«Первая любовь» teen!Серёжа\teen!ОЖП

      Очередной поворот, за которым скрывается толпа учеников, разглядывающая новое объявление у новостной доски. Рита стоит поодаль от своих сверстников, сжимая в ладонях только что выданные учебники. Ей страшно. Впервые за несколько лет своей жизни по-настоящему страшно.       Пятнадцать лет, длящиеся по ощущениям в два раза дольше положенного строка, прошли в мучительных ожиданиях и ложных надеждах. А как можно жить иначе, если ты не знаешь настоящего себя? Когда Загорецкой исполнилось семь, она нашла в рабочем столе отца синюю папку, которая из-за интереса маленького ребёнка, разрушила её жизнь.       Слегка смятые документы гласили: «Загорецкая Маргарита Александровна приёмный ребёнок, неродное дитя». Возможно, если бы детская честность сработала в тот момент, и девочка вернула папку обратно в ящик, то сейчас бы не стояла в коридоре детского дома, из которого четырнадцать лет назад её забрали совсем отчаявшиеся люди.       Оглядываться по сторонам девушка не хотела, лишь хмурила брови и внимательно рассматривала носки своих осенних ботинок. Вокруг неё царил гул и смех детей разных возрастов, но вместо ответного чувства, в душе разливались обида и боль, которые скрыть было очень трудно. Прозвенел звонок, отчего Рита тяжело выдохнула и направилась в кабинет за своими новыми одноклассниками.       Ей было боязно, что её не примут, как это было в школе. Она никогда не сможет забыть, как за обычное пятнышко на рубашке, появившееся после скорого завтрака, будет укрываться от нападок злых сверстников. А здесь всё было по другому, никто не обращал на неё внимание, и даже если кто-то бросал в её сторону вопросительный взгляд, то в нём не читалось ни капли злости или недружелюбия.       На душе стало спокойно. Будто впервые за долгие годы Рита оказалась в своём месте. Выбрав последнюю парту, положила на деревянную доску учебники, а сама расположилась на неудобном скрипящем стуле. Это было куда лучше, чем она себе представляла.       В кабинете началась привычная суматоха, ученики начали копошиться в рюкзаках — готовиться к предстоящему уроку, и Загорецкая последовала их примеру. Подглянув у соседа спереди номер страницы, перевернула свои на нужный номер.       — Это моё место, — раздался грубый голос сверху, отчего по девичьей коже пробежали мурашки. Она медленно подняла голову, отрывая взгляд от текста. На неё смотрели два тёмно-синих, как море перед штормом, глаза, в которых бушевал гнев, не меньше, чем перед самой затяжной дракой.       Загорецкая машинально поджала ноги, нервно сглатывая. Знала же, что ей не избежать конфликта в первый же день, — здесь не написано, что оно твоё, — Рита хоть и не любила спорить, но смогла найти в себе волю, которую не сумела использовать перед дураком Димкой в первом классе.       — Мне всё равно, — пробурчал парень, стаскивая с плеча поношенный рюкзачок. Рыжеволосый мальчуган с потрёпанной шевелюрой не готов был отступать, но и ругаться был не намерен. Заставить сдаться — вот, что он мог сделать, но никак не устроить взбучку новенькой. А Рита этого не знала, поэтому готова была грызться за место, хоть и не умела махать кулаками, ведь будь даже умелой хулиганкой — это бы не спасло её против высокого роста противника.       В коридоре, а после и в самом кабинете послышался отчётливый звук тяжёлых шагов. Преподавательница вышла в середину кабинета и ласково улыбнулась, будто сейчас перед ней находился лидерский класс, а не сборище детдомовских отпрысков, — доброе утро, дети, — начала женщина, одаривая каждого из присутствующих доброй улыбкой, — Серёжа, садись, мы уже начинаем урок.       Парень, стоящий рядом, приглушённо фыркнул и теперь направлялся к соседнему месту рядом с Загорецкой. Девушка придвинула учебник и нахмурила брови. Слева от неё была полностью пустая парта, за которой Рыжеволосый мог бы спокойно расположиться хоть в полную её длину, но тот был настолько упрям, что решил не уступать даже половину своего места.       Урок прошёл быстро, чему Рита была несказанно рада, ведь учёба всегда давалась ей нелегко, в отличие от её нового соседа, который, как заведённый, отвечал на каждый вопрос учителя. Девушка сделала вывод — заучка и ботаник, хотя нельзя было не отметить, что довольно симпатичный заучка и ботаник.       — Это парта моя, — проговорил парень, собирая вещи, — всегда была моей, и я не уступлю её тебе, как бы мне ни хотелось.       Рита молчала, обдумывая свой ответ, который никак не шёл в её голову. Она лишь приглушённо хмыкнула и стащила с парты рюкзак, чтобы скорее покинуть пределы душного кабинета, — слушай, я не знаю, какие у вас тут правила, но я всегда была в обществе, где мальчики уступают девочкам.       — Здесь есть лишь одно правило — неважно кто ты, главное стать первым во всём.       Парень встал с места, закидывая рюкзак на плечо. Спереди сидящий мальчишка, явно не слышащий начала их диалога, восторженно замотал головой, — правильно, Серый! А ещё это правило в первую очередь работает в столовке. Кто первый, тот может взять и погорячее.       Рита закатила глаза и впервые за сорок минут беспрерывной писанины смогла позволить себе выйти из душного помещения, давая возможность лёгким наполниться кислородом.       Единственный урок, подошедший к концу, хоть и не вымотал девушку, но дал ей понять, что здесь всё не так плохо, как она ожидала. Здесь нет хулиганов и бандитов, которые смогли бы испортить ей жизнь, здесь нет девчонок, которые отбирают вещи, в душе не течёт холодная вода, а соседи по комнате не переворачивают матрас в поисках заначек.       Одиночество — вот единственная беда для девочки, которая всю жизнь получала любовь и заботу, пока не попала в место, где среди сотен детей сотни израненных душ.       Будучи неконфликтной по своей натуре, Рита всё же уступила место единственному незнакомцу, на что смогла получить нового друга и шоколадную конфету к чаю. Серёжа оказался хорошим парнем и вовсе не ботаником, а умным и хорошим мальчиком.       Есть у него друг Олег, и вот он более закрытый и необщительный и в компанию Риту не принял. На занятиях постоянно молчит и сурово рассматривает картинки в учебниках, на вопросы учителей отвечает по делу и без лишних ответвлений. Хоть и суров Волков, но никогда не скажет плохого слова даже про самого невоспитанного мальчика в детском доме.       Так они и дружили: умный и сообразительный Разумовский, суровый, но справедливый Волков и застенчивая, вечно хмурая Загорецкая.       Перемена — самый лучший период для Риты, во время которой она может отдохнуть и, прикрыв глаза, опереться на плечо Серёжи и поразмышлять о насущном и тревожащим. Ровное дыхание рыжеволосого и приглушённый смех над очередной шуткой лучшего друга были для брюнетки самыми лучшими успокоительными. Наверное, перерыв между уроками она ждала именно для этих моментов, чтобы унять повышенное сердцебиение и на миг забыть о насущных проблемах.       — Да ну вас, — обиженно произносит Волков, спрыгивая с подоконника. Он приземляется громко, отчего Рита поднимает голову с плеча Разумовского и смотрит вслед уходящего парня.       — Что ты опять ему сказал? — Она задаёт вопрос, что и на прошлой перемене, и получает такой же ответ «он опять обиделся на то, что я пошутил про Катю». А что за Катя такая она тоже не знала, потому что наверняка прослушала. Спрашивать не стала, вернулась в предыдущее положение, прикрывая глаза.       — Серёж, — тихо позвала она, сжимая запястье парня, — а что будет после того, как мы закончим школу?       Загорецкую часто тревожил этот вопрос. Каждый раз перед сном она задумывалась, представляя их совместное будущее. Серёжа обязательно поступит в университет, Рита знает — у него светлое будущее, с его-то умом он станет успешным в любой сфере, Олег определённо пойдёт в армию, об этом он твердит чуть ли не каждый день, будто уже ждёт того дня, когда покинет родной город и отправится отдавать долг любимой Родине. А что будет с ней? Что ждёт её впереди? Останется ли она в Питере или уедет в более отдалённые участки страны? Рита никак не могла ответить на этот вопрос.       — Я не знаю.       Серёжа всегда говорил о будущем с таким спокойствием, будто ему было совершенно не страшно, будто вся его жизнь уже была расписана по минутам, а к каждому году был составлен отдельный план целей.       Парень усмехнулся собственным мыслям, повернулся лицом к девушке и толкнул плечом, чтобы та подняла голову, — мы поженимся, — зашептал он, целуя девушку в лоб, — купим квартиру, заведём детей, — Серёжа улыбнулся, убирая пальцами выбившуюся из хвоста тёмную прядку волос, — будем познавать счастье. Вместе.       Готова ли была она услышать такой чёткий план, да и ещё с её участием? Определённо, нет, но ей до безумия он нравился, отчего в глубине души появилась маленькая нерушимая мечта — выйти замуж, родить ребёнка и всю жизнь быть вместе с Разумовским.       Звенит звонок, но ни Сергей, ни Рита не обращают на него внимания. Проходящие мимо дети косо смотрят на сидящую на старом подоконнике пару, быстро пробегают мимо, скрываясь за дверьми кабинета.       — А если что-то пойдёт не так? — Девушка кладёт голову на плечо, но в этот раз утыкается носом в юношескую шею, вдыхая аромат едрёного геля для душа.       — Всё будет так, я тебе обещаю.       Серёжа оставляет поцелуй на её волосах, крепче прижимает к себе Загорецкую и пытается оставить этот момент в памяти.