chapter 10

      Илья наверное плохой мальчишка. Судьба у него - надрывное полотно, штопанное-перештопанное грубыми нитями наискосок так, что местами ещё оставались неприкрытые, незакрытые временем участки. Илья - мальчишка, который сейчас влез по самое что ни на есть не хочу.       Он не планировал встречаться с Сашей.       Тропа, что была заложена с неким трепетом и старанием на кончиках пальцев, вымощенная не жёлтым кирпичом как в сказке - скорее из трескучих, ломких веточках была опасной, апофизом того, что могло вообще произойти. Илья не думал, что что-то пойдёт не по плану. Но вот только...       Он хотел разлучить их, опустить Марка на дно - да вот только сам того не понимая осознал, что даже с учётом этого - вряд ли оно на него повлияет. Илья следил за ними, исподтишка наблюдая за реакцией тела, суженной грудной клеткой и постоянным, фантомным, еле видным страхом в зелёных глазах.       Саша казалась ему недостижимым идолом. Возможно даже не человеком, не девушкой, но чем дольше он проникал вглубь неё, чем шире обволакивала со всех сторон чужая, тёплая беспомощность тем сильнее его засасывало куда-то вглубь, внутрь.       Он думал, что понадобится больше времени и сил. Но ужаснуло то, что та повелась, завлеклась на малейшее проявлении какой-то заботой и теплоты. Он даже не пытался пантоваться как перед другими - всё вышло словно бы... само собой.       Её тонкая талия и низкий рост заставлял обнимать, держать в руках так, словно какой-то хрусталь, что вот-вот треснет, со звоном разобьётся... Её холодные, словно бы даже неживые губы холодили его, из-за чего желание взять её руки в свои, растирать до того, пока ледяные конечности не потеплеют. Пальцы-ледышки. По-другому сказать даже нельзя.        Её прикосновения - ломкие, со страхом, холодили тёплое тело да и сама она... еле живая будто. Будто вот-вот упадёт замертво, а синяки на совсем юном теле напоминали больше трупные пятна. Илья сжимал её в объятиях тогда, когда губы разъединились, положив голову ей на макушку - вся она тряслась словно в припадке и странное чувство вины вместе с солёными слезами потоками накатывали на него, когда тот раскачивал её из стороны в сторону, бормоча глупости в волосы.       Илья думает, что она справится.       Илья думает, что пусть хотя бы так.       Илья думает, что с ним ей будет лучше. Даже если она продолжит с Марком. Он готов к этому.       Прости, мушка, - думает он, когда стекло холодило лоб, и тот прикрыл опухшие глаза. - Но так тебе будет лучше. Я лучше знаю, просто ты не понимаешь этого. Пока не понимаешь.       Прости меня, Саш, - думает он, - Если это всплывёт... Надеюсь, что ты найдёшь в себе силы простить меня.       Саша при нём - трясётся, когда тот вжимает её в себя, закрывая глаза, гладя по пушистым волосам. Её глаза - словно в расфокусе, и у Ильи самого дрожит всё смотря на это.       Королева Квадов. Русская Ракета. Девочка с то тихим, то громким голосом и зависимостью от человека с кудрявыми, русыми волосами, низким ростом и никакущими прыжками.       Илья смачивает горло водой, сглатывая.       Девочка, его кумир. Девочка, которой он сам желал всего самого лучшего - не их. Не Кондратюка и уж точно не его, который пошёл на этот шаг чтоб ранить человека. Илья хочется думать, что Саша им - переболеет и выплюнет как это было с Марком.       Марк.       Чёртов Марк.       - Да что она вообще в нём нашла? - чуть ли не срывающимся голосом в пустоту спрашивает он, сжимая бутылку с водой. Он вспоминал, как она описывала его - что он всё для неё, что очень милый и на всё готовый ради неё, ради их будущего, обмолвилась даже что хочет с ним семью. Не дай Боже тебе такого мужа, Саш, - думает он.       - Милый, добрый, конечно. - шипит Илья, сжимая зубы чуть ли не до боли.       