chapter 14

      - Александра, я честно не вижу никаких видимых причин для вашей болей.       Саша нахмурилась, сидя на стуле, смотря куда-то меж сомкнутых рук. Головные боли начали становиться всё чаще - примерно в тот момент, когда началось то, что началось. Измена.       Саша не могла установить чёткую последовательность вспышек - но по большей мере это начиналось, когда она оставалась одна, либо с Марком. С Ильёй боль уходила, даже не напоминая о себе.       Боль возвращалась, когда речь заходила про обсуждения измен или что угодно, что слишком близко подходило к этому.       - Тогда что это может быть?       Невролог вздохнула, сняв с носа очки, положив на светлую столешницу, посмотрев на девушку.       - В основе головных болей могут лежать в раздражении болевых рецепторов, расположенных в твёрдой мозговой оболочке и сосудах мозга, либо в сосудах мягких тканей головы. Мы проверили вас досконально, и никаких видимых для нас причин нет.       - И что из этого? - переспросила Трусова.       - Скажите, какие ещё ощущения у вас, когда приходит боль? Тошнота, рвота, повышенное давление?       - Тошнит. - кивнула она, на что врач продолжила:       - Если мигрень в вас не вызвана внутренними процессами, значит провокатор снаружи. Знаете, тело у нас - самый яркий знак того, что мы сами не понимаем, к нему стоит прислушаться. Разберитесь, что он говорит вам. - черноволосая поправила пучок на голове. - Возможно, эти боли стараются вас направить.       - Направить? - Саша выгнула брови.       - Вы должны перезапустится. - вдруг сказала женщина. - В большинстве случаев поломки техники чтобы всё заработало исправно, нужно выключить и включить. Вам нужно сделать так же. Перезапустить себя.       - И... как это сделать? - медленно произнесла рыжая. Врач усмехнулась.       - Вы сами осознаете, когда будет нужный момент. Чтобы приобрести новое, нужно оставить старое, Александра. Мы не можем дышать, пока не выпустим воздух - это равно удушье.       - Прошлое стабильнее. - покачала головой она.       - Прошлое стабильнее, но исчерпывает себя настолько, что в итоге становится тяжестью. Прошлое нужно уметь понимать - не держаться за него, а извлечь урок и отпустить.       - И вы думаете, что это поможет?       Та улыбнулась.       - Человек - интересное создание. Мы можем то, что не могут животные - мы можем выбирать. У нас есть выбор. Вопрос в том, хватит ли у кого-то сил на не удобный выбор.       Саша откинула голову назад, закрывая глаза. В висках стучала кровь так, что слышно, как она бьётся - бом. Бом. Бом.       Она думала, что прошлое - это то, что нужно сохранять. Ведь кроме этого у Саши нет никого.       Ничего.       Но если это самое прошлое мешало ей это "ничего" загладить?       Марк, семья, тренерские штабы, Олимпиада - вот её прошлое. Её прошлое имеет багровый отлив и привкус горечи на языке, не принося ничего, кроме тяжести в груди, которое она носила.       Марк - её прошлое, её настоящие, и как она думала - её будущее. Отец её детей, муж, семья. Но какое же это будущее, если ничего не изменится? Сможет ли она вообще тогда так жить?       Ей нужна перезагрузка. Перезагрузка всего.

