О самовнушении, которое не решает проблему

"Милый суженый, скорей

Явись ко мне, явись ко мне.

Да гребнем, милый, расчеши

Мне волосы, мне волосы.

Покуда свечи яркий свет

Не гаснет, не гаснет,

На миг тебя хоть дай разглядеть

Во зеркале, во зеркале.

Обернулась глупая,

Но пусто за спиной.

Ей шепчет голос жуткий:

«Ещё свидимся с тобой…»"

      Эс спустя тягучие секунды молчания решает задать самый животрепещущий вопрос.       - Ты знаешь, как убрать метку? - почти скороговоркой выплевывает она.       Ник сходу подбирается и становится серьезнее. Будто бы эта тема ему очень неприятна. Вздыхает.       - Нет, солнышко, не знаю. Раз даже сама дробящая Нэнс метку снять не смогла, то не уверен, что это вообще возможно… - рыжая боялась, что кардинал может осудить ее интерес, но в его голосе слышится разве что легкая непонятная горечь и сожаление.       Эс цепляется за это его знание о ситуации Нэнси.       - Ты же говоришь, что метка - это хорошо, что она как точка опоры для того, кто ее ставит, но будто бы одобряешь попытки Нэнс ее снять, - осторожно подбирая слова, продолжает диалог девушка.              - Не одобряю, - фыркает кардинал. - В конце концов, я знаю человека, с которым Нэнси связана, и более того, не во всем согласен с ней. Во многом связанный с ней маг, как по мне, был прав, и очень даже, - Ник ненадолго замолкает и снова тяжело вздыхает. - Но знаешь ведь, у каждого своя правда. Там изначально ситуация была более чем сложная…       Эс понимает, что больше ей вряд ли расскажут, и тянуть не стоит. Может, потом, позже и не так. Сейчас разговор себя изжил. Последнее чего хочется - перейти с подобного откровенного диалога на неловкую тишину. Так что рыжая подхватывает свернутый плакат, который ей пытался вручить кардинал, и разворачивается в сторону Ника, делая глубокий вдох и выдох, словно готовясь нырять.       - Ну что же, давай, пошли окончательно портить мою репутацию. Едва ли после сегодняшнего инцидента больше пары процентов учеников подумают: «Ах, какая братская любовь», - она кривит лицо и залезает на стол, чтобы было удобнее перебраться на предполагаемое место дальнейшего передвижения. Осматривает спину кардинала и с демонстративным сомнением тянет. - А мощи-то хватит? Я так-то не совсем пушинка.       Неожиданно, но Ник от ее слов вздрагивает.       - Это даже пугает, как, казалось бы, обычные фразы и интонации совпадают, - больше ничего не говоря, парень наклоняется рядом со столом, уперев руки в колени. И спустя меньше минуты пыхтения, опасений покалечиться и попыток удобно устроиться, Эс наконец оказывается сидящей на шее кардинала с плакатом наперевес.

***

      - Сесть на шею и ножки свесить, напророченное Августом, приобрело слишком буквальное воплощение, - хмыкает Вейн, когда видит картину в виде Эс, восседающей на шее кардинала и держащей плакат. Ее несколько беспокоила реакция отряда, ей не хотелось соревноваться с пропавшей Мэй, едва ли она бы могла составить ей конкуренцию. Но, к ее облегчению, реакция была вполне спокойной и даже в какой-то степени теплой. Не как будто бы она повторяет действия чьего-то призрака. И это давало надежду на лучший исход. Внушало странную и необоснованную уверенность совершенно непонятного происхождения, но такую недостающую ей в последние годы жизни.       Простые радости, общение и контакт с окружающими с их подачи, не омраченные тем пиздецом, в котором они находились, вызывали уже позабытый интерес к жизни. Почему-то кучи попыток самоубеждения, диалогов со взрослыми ведьмами и ритуалов с травами едва ли хватало на то, чтобы суметь подавить в себе желание просто лечь и умереть, а глупости вроде боления за своего на матче и прочие мелочи внезапно так сильно взбодрили, что реакция казалась даже нездорово яркой и острой. Но это Эс даже нравилось. Будто бы тут, с этими людьми, пусть может и просто поддавшись созданной ими атмосфере и забывшись, она в первый раз за долгое время чувствовала, что она живая.       И поэтому она кричала дурацкие поддерживающие стишки в унисон с остальными и даже сорвала голос. Визжала чуть ли не громче всех, когда команда Марка забивала, хоть и понимала суть происходящего только благодаря комментаторам. И подумала, что, пожалуй, первый раз в жизни так наслаждалась квиддичем. Вообще первый раз в жизни им в целом наслаждалась. Хоть и ни черта не понимала в правилах. Ей просто нравилось быть рядом с остальными. Нравилось делить это чувство восторга от забитого квоффла, чувство разочарования от выбитого из игры загонщика, любые такие простые, но удивительно яркие эмоции. Просто потому, что это не поглощающая безнадежность. Просто потому, что она была не одна. Просто потому, что Ник, который держал ее на шее и подбадривающе сжимал лодыжки при особо громких криках поддержки, был рядом, и это давало какое-то необъяснимое чувство защиты, будто бы вот теперь все точно будет хорошо. Несмотря на то, где и в какой ситуации она оказалась.