Это случилось как только он встретил Марка на катке.       Новость о том, что российские спортсмены переходят кататься за его сборную и тренироваться будут у его тренера удивила, но не шокировала насмерть - он понимал их. Для русских этот период был настоящим адом, он сам понимал это, да и все иностранцы в принципе тоже. То что та самая живая легенда Фигурного Катания возвращается на лёд под другой флаг взымело эффект взрывной волны, да и не одна, а со своим, блин, парнем.       Когда Малинин подошёл к ней, в первой попытке поговорить был сдвинут в сторону Кондратюком. Было сровно с тем, что его оттолкнули так, что тот чуть ли не влетел носом в стену. Нос уцелел - зато лоб нет.       Марк ясно дал понять, что чем ближе Малинин будет подбираться к Саше - тем сильнее будет получать, и Илья, терпящий до последнего пока не давал сдачи, думая, что всё уляжется само.       Не улеглось.       Когда он попросил себе дополнительный лёд после тренировки, на удивление - остался не один. Марк маячил перед глазами, скручивая четверной сальхов, иногда сталкиваясь с ледовой поверхностью спиной на что Илья отводил глаза, стараясь не стыдить фигуриста.       Несколько нарезанных кругов полностью дали парню размяться, и тот начал заход на коронный аксель, не заметив, как фигура в конце катка ни с того ни с сего начала движение ровно в его сторону.       Столкновение произошло с громким треском влетающего в бортик тела, когда Илья вскрикнул, сжавшись в комочек от боли в спине.       Марк абсолютно спокойно смотрел на него, склонив голову к плеч, ожидая дальнейших действий светловолосого, который тихо стонал от пронзающей боли в теле.       - Понравилось? - холодно осведомился Марк.       - Кондратюк... ты что... ты что мать твою творишь?! - проорал тот, пытаясь подняться на локтях.       - Мне кажется ты не понял моих намёков, Малинин. - продолжает он, как ни в чём ни бывало держа руки в карманах спортивных штанов, когда боль в голове Ильи постепенно отступала, ледяной крошкой выделяясь на форме. - Перефразирываю для такого тупого как ты - если я ещё хоть один раз увижу тебя около моей девушки твою рожу, тебе хорошенько не поздоровится. Всё ясно?       - Ты сумасшедший? - хрипнул Малинин, смотря тому в бесцветные глаза.       - Нечего крутится около человека в отношениях. - бросает он через плечо, разворачиваясь к выходу.       - Как ёп твою мать такая как она могла запасть на такое дерьмо? - рычит в зеркало он, вглядываясь в свои глаза, словно стараясь вычитать ответ. - Они же полные противоположности...       - Ой, Илья! - картавый голос заставлял дрожь неприязни пробежать по спине, когда тот держал в руках поднос едой. Марк махнул рукой к себе из-за соседнего столика, и тот неуверенно приблизился к парню. Может, всё будет не так плохо... - Некуда сесть?       - Ага. - кивнул тот, когда Марк, глянув на одногруппников усмехнулся, вдруг взяв со стола тарелку с супом, выливая бульон на соседний, предположительно Ильин стул. Руки того задрожали то ли от ненависти, то ли от полного разочарования в человеке которого до всего этого он считал неплохим. Ученики в голос заржали, когда Марк сложил руки в замок.       - Садись.       Илья промолчал, и поднос в руках задрожал, когда тот смотрел на Марка, что наигранно разочарованно вздохнул, поднявшись со стула.       - Эх, пошли ребят. Не хочет человек с нами дружить, нечего навязываться значит, да? - русый с несколькими новыми его одногруппниками встали с места, оставив подносы на столах, когда Кондратюк похлопал парня по плечу, приближаясь. - Отнесёшь же наши подносы, поможешь?       - Ненавижу. - прорычал Илья.       Ты решил, что победил, Марк?       Не спиши с выводами.       Я проиграл битву. Но реванш будет за мной.       

