chapter 11

      В жизни бывают ситуации, когда кажется, что нет выбора.       Это может касаться всего, что угодно - будь то учёба, работа или отношения. Жизнь вечно преподаёт уроки, говоря только одно - никогда не говори "никогда". Потому что, вот так сюрприз - никогда рано или поздно случится. Так, в качестве сюрприза.       Насмешки.       Люди делают то, что не думали, что будут делать. Люди становятся теми, кого сами же глубоко презирали. Когда человек становится не удобным, большинство людей, которым он доверял и думал, что проведёт с ним до конца жизни уходят восвояси и остаются те, кто по-настоящему ценны.       Время всегда решает кто временный, а кто с тобой навсегда.       Когда человек становится настоящей мразью - ни с того ни с сего ему становится легче, чем когда он был добрым человеком, что только и делал, что отдавал, не получая ответа. Один ломает другого, другой - третьего. Круговорот людей в природе.       Круговорот дерьма в природе.       - Камил, я не хочу... - шепчет Саша, когда ноги сводит судорога, и пустые, зелёные глаза смотрят на персиковые обои комнаты. Слова царапали горла, выворачивали, давили удавкой на шею, а Камила же осторожно накрывала её тканью, бережно растирая оледеневшее тело. Саша ничего не чувствовала. - Я любить его больше не хочу...       Шатенка мягко опустилась на матрас, коснувшись холодного лица, когда та лежала и даже не плакала. Это было состояние, когда даже слёзы вышли, и теперь она просто, мать вашу, не понимала что происходит.       - Камил, я не хочу всего этого... я любить больше не могу...       Омерзение достигло наивысшей точки, когда холодный пот выступил на висках, затесавшись между алых волос. Кислота выжигала изнутри всё теплое, оставляя лишь ледяной, голодный холод.       Девушка провела марлей по лбу девушки, смывая пот, когда Трусова ощущала мерзкий привкус рвоты вперемешку с кислотой на языке. Сашу знобило до судорожной тряски конечностей и полного, абсолютного бреда.       - Делай, что хочешь. - тихо сказала она, когда избитая улыбка наползла на тонкие, розоватые губы. - Ты... хочешь всё прекратить?       Исступленные качания головой из стороны в сторону перебили все вопросы в её сторону. Саша не могла. Марк - до слепящего ужаса нужен, что бы он не делал, как бы не поступал - он её семья. А это всё... Это такой период. Он просто должен пройти.       - Нет. - зубы стучали друг об дружку, когда та отозвалась, вытирая рукавом водолазки мокрый лоб. - Я... Он дорог мне. Чтобы... чтобы не произошло.       Камила вздыхает, опуская голову, смежая веки, даже не думая ничего говорить - сама не знала. И не понимала, за что Саше всё это.       - Нормально. - подавила всхлип Трусова, переворачиваясь, сводя брови словно от боли. - Нормально. Я всё выдержу. Бывало и хуже.       И Саша врёт. Кажется, в первый раз в жизни.       А потом Камила ушла. Золото Чемпионата России стоило ей слишком большой цены - цены человека, что был с ней на Олимпиаде, что крепко сжимал её плечи, когда тело свернулось в клубочек ванной комнаты Пекина.       Как прошла ночь?       Её не было...       Камила ушла, и предпоследний огонёк её жизни погас. Камила ушла, выставив Сашу виноватой, заполняя слух монотонным, роботизированным "Абонент внёс вас в чёрный список".       И Саша так и не смогла дозвониться.       