***

      Это были странные чувства, те, что она испытывала в последнее время. Будто бы рыжая не в отряде коммандос-киллеров все это время находилась. Эс словно попала на терапию для своей изуродованной всеми пережитыми до этого событиями души. Взять, к примеру, хотя бы Ника, который, услышав о ее давней, действительно давней, учитывая, сколько ей лет, мечте научиться играть на гитаре, притащил оную и усадил за игру, подвинув и тренировки, и дополнительное обучение со словами: «Так всю жизнь будешь подходящего момента ждать. Дождалась уже».       И Эс этот подход «делай сейчас то, что хочешь, и не жди», казавшийся поначалу просто-напросто диким, вскоре начал казаться таким правильным и естественным, что она просто не могла понять. Как? Как она могла всю жизнь до этого сидеть и смотреть в одну узконаправленную точку и идти по какому-то самой себе придуманному и навязанному маршруту, а все свободное время тратить на страдания о том, какой дорогой ей приходится идти? Неужели она просто мазохистка?       Теперь уже ее прошлое поведение казалось диким. Так же как раньше ей казалась чем-то ужасным трата времени на то, чего действительно хочется в неподходящий для этого момент. Сейчас ей было действительно непонятно, как она могла до этого так долго игнорировать себя и свои стремления просто потому, что никак не могла найти на них времени и сил. Ведь этих же самых сил, если подумать, было более чем достаточно для того, чтобы страдать о том, что их нет.       Пожалуй, в первый раз за долгое время Эс словила переломный момент в восприятии себя и своих целей. Нельзя было сказать, что, пока она переживала все происходящее до этого, ее мировоззрение не ломалось и не терпело изменений. Сложно не поменяться, когда вокруг происходят подобные ужасы. Но конкретно общую политику по отношению к миру и взаимодействию с ним и своими стремлениями Эс умудрялась тащить еще с первой жизни. И это и удивляло, и даже немного пугало. Ведь она настолько зациклилась на том, в какой ужас попала, что даже не пыталась хоть раз сесть и просто осмыслить свое отношение к происходящему и правильное ли оно. Конечно, вопрос спорный и скорее должен ставиться как: «А есть ли вообще правильное восприятие»? Но даже если и так, то не логично ли тогда делать восприятие таким, чтобы оно как минимум минимизировало дискомфорт от окружающей ситуации, а не обостряло его?       С философией Ника ее перерождения были бы определенно не трагедией. Эс почти уверена, что если бы рассказала парню о том, что именно с ней происходит, он бы выдвинул минимум десять причин, почему Эс просто нереальный везунчик. И теперь рыжая все чаще ловила себя на мысли, а что именно мешало ей мыслить так же? Что заставляло ее все эти годы возводить свои страдания в абсолют? Да, конечно, не то чтобы было много причин для радости, но сейчас она была с отрядом ребят, которые находятся далеко не в лучшем положении, это было очевидно, но тем не менее она пока что ни разу не ощутила этого незавидного положения в их поведении.       Их жизнь била ключом, и все выглядело так, будто бы они в разы счастливее, чем многие обычные обитатели Дурмстранга. Возможно, дело было в том, что они понимали, что находятся в постоянной опасности и поэтому стремились взять от жизни все? Но Эс уже была в другом отряде, и хоть тот и пытался поддерживать моральный дух, но все равно безысходность так и витала в воздухе. Оставался еще вариант, что конкретно этот отряд отсиживается где-то в безопасности, но от той же Нэнс рыжая слышала, что ребята командира были весьма известны, а значит, на месте точно не сидели, да и один из их членов пропал не так давно. Уже этого должно было хватить для того, чтобы ухудшить атмосферу и весьма надолго, учитывая, как Мэй тут любили. Но нет, будто бы ничего не было, будто бы никто и не пропадал.       Это можно было бы назвать аморальным, можно было бы придраться, что эти ребята просто бесчувственные и им плевать на вероятную смерть собственного товарища, но что-то внутри Эс буквально кричало, что это не так. А даже если и так, даже если через смерть Мэй действительно перешагнули и пошли дальше, то можно ли за это винить? Разве принесло бы отряду, который наверняка участвует в весьма опасных операциях, пользу подавленное состояние и вечная скорбь? Потому что если бы они скорбели по Мэй, то наверняка есть еще очень много вещей, о которых они могли бы поскорбеть. Не могло не быть. Ник был прав, когда говорил, что если постоянно циклиться на плохом, то так и с ума сойти недолго.       И вот это, с одной стороны, правильное с моральной точки зрения, да и привычное, просто желание оплакивать умерших и прочие ужасные события, а с другой стороны, правильное с точки зрения психической стабильности и любви к себе умение перешагнуть и идти дальше столкнулись в голове Эс. И, учитывая пример под боком, второе явно начало вытеснять первое.       Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь сможет без самоненависти к себе за все то, что она сделала, просто сидеть и учить аккорды? Первые разы, как только рыжая садилась за мирное хобби, в голову тут же влезали все те мысли, от которых она так стремилась уйти. Они царапались, раздирали хрупкое душевное состояние в клочья, так что хотелось все бросить и бежать, бежать, бежать. Хоть куда-нибудь, хоть как-то, заняться чем-то, что не даст думать и создаст иллюзию того, что она делает что-то не очень приятное, но зато правильное.       Юная видящая жутко хотела научиться играть, просто чтобы доказать самой себе, что может, но каждый раз, когда садилась с Ником, специально выделявшим на нее свое драгоценное время, ее будто бы примыкало. Больше десяти минут высидеть не удавалось, руки начинали трястись, глаза болели, и хотелось хоть как-то выместить все то, что приходило в голову, да даже просто об стену побиться. Без преувеличений и без шуток, как психически нестабильному человеку, Эс хотелось хотя бы путем физической боли заглушить душевную.       Как-то раз спустя целых пятнадцать минут попыток играть, когда перед глазами мелькали разрозненные мысли от смерти Мэри до каких-то мелких неприятных глупостей, которые рыжая бы в иной ситуации и не вспомнила, стало отчетливо ясно насколько все плохо. Потому что даже учитывая зрителя, контролировать себя не вышло, и когда палец снова соскользнул со струны, извлекая ужасное дребезжание вместо положенного звука, Эс медленно дрожащими руками отложила гитару. А затем все теми же дрожащими руками зарылась в волосы, пряча лицо и царапая кожу головы, будто это могло хоть как-то помочь с решением того пиздеца, что творился в ее мыслях, стоило ей просто попытаться заняться чем-то отвлеченным.       Ник не реагировал, не хватал за руки и не пытался остановить. Спустя, казалось бы, вечность, когда мышцы рук от постоянного непрекращающегося тремора заболели, кардинал все же заговорил.       - Это пожалуй самая отвратительная особенность мозга, которую только можно придумать. Анализировать по кругу информацию, которая в этом анализе совершенно не нуждается, - парень протянул руку и успокаивающе погладил по тыльной стороне ладони рыжей. - Только вот когда что-то идет по бесконечному циклу, то рано или поздно оно ломается, потому что нет ничего бесконечного.       Эс убирает руки и поднимает глаза на парня, тот смотрит серьезно и пристально.       - Знаешь, выбирая между страданием и радостью тому, что есть, люди частенько выбирают первое. Это не их вина, просто так устроен человеческий мозг. Он не может жить спокойно, ему так просто неинтересно. Но с другой стороны, может, это и не так плохо. Ведь всегда можно вывернуть это в свою сторону, - Ник ненадолго замолкает, будто бы подбирая слова. - У тебя невроз, солнышко. Я такое видел и не раз, и поверь, такое даже в мирное время может кончиться очень плохо, даже если проблема небольшая. А уж учитывая, что ты могла пережить, это точно без вариантов приведет к печальным итогам...       Эс это понимает. Она не глупая. У нее и в прошлой жизни проблемы подобного толка проявлялись. Стоило только сесть и погрузиться во что-то медитативное, как мозг тут же усаживался поудобнее и расчехлял какую-нибудь гадость из подсознания или текущую проблему, на которую рыжая имела неосторожность гиперфиксироваться. А затем принимался страстно это дело обсасывать, пока Эс, истощенная происходящим, не откладывала вышивку, рисование или что-то еще. Помогал только внешний шумовой фон в виде фильма или аудиокниги. Но стоило лишь остаться в тишине, то тут же начинался кошмар. Но тогда хоть проблемы были менее масштабными и, соответственно, эффект менее пугающим. А сейчас… Сейчас бы она с радостью пошла к психологу, да вот где его искать-то.       Командир продолжал пристально изучать ее реакцию.       - Ты не сможешь себе внушить что-то в таком состоянии, хоть попытка заставить себя думать о хорошем и выглядит самым очевидным вариантом, - Эс недоуменно застывает, потому что все это время была буквально уверена, что отряд именно тем и занимался, что профессионально играл в самоубеждение. - Мозг далеко не глупый, надолго ты его так не обманешь, а в перспективе только хуже сделаешь. Такое только на первых этапах хоть как-то помочь может.       Ник задумчиво смотрит на свои сцепленные в замок руки.       - Знаешь, это покажется бредом на первый взгляд, но ты наверняка должна была заметить, что все в отряде с точки зрения отношения к жизни и так далее ведут себя несколько своеобразно, особенно учитывая их положение. Так вот, суть в том, чтобы не пытаться внушить себе, что у тебя все супер и прочее, а просто принять, что дерьмо случается. И этого дерьма будет настолько много, что хоть обвыгребайся его, оно так или иначе где-то да останется. И если ты поставишь целью своей жизни избавиться от проблем, то так всю жизнь с ними без передыху и проборешься. А это тебе не нужно. Хотя бы потому что добрая часть проблем как минимум нерешаемая ввиду своей сложности или срока давности. Знаю, что это звучит гораздо проще, чем оказывается на самом деле. Но тебе надо не пытаться долго думать и анализировать, а нужно научиться делить проблемы на категории. Те, что могут подождать и не являются критичными, а значит, не стоят твоих переживаний и особого внимания; те, что нерешаемы, а значит, их придется перешагнуть, чтобы жить дальше; и те, что действительно мешают и требуют действий. И вот о последних надо не сидеть, страдать и думать. Последние надо решать. И как только ты начнешь это делать, как только сможешь сама с собой договориться, может, первое время насильно, вот тогда и воспринимать мир более позитивно получится без особых усилий и самоубеждений. Потому что мир, он, знаешь, действительно не такой уж хуевый, и в нем есть много хороших вещей, просто за всеми проблемами и страхами тебе этого сейчас не видно...       Эс смотрит в ответ не моргая. И спрашивает то, что, наверное, с точки зрения и морали, и прочего спрашивать конкретно у командира вообще некорректно.       - Так просто перешагнуть? И смерть другого тоже? - Ник дергается, будто бы от удара, затем лицо его становится жестким, и он поднимает один уголок губ в кривой улыбке. - У каждого свой порог того, что они могут вынести, и у любого есть точка невозврата. Если вопрос стоит так, то тебе стоит задуматься, переступила ли ты ее, и если вдруг да, то что ты собираешься с этим делать. Возможно, в таком случае искренне радоваться жизни и прочему уже вряд ли выйдет, но ничего не делать и просто топить саму себя - это в любом случае глупо, согласись, - Ник задумчиво гипнотизирует ее взглядом. - Да и, честно говоря, ты совершенно не выглядишь как человек, прошедший точку невозврата. Скорее как ужасно уставший от жизни и не знающий, куда податься и что с собой делать. Это, знаешь ли, разные понятия: не иметь особого смысла в жизни изначально и потерять то, что ты этим смыслом жизни считал, безвозвратно.       Эс становится стыдно за столь резкий и более чем некорректный вопрос, тем более что им она косвенно намекнула, что пропавшая Мэй может быть все же мертва. Она отводит взгляд и смотрит в пол как нашкодивший ребенок, не уверенная, как теперь к ней в принципе будет относиться командир и что ей с этим делать. Но Ник просто решает ее дилемму, протягивая руку и трепля по голове.       - Тебя никто не сможет заставить или вынудить что-то с собой делать, - спокойно говорит он. - Кроме тебя самой, тебе никто не поможет. Но если ты хочешь иметь возможность, оставаясь с мыслями один на один, не впадать в истерику и не пытаться физической болью глушить моральную, то я очень советую тебе перестроиться.       Парень задумчиво замолкает, а затем продолжает.       - Этот способ любила использовать Мэй. Я не сторонник подобных игр с разумом, потому что это все тот же самообман, но, возможно, тебе это поможет хоть в первое время стабилизировать состояние.       Эс снова поднимает взгляд на парня, а тот берет ее руку, переворачивая запястьем вверх.       - Это называется заякорением. Я понимаю, что положительных эмоций не так много, но ты вроде бы выглядела вполне счастливой на матче… Так вот, если ты испытываешь яркую положительную эмоцию, то возьми за привычку делать круговые движения пальцем по правому запястью. - Он нарисовал несколько небольших кругов кончиком пальца на ее руке. - И потом спустя несколько недель, если будет паршиво, сделай тот же самый жест. Только будь осторожна и убедись, что ты выработала должную реакцию, сначала попробовав, когда настроение нейтральное, а то так можно случайно заякориться на состоянии стресса, а не позитива.       Эс задумчиво смотрит на руку, которую продолжает держать командир.       - Похоже на условный рефлекс собаки Павлова, - хмыкает девушка, но на заметку берет, потому что хоть и звучит специфично, но с точки зрения того, что она знает, весьма и весьма логично и вероятно рабоче. Да, это будет чистейший самообман, выработанный на уровне рефлексов, но не то чтобы у нее была возможность получить квалифицированную помощь, поэтому, как Ник и сказал, помочь себе сможет только она сама. - Спасибо.       Эс говорит это тихо, почему-то она чувствует смущение от того, что ее, вроде как взрослую и должную быть умудренной жизнью, учит парнишка младше ее. Притом учит весьма хорошим штукам, о которых он за свои годы додумался, а она за свои - нет.       Но Ник, конечно, не знал о ее моральных метаниях и уж тем более их причинах, поэтому просто поддерживающе улыбнулся и потрепал по голове.       - Не люблю вранья и пустых обещаний. Но у тебя есть все шансы на то, чтобы можно было сказать что-то вроде «все будет хорошо» и даже не соврать. Просто не упусти их, хорошо?