***

      Трясущиеся пальцы пытались застегнуть молнию короткого чёрного платья, когда Саша смотрела на себя через зеркало, вглядываясь в отражение.       Что ты наделала, Трусова...       Вторая.       Развал произвольной кажется был даже ей ожидаем - нервы сдали в самый неподходящий момент, когда та завалила четверной лутц и сорвала каскад. Всё пошло под откос после тупого соприкосновения губ с другим.       Саша помнила тёплые руки с изящными пальцами на своей талии, помнила, как чужак коснулся её губ, притягивая к себе, когда та неосознанно потянула его за волосы, закрывая глаза.       - Дура... Дура, зачем ты их закрыла! - кричит она в отражение, когда ей хотелось вновь бросится в ванную и намывать тело до жуткой боли, до того, чтоб отпечатки парня стёрлись с её тела к чертям собачим.       Его тепло коконом обволакивало тело с ног до головы, и Саша чувствовала это - защищённость. Илья мог дарить ей слишком много разных ощущений - но прежде всего это было защищённость.       С Марком - как с папой, который за провинности повысит голос, напоминая, что нужно делать, не давая расслабляться. С Ильёй - как с братьями, который смотрели гордящимися глазами, бегали на перегонки и смеялись до упаду.       Это было невозможно.       Воздух холодил открытую спину, когда вдруг та почувствовала прикосновения к нежной коже, из-за чего тут же обернулась.       Илья стоял сзади неё, сводя крылья платья, осторожно ведя молнию платья верх, застёгивая, придерживая волосы. Золотой галстук красиво контрастировал с чёрным, - ему вообще идёт золотое - думает она, когда осторожно поворачивается всем корпусом. Каблуки цокнули по полу, когда Илья чуть виновато улыбнулся, мягко опустив руку ей за шею, перебирая красноватого оттенка волосы.       - Ты.... - тихонько говорит он, склоняя голову, всматриваясь лазуривыми глазами так глубоко, что Саше кажется - вот-вот перехватит дыхание. - Прости. Я же знал, что это всё на тебя так подействует... просто... просто не удержался.       Он действовал на неё гипнотически, заставляя забывать семью, друзей, даже своего парня. С Марком у неё - тихое спокойствие, перелив елейных, тёмных в большинстве своём красок да кроваво-красные мазки. С Ильёй - всё до ужаса нежное, но яркое, тёплое - голубизна воды, тихий шелест листьев под завывания ветра, костёр после ледяной стужи. С Марком всё в начале - помпезное до слепящей яркости, с Ильёй Малининым - тёплое прикосновение к лицу пальцем и невообразимая мягкость во взгляде. Если б его глаза были океаном - она бы в нём утонула без малейших сожалений, да вот только воды не дадут - будут выталкивать на поверхность что есть сил.       - Нам нужно остановиться. - тихо говорит она немеющим языком, когда его пальцы осторожно касаются шеи, ведя до ключицы. Лазурь вглядывалась в него, когда та ясно чувствовала, что ноги словно бы пригвоздили к полу. - Мы совершаем большую ошибку.       Рука обвила талию, приближая себе. Если бы он захотел, надавил бы сильнее, она бы сорвалась - сама это чувствовала, держась из последних сил. Но он просто... просто стоял.       Когда его вторая ладонь легла на её руку, и тот поднёс её к губам, осторожно прижимая костяшки к себе, та чувствует, будто обмирает и всё кружится перед глазами. Его цепкий взгляд вылавливает все оттенки эмоций, когда губы скользнули вниз, до запястья, когда влажный язык трепетно прикоснулся к нежной коже, обводя венку, после зацепляясь за кончик пальца... впуская его в рот.       Саша почувствовала, глаза физически расширяются, когда парень прикрывал глаза, явно наслаждаясь то ли её реакцией, то ли беспомощным положением и Трусова чувствует, как медленно, крайне медленно к низу живота поднимается незнакомый доселе жар. Малинин выпустил палец изо рта, из-за чего рука повисла вдоль туловища, прежде чем сильнее приблизится к ней, тесня, наклоняясь к шее.       Саша не понимала что происходит с её телом и почему оно так бурно отозвалось на прикосновения другого. До этого Саше было отвратительно. Саша боялась. Что... что случилось сейчас?       Почему чёрт бы вас побрал Илья так сильно на неё действует?       - Ты сладко пахнешь. - тихо сказал он, коснувшись кончикам носа шеи, легонько ведя верх. Губы девушки задрожали, чуть ли не выдавая тихое поскуливание, которое вырывалось помимо её воли.       Кровь приливала к вискам, когда речь рушилась подобно карточному домику.       - Я хочу быть с тобой. - тихо говорит он, легонько прижимаясь губами к бледной шее, не оставляя меток. - И никто мне не помешает. Ни родители, ни СМИ, ни твой Марк.       - Илья... - имя обозначало то ли просьбу остановиться, то ли шёпот в тихом исступлении горячих прикосновений, от которых полностью отключался разум. Она понимала, что сейчас этот человек может сделать всё что ему вздумается, и самое страшное то, что она не будет против.       - Я держал между нами дистанцию в первое время в надежде того, что ты будешь счастлива, а не наоборот. - продолжает он, рукой забираясь в её уложенные волнами волосы. - Теперь я не хочу её больше держать.       - Нет... - мотает головой она, пытаясь отогнать от себя всех демонов, что навлекли эти колдовские глаза.       - Если хочешь, я стану вторым. - говорит он, на что её брови поднимаются в истерическом непонимании. - Кем хочешь. Замена, запасной аэродром, любовник, выбирай что больше нравится.       Ноготь парня легонько царапнул спину под тканью чёрной ткани, оторвав губы от её плеча, взглянув прямо в глаза.       - Я не отдам ему тебя. Ни в жизнь. - нос наталкивается на ворот костюма, когда подбородок упирается на её макушку, а руки обвивают, даря чувство покоя. Её сердце кажется сейчас вырвется из-под рёбер, когда та чувствует запах цитрусов. От него всегда приятно пахло, только за исключением тех моментов, когда пот струйками лился по телу после тренировок, а волосы прилипали к красивому лицу. - Слышишь меня? Если нужно, я буду ждать.       Я буду ждать...       