***

      - Я хочу перестать красится.       Саша сидела на подоконнике своей комнаты в их с Марком доме, когда Софа варила себе пельмени по видео связи. Самоделкина тут же оторвала взгляд от кастрюли.       - И подстричься тоже хочу.       - Ты заболела? Головой ударилась? - обеспокоенно спрашивает русая, хлопая глазами.       - Нет.       - Пмс?       - Софа!       - Я пытаюсь понять, что такое случилось. Ты очень любила этот цвет и свою длину. Что произошло с тобой там без меня?       - Ничего. Я просто... не хочу больше так. - говорит она, качая головой. - Подстригусь наверное по плечи. Может волосы даже осветлю. Не знаю пока. Но краску я смою точно.       - Мне нужно там быть. Когда прилетать? - тут же всполошилась Софа. Можно было подумать, что она реально сейчас купит билеты в Америку и полетит на крыльях любопытства. Саша потянула за резинку, стаскивая с себя, давай потоку волос скользнуть по спине.       - Сегодня. - отозвалась девушка. - Я хочу сегодня всё сделать.       - Саш, ты точно не заболела? - вновь уточнила та, и Трусова закатила глаза.       - Скажем так... Я чувствую себя... - девушка почесала щеку. - Немножечко свободной.       - Охренеть. - после небольшой паузы молчания, говорит Софа, качая головой. - Ох-ре-неть. Где моя старая подруга?       - И ещё, Соф. - Саша вцепилась мёртвой хваткой в столешницу, вслушиваясь в тишину пустого дома. Где Марк - уже не имеет разницы. Есть данность - на дворе ночь. Дома его нет. - Я... Я хочу порвать с ним.       Взгляд Самоделкиной остановился, когда глаза чуть ли не вылезли из орбит. Саша уже испугалась, что ей стало плохо.       - Ты... что? - медленно произнесла та.       - Я хочу расстаться с ним. - уже увереннее произнесла она. Само замолчала, прежде чем взять телефон в руки, и начать в нём капаться, явно ища что-то. - Эй, ты что там делаешь?       - Билеты заказываю. - коротко отозвалась она. Саша хлопнула себя по лбу.       - Ты серьёзно?       - Абсолютно. Саша, что, чёрт возьми происходит? - вновь вернувшись в готовке, спросила она, сводя брови.       Трусова немо открыла рот, сглатывая. Она не знала, как объяснить, а врать не хотелось. Софа была в курсе насчёт Ильи, Саша сама говорила свои подозрения, и она, кажется, что-то просекла.       Никто не должен знать.       - Соф... - медленно начала она, смотря за оконное стекло, подбирая слова. - Я... Я не знаю. Но мне кажется, что я... что я больше не люблю его.       Софа закашлялась так, что выпитая вода полилась изо рта и та сама чуть не задохнулась, прижав ладонь к груди, стуча, пытаясь отдышаться, поднимая на камеру слезящиеся глаза.       - Ты... что?       - Мне кажется, что я больше не чувствую. Ничего не чувствую. - пробормотала Трусова. Софа отошла с кастрюлей в руках, сливая воду.       - Саш, подожди, что ты говоришь такое? - Софа вернулась вместе с дымящейся тарелкой, хмурясь. Её глаза - сплошное непонимание, даже страх какой-то. - Ты же так сильно любила его, он был миром для тебя!       - Да. - не отрицала она, крутя в руках кухонные ночницы. - Да, он был.       - Как такие чувства могли вот так пропасть?       Трусова опустила глаза. Она знала ответ. Но ни одна живая душа не узнает о том, что происходит и произошло.       Это была тайна, которую она унесёт с собой за могильную плиту.       - Соф, просто пропали. Такое бывает. - говорит Саша. Зачем она вообще начала об этом говорить?..       Почему ты никогда не говоришь то, что думаешь?       Если бы ты знал, Илья. Если бы ты только знал, что я говорила. И не раз. Вот только это уже никому не интересно.       Ведь себе я уже не принадлежу.       Саша отключается спустя несколько минут, сжимая ножницы в руках, понимая, что должна сделать.       Перезагрузка.       Большинство проблем техники уходят при обычной перезагрузке.       