Тогда всё переломилось. Все эти полтора года - словно в кошмарном, нескончаемом сне, что прекратилось благодаря их прилёту сюда. Благодаря спорту... Благодаря...       Стоп.       Есть моменты, когда жизнь переламывается, и есть только две отдельные точки - до и после. До - шло во время того, как она заваливала четверной лутц на тренировках Соколовской в Москве. После - как Илья мягко поправляет на ней ленту медали, помогая одеть олимпийку, потому что на награждения Марк не пришёл, став шестым в общем зачёте.       - Хорошо. - говорит Саша, когда оба сидят на полу лифта, что застрял на полпути к первому этажу. - Хорошо, окей. Только... Об этом никто не должен знать. На публику взаимодействия сводим к минимуму.       - Договорились. - отозвался он, положив ногу на ногу, чуть касаясь её бедром.       - И... Ну... - девушка неловко заёрзала, на что тот озадаченно посмотрел на неё. - Ты же... ничем не болен, да?       Брови парня чуть насмешливо приподнялись, и Саше показалось, что он сейчас рассмеётся из-за чего самой стало неловко.       - Болен что ли? - пробормотала она. Илья откинул голову назад, разразившись смехом, на что та с силой толкнула его в бок, поджимая дрогнувшие от улыбки губы.       - Я здоров. - в итоге произнёс он, выдыхая. - Нам нужно стоп-слово.       - Что? - не поняла она.       - Стоп-слово. - повторил он. - В экстренных ситуациях, когда кто-то заходит слишком далеко нужен сигнал, который бы это показал. Можем взять какое-нибудь слово. Простое. Значимое.       - М-м-м... - сглатывает она, хаотично бегая глазами по стенам чистого лифта, заставляя думать. - Красный? - вдруг предложила она первое, что пришло на ум. Илья задумчиво сложил руки на груди в задумчивости, после чего улыбнулся.              - Да, подойдёт.       - И-и-и... - неуверенно говорит она, ковыряя ногтем джинсовые шорты. - Что будет... если всё вскроется?       Малинин замолчал, медленно повернув к ней голову, словно размышляя над тем, что она сейчас предположила, но на лице оставалось то спокойствие, что было и раньше. Спокойствие и лёгкая насмешка - обычная его смесь эмоций в глазах, к которой она привыкла уже давно.       - Ну... - говорит он, усмехнувшись. - К рыбам пойдём вместе.       - Да ну тебя! - говорит она, резко толкая его в плечо, покрывая русскими ругательствами.       - Ещё. - продолжает он, на что та неуверенно смотрит на него. - Мне нужно знать, если у тебя какие-либо триггеры. Если какая либо аллергия - желательно тоже, чтоб не было неприятных исходов.       Саша хмурится, смотря на него. Он держится слишком уверенно в своих силах. У него что, это не первый подобный опыт...       - Успокойся. - неожиданно ласково говорит он, и мурашки тут же бегут по её коже в недоумении и некой паники. - Я просто всегда такой, даже в непредвидимых обстоятельствах. Тем более, - вдруг запнулся он. - Я... читал.       - Ты что?! - чуть ли не кричит она, во все глаза уставившись на него, вдруг увидев пыльный румянец на его скулах.       - Не смотри на меня как на сумасшедшего! - отчаянно пытается оправдаться он, когда её губы подрагивают от смеха. - Да ну хватит!       - Нет, погоди, - ржёт Саша, закрывая лицо руками. - Ты... что ты читал? Ты реально читал?!       - Ещё одно слово... и я пульну в тебя коньками. - уже полностью заливаясь краской, говорит он, когда Саша внимательно осматривает его, возвращаясь к сути вопроса.       - Я не люблю... - наконец говорит она, даже сама не понимая, что сказать - её ни разу не спрашивали, что ей нравится. Не спрашивали о предпочтениях. - Я... особо не знаю. - честно говорит она, сжимая колени худыми руками, чуть жмуря глаза, ожидая того, что её начнут отчитывать, неосознанно сжимаясь в груди.       Спустя секунду тишины на спину осторожно легла тёплая ладонь, мягко поглаживая и когда та неуверенно повернулась к нему, столкнулась с глазами, в которых виднелся лишь... трепет?       Что это такое? В какую игру он играл?       - Ничего страшного. - тихо говорит он, мягко дотрагиваясь до позвонков тонкими пальцами. - С этим легко разобраться. - Саша неуверенно улыбается, висок касался колен, когда вдруг Илья молниеносно подался к ней, обхватывая руками, перетаскивая к себе на ноги, и та успела лишь ойкнуть. - Грязно. - лишь объясняет он, чуть перетаскивая её поближе, распределяя вес.       Саша кажется напряглась как только могла, чувствуя, как деревенеют мышцы. И паника. Паника...       Холодные потоки воды мягко смывают все жидкости, царапины и синяки с юного тела. Меж бёдер нещадно жгло, когда живот крутило до спазмов. Перед глазами то ли слёз, то ли от воды всё размывалось так, что всё приобретало странные, смешные, порой нелепые очертания и смесь красок.       Это не должно быть так больно...       Ты сама заговорила об этом, значит проблема у тебя!       Это всё заканчивалось одним и тем же. На бёдрах - остатки липкой спермы вперемешку с её кровью. Каждый раз. И боль. Боль такая дикая, словно её раздирали изнутри и неужели, чёрт возьми, неужели так будет абсолютно всегда? Почему там? Почему, чёрт возьми, так?       Кто-то реально возбуждается от этого? Получает удовольствие? Оргазм вообще не миф?       Мать говорила, что это всегда должно быть так - мужчина кормилец. Мужчина должен брать то что хочет.       Даже если самой ей это причиняет нестерпимую боль.       Саша не хочет этой боли. Совсем не хочет. Но она всё сидит в ней так, что выжечь не получается.       И она хочет, чтоб эта боль исчезла.       Неужели это слишком много?...       Саша не хочет, но если это предотвратит измены - она согласна терпеть. С этим же живут, так бывает, значит это нормально. Нормально, просто так нестерпимо...       Больно.       Саша любит Марка. И если это причина проблемы - она вытерпит.       Так просто должно быть.       Голова словно раскололась от боли, когда её висок был прижат к его груди, а руки обхватили туловище, прижимаясь всем телом. Это тепло... Это тепло не пыталось сделать больно. Это тепло старалось излечить.       Он что-то явно говорил - Саша слышала гул в ушах, а его руки осторожно прижимали к себе за затылок, хаотично гладя по волосам, когда хриплое дыхание срывалось с приоткрытых губ.       Раз.       Два.       Три.       Ногти впились в запястья до розоватых полумесяцев на коже. Она подняла голову вверх, и влажные ресницы поблёскивали на свету ламп лифта.       - Что случилось? - прошептал он, и Саша не могла ничего сказать. Не могла рассказать и сознаться.       - Я... Я... Прости...       Илья молчал с минуту, всматриваясь в её глаза, шепнув вдруг тихое "Господи", вновь приблизив к себе, убаюкивая в силе рук, когда аромат цитрусов окутал с головой, заставляя прикрыть глаза, теснее вжаться в открытую шею.

***

      Несколько недель спустя.

