Глава 4

Послание от Тавиэля принесли рано утром, когда Эллинари, всё ещё сонно зевая, только садился за работу, допивая крепкий чёрный кофе. В письме коротко сообщалось о том, что слухи подтверждают догадки Наместника, и что сам Тави скоро будет в столице. От Лионеля вестей пока не было, но на этот счёт Трайн особо не беспокоился: вновь отправленный для контроля сигнал отобразил на карте точку, уже гораздо более близкую к столице, так что можно было с уверенностью говорить о том, что его просьба была передана и услышана. Скорее всего, уже сегодня Сирил и Алёна будут здесь, во дворце. Неизбежность сложных разговоров вызывала ощущение лёгкой тошноты. Находясь на посту Наместника уже три года, Трайн всё никак не мог привыкнуть к этому: была бы его воля, он не выходил бы из своего кабинета и никого не впускал внутрь, полностью погрузившись лишь в чтение отчётов, составление планов и утверждение законопроектов. Хотел ли он для себя такой судьбы? Быть главой целого государства со всеми его проблемами, отношениями с соседями, внутренними интригами? Конечно же, хотел, кандидатуру недостаточно уверенного в себе человека никогда не утвердил бы божественный артефакт, как бы хорошо ни были пройдены испытания. Но причина его уверенности в собственном выборе — была ли она сформирована личным желанием, или же сложилась лишь под влиянием родственников, всю жизнь прочивших ему это место? Трайн Эллинари был на редкость одарённым магом и способным учеником, поглощавшим знания подобно губке, впитывающей пролитую на неё воду. Он с детства удивлял всех своим по-взрослому мудрым взглядом на мир, и никто не сомневался в том, что именно ему суждено стать следующим Наместником. Его готовили к этому с самых ранних лет, даже не предполагая чего-то другого, не допуская ни единой мысли, что он может, например, попросту провалиться на экзамене. Интересно, испытывал ли Эртон, будучи ещё более одарённым в своё время, подобное давление? Которое испытывает сейчас и маленькая Кассандра… Он давно решил, что приложит все усилия, чтобы племянница смогла принять собственное решение, опираясь лишь на свои желания, а не на чужие ожидания и амбиции. Трайна с юного возраста убеждали в его исключительности так усердно, что он и сам в неё поверил. Молодой маг стал искренне считать, что именно он сможет крепче всех держать руль этого огромного корабля, плывущего во волнам истории, и занял должность Наместника всего в двадцать пять лет — одним из самых молодых за всё время существования выборной системы. Когда-то пост Наместника передавался по наследству, что до сих пор практикуется, например, в Рианне и Шаах-Даге. Но когда однажды это чуть было не привело всю страну к упадку, собственной персоной в мир спустилась Богиня и повелела ввести систему испытаний, даровав флорелийцам особый артефакт оценки. Нет, конечно, спустилась она не сама, просто выбрала для передачи своей воли какого-то человека… Эллинари всегда гадал: было ли то на самом деле истинным божественным явлением, или какой-то талантливый артефактор просто решил таким образом помочь бьющейся в агонии стране? За прошедшие три года Эллинари бесчисленное количество раз думал о том, как сложилась бы его жизнь, не пойди он на поводу у этой безумной идеи его исключительности и высшего предназначения. Скорее всего, остался бы работать в Академии, изучая магию и читая лекции студентам. Подобное подошло бы ему гораздо больше… Иногда он чувствовал, что просто не достоин своего поста. С края стола сползла и упала на пол стопка писем, непослушными птицами разлетевшихся по гладкому скользкому паркету. Давно пора таки переступить через себя и нанять секретаря. Трайн принялся было собирать непокорную корреспонденцию, но тут дверь отворилась на обе створки, и в кабинет влетела взбудораженная и радостная Кассандра, следом за которой на пороге показались два знакомых лица. — Дядя Трайн, они приехали! Эллинари махнул рукой на письма и с улыбкой шагнул к гостям. Они, кажется, стали ещё больше похожи: почти одинаковые плащи, штаны и сапоги, рубашки похожего кроя и походные сумки через плечо. Разница была