Ей говорили, что она сама поймёт, когда случится нужный момент. И сейчас, смотря в зеркало комнаты она понимает, что он настал то уже давным давно.       То, что делала Саша - мазохистно вредило себе, вредило изнутри, медленно убивало, превращая в химеру - живой памятник неживого. Её прошлое довело её до аддикции, до стокгольмского синдрома, ведь это так и называлось.       Мазохистка. Которая совсем не хотела, чтоб её любили.       Но Саша больше так не хочет.       И Саша знала, что надо делать.       Красные пряди с остервенеем падали на пол, когда та с силой резала их лезвием кухонных ножниц. Она не шла в салон - всё это должна была сделать Саша, ни кто-то другой. Она вырезала своё прошлое из себя, выдёргивала нити, подвешивающие её с мясом, потому что больше она не хотела.       Ты меня разочаровываешь.       Нужно разглядеть дерьмо в себе.       Если не смогла нормально построить карьеру в спорте, будь добра - замуж выйди нормально.       Саша, ты должна готовить.       Ты же девочка.       Да Саша, я в курсе, что ты устала на тренировке, но ты должна убраться в квартире.       Ты же девочка.       Саша, сиди с братьями, как раз наберёшься опыта для своих детей.       Ты же девочка. Ты же сестра. Нельзя быть такой эгоисткой.       А пряди всё падали.       Ты должна Саша, ты должна, потерпи, всё наладится, Саша.       Я не могу, мам, я устала...       Вставай и начинай заново.       Ты должна терпеть. Мужчина кормилец. Нужно чтобы всё было чисто, прибрано, не заставляй его напрягаться...       Нон стоп...       Будь верна только мужу...       Терпи...       - А я не хочу! - крик вырвался из глубин сознания, где кричала та, маленькая Саша, что резвилась, смеясь, когда падала. Та Саша, которая была в ней до сих пор. Та Саша, которая ещё любила себя. - Я не хочу терпеть!       Всё наладится. Нужно просто...       - Мне больно! Мне больно сейчас!       Какой долг, это называется изнасилование!       - У меня нет аноргазмии.       - Что?       - Тогда ты сказал, что всем до меня нравилось. А я не могу дойти до пика. Ты сказал, что тогда возможно у меня аноргазмия. Я записалась к врачу. Она сказала, что со мной всё в порядке.       - И?       - Я устранила этот вариант. Проблема не во мне. Хватит переводить стрелки, пожалуйста, давай просто решим эту проблему.       - Какую проблему? Если есть проблема, то это только у тебя.       - Да пойми ты! Марк, мне больно, больно, понимаешь?! Каждый раз я терплю чёртову боль! Я не хочу этого!       - Что ты сказала?       Саша помнила скрип стула.       - Чокнутая тварь, ты кем себя возомнила, чтобы повышать на меня голос?! Ты забыла, что я сделал для тебя? Тебе этого мало?       Его руки приносили ей боль. В тот раз - больше чем в другие.        - Вы... Вы сделали меня ущербной. - режущий звук заполнял воздух, когда красная броня остатками падала на пол.       Ущербна.       Она всегда любила причинять ей боль, когда что-то шло не по её плану.       Аня была слишком хитрая. Она помнила её - открытые, добрые глаза, широкая улыбка. И как она незаметно извернулась, сбив Сашу с ног, после крича извинения на всю столовую, пока та отплёвывалась от вонючего супа.       А потом её лезвия перед олимпийским сезоном были испорчены.       Она срывалась на Саше, когда что-то шло не по плану.       - Неужели... Неужели всё это... Чтобы стать Чемпионкой? - смотря на себя сквозь стеклянную гладь, говорит она.       Я могу тебя защитить.       Саша думала, что нет будущего без прошлого.       Теперь она поняла - будущее нет, если не проститься с прошлым.       - Хватит с меня. - шипит она, стоя в осыпи кровавых волос, смотря на себя. На другую себя. На ту, которая хотела жить, а не выживать.       В этом мире есть несколько типов - те, кто делают, и те, кто берут. Те, кто делают - сжирают.       Значит теперь её очередь рвать.       Саша смотрела на себя. На себя, которая хочет жить.