      - Урок окончен.       Звучный голос Веры Анатольевны эхом отозвался от стен, из-за чего её группа постепенно начала удаляться из зала, посмеиваясь, передавая друг-другу телефоны, когда Саша до сих пор стояла у станка, отводя ногу, приподнимаясь на носочке.       С хореографией у Саши было всегда и всё, мягко сказать - плохо. Деревянная - клеймо впечаталось ей в спину тупым, наждачным предметом - её мышцы не позволяли ей двигаться как нужно. Слишком... Перетренирована.       Но без каркаса мышц она не могла бы прыгать эти квады, чёрт бы их побрал. А она - не Изабо и не Каори, хореографом она не поцелованная, и единственное, что оставалось - это лишь вгрызаться зубцами в лёд.       - Ой, я тебя везде ищу. - Марк опёрся рукой о станок, на что Трусова недовольно скосила на него глаза. Если есть что-то, что её поистине бесит - так это то, когда её отвлекают от занятия. - Давай быстрее заканчивай, нам ещё домой нужно, а у нас холодильник пустой...       - Так сходи купи продуктов. - раздражённо отозвалась она. - В чём проблема?       - Что? - недоумённо моргнул тот, посмотрев на неё.       - Чему ты так удивляешься? - не выдержала она. - Ты думаешь, что я вот так буду тебе в прислугах что ли? Ты не инвалид, у тебя две руки, две ноги, так сходи и возьми себе пропитание. У меня много дел и нет времени. - закончила та, крепче сжимая пальцами станок. Злость в бесцветных глазах русого могла, кажется, испепелить её на месте и рыжую пронзил страх за себя. Она знала, что если бы не была тут - произошёл бы грандиозный скандал.       Дверь в зал захлопнулась, Марк вышел вслед за Стивеном, который устал слушать их вечные перепалки, когда за окнами спорт-центра уже стемнело. Сквозь отражение она видела светловолосого, что не смотрел в её сторону, упражняясь, растягиваясь, и та невольно засмотрелась на движения младшего сквозь зеркальную гладь, на что тот вдруг посмотрел на неё. Ровно на неё, прямо в глаза.       Ухватившись за станок, та с силой продолжила выполнять упражнения, опустив взгляд вниз, нутром почувствовав движение где-то сзади. Когда та подняла глаза, то увидела Илью, что осторожно опустил обе руки ей на талию, сжимая в замок, притягивая спиной к груди.       - А на меня время найдётся?       Губы коснулись за ухом, когда пальцы на станке дрогнули, а руки опустились вдоль туловища. Хриплое дыхание сорвалось с губ, и вновь та почувствовала судорожную дрожь, что овладевала напряжённым телом.       - На тебя да.       Саша зацепилась за ухмылку, в которую сложились красивые губы. Большим пальцем Илья провёл по животу, распространяя словно электрические импульсы по нервным окончаниям. Саша обернулась к парню, но из-за близкого расстояния чуть мазнула кончиком носа по его, тут же отпрянув, оказавшись полностью прижатой к зеркалу, когда тот всматривался в неё своими небесными глазами, чуть склонив голову.       - Тогда жду тебя у входа.       Его дом был совсем не большим, зато рядом, чуть ли не через дорогу от комплекса. Та расстегнула куртку, когда он осторожно потянул за плечи, помогая снять, ступая на пол в носках, снимая ботинки.       - Чай заваривать? - спрашивает он и Саша кивает. Понятное дело.       С ним было... слишком, слишком подозрительно легко. Она не понимала, как так может быть - слишком, слишком всё... хорошо с ним.       Илья был каким-то слишком милым и обходительным. Это настораживало. Он - втихаря носил ей контейнеры с едой на каток, он интересовался её жизнью, но не слишком сильно, не нарушая рамок. Он вёл себя практически так, словно даже не знает о существовании Марка и на самом деле у них какие-то полноценные отношения.       Саша зачастила в его доме, забегая хотя бы на несколько минут в день, помогая в быту. В принципе Илья сам справлялся со всем, но совершенно не умел готовить, из-за чего тащил в Калифорнию еду сумками из дома в Вирджинии, или заказывал доставками, когда та принялась учить его готовить себе самому. И у него действительно получалось.       