Часть 15. Первые разговоры

Прошло два дня. Палата была тихой, залитой мягким дневным светом. Аппаратов стало меньше, трубки убрали, только капельница и монитор с ровной линией пульса напоминали, насколько хрупким ещё было его состояние. Кот лежал с приподнятым изголовьем. Лицо осунулось, голос был слабым, но взгляд — всё тот же, внимательный, цепкий. Врач вышел, коротко кивнув Муре: — Можно. Но ненадолго. Дверь закрылась. Они остались вдвоём. Мура подошла ближе, села на край кровати. Несколько секунд молчала, разглядывая его лицо — будто проверяла, настоящий ли. — Ну здравствуй, герой, — тихо сказала она. Кот едва заметно усмехнулся. — Не начинай… — прошептал он. — Сил спорить нет. Она взяла его руку. Тёплая. Живая. — Ты меня напугал, Вася. Он прикрыл глаза на секунду. — Я знаю… Прости. — Не за это, — она качнула головой. — За то, что опять решил всё взять на себя. Он посмотрел на неё внимательно. — Жень… я был прикован. Я ничего не мог сделать. Даже умереть нормально не получилось. Она резко вдохнула. — Даже не шути так. Несколько секунд они молчали. — Дети… — тихо сказал он. — Как они? — Живы. И… ты ими можешь гордиться. Он выдохнул с облегчением. — Ангелина? — Нарушила приказ, — Мура усмехнулась сквозь слёзы. — Вся в тебя. Он прикрыл глаза и чуть улыбнулся. — Значит, правильно воспитал. Она наклонилась ближе. — Вася… — голос стал тише. — Он пытался тебя убить. Уже здесь. В больнице. Кот медленно открыл глаза. Взгляд стал холодным. — Хокли? — Да. — Жив? — К сожалению, — честно ответила она. Он кивнул. — Значит, всё сделала правильно. Спасибо, что была рядом. Она сжала его руку крепче. — Я всегда рядом. Даже когда ты упрямо отказываешься это признать. Он посмотрел на неё долго. — Я слышал вас, — вдруг сказал он. — Не всё… но знал, что ты здесь. Это держало. Мура закрыла глаза. Слёзы всё-таки потекли. — Ты не имеешь права уходить, — сказала она хрипло. — У нас дети. У нас жизнь. — Я не собирался, — тихо ответил он. — Просто… иногда смерть думает иначе. Она наклонилась и осторожно коснулась его лба губами. — Мы её переспорили, — сказала она. Он улыбнулся — по-настоящему. — Вместе. За дверью послышались шаги. — Мне пора, — сказала Мура, вытирая слёзы. — Врач сказал — ненадолго. — Жень… Она обернулась. — Спасибо, — сказал он тихо. — За всё. Она кивнула и вышла, оставив дверь чуть приоткрытой. Кот закрыл глаза. И впервые за долгое время почувствовал себя не командиром, не бойцом — а просто живым человеком, которого ждут. Сергей Сергей вошёл первым из детей. Закрыл дверь аккуратно, почти бесшумно. Постоял у порога, будто не знал, можно ли подойти ближе. — Ну иди уже, — хрипло сказал Кот. — Не на построении. Сергей усмехнулся и подошёл. Сел на стул рядом с кроватью, сцепив руки. — Как ты? — спросил он, избегая смотреть прямо. — Живой, — ответил Кот. — Пока. Сергей кивнул. Потом резко выдохнул. — Мы думали, ты… — он замолчал, стиснув зубы. — Знаю, — спокойно сказал Кот. — И если ты сейчас начнёшь винить себя — я тебя выставлю из палаты. Сергей поднял глаза. — Я не успел, пап. Мы не успели. — Ты успел ровно настолько, насколько мог, — твёрдо сказал Кот. — Ты действовал правильно. Это всё, что важно. Он помолчал, потом добавил: — Ты хорошо командовал. Бизон сказал. Сергей опустил голову. Глаза защипало. — Я всё время пытался доказать, что достоин… — тихо сказал он. — Мне ничего доказывать не надо, — перебил Кот. — Ты мой сын. Этого достаточно. Сергей резко встал и отвернулся. — Не вздумай больше так делать, — сказал он глухо. — Не имеешь права. Кот усмехнулся. — Вот теперь слышу настоящего командира. Иван Иван вошёл без стука. Как всегда — уверенно, прямо. Только взгляд выдал усталость. — Ну здравствуй, — сказал он. — Напугал ты нас. — Значит, не зря жил, — хмыкнул Кот. Иван фыркнул, сел ближе. — Мы его взяли, — сказал он сразу. — Хокли. Живой. Глаза Кота на секунду стали жёсткими. — Молодцы. — Хотел сам… — Иван сжал кулак. — Но Сергей остановил. Кот внимательно посмотрел на него. — И правильно сделал. — Он пытался тебя добить, — глухо сказал Иван. — В больнице. — Знаю, — спокойно ответил Кот. — Значит, вы всё сделали вовремя. Иван долго молчал. — Я думал… если тебя не станет, — сказал он наконец, — я его не остановлю. Кот протянул руку. Иван секунду колебался, потом сжал её. — Ты сильный, — сказал Кот. — Но сила — это не ярость. Ты справился. Иван кивнул, не поднимая глаз. — Постарайся больше не проверять нас на прочность. — Не обещаю, — честно ответил Кот. — Но постараюсь. Ангелина Ангелина вошла последней. Медленно. Осторожно. Встала у кровати, сжав руки за спиной. — Привет, пап. — Привет, боец, — тихо сказал Кот. Она улыбнулась — и тут же всхлипнула. — Я нарушила приказ, — выпалила она. — Я знаю. Но я не могла иначе. Он посмотрел на неё долго. — Ты понимаешь, что могла погибнуть? Она кивнула, не поднимая глаз. — Да. — И всё равно пошла? — Да. Он вздохнул. — Вот за это я тебя и не хотел в группу. Она наконец посмотрела на него. — Но ты же сам такой. Он усмехнулся — слабо, но искренне. — Вот в этом и проблема. Он протянул руку, она сразу взяла её обеими ладонями. — Ты была смелой, — сказал он. — Но в следующий раз ты должна думать не только обо мне. О маме. О братьях. О себе. Слёзы потекли свободно. — Я испугалась, что больше тебя не увижу… — Увидишь, — тихо сказал он. — Я ещё долго буду вас всех доставать. Она наклонилась и осторожно обняла его, стараясь не задеть трубки. — Я тебя люблю, пап. Он закрыл глаза. — Я знаю. И я вас всех люблю. Больше жизни. Когда дверь закрылась, Кот остался один. Он лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время чувствовал не вину, не долг и не боль — а простое, тёплое осознание: он нужен.