***

      Очередная пара прорицаний вызвала у Эс нездоровое и нервное хихиканье. Ирония судьбы или что еще, но прорицания конкретно для драугов были обязательны, и на сегодняшней паре вполне себе адекватного вида женщина, особенно на контрасте Трелони из прошлой жизни, преподавала им контакт с навью через зеркала. До этого они в основном изучали теорию о разных видах предсказаний и прочего, и тут бац, пошли общаться с хтонью. Эс как-то упустила момент перехода от одного к другому...       Рыжая в очередной раз печально вздохнула. Рядом сидела и пыхтела Хель, которая была очень удивлена, что Эс поставили с ней на один курс, и, убежденная, что той от силы четырнадцать, долго причитала на эту тему. Главным образом оперируя тем, что подделать документы на любой возраст несложно, но вот соответствовать возрасту с точки зрения учебы может быть уже проблематично.       Рыжая не стала ее переубеждать.       Во-первых, она сама понятия не имела, сколько этому телу лет, потому что в приют оно попало уже будучи маленькой девочкой лет пяти, но всегда могла быть погрешность в пределах года, а то и двух. Учитывая слова Вен, ей должно быть ориентировочно пятнадцать-шестнадцать, но опять же, видящая не могла бы сказать точно. Ну а в ставке Гриндевальда ее возраст особо и не спрашивали, просто распределяя по каким-то своим критериям в конкретные группы, а потом и вовсе молча сделали ей документы как Эс Мракс семнадцати лет. Опять же, не спрашивая, не уточняя и прочее, так что оставалось просто молча смириться и идти дальше, к чему она в принципе была достаточно привычна.              Ну а во-вторых, благодаря тому, что ее считали мелкой, все свои оплошности относительно учебы и прочего можно было смело валить на это. И данный факт рыжую более чем устраивал.       Хель снова запыхтела, пристально вглядываясь в зеркало. Девушка была из Валькирий, чистый боевик, что было неудивительно. Но почему-то имела нездоровый интерес к гаданию и прочим штукам и поэтому с упорством взрывоптама таскалась на пары, которые давались ей с трудом или вовсе не давались. В восторг ее привело даже легкое колыхание нави, когда хтонь, которую Хель так упорно звала, просто из любопытства заглянув в зеркало и поняв, что никого интересного там нет, сразу свалила. И это в какой-то степени даже умиляло. Так что чем бы дитя ни тешилось…       Эс снова напряженно покосилась в свое зеркало. Вообще не самое стандартное занятие для пары прорицаний. Или это в Хогвартсе их сплошному бреду учили, и стандарт должен быть именно таким, как тут, в Дурмстранге? Загадка. Эс вообще в последующее время часто сравнивала учебу в Хогвартсе из будущего и в Дурмстранге из настоящего, и различия были настолько разительными, что это даже пугало.       Вопрос был только в том, это учеба в Хогвартсе так со временем испортилась или всегда имела подобный уровень? Или дело в уклоне? Дурмстранг ориентирован на все виды магии, а Хогвартс только на светлую? Учитывая принцип деления и то, что он в Хогвартсе вроде как не менялся с момента основания, можно было бы сделать и другое предположение.       В Хогвартсе у всех были одинаковые пары независимо от факультета, и только на старших курсах можно было выбрать, что ты будешь изучать углубленно. В Дурмстранге же с самого начала шло разделение на то, кто и что учит. Как если бы сравнивать общеобразовательную школу и лицей с каким-нибудь углублением, где несчастных детей, которые сами бы добровольно на подобное никогда не подписались, с подачи родителей мучают каким-то конкретным предметом в надежде на положительный исход. Только вот в Дурмстранге уклон делали на науки, которые в Хогвартсе почему-то вообще не преподавались…       В целом из-за таких вот специфичных предметов рыжая пока что только страдала. Последнее, чего Эс хотелось, - это чтобы кто-то на ее призыв ответил и приперся. А то, что стоит ей прислушаться к словам ведьмы-преподавателя и сделать хотя бы половину действий, которые та описывала, и кто-то да явится, Эс не сомневалась. Видящим вообще навь позвать гораздо проще: стоит подумать и мысленно сосредоточиться, потянувшись магией, уже кто-нибудь заглянуть на огонек может, а уж что будет, если она решит последовать классической инструкции по призыву, на которую даже обычным смертным твари откликнуться могут, думать не хотелось.       Эс в целом сначала была спокойна и настроена вполне благодушно. Ну посидеть в темной комнате со свечами и потупить в зеркало, прикинувшись, что призыв - это не твое, ну что тут такого? Но оказалось, что она еще много не знала о нави. Потому что когда у соседнего стола тварь наконец объявилась на зов одного из учеников, рыжая буквально почувствовала пристальный изучающий взгляд. А потом навья гадость, которую звала вовсе не Эс, без приглашения переметнулась в ее зеркало и, хоть и не приняла какой-то конкретный образ, пребывая в виде рассеянного силуэта, но пялилась весьма ощутимо и, кажется, очень хотела что-то с ней обсудить.       Эс вначале даже не сообразила, что именно происходит. Уставилась втупую в зеркальную поверхность с мыслью а-ля «ничего себе, они и так могут». Выходило, вовсе не обязательно конкретному человеку (ну или видящей) звать тварь, чтобы та решила прийти. Достаточно, чтобы это сделал рядом кто-то другой. Открытие было не очень приятным. Рыжая тут же мысленно и весьма жестко оборвала любые попытки выйти с ней на контакт для слишком ушлой хтони. Ну уж нет, ей этих развлечений хватило, пока она у Вен жила.       Пока рыжая думала как отогнать навьих тварей, в другом конце зала развлекался Морей, который уже минут десять как болтал с кем-то в зеркале. Эс понятия не имела, действительно ли он завязал диалог или просто прикидывался, сумев зацепить какую-то несчастную хтонь насильно и, не давая той уйти, разыгрывал комедию. Но преподаватель восхищалась успехами воспитанника, и в целом все были счастливы, а это главное.       В общем, достаточно специфичное и должное быть страшным занятие вызывало столько позитивных эмоций у нынешней молодежи, что не по себе становилось. Может, потому что тут в основном были драуги, для которых навь это что-то привычное, а трупы часть из них и вовсе поднимали в качестве домашнего задания.       Вообще вырисовывалась очень интересная картина. Все, кто относился к драугам, так или иначе мог хоть немного делать почти все, что умела рыжая. Только вот выходило так, что каждый из них по большей части имел очень сильный уклон в одну из сторон и очень-очень слабые способности в остальных областях, ну кроме нитей.       