лишь в их лицах и поведении: Сирил как всегда был спокоен и сверлил его острым внимательным взглядом, а Алёна улыбалась, светясь искренней радостью и устремляясь навстречу, чтобы обнять. — Я так рада снова увидеться, Трайн! — она похлопала его по спине, как старого друга, и Эллинари вдруг захотелось полностью отбросить все формальности. Они ведь и были друзьями, несмотря на то что не так много времени провели вместе. — Я тоже очень рад, — он крепко обнял её в ответ. — Жаль только, что повод для встречи невесёлый. — Что случилось? — спросил Сирил. Эллинари вздохнул, а Кассандра плотно прикрыла дверные створки. — Мне нужна ваша помощь. Кратко обрисовав им ситуацию, Наместник отвернулся к окну. С этой стороны дворца открывался вид на реку, но даже в спокойном течении воды, сияющей мелкими яркими бликами в лучах утреннего солнца, ему чудилось что-то зловещее, неумолимое и неизбежное. Кому под силу остановить этот поток, увлекающий их всё дальше, к шумящему среди скал водопаду событий? — Значит, драконы, — нахмурился Сирил. — Такого я даже не предполагал. Какова сейчас наша первостепенная задача? Вероятно, активация Замка? Трайн мимоходом отметил, что Замок он упомянул в единственном числе. — Да, — ответил он, поворачиваясь обратно. — Как ты понимаешь, для этого мне придётся публично объявить о помиловании и снять с тебя браслеты. Перед огромной толпой людей. Ты выдержишь, Сирил? Имя сорвалось с губ само собой, и Эллинари удивился тому, как неожиданно легко далось ему доверительное «ты» по отношению к человеку, к которому он всегда относился несколько неоднозначно и напряженно. Может, то было влияние Алёны и Тави, а может, в глубине той неоднозначности всегда таилось некое сочувствие. Они оба были магами. Всю свою жизнь Трайн ощущал биение силы, текущей внутри него по каким-то особым каналам, ощущал эту невероятную мощь, в умелых руках способную свернуть горы вовсе не в метафорическом смысле. Она была подобна туго свёрнутой пружине, которая, распрямляясь, переполняла собою всё существо носителя, наделяя его властью над законами природы, над самой тканью Мироздания. На что сейчас похожа магия внутри Эртона, запертая, почти никак не способная себя реализовать? Сам он нечасто использовал способности в полную силу, но магия текла по его телу свободно, имея полную связь с окружающим миром. — Я выдержу, — тихо ответил Сирил. — У меня нет иного выхода. А у тебя нет иного выхода, кроме как довериться мне, и мы оба это знаем. Об этом говорили редко, но многие из магов в браслетах были даже не преступниками, а просто безумцами, утратившими контроль над собственной силой. Они начинали творить всевозможные дикости, упиваясь собственным могуществом, и сдержать их можно было только так — надев ограничители. По правде говоря, великий дар очень часто шёл рука об руку с безумием, в том или ином смысле — поэтому оба мага понимали, что опасения не беспочвенны. Алёна нахмурилась, сжав ладонь Сирила, и Эллинари вздохнул, самую малость им завидуя. Ему никогда ещё не удавалось испытать того тёплого взаимного чувства, что струилось между Сирилом и Алёной чем-то почти видимым, почти осязаемым. Казалось, даже сами их ауры изменились, переплетаясь, врастая одна в другую, смешиваясь, изменяя цвета. Умение видеть подобные вещи было особенностью семьи Эллинари — почти бесполезное, приятное дополнение к основной их магической технике. В коридоре послышался какой-то топот, крики и ругань. — Я же говорю, Наместник Эллинари занят! — верещал администратор с первого этажа. — Какая нелепость! Какое неуважение, в конце концов! — не хуже него надрывалась какая-то тётка. — Вы не можете… — Я! ТРЕБУЮ! АУДИЕНЦИИ! Дверь распахнулась, как будто её попытались выбить ногой. — Вы!.. — грузная, богато одетая женщина, увешанная украшениями как манекен в ювелирной лавке, обвела всех присутствующих надменным взглядом директрисы провинциальной школы. — Лайола Линтен, — учтиво поклонился Эллинари. Сирил и Алёна отступили к стене, ошалело переглядываясь. — Вы! Куда вы отправили моего сына? И что я узнаю от дочери, вы собираетесь освободить преступника? — прогремела