Она сменила пароль на телефоне, уже на грани того, чтоб сменить обои где она стояла с Марком в олимпийской деревне около колец. Саша смотрела на прошлую версию себя, и думала - знала ли, предполагала ли она, влюблённая в этого человека по уши, что будет?       Что случится потом?       Когда та поджимала ноги под себя, лёжа у него на груди, прижимая чашку с зелёным чаем к себе, находясь под одним пледом, она ощущала скользящий трепет и тепло. Тепло, которое грело, не обжигая, когда чуть хрипящий голос рассказывал что придёт в голову - за все годы неконтактации у них накопилось слишком много тем для разговоров. Илья рассказывал всё без разбора, Саша - как на духу выпаливала все новости и переживания за эти годы, чувствуя... странную лёгкость от этого.       Но разговор с Луной всё не давал ей покоя.       Её мигрень начала прогрессировать и вся она стала какой-то... дёрганной. На абсолютно обычные доселе темы начала срываться, особенно что касалось парней. Голова каждый раз болела до невыносимости, и Саша думает, что пора бы пойти к врачу, ведь с такой болью мириться было уже невозможно. Она - раскалывала на двое, заставляя дёргаться в судорогах.       Саша не знала причины. И это напрягало.        - А что с Хэин? - вдруг спросила она, чувствуя, как тот напрягается. Рука на плече замерла.       - А что с ней? - не понял он.       - Ну... вы вроде дружили нормально. А сейчас я смотрю...       - Кто сказал, что у нас конфликт? - тут же спросил он, и Саша неловко хлопнула глазами. - Саш, тебе кто-то что-то говорил про меня?       Молчание затянулось. Пальцы нервно сжимали ручку кружки, когда та не знала, сознаваться ли в том, что произошло между Хендрикс и ней. Саша боялась, и непонятно чего - его реакции скорее всего. Илья поставил кружку на столик, то же сделав и с её, поворачивая к себе, держа руки на щеках, заставляя смотреть в глаза.       - Саш, я не ругаю. Я просто пытаюсь понять говорил ли тебе что-то про меня.       Трусова сглотнула, опуская взгляд, выпаливая:              - Луна позвала после короткой программы поговорить.       Глаза зажмурились, словно та ожидала крика, даже удара, из-за чего голова чуть втянулась в плечи, когда ладонь легла на затылок, прижимая к себе, обвивая руками и Саша тихонько, облегчённо выдохнула.       - Дальше что? - поглаживая по спине, скользя пальцами в шёлке волос, спросил он, положив щеку ей на голову. - Саш?       - Она... Она рассказывала что ты пользовался Хэин, а потом бросил её. - тихо выпалила та накопившееся, на что услышала тихий смешок.       - Ещё что-то? - ровным голосом, словно это вообще его не коснулось, спрашивает он и Саша трётся носом о его толстовку, подсаживаясь ближе.       - Что ты водишь за нос девушек, а потом уходишь. - честно сказала она, закрывая глаза.       - И всё? Скучно даже как-то. - фыркает он и Саша недоумённо поднимает голову, хлопая ресницами. - Ну а где то что я девушек привязываю к кровати и насилую до потери пульса?       Саша зафыркала, скрывая смех. Лицо его - ни на йоту не изменилось, лишь озорные черти танцевали чечётку, испуская дурные искры.       - Так это... Неправда? - осторожно уточнила она и Илья устало вздохнул.       - А ты сомневалась? - наигранно обиделся он, складывая руки на груди, дуя губы. Саша неловко улыбнулась, держа руки на его бёдрах, на которых сама и сидела.       - Немножко. - улыбка кажется преобразило её лицо, когда Илья осторожно коснулся пальцами её подбородка, приподнимая, заглядывая в глаза.       - Ты очень красивая, когда улыбаешься. - тихо сказал светловолосый, поправляя выбившуюся прядку из причёски.       Нет. Точно приворожил.       