Эс очень тщательно наблюдала и изучала, но нигде в выданных учебниках и книгах не нашла ничего о нитях и прочем. Значит, суть видящих далеко не в комплекте из трех базовых умений, относящихся к нави. Как именно Вен вырастила из нее видящую? Ведь дети, которых растили в Дурмстранге, не становились такими, как Эс, хоть так же постоянно подвергались воздействию черной магии. Может ли быть, что видящих может вырастить только видящий, даже не из-за знаний, а потому что магией как-то влияют на учеников? И именно поэтому для каждого видящего главное в жизни - это оставить кого-то после себя? Потому что как ни старайся, по книгам, даже самым хорошим, видящим просто не стать? Это требовало отдельного осмысления. Вен была далеко. Эс знала, благодаря кардиналу, что скорее всего рядом есть еще один видящий, Мор, декан ее нового факультета. Но лезть и вообще лишний раз попадаться тому на глаза несколько опасалась.       Так что пока окружающие ученики в классе старались всеми силами дозваться хоть кого-то, рыжая изображала очень мучительный мыслительный процесс о том, как призвать навь, а про себя только и делала, что читала подряд все заговоры против нечисти, что приходили в голову. Может, поэтому все близко сидящие к ней не могли никого дозваться, и стоило только поверхности зеркал колыхнуться, обозначая заинтересованную тварь, как та тут же спешила свалить куда подальше? Даже если и так, то все равно. Последнее, что нужно было Эс, - это привлечь внимание преподавателя излишней активностью нечисти в своем зеркале. Да, когда хтонь общается, как правило, ее видит только тот, с кем она говорит, но общее присутствие при достаточной силе ощутить вполне возможно. А их учитель была сильная провидица, это чувствовалось.       В целом, происходящее было ужасно. Никогда еще Эс так не выматывало занятие прорицаниями. Даже тогда, когда она еще шугалась находиться в темной комнате при свечах с духом в одиночестве. Уже спустя двадцать минут постоянного повторения заговоров девушка начала уставать, путаться в словах и в целом ощущала себя не очень. Она считалась ведующим, в целом, если бы ей откликнулся кто-то и она смогла с ним немного поговорить, это было бы не странно. Потому что ведующие действительно частенько проявляли базовые навыки провидцев с точки зрения призыва навьей гадости через зеркала и подобное. Но проблема была в том, что после произошедшего прикола с перебежавшей к ней в зеркало тварью, она просто-напросто боялась, что стянет к себе большую часть тех, что призвали другие, и такое скопление темной гадости в одном конкретном зеркале точно не останется незамеченным преподавателем. Более того, скорее всего, само зеркало, хоть и частично магическое, тоже подобных нагрузок из кучи потусторонних мигрантов может не пережить и потом от остаточного фона спустя некоторое время треснуть.       Спустя половину пары, когда сильно устав, девушка слишком ослабила внимание, и в отражении что-то дернулось, у Эс синхронно с этим дернулся правый глаз. Но вопреки ее опасениям это была лишь Сэ. Зеркальный двойник наклонил голову набок и прошептал одними губами: «Отпускай».       Не то чтобы рыжая доверяла своей личной хтони, которая в последнее время часто куда-то пропадала, но сейчас внезапно соизволила явиться, но и выбора особого не было. Так что Эс все же останавливает бесконечный мысленный поток и слышит несколько удивленных выдохов учеников, которым таки откликнулись навьи твари.       К ней в зеркало никто больше вопреки опасениям не суется и отражение самодовольно усмехается в ответ на растерянный вид рыжей.       - Они тебя боятся, - делает очевидный вывод Эс, проговаривая слова одними губами.       - Ага, еще как, - самодовольно откликается тварь из зазеркалья.       Настроение портится еще сильнее. Это неутешительная новость. Не то чтобы неожиданная, но все равно неприятная. Если сейчас к тому, что смотрит на нее из зеркала, ничего не отваживается сунуться, то тварь действительно древняя и лимбовская. Притом из категории опасная среди опасных. Это, конечно, было понятно еще когда это существо затянуло рыжую в зеркало, но лишнее подтверждение все равно настроение не поднимало.       - А я смотрю, ты не особо-то рада помощи, - журит двойник, развалившись на своем отражаемом стуле.       - Рада, спасибо, - ровно отвечает рыжая еле слышимым шепотом. Игнорировать отражение и даже не поблагодарить нельзя, еще демонстративно обидится и свалит, а до конца пары оставалось полчаса, и Эс вовсе не была уверена, что все это время сможет стабильно читать заговоры.       - Мы так редко общались в последнее время, складывается ощущение, что я тебе не нужна. Будто бы кардинал украл тебя у меня, - отражение демонстративно дует губы, и рыжая еле сдерживается от того, чтобы злобно выдохнуть. Только не говорите, что хтонь действительно думает, что сидя в полном зале людей, рыжая заведет с ней подобный диалог и будет отвечать. Неужели нельзя было найти место для поговорить получше?       - Вот и сейчас ты меня игнорируешь, - продолжает демонстративно канючить отражение. Эс не закатывает глаза только потому, что боится, что тварь таки найдет повод притворно обидеться и кинет ее. Благо пронесло.       Хтонь ее все же на паре не кинула. И на том спасибо. Но после снова куда-то пропала, потому что рассчитывавшая вечером поговорить Эс так и не смогла ее дозваться. Такое иногда случалось и раньше. Будто бы у твари из лимба действительно могли быть какие-то еще неотложные дела в их мире. Но Эс была почти уверена, что это просто специфичная логика хтони и как следствие специфичная манера поведения и не более.       В итоге рыжая осталась одна. Таракан, попавший в новую обстановку и теперь не скованный по всем своим ногам, как во время жизни в ставке Гриндевальда, на радостях пропадал неизвестно где, исследуя новые горизонты.       Рыжая всерьез рассматривала вариант того, чтобы устроить слежку за интересующими ее личностями, но учитывая уровень магии этих личностей и то, что таракан и свита, которую он собирал, фонили, и более того, фонили магией Эс, подобные небезопасные игры могли бы кончиться плохо. Тем более подрывать доверие Ника или отряда еще больше подобным поведением не хотелось, а если бы о чем-то подобном прознали Грейв или тот же Август, то итог мог быть более чем непредсказуемым.       Лучше пока было держать подобный козырь в рукаве. Так что с подачи рыжей таракан был волен со своей новой свитой ползать, где хочет, и исследовать что хочет, и даже интересные сплетни притаскивать по-возможности. Главным условием было ни за кем долго не следовать, так как мимолетный след магии отследить было бы даже очень сильному магу почти невозможно, а вот если Серый будет по пятам таскаться за кем-то некоторое время, то накопленный фон идентифицировать не так уж и сложно.       