испугалась, и язычок быстро погас. — Для первой попытки отлично, — кивнул Сирил. — Ты всё делаешь правильно, просто нужно привыкнуть. Попробуй представить себе, что огонь холодный, что от него не исходит никакого жара. Но это только на первое время, а то потом горячий не получится. Следующая попытка вышла уже получше: она смогла продержать на ладони язычок огня размером с монетку в течение нескольких секунд. Сирил с ностальгической улыбкой вспомнил, как играючи перебрасывал текучие ленты пламени с руки на руку на первом же занятии, и как ему завидовала вся группа. Но для целителя то, что сейчас демонстрировала Алёна, было и вправду очень хорошо. Когда она смогла наконец держать небольшой язычок пламени сколько захочет, Сирил проверил его горючие свойства при помощи веточки, которая успешно сгорела, что привело девушку в полный восторг. Пламя не вредило ей, но было совершенно настоящим для всего окружающего — это было именно то, чего от неё добивался Сирил. К вечеру Алёна с горем пополам уже могла изобразить небольшой огненный шар, а на ужин у них была та рыба, которая сварилась в озере во время её тренировок. — Ты прекрасно схватываешь основы, — похвалил Сирил, терпеливо ковыряясь в полном мелких костей рыбьем хвосте. Они сидели на крыльце домика, а небо над лесом медленно окрашивалось в цвета заката. — В следующий раз попробуем другие стихии. — Да, а то такими темпами в озере рыбы не останется, — фыркнула Алёна. — А есть какая-то разница по сложности? — В целом нет, но я начал с огня, так как он наиболее понятен для новичков. Хотя бывает так, что у мага есть ярко выраженная склонность к определённой стихии, и в изучении сразу делают упор именно на неё. У тебя явная склонность к целительству, так что стихии для тебя должны быть все примерно одинаковы. — А у тебя? — заинтересовалась Алёна. — Извини, если это неприятный вопрос… Сирил кривовато улыбнулся. Говорить или даже просто слышать о магии в первые годы было очень болезненно, да и сейчас он продолжал считать себя калекой, хоть и давно свыкся со своей участью, найдя некую отдушину в изготовлении артефактов. Частично они могли компенсировать ему утраченные способности, но даже с большим набором артефактов в запасе он чувствовал себя человеком, которому отрубили руки, заменив их неподвижными, ни на что ни годными палками. — Воздух, — сказал он. — Я был магом ветра. — Тебе подходит, — улыбнулась Алёна. — Почему? — Ну… Ты весь такой лёгкий и изящный… И на одном месте не сидишь — сегодня здесь, а завтра там. Не поймать, не удержать. — Ветер невозможно удержать руками, зато им можно наполнить паруса, — улыбнулся Сирил. — И вообще, от тебя я никуда улетать не собираюсь, я уже говорил. Алёна отодвинула тарелку с рыбьим скелетиком в сторону и придвинулась к нему ближе, укладывая голову на его плечо. — Я люблю тебя, — тихо сказала она. Сердце Сирила затопила волна острой нежности, перемешанной с радостью и счастьем. Какими словами выразить все эти чувства, вот этим банальным: «Я тебя тоже»? Это звучит всего лишь так, будто он позволяет себя любить, ведь первой произносит слова любви всегда она. Он вздохнул, закрывая глаза и пытаясь подобрать правильные слова. — Я могу каждую минуту говорить тебе о том, как сильно тебя люблю, и даже так не смогу выразить и сотой части того, что чувствую на самом деле. Ты — моя жизнь, — наконец выговорил он. — Мой мир. Его лицо полыхнуло волной жара, и он поспешно отвернулся, опуская глаза. Глупо, пафосно, как строчка из любовного романа, как неуклюжее письмо наивного влюблённого первокурсника. Лучше бы молчал. Она взяла его за руку, нежно поглаживая пальцы, а другой осторожно повернула к себе его смущённое лицо. — Тебя что-то тревожит? — Только то, что я говорю и делаю недостаточно, — вздохнул Сирил. — Более чем достаточно. Ты со мной, и для меня это важнее всего, — Алёна сжала его вторую руку. — Ты делаешь меня с каждым днём все счастливее, разве этого может быть недостаточно? Ну а если ты не хочешь произносить слов любви… Я могу говорить их за нас обоих. — Я хочу их говорить! Просто… Вечно всё звучит как-то не так, — признался он в порыве откровенности. — Вот я сейчас сказал — и почувствовал себя таким идиотом… — Спасибо, — с чувством сказала Алёна. — За что? — За то, что сказал, о чём думаешь. Для меня это важно, — улыбнулась она. — И мне очень приятно было прямо услышать о том, насколько я важна для тебя. Так что не считай, что это было глупо. — Я постараюсь быть более открытым с тобой, обещаю, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — То, что я молчу — не значит, что я не доверяю тебе. — Я понимаю, — вздохнула Алёна. — Не знала только, что ты из-за этого переживаешь, думала, что для тебя просто естественно молчать о своих мыслях и чувствах. — Привычка. Очень сильно въевшаяся, многолетняя привычка. На самом деле я и в юности мало говорил о чувствах, но лишь потому что они как-то не особо меня