Письмо для мамы

            Карин долго сидит в тишине, глядя в окно сквозь ворох алеющих листьев — база Орочимару прячется в стороне от рисовых полей, к осени облачающихся в золото; здесь вокруг деревья, шепчущиеся о своём. Когда ей удаётся сфокусировать взгляд на собственных ладонях, Карин с удивлением отмечает, что её руки мелко дрожат. Каждая осень с тех пор, как умерла её мать, приносит с собой отчаянный зов, полный воспоминаний и горечи. Желания… отомстить? В любом из тех, кто убил её мать, кровь такая же красная, как мамины волосы. Как и её волосы. Но Карин во много раз больше, чем отмщения, хочет просто ещё один раз обнять её, услышать ласковый голос, вспомнить, какой была её чакра.             Каждая. Осень.             Но в этот раз что-то идёт иначе. Карин чувствует, что должна, что на этот раз — сможет. Стараясь унять дрожь, разминает пальцы, берёт в руки чистый лист — из числа тех, которые использует для черновых заметок в процессе работы. Глубоко вдыхает, задерживает дыхание, пока выводит первые символы хираганы. ᅠᅠ ᅠᅠ             «Давно не виделись, мама.             Красные клёны напомнили мне о тебе. Снова.             Как ты, мама? Есть ли в Джодо дожди, холодные ветры? Смена сезонов — время, когда здоровье наиболее уязвимо. Ты так часто болела… Береги себя.             У меня всё хорошо, мам, не беспокойся. Так много новостей для тебя! Знаешь, я нашла местечко получше. Здесь все давно ко мне привыкли, и работа — интересная и гораздо легче, чем была у тебя. Ах, я ведь стала шиноби, представляешь! В детстве так не хотелось, а вот как вышло. Мне даже нравится — быть сильной. Изучаю ирьёдзюцу, уже отлично справляюсь без Исцеляющего Укуса. Орочимару-сама недавно предложил мне стать ученицей Цунаде-сан — она ведь лучшая ирьёнин во всех Пяти Странах. Говорит, для успешной работы нужно повысить мою квалификацию, и собирается уговаривать Цунаде-сан, они ведь когда-то были товарищами. Представляешь?             Вообще, медицине я училась у Кабуто, он — странный тип, много чего успел наворотить, но война и связанное с ней — в прошлом. Иногда я навещаю приют, в котором Кабуто работает, уточняю насчёт медицинских техник, отбираю детей на обучение. Отогакуре однажды станет настоящим Скрытым Селением, так что я и мои товарищи отвечаем за подготовку нового поколения шиноби. Что за товарищи? Так, парочка идиотов. Хотя нет, Джуго, когда не в бешенстве, на идиота не похож. Вот Суйгецу… Впрочем, может быть, мы стали друзьями, просто я не заметила. Так много времени прошло с дня первой встречи, и мы почти всё это время провели вместе. Орочимару-сама, Хеби, затем Така… Теперь вот новая Отогакуре и снова Орочимару. По выходным я изучаю свитки Узумаки — у Орочимару внушительная коллекция, ещё часть я собираю сама во время командировок в Коноху. Так много всего узнала о нашем клане, а вопросов стало только больше. Так всегда бывает — чем больше знаешь, тем больше не знаешь. Забавный парадокс.             Знаешь, мам, мне бы хотелось оказаться в большом дружном клане. Ты пересказывала мне на ночь легенды клана вместо детских сказок, вспоминала о своём детстве — столько тепла и уюта было в твоём голосе. Я до сих пор его чувствую, мам. Я ведь нашла одного Узумаки, полукровку, как я, и он тоже весь тёплый, изнутри и насквозь… Мне кажется, я не очень справляюсь с тем, чтобы быть Узумаки, знаешь. У меня не получилось стать такой, как ты — мягкой, доброй, тёплой». ᅠᅠ ᅠᅠ             Карин выдыхает рвано, горло сжимает в тисках подступающих слёз. Пришла пора отпустить её, отпустить навсегда, оставив позади отчаянную жажду сорваться в Кусагакуре на поиски маминой могилы, чтобы потом ещё раз взглянуть, ещё раз обнять, уткнуться лбом в её плечо, как в детстве, — Ками, сколько раз она боролась с собой, узнав об Эдо Тенсей!             Пора отпустить.             Карин дописывает последние слова, откладывает карандаш, обнимая себя за плечи. Ногти впиваются в кожу, а на бумаге расплываются мокрые пятна. ᅠᅠ ᅠᅠ             «Я люблю тебя, мама». ᅠᅠ ᅠᅠ             Когда Карин успокоится и придёт в себя, письмо отправится в огонь — пришла пора отпустить.