Усатый был, конечно, недоволен, но после того как сидел взаперти почти никуда не отпускаемый в течение полугода, почувствовал такое раздолье и свободу, что благодушно послушался и даже почти не возмущаясь свалил в закат.       Эс сначала хотела позвать к себе рыжака и, раз уж ее личная хтонь куда-то умотала, пообщаться с ним, но стук в дверь отвлек от планов. Не дожидаясь разрешения, в комнату вихрем влетела Лиса, которая теперь часто была здесь гостем.       После разоблачения кардинал авторитетно заявил, что скрывать от своих пол Эс точно не стоит. Так что, почти сразу по прибытии в Дурмстранг, уже весь отряд был в курсе того, что рыжая - девчонка, и отнесся к этому непробиваемо спокойно. Ну а для окружающего мира они все дружно продолжали поддерживать легенду о том, что она парень. Интересно, что хоть Ник и проповедовал доверие ближнему, но про то, что она видящая, никто, кроме кардинала и Нельмы, в курсе не был. Несколько двойные стандарты, но Эс они более чем устраивали.       Лиса ворвавшаяся в комнату как в свою бесцеремонно грохнулась на кровать, и Эс, сидящая на краю, ощутила себя так, будто бы это она тут гость, но ничего говорить не стала. В конце концов, девочка мелкая и очевидно с СДВГ, а уж метаморфизм определенно не улучшал ситуации, потому что с таким даром стабильность в целом становится для человека антиподом. Пока Эс ждала ответ на то, что же Лиса забыла в ее комнате, та успела трижды сменить цвет и длину волос.       - Хель и Нельма согласились, и ты должна пойти, - скороговоркой выпалила она и, кажется, даже не собираясь объяснять, куда именно и зачем, схватила Эс, видимо опасаясь, что та добровольно не пойдет, и приготовилась тащить.              - Куда? - постаралась рыжая уточнить максимально спокойно. С одной стороны, подобное бесцеремонное поведение вызывало умиление, но все равно несколько раздражало, и приходилось контролировать себя, чтобы не сказать что-то резкое. Девочка была не с особо тонкой душевной организацией, но случайно обидеть ту все же не хотелось.       - Гадать, - глаза девочки горели восторгом и предвкушением. А Эс сразу вспомнила только сегодня прошедшую пару прорицания, и нехорошее предчувствие укоренилось в ней окончательно.       - Как именно? - уточняет рыжая, откидываясь телом назад на кровать и мешая настырной Лисе утянуть ее с собой.       - Ну как-как?! - недовольно восклицает девочка, не оставляя попыток сдвинуть юную видящую, которой вот вообще не улыбалось опять участвовать в сомнительного рода развлечениях для простых смертных. - Конечно, будем суженного звать!       Звучало столь уверенно, будто бы помимо того, как найти предначертанного судьбой человека, гадания в принципе ни на что особо не годились. Хотя, может, в текущей картине мира мелкой так и было. Удивительная непосредственность, учитывая, что та являлась членом отряда, но если быть честной, Эс уже даже не особо-то и удивлялась.       В итоге, спустя полчаса пререканий, увещеваний и угроз рыжая обнаружила себя сидящей в темной комнате со свечами, хотя только днем клялась себе, что если еще раз будет подобная пара, то она прикинется, что вот-вот умрет, и уйдет в больничное крыло.       В целом, отрываться от коллектива, который таким образом очевидно пытался сплотиться и в первую очередь ее, Эс, к процессу привлечь, было нехорошо.       Пока рыжая пыталась решить, что важнее - коллектив или ее душевное спокойствие, - решили за нее. Хель уселась перед зеркалом и начала что-то магичить, а Эс сидела рядом и, раз уж пришла, делала заинтересованный вид, параллельно размышляя. Ее никогда особо не интересовала данная область гаданий. Но рыжая и не была уверена, что такая область существует. Потому что одно дело - призвать навь какую и спросить у нее что-то, что та может действительно знать. А гадание на суженного - это как? Кого там можно рассчитывать увидеть, учитывая, что прийти может только хтонь? Быть невестой хтони для обычного человека - очень маловероятное и малоприятное событие. А живой человек в зеркале тебе определенно не явится.       Разве что может хтонь какая откликнится, придет на разговор и напророчит тебе кого. Но навьи твари не провидцы и, более того, не обязаны говорить правду. Неужели кому-то из этих сущностей действительно по приколу прийти и предсказать какой-нибудь дурехе, мол, такой и такой твой жених, иди ищи. Эс бы не удивилась. Или, например, явиться под видом этого самого суженного, а девчонка потом пусть бегает, разыскивает. Это может быть даже полезно, если навь примет образ своего непутевого потомка, желая ему хорошую партию найти. Кто знает, что там в голове у лимбовских, стенающих от скуки?       Даже если знать только базовые азы, становилось очевидно, что все это гадание - полный бред. Только вот, пока рыжая перебирала в голове всё, что помнила, внезапно всплыло позабытое воспоминание о словах Вен.       «Никогда не гадай на суженного и прочую муть и не проси его прийти, — сказала как-то старая ведьма. — Во-первых, потому что всё это бред, а во-вторых, потому что за такой, как ты, кто-нибудь да явится. И тебе это может ох как не понравиться...»       Неприятный холодок пробежал по спине. Свалить бы, да уже поздно, потому что Хель определенно кого-то дозвалась, а открывать дверь, когда в помещение обрядом уже призвана навь, - это очень и очень хреновая идея.       Рыжая напряженно замирает. Все равно она звать никого не планирует, да и даже если кто-то и явится поговорить, из зеркала он вряд ли вылезет, а разглядеть что-то странное никто из присутствующих кроме видящей не сможет. В целом звучало не так уж и страшно. А когда Хель вырвала Эс из мыслей восторженными причитаниями, мол: «Видела, видела, представляете?!» - то стало даже любопытно. Ну чисто с точки зрения науки. Видящая внутри рыжей заинтересованно шевелится на грани подсознания, требуя пойти и узнать, что там и как.       Здравый смысл и предупреждение наставницы не особо отрезвляют - все же становление видящей действительно искажает восприятие и отношение ко многим вещам. В таком случае неудивительно, что многие ученики долго не живут. Эс всё ещё боролась с собой, когда её таки усадили напротив зеркала. В итоге, мысленно сама себе заявив, что теперь сваливать будет уже точно поздно, рыжая под наставления Хель начала ритуал.       