она. Вот интересно, откуда её дочь об этом знает? Похоже, Лионель всё-таки проболтался. — Думаю, ваш сын в полном порядке… — ДУМАЕТЕ?! Вы думаете! Я с ума схожу от беспокойства, что он пропал, а вы — думаете? — Почему вы решили, что он пропал? — спокойно спросил Трайн. — Лионель отправился в поездку по моему поручению, он скоро вернётся. — И какое же это было поручение, скажите на милость? А я сама отвечу, Тришенька всё мне рассказала! Вы отправили его за этим преступником Линдайлом, и вот — он здесь, а где мой сын? Где мой сын, я вас спрашиваю?! Трайн покосился на Сирила, и тот вздохнул, выходя вперед. — Я предлагал ему более короткий путь, но ваш сын отказался идти через Великаний брод. Он поехал более длинной, но более безопасной дорогой, и будет в столице примерно послезавтра, вам не стоит беспоко… — ВЕЛИКАНИЙ БРОД?! — Эллинари показалось, что от крика этой женщины начали трястись хрустальные подвески на люстре. А может, и не показалось. — Ты хотел подставить моего сына, отправив его прямиком в логово монстров? И это С НЕГО вы хотите снять браслеты, Эллинари?! — Мы же и сами там шли… — вклинилась было Алёна, но тётка оборвала её мощным хлопком по столу. Со стола на пол полетели бумаги. — А тебе вообще слова никто не давал, безродная иномирная девчонка! Решила, что раз спуталась с Линдайлом, станешь герцогиней? Только через мой труп такие как ты будут жить в моём доме! — К слову, о вашем доме, лайола Линтен, — всё так же спокойно сказал Трайн. — В свете возникших на побережье проблем и необходимости помощи Островам мы должны поднять Воздушные Замки. Как я понимаю, никто из вашей семьи не может этого сделать? — Что за помощь Островам, какие у них проблемы? — тётка тяжело задышала, побагровев. Она уже слышала сплетни о драконах? Эллинари испугался, что ей станет плохо, и подошёл к маленькому стеклянному столику в углу, чтобы налить ей стакан воды. — Морские чудовища, — озвучил Наместник придуманную им официальную версию. Это не было совсем неправдой: морские драконы, они же морские змеи, нередко нападали на корабли, и в последнее время их действительно становилось всё больше. В глубине вод они не имели серьёзных естественных врагов, конкуренцию им не могли составить даже гигантские спруты, и поэтому их численность с годами медленно, но неуклонно росла. Эллинари слышал, что другие драконы, летающие, как раз охотились на морских чудовищ когда-то, но с вырождением вида их влияние на популяцию стало не слишком заметным. — По моим сведениям, никаких официальных запросов с Островов не поступало, — раздался от двери мягкий вкрадчивый голос. Советник Аннерби… Один из тех, кто Линтенам очень сильно задолжал. — Кроме того, Воздушные Замки против морских чудовищ не слишком эффективны, — добавил другой голос, и в кабинет вошло ещё несколько человек — все из представителей верхушки аристократии. — Я слышал, Наместник Эллинари близко общался с этой иномирной женщиной, и даже устраивал бал в её честь, — протянул насмешливый баритон. — Но зачем же дарить свободу её новому любовнику? Какие запутанные отношения! Или, может быть, отношения у них на троих? Ах, молодость… — Действительно, Наместник очень молод. Его решениями правят страсти и чувства, а не разум. Сколько же их? Откуда?.. — Думаю, все здесь присутствующие согласятся со мной в том, что Линдайл опасен, а повод поднять Замки — высосан из пальца. — Верно, это не выдерживает никакой критики. — Что ж, возможно, нам следует объявить о начале новых испытаний? Такое поведение — повод отправить лая Эллинари в отставку, господа. — Совершенно справедливо, Трайн Эллинари не оправдал ожиданий. А ведь столько надежд на него было возложено его семьёй… — Вы слышали, Эллинари? — насмешливо спросил Аннерби. — Люди хотят вашей отставки. Думаю, мы легко наберём нужное количество голосов, если проведём опрос прямо сейчас. Господа! Поднимите руки, кто считает, что Трайн Эллинари не оправдал доверия! Кровь застучала у Трайна в висках, а перед глазами потемнело. Он сжал кулаки в приступе бессильной злости: сколько же во всём этом фарсе лжи, подкупа, запугивания? Довольная