***

      - Да они все так говорят, что тут миндальничать. - фыркает Луна, разбалтывая стакан из стороны в сторону. - Сначала - умираю как люблю тебя, детей от тебя хочу, а потом изменяют. Это всегда так, как ни старайся что-то менять. С этим только смириться и можно.       Саша неуютно поёжилась в кресле, сжимаясь в районе плеч, потягивая жидкость через соломинку в стакане, вдруг потянув пальцы к виску из-за накатившей головной боли.       - Этим грешат не только парни. Девушки тоже. - отвечает Мэдисон, отпивая текилы из рюмки.       - Девушки? - с отвращением переспрашивает Изабо.       Стук каблуков пронёсся по залу, когда к столу подошла Хана, оглядывая всех присутствующих, вдруг задержавшись взглядом на Саше, головная боль которой усилилась.       - Что тебя так удивляет? - склонила та голову к плечу, присаживаясь на диван рядом с девочками. Поправив брючную ткань, та продолжила чуть ли не безразличным тоном, - Женщине нужен повод для того, чтоб изменить? У девушек не может быть желаний?       Желаний, - эхом пронеслось в голове Саши с новым приступом боли, когда Каори сидящая рядом с ней вдруг положила руку ей на плечо, сжимая.       - Мужская измена считается инстинктом. - сказала Ёсида, складывая руки на столе в замок. - Это же бред, что мы можем так поступить только из-за трагедий, верно? - Хана чуть усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. - Мы должны быть свободнее. - коротко сказала она, отпивая сока.       - Ты... ты ошибаешься! - чуть ли не срывающимся от боли голосом крикнула Саша, вскакивая с места, обратив все взгляды девушек на неё. - Есть причина, или её нет - это не правильно! Любая измена всегда была и будет отвратительной!       Даже в её день рождение? Ему что, совсем её не жаль?       Она в курсе, что он ей изменяет?       Не уверена...       Голова чуть ли не разрывалась от боли, когда Саша навзничь упала на диван, и Каори нежно обхватила её за руки, гладя по плечам.       По тем рукам...       - Саш, это просто болтовня. - ласково произнесла Сакамото, когда как Хана медленно провела костяшкой по овалу лица, и губы её вдруг приподнялись в усмешке. - Ты что, думаешь что тебя кто-то в измене обвиняет?       - Нет конечно! - тут же вставила Изабо, закивав болванчиком. - Это же бред!       - Ты на такое не способна, - Мэдисон потянулась через стол, осторожно проводя рукой по её плечу. Саше стало плохо.       - Твой парень - чудесный человек. - сказала Луна и Саша тут же кивнула.       - Да... Да, замечательный. Я даже подумать не могу, что попытаюсь завести роман с кем-то на стороне, - чуть дрогнувшим голосом сказала рыжая, когда усмешка Ханы стала шире.       - Увы. Увы. - медленно произнесла Хана, наклоняя голову.

***

      Свежий воздух проникал в лёгкие, когда девушка тяжело прикрывала глаза, пытаясь избавиться от слепящей боли. Что это, чёрт возьми?       Ты обещал! Ты обещал мне!       Рот открылся в немом крики, когда пальцы зарылись в гущу волос, массируя кожу головы, стараясь облегчить спазмы.       Измена отвратительна!       В любом её проявлении.       Саша любила контроль. Саша любила стабильность.       И очень не любила, когда контроль вырывался из её рук, а стабильность летела на лёд, разбиваясь.       То что сейчас творилось, напоминало абсурд.       Конец света. Первый всадник пошёл.       - Что-то случилось? - Илья осторожно коснулся пальцами её плеча, всматриваясь в искажённые болью черты лица. Сашу разрывало.       Он предлагал то, что она не могла допустить.       - Г-где... Где Марк? - выдавила из себя Трусова.       - Ушёл в номер уже. - пожал плечами Илья.       Он был смертельно опасен для неё. Он коробил стабильность, контроль. Он перетягивал чашу весов на себя, и Саше это очень, очень не нравилось.       Но это было уже не остановить.       - Илья? - тихо позвала его она. Тот выгнул брови.       - Да?       Один вдох.       Один выдох.       Губы пересохли, так же как и красная на них матовая помада. Саша смотрела ему в глаза, которые подначивали, дразнили, толкали на решение, которое возможно сломает её жизнь пополам.       На до. И после.       - Хорошо. - вдруг тихо сказала она, чувствуя, как боль начинает отступать, словно бы... поощряя? Бред. - Я согласна.