Ритуал был странный. Юная видящая о таком первый раз слышала. Но с другой стороны, она этими ритуалами и не пользовалась особо, потому что они ей не нужны были, а изучить как таковые для общего развития, чтобы знать, что и как, просто не успела.       Так что Эс решает не умничать и не просвещать, что никакие суженные, если они, конечно, живые люди, никогда в зеркале к тебе не придут. Просто молча надевает протянутую маску (зачем нужна маска, которую используют для того, чтобы скрыть лицо от опасных духов, когда они собираются призывать суженного, - одна из неразрешимых загадок) и смотрит, как Хель всучает ей свечу и шепотом призывает смотреть в зеркало и трижды произнести: «Суженный, приди».       У Эс возникает еще один вопрос. А что если бы гипотетический суженный был иностранец? Ну вот вдруг. Например, рыжая могла точно сказать, что призвать тварь, язык которой не знаешь, не выйдет. Вы друг друга не поймете. Звать нужно на языке твари или же четко знать, кого именно зовешь. Но она это никак вслух не комментирует. Просто следует словам Хель, уверенная, что хтонь точно придет, и рыжей ужасно интересно выяснить, по какому принципу навью тварь притянет. Все же запрос-то весьма и весьма неконкретный.       Эс трижды произносит заветную, но совершенно бестолковую с точки зрения логики призывов фразу и пристально вглядывается в зеркальную поверхность. В которой к ее разочарованию и облегчению совершенно ничего не происходит. Разве что свеча отозвалась на ее шепот едва уловимым колыханием, отбросив на стену неровно подрагивающую тень. Выходит, даже видящей, если та творит полную дичь вместо адекватного призыва, хтонь может просто не явиться. Что же, отсутствие результата - тоже результат. Эс уже собирается выдохнуть и со спокойной душой сказать, что либо ей суждено быть одной, либо ее судьба не особо желает ее видеть, как ощущает, что что-то на нее смотрит.       Тяжелый холодный взгляд хтони ни с чем не перепутать. Рыжая напряженно вглядывается в зеркальную поверхность, пытаясь понять где именно притаился потусторонний гость и только тогда запоздало замечает чужую руку лежащую на ее плече. И это пиздец как пугает, потому что Сэ обычно использовала ее отражение, а не появлялась как еще один участник, да и по ощущениям это точно была не она. А другие твари с лимба никогда на ее памяти не принимали настолько близкий к человеческому облик и уж тем более не прикасались и вообще никак не взаимодействовали с ее отражением, а просто стояли рядом.       Картинка настолько реальная, что кажется, что за спиной действительно кто-то стоит, и Эс невольно косит взгляд на плечо, но логично там ничего не видит. Несмотря на то что руку видно более чем четко, в общем плане черты какие-то размытые, зацепиться за них взглядом никак не выходит и это даже скорее похоже на что-то вроде рассеивающих внимание чар, если бы хтони было подвластно нечто подобное. Ненадолго рыжая пугается, что это может быть реальный человек, возоможно даже чертов Риддл, ибо очертания чем-то похожи, но быстро отбрасывает такие бредовые мысли.       Эс дергает плечом в попытке сбросить руку, но в отражении пальцы еще сильнее впиваются в кожу, и легкая боль словно бы ощущается в реальности. По спине начинает течь холодный пот. Нужно срочно прогнать это нечто и впредь очень осторожно проводить подобные опыты. Эс хочет задуть свечу и все закончить, но тварь в отражении запретительно грозит указательным пальцем и прикрывает пламя ладонью, так что свеча в реальности даже не колыхается от ее дыхания. И вот это уже действительно было плохо. Может, навь и не такая сильная, как Сэ, но определенно из пугающих лимбовских.       Вести диалог при свидетелях - такая себе затея, но и то, что тварь просто так не уйдет и прогнать себя не даст, было предельно ясно.       - Кто ты? - спрашивает рыжая, пытаясь напрячь зрение и все же разглядеть черты хтони в надежде понять хоть что-то, но никак не выходило. Вопрос весьма нейтральный и подходящий под ситуацию для окружающих зрителей.       Хтонь не отвечает. Просто молча наблюдает, будто изучая и пытаясь разглядеть, и рыжая ужасно радуется, что в маске. Бессмысленный на первый взгляд атрибут возможно оказался буквально спасительным, ведь поведение у твари максимально странное и напрягающее. Наконец существо в отражении отпускает ее плечо и наклоняется ближе. Хочется отпрянуть, но Эс застывает не моргая, смотря в отражение и пытаясь решить, что может произойти дальше и что ей с этим делать.       Тварь тем временем плавно скользит вдоль руки рыжей и хватает Эс за запястье так, что в реальности девушка, словно подчиняясь какой-то невидимой силе, тоже поворачивает руку вверх, обнажая часть кожи с потускневшей меткой, скрытой браслетом. Палец навьей твари совсем слегка сдвигает полоску кожанного амулета, будто бы он и так уверен, что там увидит, но все же хочет убедиться, и плавно скользит по открывшемуся кусочку рунной вязи. От этого действия бросает в еще большую дрожь, потому что на мгновение кажется, что метка теплеет. У Эс чуть ли не случился удар, стоило представить, что будет, если эта лимбовская гадость каким-то чудесным образом активирует метку. Девушка резко дергает руку и даже на удивление успешно, пряча ее и от хтони, и от присутствующих в комнате. Тварь в зеркале склоняет голову набок в изучающем жесте и пугающе молчит еще какое-то время, будто бы задавшись целью окончательно раскрошить и так хлипкое душевное состояние Эс.       - Еще свидимся, - внезапно подает голос хтонь, а потом свеча сама по себе гаснет, и в отражении Эс остается одна. Ее потрясывает от увиденного, но она не хочет вызывать лишних вопросов и старается не показывать своего состояния.       - Ну что? - тут же спрашивает Хель. - Ты же видела, да? Определенно что-то видела? Ты чего такая бледная? - замечает девушка что-то неладное.       - От счастья, так рада тому, что увидела, что аж в дрожь бросило, - пытается отшутиться Эс, но Лиса непробиваема в подобных вопросах.       - Такой красивый? - мечтательно тянет она, и Эс невольно задается вопросом, как именно этот ребенок попал в отряд и что вообще в нем делает. Но рыжая благоразумно не делится своими мыслями с окружающими, а просто молча кивает, надеясь, что никто кроме Нельмы не поймет, насколько сильно она сейчас испугалась. Дальше все происходит как в тумане, но ничего из ряда вон выходящего не случается, и Эс, возвратившись в свою комнату, грохается на кровать и тут же отрубается, стараясь ни о чем не думать.       А на следующий день зеркало, в котором объявилась пугающая навья тварь, треснуло.