и уже вовсе не собирающаяся терять сознание Фредерика Линтен возвышалась над его столом как гора, сверкая своими вычурными до пошлости украшениями и распространяя вокруг едкий запах духов. Трайн погладил по голове бледную Кассандру, спрятавшуюся за высокой спинкой его рабочего кресла. Ему стало душно. — Зачем же голосовать? — послышался вдруг звонкий и чистый, словно звон колокольчика, девичий голос. — Ведь у вас есть я. Все обернулись на этот голос, как будто их потянули за ниточки. У стены рядом с Сирилом стояла одетая в белое платье тоненькая девушка с длинными светлыми волосами и нефритово-зелёными глазами. В руке она держала резной деревянный посох, по которому вились живые плети плюща, и такой же плющ был вплетен в пряди её волос. Девушка была нереально, невозможно красива, и её идеально прекрасное лицо излучало доброту и веселье. Все замерли, не в силах оторвать от неё глаз. Она выглядела как человек, но человеком не была, и это ощущалось столь же явственно, как можно ощутить различие между живым существом и изваянием. Она была живее, чем любое другое создание в этой комнате. Она и была сама Жизнь. — Богиня… — выдохнул кто-то. — Великая Богиня! Аристократы попадали ниц, Наместник тоже опустился на одно колено, склонив голову. Сползла на пол и лайола Линтен, закрыв руками лицо, и только Сирил застыл, остолбенело глядя на то место, где ещё минуту назад стояла Алёна. — Моё возлюбленное дитя, — Богиня подошла к Эллинари и положила руку на его склоненную голову. — Ты никого не подвёл и не разочаровал. Я спокойна, пока ты управляешь Флорелией, и даже не думай омрачать свой чистый разум напрасными сомнениями. Трайн почувствовал, как на глазах выступают невольные слёзы. Это было похоже на сон из далёкого детства, на почти забытое воспоминание о прекрасной мечте: прикосновение Богини дарило радость и умиротворение, вселяя надежду и наполняя сердце мужеством. — Ну а вы… — Амальтея развернулась к валяющимся у неё в ногах дворянам. — Вы сами всё знаете, я не хочу даже тратить на вас слова, которые полезнее будут другим. Моё повеление для вас: Сирил Линдайл должен быть освобождён, а Воздушные Замки — отданы его клану. Теперь оставьте нас! Она стукнула посохом об пол, и все, кроме Сирила, Трайна и Кассандры, исчезли из кабинета. Просто испарились, как будто никогда их здесь и не было. Сирил отмер и медленно опустился на стул для посетителей. Эллинари продолжал стоять на одном колене, а Касси с любопытством выглядывала из-за кресла, во все глаза разглядывая божество. — Поднимись, дитя, — ласково сказала Богиня Трайну. — Посмотри на меня. Наместник подчинился, утонув в зелёных омутах, и если бы его спросили, он не смог бы ответить, были ли в этих глазах зрачки. Кажется, их не было: Трайн видел только мягко клубящийся бледно-зелёный туман, в котором смысла было больше, чем во всей его жизни. — Ты всё делаешь правильно. Драконы пришли. Их сила велика, но на них есть управа — и вы её найдёте. Вам лишь нужно научить их слышать. — Ты не поможешь? — тихо спросил Сирил. — Негодник, — Богиня повернулась к нему и потрепала его по волосам. — Сколько же ещё моей помощи тебе нужно? Хорошо, вот тебе маленькая подсказка: ты и твоё счастье — ключ к тому, что тебе необходимо найти. Ищи у истоков, ибо в любом вопросе уже содержится частица ответа. Я — божество жизни, а не мудрости, и не могу надоумить тебя, как думать правильно. Но ты многое можешь и сам. Эллинари ничего не понял. Понял ли Эртон? — Ты не освободишь меня от бессмертия? — он поднял глаза и посмотрел на неё. — Дай-ка подумать… — выражение лица Богини сделалось игривым. — Сколько страничек ты уже заполнил, примерно половину? Нет, пока не освобожу. Тебе многое ещё нужно понять, Сирил. — Хорошо, могу я задать ещё один вопрос? — Годы идут, ничего не меняется — Сирил Линдайл всё такой же дерзкий, — рассмеялась Богиня. — Задавай. — Что случилось с Теей? Она жива? — Она — это я. И я — это она. Больше нет никакой разницы, — покачала головой Амальтея. — Она не умерла, но и не жива. Ты и сам всё это знаешь, я не могу тебя утешить, сказав, что твоя подруга живёт во мне