***

      - Я не разбудила? - говорит она, врываясь в его дом мелким торнадо.       - Что ты с собой сделала? - первое, что спрашивает Илья, когда закрыл дверь. - Ты... Ты подстриглась?       Саша улыбнулась, покрутившись на месте, когда Илья внимательно наблюдал за кажется совершенно переменившимся лицом. Что с ней произошло за один день?       - Ты красивая. - тихо говорит он, расплываясь в улыбке и Саша смеётся.       Женщины должны быть свободнее.       Вы знаете, какой самый большой грех женщин? Хотеть.       И Саша хотела. Хотела до Марка. И ей очень хочется начать хотеть сейчас.       - Ты пришла потому что хотела покрасоваться? - усмехнулся он, склонив голову, когда Саша в несколько шагов оказалась рядом с ним, обхватив за шею руками и в его глазах всколыхнулось удивление.       - Я пришла, потому что хотела увидеть тебя. - прошептала она, прежде чем приподняться на носочках, впиваясь в его губы поцелуем, перехватывая инициативу на себя.       Илья чуть ли не испуганно отпрянул от неё.       - Эй, ты чего? - неуверенно произнёс он, но Саша вновь прижалась к нему, когда его руки обхватили её, чуть поднимая. - Сань?       - Пожалуйста... Пожалуйста... Давай просто... Просто попробуем? - чуть ли не умоляет она, держа его за руку и Илья смотрит на неё, после - чуть отодвигая.       - Саш, я не хочу чтоб это было потому что нужно.              - Но я хочу! - взвилась она, вновь уловив взгляд сверху вниз.       - Саша...       - Послушай, просто попробуем. Просто попробуем, не всё сразу, медленно, хорошо?       Её напор его удивлял. Что с ней? Что случилось с ней с утра, когда та ушла с тренировки невероятно бледной из-за головных болей, что случилось с той, у которой тряслись губы и руки лихорадочно били, чуть ли не в попытках оттолкнуть.       Он не хотел эту боль делать сильнее.       - Скажи. - тихо произнёс он. - Скажи, если тебе станет не комфортно.        Саша кивнула. Илья вздохнула, приблизив к себе за ворот толстовки, цепляясь за ткань, начиная поднимать. Девушка покорно подняла руки, когда кончики пальцев начали покалывать.       Лучший способ справиться со страхом - взглянуть ему в глаза.       Его пальцы осторожно очертили ключицу через футболку, когда губы нашли друг друга, нежно целуя. Руки обвили её, мягкими подталкиваниями ведя куда-то вглубь дома прижимая к себе, шепнув тихое: "Не споткнись".       Спина столкнулась с кроватью, когда футболка легла на светлый пол. Саша притянула его к себе, не давая отстранятся, слишком сильно боясь потерять тепло, которое он дарил. Чувство успокоение.       Губы касались шеи, когда пальцы щекотали лёгкими касаниями кожу живота, что он так осторожно касался. Саша уткнулась носом ему в шею, вдыхая по больше чужого запаха, в который хотелось с головой окунуться, - была бы Сашина воля, дышала бы им.       Она подалась вперёд, переворачивая их и теперь уже Илья распластался под ней, а её губы спускались по его шее, чуть втягивая кожу меж губ, прикусывая, вырывая сбившееся дыхание, что направляло её. Она хотела сделать это.       Саша хотела перестать бояться.       Кожа у него - солоноватая, чистая, и настолько приятная, что отрываться не хотелось и в эту чёртову секунду, когда ткань футболки подалась под натиском, присоединившись к сестре по несчастью под кожей потекло желание - жгучее, бесформенное, делающее её беспомощной, но Саше этого хотелось. Саша хотела чувствовать то, что чувствуют другие.       Она пыталась понять, годится ли вообще для этого? Может ли по-настоящему окунуться в то, что описывается так красочно? Может ли это приносить удовольствие?       В ней что-то проснулось, когда она каким-то чудом смогла потянуть его к себе, и следом были губы. Его губы, настолько жаркие, насколько и красивые. Их руки - пытались, хватая за волосы, оттягивая, цепляясь ногтями в кожу, оставляя царапины на бицепсе, спине, знаками проявляя рвение.       - Ч-ш-ш, - Малинин остановил её руки, которые ухватились за пояс штанов в порыве стянуть их. - Не беги так. Я никуда не уйду.       