«Выезжаю на миссии за вас»

            После войны было приятно вернуться в Ото и снова ощутить себя дома. Да, к этому моменту Карин приняла, что её дом — мрачные подземные коридоры, стерильные лаборатории и неприветливые подчинённые Орочимару. Никакая другая гакурезато не смогла бы стать для неё комфортнее, хотя, наверное, многие не отказались бы видеть её в рядах своих шиноби. Но Узумаки не видела смысла искать себе другое место, ведь у неё уже было одно, где, к тому же, никто не считал её чужачкой и не использовал слишком уж внаглую. Работать с Орочимару ей даже нравилось, а что приходилось терпеть компанию безмозглого водяного и Джуго — что ж, к этому она вполне могла привыкнуть.             Джуго в основном был вполне сносным (он работал над самоконтролем и почти не выходил из себя, так что с ним сотрудничать стало не в пример легче), а вот Суйгецу...             Выйдя из подземных коридоров на вечернюю прогулку, Карин с интересом наблюдала за постепенно реформирующейся Отогакуре. После войны и во многом из-за сотрудничества Орочимару с Конохой эту деревню было решено превратить из фикции, прикрывающей грязные делишки Змея, в настоящую гакурезато, которая со временем сможет вписаться в политические и торговые отношения с другими странами и их шиноби. Сделать предстояло ещё очень многое, но постепенно вокруг центральной базы начали селиться люди: сначала это были дома для шиноби, согласных работать с Орочимару, но покинувших его убежища; затем стали селиться их родственники. Обсуждались способы привлечения гражданских из числа фермеров окрестных деревень — в Стране Рисовых Полей было много сельских жителей, и часть из них можно было переориентировать на нужды строящейся Ото. Карин было интересно, что получится в итоге — больше похоже на Коноху, которую она успела немного узнать, или всё-таки на Кусагакуре, печальный лично для неё пример скрытой деревни в малой стране.             Внимание девушки привлекла парочка шиноби — не особенно, похоже сильных, но их лица Карин смутно помнила, — которые стояли поодаль, глазели на неё и... смеялись? Узумаки растерянно осмотрела себя на предмет пятен или прорех на одежде, провела рукой по волосам, машинально поправила очки. Не найдя возможных изъянов, нахмурилась, недобро поглядывая на шиноби, — те предпочли ретироваться, разразившись, впрочем, новым приступом смеха.             Настроение было подпорчено, но теперь внутри скреблось желание узнать, в чём было дело. В конце концов, самую малость была задета её гордость, а интуиция шептала, что Суйгецу не просто так уже дня два весь искрился радостью, точно устроил кому-то нелюбимому самую большую подляну на своём опыте. Карин к любимым людям Суйгецу точно не относилась, а других нелюбимых в радиусе десяти километров не знала, так что к интуиции стоило прислушаться.             В общем и целом, за полчаса прогулки мимо Карин прошли семеро шиноби и парочка гражданских, как минимум улыбавшихся при виде неё. Все они проходили мимо. Мимо же пронеслась шайка мелких детишек, которые, чуть оказавшись за её спиной, начали показывать на неё пальцами, думая, что Карин этого не заметит. Одного из детей Карин даже пыталась окликнуть, но пацанёнок, звонко хихикая в ладошку и старательно отводя от неё взгляд, убежал за товарищами. Никто не хотел ничего ей объяснять. Однако, объяснение вскоре нашлось само.             На заборе вокруг одного из домов Карин увидела нечто, отдалённо напоминающее её саму — в гневе. Карикатура, впрочем, передавала основные черты внешнего вида "режима убийцы", который у Узумаки, был, видимо, в крови, но Карин этого не признала бы даже под страхом смерти. Всё-таки гордости и так был нанесён серьёзный ущерб. От экспоната народного творчества была нарисована стрелка, указывающая на фонарный столб. Карин подошла поближе — из-за проблем со зрением она не слишком хорошо замечала мелкие детали — и оказалась почти что парализована вмиг вскипевшей яростью.             На столб была приклеена бумажка-объявление с её фотографией. Текст под фотографией гласил:       «Узумаки Карин, выезжаю на миссию за вас:       Обнаружить цель Глазом Кагуры — 100 рё       Применить Исцеляющий Укус — 500 рё       Не пускать слюни на Саске — 1000 рё       Быть бешеной истеричкой — бесплатно».             — Суйгецу, — прошипела Карин, сорвалась на крик: — я тебя убью!             В итоге весь следующий день Карин провела, сдирая листовки, написанные явно рукой Суйгецу — и не лень же было гаду! — и ругаясь сквозь зубы. Пришлось обойти почти всю Отогакуре, проверяя столбы, заборы, стены домов, так ещё и нельзя было облегчить задачу сенсорными техниками. Она занялась бы этим ещё прошлой ночью, сразу, как обнаружила первую, но в темноте высматривать объявления было бы невозможной задачей, с её-то плохим зрением.             Зато сразу после прогулки сильно досталось Суйгецу — Карин не сдерживала себя и отвела душу на сгибающемся пополам от смеха парне, который, впрочем, успевал перед каждым её ударом превращать нужную часть тела в воду, так что Карин ещё и промокла от постоянных брызг. Мокрая и всё ещё злая, она наконец отстала от Суйгецу, не прекращающего смеяться (ему уже, кажется, стало немножко плохо, но это была исключительно его проблема), и отправилась на поиски полотенца, попутно раздумывая, как вернуть уважение жителей Ото. Что-то ей подсказывало, что простого уничтожения идиотских листовок будет недостаточно.             Идея пришла на следующий день, когда Карин, собственно, и срывала позорившие её бумажки. К вечеру третьего дня вся Отогакуре была заполнена новыми листовками — с лучшей из существующих фотографий Карин и текстом:       «Узумаки Карин, выезжаю в лаборатории Орочимару за вас:       Провести опыты на Суйгецу — 100 рё       Выследить сбежавшие опытные образцы — 500 рё       Убедить Орочимару не пускать вас на опыты — 1000 рё       Вмазать Суйгецу с ноги — бесплатно».             Единственная причина, по которой позицию «опыты на Суйгецу» Карин оценила не в 0 рё, состояла в том, что энергия для оборудования бесплатной не была. К слову, жители Ото (особенно те, кому приходилось работать на базах Орочимару) стали относиться к ней с уважением и даже трепетом. Строчка «убедить Орочимару не пускать вас на опыты» подействовала даже на Суйгецу.