как отдельная личность. Прости. Если тебя это утешит — я люблю тебя, потому что любила она. Иначе твоё наказание было бы совсем иным. Она отвернулась от Сирила и сделала несколько шагов к окну — туда, где за креслом пряталась Кассандра. — Подойди, провидица, — позвала Богиня. Кассандра, улыбаясь, протянула к ней руки, и Амальтея обняла её. Посох повис в воздухе, словно ему не нужна была никакая опора — он просто парил над полом, пока руки Богини были заняты. — Это не твоя война, мой маленький росточек, — погладила она девочку по голове. — Помогай друзьям, но не пытайся что-либо изменить сама, даже если тебе покажется, что ты можешь. Они сильные, и они справятся. — Хорошо, — кивнула Касси. — Но я ведь могу хотя бы подсказывать? — Только не забывай, что будущее не определено. Всегда помни об этом. — Почему ты так редко приходишь? — спросила Кассандра. — Было бы так здорово, если бы ты всегда была с нами… — Вы должны жить своим умом. Сегодня я пришла, потому что целых трое моих нежно любимых детей нуждались в помощи и совете — но я не могу нарушать естественный порядок вещей слишком часто. Иначе мир людей однажды станет миром богов. Касси кивнула и выскользнула из её рук. — Должен ли я обратить внимание на охрану божественного артефакта? — спросил Трайн. — Хм… — Богиня задумалась. — Думаю, уже поздно охранять. Кстати, он не божественный, а вполне человеческий, просто очень хорошо сделан. Но мне тогда очень понравилась идея, и я не стала спорить. — Так всё-таки это был артефактор! — не удержался Трайн. — И отличный мастер иллюзий, к тому же, — кивнула Богиня. — Никто, кроме тебя, не догадался. Кстати, думаю, вы не удивитесь, если я скажу, что его фамилия была Линдайл. — Я не знаю, мне стыдиться или гордиться своим предком, — пробормотал Сирил. — Ты говоришь, охранять поздно… Артефакт уже подделали? — Да. Именно для того и затеяли представление, которое должно было привести к твоей отставке — по их расчётам, новой Наместницей должна была бы стать Триша Линтен. Что делать с этими сведениями — решать вам, для меня это слишком незначительное событие. А теперь я должна попрощаться с вами — опасно занимать человеческое тело надолго. Она взмахнула посохом, и всю её фигуру на мгновение заволокло зеленоватым туманом, таким же мягким и таинственным, как её глаза. Когда туман рассеялся, Сирил подхватил пошатнувшуюся Алёну. — Ты как? — обеспокоенно спросил он, вглядываясь в её лицо. — Всё кружится, — пробормотала девушка. — Кажется, у меня резерв на нуле. Нет, вы это видели? Как она их всех! — Ты всё помнишь? — Трайн придержал её с другой стороны, и они вдвоём усадили Алёну на стул. — Помню, я как будто смотрела со стороны. Даже начала бояться, что так и останусь болтаться вне своего тела, — нервно хихикнула она. — Видимо, вдвоём мы там не помещались. Страшно было, честно говоря. — Я попрошу принести чай и что-нибудь сладкое, — сорвалась с места Касси. Трайн кивнул: при опустошении резерва лучше всего сразу поесть, а потом хорошо выспаться. — Ну что, любимые дети Богини, — Алёна всё продолжала хихикать, видимо, от пережитого стресса. — Как вы думаете, что она имела в виду под «управой на драконов»? Мне показалось, что речь как раз о том самом артефакте, при помощи которого в древности с ними разговаривали. И мы, вроде как, должны его найти. Сирил, ты что-нибудь понял в этой подсказке? Ты — ключ… — Я и моё счастье, — поправил Сирил. — То есть, ключ — это мы с тобой. — Думаю, это самая понятная часть, — вздохнул Эллинари. — У вас очень редкое совпадение аур, и оно вполне может служить условием для активации какого-то запирающего заклинания. Древние всегда отличались крайней эксцентричностью в подобных вещах — не зная, никогда не догадаешься. — Остальное я не слишком понял. В вопросе всегда есть ответ… Но о каком вопросе речь, и какой ответ искать — не очень понятно. — Боюсь, на расшифровку и поиски может уйти очень приличное количество времени, которого у нас, увы, нет, — сказал Трайн. — Так что пока будем придерживаться первоначального плана: поднимем Замки и покажем драконам, что нас не так-то просто запугать. — Они