***

      Эс полулежала на кресле, скрестив руки на груди, и смотрела на бакэнэко, который деловито помешивал в котелке нечто из руки лесника. Прошлую посудину, в которой, судя по всему, варились части жертв этого самого лесника он деловито отнес на мороз в сени.       - И что же было дальше, о великая и ужасная? - томно протянул парень, облизнув ложку и довольно прищурившись. - Твое повествование оборвалось на самом интересном месте. Треснувшее зеркало - такой драматичный финал. Мне аж взвыть захотелось от избытка чувств.       Рыжая фыркнула, не поддаваться на провокацию. На какое-то время наступила тишина прерываемая разве что потрескиванием очага и девушка даже почти что задремала, но кота видимо подобный расклад дел не устраивал.       - Мне скучно, - укоризненно протянул он, тем самым назначая виновником своей скуки рыжую. - Продолжай. Про «суженного». Мне особенно понравилась эта часть. Очень трогательно.       Эс закатила глаза, зевнула, но все же ответила.       – Да ничего особенного. Призвала какую-то навью мелочь, она пообещала, что мы еще встретимся, и свалила. Типичные приколы от лимбовских, я и поинтереснее видела.       - О-о-о, «навья мелочь», – передразнил ее бакэнэко, склонив голову набок. Его глаза сузились до щелочек, словно у кота, завидевшего вкусную толстую мышь. – Скромничаешь. По твоему же описанию, существо было настолько сильным, что заставило дрожать даже тебя, видавшую виды видящую. И оно лично явилось на столь… незамысловатый зов. «Суженный, приди», – он фальшиво сюсюкающим голосом повторил зловещую теперь для Эс фразу. – Это тебе не кикимору сахаром приманивать.       – Может, просто мимо пролетало, – отмахнулась Эс, но внутри прекрасно понимала, что это самообман.       – Мимо? Мимо зеркала в темной комнате во время ритуала призыва, который проводил глупый детеныш видящей? – Бакэнэко рассмеялся, и его смех звучал как скрежет когтей по стеклу. – Какое совпадение! И этот «кто-то» настолько силен, что его мимолетного визита хватило, чтобы магическое зеркало на следующий день лопнуло от остаточного напряжения. Это не «мелочь», дорогуша. Это что-то с очень большими зубами. И, судя по всему, у него на тебя аппетит.       Его слова напомнили рыжей о реакции на прикосновение к метке и это очень хотелось обсудить, вдруг бакэнэко мог бы сказать что-то стоящее.       - Он коснулся метки, - высказала тревожащие ее мысли Эс, решив перестать разыгрывать комедию «призрак мимо проходил». - И она… отозвалась.       Хоть рыжая и сказала так, но всё равно была почти уверена, что лукавит. Скорее всего метка вовсе не отозвалась. Просто леденящий ужас от того прикосновения был настолько реальным, что Эс почудилось, будто что-то действительно произошло. И сейчас видящая очень бы хотела услышать едкий комментарий бакэнэко подтверждающий ее догадки.       Кот медленно положил ложку на стол и сделал несколько шагов по комнате в сторону девушки, его движения были плавными, бесшумными, по-хищному точными.       - «Отозвалась», - повторил он с притворным восхищением, растягивая слова. - Как романтично. Прямо судьбоносная связь. И это «Ещё свидимся» в конце. Вот такой лаконичный и ёмкий ответ. Без лишних сантиментов. Деловито. Мне нравится это, - его голос внезапно потерял всю насмешку и стал низким, почти серьезным. - Но вот что мне нравится меньше… так это то, что ты явно очень плохо понимаешь матчасть.       Парень протянул руку и быстрым, почти невидимым движением провел большим пальцем под кожаным браслетом, в какой-то степени повторяя траекторию движения твари из зеркала. Эс будто током ударило, когда она снова ощутила ужасающее потепление метки. Девушка тут же вырвала руку и спрятала за спину - скорее на уровне инстинктов, чем действительно рассчитывая таким образом избежать прикосновений.       - Всё ещё «кажется»? - осклабился собеседник.       - Что за?.. - Эс отпрянула, сердце бешено колотилось в груди. Слишком чёткое ощущение реакции. Слишком…       - Что? - Бакэнэко поднял брови с преувеличенным непониманием, снова надевая маску легкомысленного циника. - Я всего лишь показал, как именно реагируют темномагические отметины на хтонь. Не ищи скрытых смыслов там, где их нет. Ты же не хочешь уподобиться тем истеричным девицам, которые видят знаки судьбы в каждой трещине на потолке?       Он помолчал, изучая её напряжённое лицо, и, так и не дождавшись ответа от всё ещё переваривающей новую информацию Эс, решил сменить тему.       - А как думаешь, что бы тебе посоветовал твой бравый командир? - кот не упускал момента продемонстрировать нелюбовь к кардиналу, хоть того уже и не было в этом мире. - «Закрепи позитивный опыт»? Потри запястье и думай о квиддиче, авось пронесет?       - А тебе-то какое дело до его советов? - огрызнулась пришедшая в себя Эс. Любые нападки на командира были для нее больной темой.       - Мне интересна его методика. Бороться с последствиями вторжения запредельного ужаса в твое хрупкое сознание при помощи… условных рефлексов. Это по-человечески наивно. Мило. Бесполезно, но мило, - кот снова берет ложку, по габаритам скорее похожую на черпак, и возвращается к медитативному помешиванию своего варева.       - Лучше уж это, чем жрать трупы и копировать их внешность, потому что «красавчик же», - огрызнулась в ответ рыжая.       Бакэнэко повернулся к ней и широко и совсем не по-человечески улыбнулся.       - Туше, - довольно отозвался собеседник. - Но хотя бы я честен в своих желаниях. Я - кот. Я ем, сплю и играю с тем, что плохо лежит. А ты… ты играешь в сложную игру с силами, которые даже не можешь понять, и притворяешься, что всё под контролем. Притворяешься перед кардиналом, перед отрядом, перед самой собой…       Эс закатила глаза.       - Возможно, но что поделать, какая уж есть. Зато до сих пор живая. А значит, моя тактика не такая уж и плохая, - рыжая улыбается, задумчиво смотрит на огонь в очаге и спустя пару минут молчания продолжает историю.