Её глаза заглянули в его, когда тот мягко поднялся, подхватывая под коленки, усаживая на себя, и чёрт возьми, это было невозможно. Его прикосновение - оно невозможное, просто невозможное, такого быть у людей не может скорее всего. Он делал с ней что хотел сам, но без манипуляций, он за руку держа подводил к краю пропасти, чтобы рухнуть, осыпаться вместе.       Когда его губы оказались на груди, та почувствовала, как всё рассыпалось. Веки сами собой закрывались, и ладно, Саша уже не хотела смотреть - ей главное всё осознать, понять. Главное - доказать, что она тоже такой же человек как и другие, которая имеет право на всё, что есть у обычного человека - любовь, добрать, преданность. И Илья показывал то, что раньше не удавалось никому. У этой невозможно тоже был предел, и когда её коснулся его язык, та кажется умерла. На его руках. По своему желанию.       Но та ощутила, что от его рук готова это принять.       Саша не могла. Саша изнемогала в этом огне, когда пальцы вцеплялись в волосы, и ей с корнем их чуть ли не вырвать хотелось, укусить, что угодно, лишь бы он понял, насколько всё внутри дрожало, исступленно бьясь в ритме сумасшедшего сердца.       В первые в жизни ей хотелось вжаться настолько, влезть под кожу, слиться, полностью раствориться - Марк был единственный человек, которого она настолько сильно любила. Но с Ильёй всё... С Ильёй всё настолько реально, что ему имя только её стоит произнести, и внутри неё уже всё обрывается, падая.       - Можно я тебя трону? - хрипящий голос оборвал тишину комнату, смешивающуюся с тяжёлым дыханием. Илья был слишком занят, из-за чего просто взял её руку в свою, осторожно ведя по груди. Тот взглянул на неё, осторожно коснувшись краешка топа, спрашивая разрешение и Саша замотала головой. - Я... Можно пока не надо?       - Как скажешь. - говорит он, и кожа... кожа под ладонями её горела самым настоящим огнём. Огонь был в ней, она была огнём - огнём, что выжигал. Илья - огонь тот, который сохранял жизнь после холодного дождя.       Её брюки стянули с ног, опуская на матрас, и Саше уже не хотела смущаться, когда он коснулся поцелуем её рёбер, касаясь так, словно сама Саша была ему понятно, но одновременно с этим так осторожно, будто она - стекло, что вот-вот разобьётся. Илья целовал влажно, и хотелось просто отдаться, отдать всю себя.       Но лишь бы... Лишь бы боли не было.       Всё ощущалось слишком естественно. Эти касания, эта ласка, сбитое, прерывающееся дыхание - слишком естественно, словно так и должно быть, и никак иначе. Её мозг опустел, и никакого ощущение собственной ненужности и того, что она была игрушкой - он не пытался дать что-то себе. Илья пытался дать что-то, чего в ней не было ей.       Возможно всё было дело в человеке. В нём. Может это был какой-то природный талант. Саша не знала, просто сейчас настолько хорошо, настолько тепло и правильно что даже думать не хотелось.       Он выцеловывал её кожу с такой особенной заботой, мягкостью, но не монотонно, не холодно, - всё как-то одновременно и стабильно и по разному. Она ощущалась его губы на своём животе, потом вновь на ключице, шее, и эти чёртовы руки, которая легли на её грудь, пустив настолько мощную волну желания по крови, что Саша в шее выгибается и стонет.       Невозможно.       Когда его руки коснулись затвердевшей плоти через ткань белья, всё сломалось. До этого она могла себя контролировать - свои реакции и сдерживать стоны за сжатыми зубами, то теперь всё пропало. Всё иссякло, всё исчезло, словно исчезла она сама. Пальцы зацепились за простынь, и тупое, ноющее, чуть ли не болезненное желание разрядки лупило по вискам, но Илья всё медлил, возможно в какой-то степени боясь - боясь навредить. Очень боясь.       - Прошу тебя, - ей казалось, что она теряет рассудок. Теряет саму себя.       А кто она такая?       После всего того, что она сделала и делает сейчас, ясно даёт понять то, что она монстр. Шлюха, если переводить на русский язык. Которой говорили, что если есть парень - отдавайся лишь ему. И в итоге... В итоге спустя полтора года она под другим.       