пока и не пытались, — заметила Алёна. В кабинет принесли чай с пирожными, и она сразу откусила от одного почти половину. — Может, они так и останутся на своих скалах? — Нет, — помотала головой Кассандра. — У меня было видение, что они нападают на Флорелию, и мы сражаемся с ними при помощи Замков. Дальше всё непонятно, но это я видела очень ясно. Касси умолчала о том, что видела Сирила, стоящего напротив дракона — ей всё ещё страшно было об этом думать, да и то видение было слишком коротким и непонятным. — Значит, нужно запланировать церемонию, — сказал Эллинари. — А обязательно делать это публично? Ты не можешь просто тихонько снять с Сирила браслеты прямо сейчас? — кусая второе пирожное, спросила Алёна. — Хотел бы я так и сделать, но есть определённые традиции… К тому же, имя Линдайл в столице у всех на слуху, и чем больше народа будет знать, что он больше не преступник — тем лучше. Не беспокойтесь, много времени это не займёт, церемонию назначим на завтра. Алёне всё равно нужно полностью восстановить резерв, прежде чем куда-то ехать. — А если Линтены упрутся и не пустят нас? — Не пустить меня без браслетов? — усмехнулся Сирил. — Они же не самоубийцы. — О да, сбываются все худшие их опасения, — хмыкнул Эллинари. — А если ты ещё и все владения назад себе потребуешь… — Я подумаю над этим, когда найду новое завещание. Лионель сознался, что оно существует, и мне очень интересно на него взглянуть, как и на лица остальных Линтенов, которые всё это время о нём молчали. — Как поступить с ними — оставлю на твоё усмотрение, — сказал Трайн. — Меня ещё беспокоит ситуация с подделанным артефактом… — Если его подделали Линтены, у них может найтись настоящий. Но, боюсь, они могли просто уничтожить его, что наиболее вероятно. И работавшего над подделкой мастера тоже могли убрать. Я как раз недавно слышал о том, что один из самых искусных артефакторов пропал без вести. — Бедняга, — вдохнула Алёна. — Сам виноват, не нужно было браться за работу, от которой явно разит государственной изменой. — И самое неприятное, что обвинить их в измене мы не можем, потому что если артефактор мёртв, уже не доказать, кто был заказчиком. Даже если мы точно уверены, одной уверенности для ареста и допроса недостаточно. — А если арестовать их за подделку завещания? — Они его не подделывали, — развёл руками Трайн. — Старое завещание до сих пор хранится в архивах, и согласно той бумаге Линдайлам наследуют Линтены. Завещание настоящее, а нового у них физически просто нет, и они всегда могут сказать, что ничего не знали. Так что с какой стороны ни посмотри — их просто так не достанешь. Да и кого обвинять, какого-то давно почившего их предка? — Всё, на что мы сейчас имеем право — это забрать у них Замки по прямому велению Богини, которое слышали многие, — сказал Сирил. — Хотя, учитывая то, что все эти люди наверняка были куплены, они могут по указке Линтенов начать всё отрицать. — Мне кажется, сама мамаша Линтен тоже очень испугалась, — задумчиво сказала Алёна. — Думаю, она уже вернулась в Северный замок либо с помощью Богини, либо провешенным заранее одноразовым порталом, — предположил Трайн. — И я надеюсь, она достаточно благоразумна, чтобы в ближайшее же время съехать оттуда в свой особняк в Линтене. — Я уже и забыла, что им дали фамилию в честь города, — улыбнулась Алёна. — Надеюсь, город не такой противный, как эта семейка. — Нет. Хороший город… Точнее, был хорошим — я не был там с юности, — вздохнул Сирил. — Так что, кто знает… — Думаю, он разросся за двести пятьдесят лет, но суть не должна была сильно измениться, — ободрил его Эллинари. Он проводил Сирила и Алёну в ту самую комнату, которую Алёна занимала раньше, и оставил их отдыхать. Ему ещё предстояло организовать завтрашнюю церемонию и уточнить по книгам её порядок — при жизни Трайна она никогда не проводилась. Это утро выдалось таким сложным и суматошным, что Эллинари больше всего на свете хотелось просто запереться у себя в кабинете одному, выпить ещё чашку кофе и заняться разбором вечно падающей на пол несрочной корреспонденции. Но всё же для этого стоило нанять секретаря.