Илья вздохнул, прежде чем сказать:       - Я нравлюсь Хэин. Я действительно знал, подыгрывал ей, думал, что у неё пройдёт. Ну... Не прошло. - устало усмехнулся он, когда та склонила голову к плечу. - Тогда я сказал ей, что она не в моём вкусе и она устроила из этого трагедию Вселенских масштабов. Всем рассказывала, что я такой плохой. А Луна донесла тебе.       - Но почему? - нахмурилась она, когда тот усмехнулся.       - Потому что когда я стал контактировать с тобой, Луна сильно заревновала. - отозвался он. - Я стал уделять ей мало времени. Ей это не понравилось. И она решила таким вот способом... так сказать отбить меня у тебя.       Саша сводила брови, когда мозг переваривал информацию. Она знала, ну, догадывалась что у женского пола был исключительный интерес к нему, но что-то тут...       В шее потянуло, когда та положила ладони на болючее место, ёрзая, пытаясь убрать дискомфорт, на что Илья даже как-то оживился.       - Что такое?       - Да шея болит. - ответила она, делая круговые движения головой, чуть морщась, - Чёрт, потянула походу что-то.       - Давай ка я разомну. - вдруг говорит он, и Саша с подозрением смотрит на него, всё же поворачиваясь спиной.       - Верх... верх снять? - неуверенно уточнила она, поглядывая спереди на сосредоточенное лицо.       - Как хочешь. - отвечает он, и Саша ощущает, как его пальцы осторожно касаются шеи, мягко начиная чуть надавливая водить кругами по коже, из-за чего та прикрыла глаза, рукой придерживая волосы. Когда парень надавил чуть сильнее, брови болезненно заломались и тяжёлый выдох повис в словно наэлектризовавшимся воздухе.       - Больно? - обеспокоенно спросил он, придвинувшись ближе, разводя ноги по обе стороны от её бёдер и Саша буквально чувствует тёплое дыхание на своём открытом плече.       - Нет, я просто... не ожидала... - Сашу чуть дёрнуло от собственного охрипшего голоса. - Можешь... можешь ещё?       Руки неосознанно остановились, когда взгляд зацепился за слишком красивую, тонкую шею - коснись как-то не так, сломается ведь. Длинная, с нежной кожей, и ему неосознанно хотелось нагнуться, прижаться губами, оставить свой след, посмотреть, как алый развод будет выглядеть на фоне фарфора. Длинная, и Илья помимо воли представил, как она выгибается, как крупные капли пота струятся по слишком внеземно-красивому телу, а её голос взахлёб повторяет его имя, когда пальцы цепляются в его волосы...       - Илья? - переспросила она, и тот мотнул головой, заставляя себя вернуться в реальность, а не в фантазии подростка девятнадцати лет.       - М-м-м? - протянул он, переводя взгляд на красивые рыжие волосы. Господи, как такую как она можно не ценить?       - Ты... продолжишь?       Слюна встала поперёк горла, из-за чего руки чуть дрогнули и Малинин тяжело сглотнул, медленно спускаясь к мускулистым плечам, наслаждаясь девичьей кожей под ладонями, растворяясь в тепле.       - У тебя плечи забились. - тихо сказал он, скользя большим пальцам по стальным мышцам, разминая лёгким давлением, иногда надавливая чуть глубже и сильнее. - Больше не болит?       - А-а. - отрицательно сказала она, когда тот коснулся ладонями спины, и Саша чуть выгнулась в пояснице от чуть неумелых рук. Пальцы с осторожностью провели по позвоночнику, возвращаясь к затылку, зарываясь в гущу рыжего водопада, нежно массируя большим пальцем, когда Саша вдруг дрогнула в его руках, тихо застонав, и Илья почувствовал, как кровь начинает течь точно не туда, куда надо.       - Я... Что-то не так?       - Нет, просто чёрт... - Саша тяжело, хрипло выдохнула и Илья почувствовал, что сам на грани того, чтоб испустить тихое постанывание от одного только приятного запаха волос, что кружил голову. - Можешь... продолжить, пожалуйста...       Илья не ослушался, послушно продолжая кружить ладонями по уже порядком разгорячённой коже. Ему одновременно было хорошо настолько, настолько и некомфортно - некомфортно от собственных мыслей, понимания того, что для неё - это просто разрядка после тренировки, но Илье было трудно вот так просто удержаться и не поцеловать россыпь веснушек около шеи.       