занимали. А вот свои мысли я готов был изливать бесконечно, — улыбнулся Сирил. — Даже когда никому до этого дела не было. Я вообще был, если честно, немного самовлюблённым. — Неудивительно, с такими-то данными, — хихикнула Алёна. — Магическая одарённость, невероятная красота… — Всегда считал свою внешность просто своеобразной, на любителя, — пожал плечами Сирил. — И от любителей старался держаться подальше. Думаю, вряд ли кто из мальчишек был бы рад такому лицу, особенно когда в детстве тебя постоянно путали с девочкой… Нет, внешность меня волновала мало, а вот своим талантом я гордился так, что нос задирал просто до небес. В Академии все считали меня надменным и заносчивым, и не без причины. — Зато сейчас ты производишь впечатление довольно скромного человека. — Жизнь потрепала, — невесело рассмеялся маг. — Да и не такой уж я и скромный. Например, вполне осознаю, что я один из лучших артефакторов в стране, а ещё считаю, что Магистры окончательно из ума выжили со своими порталами. — Когда ты учился в Академии, ты тоже участвовал в их экспериментах? — Да, немного. Но я быстро понял, что они копают не в том направлении, и отказался от участия в этих проектах. Вместо того чтобы попытаться понять саму логику древних порталов, они всё время пытались просто связать вместе имеющиеся куски информации из записей, заполняя пробелы тем, что им казалось примерно подходящим по смыслу. Так можно столетиями тыкаться вслепую, что и происходит, как видишь. Теперь уже до разрывов дошло, а это что-то новенькое. — Ну так и состав Магистров за это время, думаю, сменился… — Ага, новые люди — новый виток идиотизма. Нашёл бы уже кто-нибудь полную версию записей, а то однажды эти горе-экспериментаторы вообще весь мир разрушат. — Тави говорил, что через прошлый разрыв приходили какие-то твари, — поёжилась Алёна. — Как думаешь, в этот раз ничего такого не было? — Не знаю. Я видел разрыв над морем, и мне показалось, что там что-то мелькало. Так что не исключено, что скоро случится какая-нибудь заварушка, — вздохнул Сирил. — И не хотелось бы мне принимать в ней участие. — Даже если с тебя снимут браслеты? — удивилась Алёна. — Как снимут, так и обратно наденут. А второй раз я этого могу и не пережить, — Сирила передёрнуло. — Точнее, пережить-то переживу, я же бессмертный, но… Есть вещи похуже смерти. — Эллинари не сделает этого, — уверенно сказала Алёна. — Эллинари заложник своего высокого положения. Если на него ополчится вся аристократия — а она ополчится, поверь — сделает как миленький. Или, что ещё вероятнее, его просто сместят, и тогда всё может стать намного хуже. — Почему ты им так сильно мешаешь? Я правда не понимаю! Ты же никого не трогаешь… — Ты ведь говорила с Тришей Линтен, она тебе всё ясно сказала. Моё освобождение будет означать падение их дома, потому что как маги они не представляют из себя вообще ничего. Всё их влияние основано на былой славе моей семьи, которую они умело использовали, чтобы укрепить свои связи и прибрать к рукам всё, до чего эти руки смогли дотянуться. Я думаю, они и должность Наместника хотели бы заполучить, но среди них нет никого, кто смог бы честно выиграть конкурс. — А нечестно? — Для этого нужно выкрасть и подделать божественный артефакт, что само по себе очень сложно. Мне кажется, никто из артефакторов примерно моего уровня не стал бы браться за такое, ни за какие деньги. — Ну, люди бывают разные. Иногда жажда наживы побеждает, — возразила Алёна. — В кои-то веки мне хочется верить в людей… Шшш, ты слышала? — Что? — Алёна, испугавшись, прижала к нему. — Лошади беспокоятся, и, кажется, я слышал ржание вдалеке. Пойдём-ка в дом, — напряжённо сказал он. — Кто это может быть? Может, кто-то из местных? — В такое время? Вряд ли… Здесь вообще редко кто-то бывает, и это вполне могут быть разбойники, — Сирил быстро закрепил на руках плотные кожаные наручи, чтобы в случае чего получить менее сильный ожог от браслетов, и надел пояс с подсумками, в которых хранились некоторые интересные защитные артефакты. Алёна переоделась из лёгкого летнего платья в штаны и рубашку. — План такой: если это разбойники — кидаем две дымовых завесы и убегаем. Если там один человек — посмотрим сначала, чего он хочет. С одним мы вдвоём легко справимся. — Мне не очень нравится первая часть плана, — вздохнула Алёна, осторожно выглядывая в окно. — Но нам повезло, человек только один, и он едет прямо сюда. — Отлично, — сказал Сирил, поправляя браслеты. — То есть, меня не радует, что он сюда едет, но я рад, что он всего один. А это, часом, не Тавиэль? У него талант находить меня где угодно. — Нет, — Алёна вгляделась в худую высокую фигуру на светло-серой лошади. — Вспомнишь лихо — оно тут как тут… — Серьёзно? Линтен? — Ага, Лионель. Может, притворимся, что нас здесь нет? — уныло спросила Алёна. Раздался стук в дверь. — Сирил Линдайл, я знаю, что ты здесь! — Похоже, притвориться не выйдет, — так же уныло произнёс Сирил.