Под другим, найдя в нём то, что не было в Марке.       - Что ты хочешь? - его голос спокоен как никогда, а пальцы коснулись подбородка, поворачивая в свою сторону. - Открой глаза.       Саша жалобно хныкнула, когда пальцы на краткое мгновение коснулись её внутри, вырывая полустон-полувздох, но тут же выскальзывая.       - Смотри на меня, Саш.       Она открыла глаза, установив зрительный контакт с парнем. Лазурные глаза блестели лихорадочным блеском, когда тот довольно кивнул. Короткие волосы разметались по кровати, а зелень всматривалась вглубь. Пальцы мягко обвили его запястье, кивнув.       Большой палец мягко надавил на сгусток нервов, на пробу выводя круговое движение, когда та рванулась под его руками, чуть ли не отталкивая, но рука, прижимающая её к простыни не давала этого сделать и Илья, твою мать, что он с ней делал? Как он смог вообще это сделать?       Саша зажмурилась, сжавшись, и движения резко остановились, принося эффект сплошного падения.       - Верни... Верни пожалуйста...       - Не закрывай глаза, - его голос токами врывался в неё, проносясь по крови, выворачивая наизнанку. - Я продолжу.       - Прошу, не надо... Я... Я не могу, не могу так...       - Саша, смотри мне в глаза.       Как, как он хотел этого от неё, когда мозг плавился, а колени подгибались сами собой от такого настойчивого тепла, когда она почти... почти...       - Ладно, ладно... - веки приоткрылись, и та уставилась влажными от перевозбуждения глазами на парня. - Только... Илья, пожалуйста...       Она умоляла о том, о чём не знала сама. И он сделал, касаясь большим пальцем снаружи, аккуратно ведя ноготком, и спустя мгновение осторожно развёл её колени, смотря прямо в глаза, медленно заполняя.       Её ноги дрожали. Саша тряслась, сжимаясь, словно пытаясь избежать всего этого, но рефлекторно насаживаясь сильнее, когда Илья руками за одеяло и кожу цепляется, двигаясь всё глубже, но медленно, не набирая темпа, позволяя привыкнуть, и Саша плакать готова, плакать, извиваться, прогибаясь в спине от искрящихся эмоций, когда капли пота скользили по её лицу, лбу, вискам, теряясь в постельном белье и чёрт возьми это было несправедливо, потому что это её так сильно трясло, чуть ли не швыряло по кровати от таких манипуляций.       Она ощущала себя заполненной. И в первые за все два года... Ей это нравилось.       Взгляд был направлен на его глаза, на его, чуть ли не дикий взгляд. Это было медленно, но Саша видела, как дёргался её кадык, как пульсировала венка на шее, чувствовала его в себе, и ей просто хотелось, хотелось...       Это было всё равно что идти по лестнице и рухнуть вниз, вдруг не нащупав ступеньки. На миг весь мир исчез, пропал, растворился, зрение и слух - отключилось напрочь и Саша ничего не видела. Ничего не понимала.       Илья рухнул рядом, одной рукой пытаясь нащупать одеяло, пытаясь накрыть обоих, и Саша еле дышала, наконец закрывая глаза.       - Я бы тебя поцеловал, но настолько устал что рукой двигать больно, прости.       Хрипящий смех срывался с губ, когда та лежала на подушке, замерев, пытаясь удержаться в этом состоянии ещё немного. Она словно только сейчас почувствовала собственный вес - она на тренировке чёрт возьми так сильно не уставала.       - А с короткими тебе лучше. - тихо говорит он и Саша улыбается.       - Я цвет хочу свести.       - Тебе пойдёт. - тыкаясь носом в плечо, бормочет он.       Она хотела ответить. Но слов не было. Только её тело. И шум в ушах.       - Зачем ты хотел, - медленно начала она, - Чтоб я на тебя смотрела?       - Не знаю. - честно отзывается парень. - Просто хотел. Чтоб ты смотрела, видела...       - Я... - говорит Саша, не зная, что сказать. - Мне нужно, чтобы ты меня обнял.       Она почувствовала, как его губы изгибаются в улыбке, прежде чем ощутить притягивание к тёплому телу и руки на талии.       И снова это. Защищённость.       И никакой боли.