Когда его губы коснулись тонкой венки на шее, руки змеями обвились вокруг туловища, когда пальцы исступленно цеплялись, оттягивали ткань рубашки, стараясь высвободить подтянутую, чуть загорелую спину из-под одежды.       Его прикосновения её выжигали, словно бы испытывали. Саша чувствовала себя беспомощной от этого жара, от жара чужих губ, что мягко обхватили её, осторожно прикусывая нижнюю, чуть оттягивая на себя. Её руки легли на плечи, обхватывая, пытаясь словно захапать себе ещё ближе, вжаться, слиться, а вроде и оттолкнуть от зудящего чувства вины, что била в висках вместе словно бы с кипящей кровью.       Илья был слишком... просто слишком. Слишком опасен для неё. Противопоказан. Он - смещал все точки, все принципы, он сдвинул другого куда-то в сторону с какой-то агрессивной грубостью, а сейчас просто показывал то, что она... хотела видеть?       Сашу отвращало всё это. Тогда почему с Ильёй колени подгибались, а потеплевшая кожа отвечала сама по себе на каждое прикосновение?       Длинные пальцы аккуратно просовывали пуговицы из петелек, и ток воздуха прошёлся по коже, поднимаясь вверх. Ногти неловко, словно в незнании что делать цеплялись за кожу плеч, чуть приподнимая рукава футболки. Бёдра неосознанно подавались вперёд, ближе, ещё ближе, а губы.... твою мать, его губы...       Они были везде. Это невозможно было сравнивать ни с чем - но эти чёртовы губы...       Ногти нетерпеливо царапнули её пресс, когда пальцы бродили по кромке белья, не заходя за грань, но Илья ждал что она сделает, его движения - дразнили, чёрные сплошные зрачки изливали сплошной соблазн, которому, как выяснилось, она была не в состоянии сопротивляться.       Его прикосновения приносили боль. Саше кажется, что каждый раз в неё вонзается нож, и она не может расслабиться - кровь текла по бёдрам, когда никакого желания и в помине не выделялось.       За его руками стояла сила, которая действовала против неё, как бы она не старалась её приручить, прибрать к рукам. В ней - узко и сухо настолько, что кричать от боли только и можно, но его кажется это совсем не волнует.        У неё - солёные слёзы, что размывают косметику, резь между бёдер и Саша плакала, плакала навзрыд когда он уходил, и дверь закрывала - ноша слишком велика, боль слишком велика.       Саша не возбуждалась. Саша не хотела. Значит, это её проблема, не Марка точно.       Измены всё не прекращались. И Саша всё пыталась и пыталась, когда цвет боли в её волосах отливал всё ярче.       - Н-нет... - в бреду шепнула она, когда плечи затряслись. - Нет...       - Саш? - ни на шутку перепугавшийся Илья развернул её к себе за руки, когда неживые, словно бы мёртвые глаза пусто смотрели словно сквозь него. - Саш!       - Прости меня, - голова истерично мотнулась в сторону, и Саша чувствовала себя настоящей тряпкой из-за истерики, что подкатывала к её горлу. Её слабость её убивала. Она слаба, слаба, как и была тогда, на Олимпиаде... - Прости, прошу... Я... я не могу...       - Саш, Господи, - её резко притянули к себе, делясь теплой, и Саша впитывала его порционно, пытаясь насытиться, вобрать как можно больше. - Ты ни в чём не виновата, ну какое прости...       Не отрывая головы от груди, тот вгонял пуговицы в петельки, когда Саша тряслась, слепо прижимаясь к нему в поисках защиты.       Защиты от прошлого. Защиты от будущего.       - Знаешь, я как-то слышал, что Золотые Рыбки при неблагоприятных условиях не могут выбраться сами, - тихо сказал он, даже не понимая зачем, когда разбитая, избитая, изнасилованная жизнью девочка прижималась к нему всем телом, надеясь на то, что хотя бы раз в жизни кто-то будет за ней. За неё.       Чёртов Кондратюк, что же... что же ты с ней сделал, - думает он, вжимаясь носом во вкусно-пахнущие волосы.       Никто ведь так и не понял, что плачет по ночам та, которая по утру смеётся.