11) Дети Сильванора/Sylvanor's children

      От вида всех этих стрел, направленных на него, у Гарри пересохло во рту от страха. Но он знал, что перед хищником лучше не показывать его. Любая слабость может заставить волколака напасть. Поэтому он гордо поднял голову и спокойно сказал: — Хорошо, но не могли бы вы опустить свои луки? Мы вам не враги, и я лучше говорю без стрел, нацеленных мне в горло.       Часть его самого была поражена тем, как смело он себя ведёт, но эта дерзость оправдалась: Даркмун скривил губы, повернулся к своим спутникам и позвал: — Сильва, Индигоглаз, Винтернайт, отступайте. Эрис, следи и, если они потянутся за палочкой… откуси им руки.       Высокая девушка с серебристо-русыми волосами и глазами цвета индиго медленно опустила лук. — Как пожелаете, сэр!       Ещё одна девушка с волосами того же цвета, чуть бледнее, и янтарными глазами тоже повиновалась, хотя и бросила на волшебников подозрительный взгляд.       Последним, кто выполнил приказ Даркмуна, был темноволосый мальчик с зелёными глазами, выглядевший весьма недовольным.       — Не думаю, что это хорошая идея, сэр. Волшебники хитры, мы должны их просто прикончить, — он направил лук на нарушителей.       Даркмун повернулся и пристально посмотрел в глаза Винтернайту.       — Влад, делай, что я говорю, — твердо повторил он. — Если понадобится, мы всегда сможем убить их позже. А теперь опусти свой лук.       Второй на мгновение оскалил зубы, затем отвёл взгляд и наконец опустил оружие.       — Не пытайтесь шутить, — прорычал он на английском с лёгким акцентом.       — Мы не желаем вам зла, — сказал Северус спокойным ровным тоном, уперев руки в бока. — Мы здесь, чтобы найти древний магический предмет, и не собираемся задерживаться дольше, чем это необходимо.       Даркмун скептически хмыкнул.       — Неужели? И что это? Что-то, что поможет вам править миром? Доминировать над своими собратьями? Вы, волшебники, все одинаковы. Вы считаете нас тупыми, но меня вам не пронять. Кто послал вас сюда?       — Пророчество, — ответил Гарри. — Пророчество об охоте двух ястребов. Мы не похожи на тех тёмных волшебников, которые приходили сюда раньше. Мы их враги. Волшебник, который приходил сюда раньше, он сказал тебе своё имя?       Даркмун напряжённо кивнул и сплюнул на землю.       — Их предводитель называл себя Волдемортом. Не знаю, что он сделал, но лес увял и умер, когда он закончил. Часть леса, во всяком случае. Деревья засохли и увяли, все, кроме кольцевых ясеней и дубов-хранителей. И даже их он загрязнил своим грязным колдовством! Деревья-хранители говорили и рассказывали нам истории, они жили здесь веками и больше, они многое знали о лесе и его существах, но после него их голоса стали глухими. Они перестали нас узнавать, когда мы приходили к ним. А в какой-то момент и вовсе начали нападать на нас. А раньше они никогда не были такими. Никогда! — глаза мальчика вспыхнули.       — Волдеморт загрязняет всё, к чему прикасается, — серьёзно сказал Северус. — Мы это прекрасно знаем. Мы здесь, чтобы попытаться остановить его безумие. Меня зовут Северус Снейп, я профессор зельеварения в школе чародейства и волшебства Хогвартс. А это мой ученик и подопечный, Гарри Поттер.       Даркмун выглядел ошеломленным.       — Вы преподаёте в Хогвартсе?       — Да, я преподаю зелья.       Волчколак выглядел впечатлённым.       — Хм. Никогда раньше не встречал учителя-волшебника. Ты хорош?       — Я бы сказал, что я компетентный преподаватель, — скромно начал Северус.       — Северус врёт. Он чертовски великолепен. Один из лучших преподавателей зелий, когда-либо преподававших в школе, — с гордостью заявил Гарри. — Хотя иногда он бывает чертовски строгим на своих занятиях.       — А, получается, он альфа, — Даркмун наклонил голову. — Гарри Поттер… Мне откуда-то знакомо это имя… — подумал он, а потом щёлкнул пальцами. — Ах да! Ты тот, кого называют Мальчиком-Который-Выжил, верно?       Гарри кивнул.       — Это я.       — Потому что ты выжил после заклинания Смерти, верно? — спросил Сильва, с любопытством разглядывая Гарри.       — Да, но не спрашивай меня, как.       — Мне плевать, что ты пережил, волшебник! — усмехнулся Влад. — Тебе нельзя доверять. Это из-за таких волшебников, как вы, мы здесь. Из-за вас и ублюдков-оборотней, — он злобно зыркнул на Гарри.       — Тише, Винтернайт! — сурово упрекнул его предводитель, и тот утих.       — Отчасти он прав, знаешь ли. Волшебники не очень-то хорошо к нам относились, вообще-то никто, кроме, может быть, наших матерей. Некоторые из них, — мягко поправил Даркмун. — Почему мы должны вам доверять?       — Потому что мы здесь, чтобы избавить мир от Волдеморта и ему подобных, — ответил Северус.       — Мы здесь, чтобы найти магический предмет, уничтожить его и предотвратить его воскрешение, — сообщил Гарри, чувствуя, что если он не будет предельно честен, то подпишет себе смертный приговор.       — Воскресить? Значит, он умер? — потребовал ответа Даркмун.       — Да. Последний раз я видел, как старина Волди корчился на земле, едва не разрубленный пополам моими когтями. Он был анимагом, способным по желанию превращаться в аризонского ядозуба. Но мы с Севом убили его прежде, чем он успел превратиться обратно.       — Только он не останется мёртвым. Его последователи могут попытаться вернуть его. Они могут это сделать, потому что Волди сохранил части души в предметах и спрятал их, чтобы стать бессмертным. Наша задача — найти их и уничтожить.       — Почему мы должны вам верить? — недоверчиво спросил Влад. — Вы можете лгать.       — Это не так, — вмешался Даркмун. — Используй свой нос, Влад. Мы чуем обман, а они его не излучают.       Он принюхался.       — Всё, что они сказали, — правда.       Винтернайт принюхался, потом зарычал и зашаркал ногами.       — Я все ещё не доверяю им. Это может быть ловушка.       Внезапно к Даркмуну подбежал маленький тощий русый волк и, поскуливая, присел у его ног.       Даркмун посмотрел вниз.       — Урчин? Что случилось?       Русый волк как-то странно гавкнул и снова заскулил.       — Оборотни? Где?       Урчин поднялся и зарычал, глядя на восток.       — Здесь, в лесу? Значит, они нарушили договор, — Даркмун сплюнул, его глаза пылали гневом.       — Мы можем надрать им задницу, — сказал Влад, его глаза загорелись.       — Они преследуют нас, — объяснил Северус. — Они ждали нас, но мы избежали их засады. Фамильяр Гарри вовремя предупредил нас.       — Ты привёл их сюда, волшебник? — прорычал Индигоглаз.       — Не специально, — защищался Гарри. — Не думаю, что они знают, где мы.       Сильва фыркнул.       — Они оборотни и могут выследить вас по запаху. Они могут быть безумными и злобными кровожадными тварями, но не тупыми. Хотя очень хотелось бы этого.       Даркмун продолжил расспрашивать волка по кличке Урчин.       — Сколько их? Как далеко они находятся?       Урчин снова зарычал, отвечая на волчьем языке.       — Всего четверо? Около двухсот метров к востоку? Хм. Они высокого мнения о себе.       — Сэр, разрешите напасть на них? — крикнул Влад.       — Разрешаю. Следуйте за Урчином. Индигоглаз, Штормстрайк, Эрис, идите с ним. Научите их, что значит перечить волколакам, — приказал Даркмун. — Я провожу наших гостей в Сильванор, а потом присоединюсь к вам.       — Сильванор? — в ужасе вскричал Винтернайт. — Ты приведёшь волшебников в наш дом? Но сэр, это…       — Это моё желание как вашего альфы, — прервал его Даркмун. — Это не обсуждается. Вперёд!       Влад Винтернайт откинул голову и завыл. Звук был одновременно жутким, музыкальным, красивым и пугающим.       Внезапно он исчез, а вместо него стоял большой коричневый волк с одной белой лапой и светло-бежевой шерстью. Урчин поднялся и попятился перед ним, опустив голову и поскуливая.       Индигоглаз тоже принял волчью форму: он был маленьким серебристым волчком с чёрными ушами и хвостом, а за ним следовал другой, более крупный и тёмный серебристо-серый волк, присевший рядом с ним.       Крупный самец издал короткий предупреждающий рык, глядя на двух волшебников. Эрис тоже превратилась в тёмно-рыжую волчицу с чёрной шерстью.       Все они радостно завыли, а затем последовали за Урчином в деревья и через несколько мгновений исчезли.       Даркмун повернулся к Гарри и Северусу.       — Вы первые гости в Сильваноре, но, несмотря на это, вам не разрешается видеть дорогу в нашу деревню. Только волколаки могут знать, как добраться до Сильванора, — мальчик вздёрнул подбородок.       Воздух затуманился, и большой волк цвета инея рядом с Сильвой превратился в высокого плотного юношу с бело-русыми волосами, собранными в хвост, и зелёными глазами. Он прижал руки ко рту и зашипел.       По крайней мере, так это звучало. Внезапно что-то сверкающее пронеслось по воздуху и вонзилось в шею Северуса.       Профессор зельеварения поднял руку, чтобы погладить шею, и медленно рухнул на землю.       Гарри закричал: — Северус! Что ты с ним сделал, ты?..       Он так и не закончил фразу. Гриффиндорец почувствовал укол в руку, опустил взгляд и увидел крошечный серебряный дротик, вонзившийся в неё. Подросток поднял голову и посмотрел на Даркмуна, его взгляд был озадаченными и обвиняющими.       — Почему?       — Страховка, — сказал вожак волколаков. — Не волнуйся, ты не умрёшь, просто уснёшь. Ты вздремнёшь и проснёшься уже в Сильваноре.       Он перепрыгнул через ручей, и последним, что успел увидеть Гарри, прежде чем потерял сознание, были мягкие кожаные сапоги Даркмуна.       Волколак поймал юного волшебника прежде, чем он упал на землю, и легко перекинул его через плечо.       — Спасибо, Фенрис. Давай, тащи профессора зельеварения. Двигайся! Чем быстрее мы вернёмся домой, тем быстрее сможем помочь Владу справиться с этими тупыми оборотнями.       Большой светловолосый волколак кивнул, подошёл к хромому Северусу и поднял его так же легко, как ребёнка, перекинув через плечо. Засунув духовую трубку за пояс, он побежал сквозь деревья в противоположную сторону от Влада.       Даркмун и Сильва последовали за ним.       Два часа спустя:       Северус прищурился, поморщившись от яркого света, ударившего в глаза. Но через мгновение ему удалось открыть их, медленно приподняв веки и позволив глазам постепенно привыкнуть к свету. Он напряжённо моргнул, а затем взглянул на скошенный деревянный потолок, где висел небольшой подвесной фонарь. Он слегка повернул голову и с облегчением увидел, что Гарри лежит рядом с ним на плетёном ковре. Опустив взгляд, он увидел, что и сам лежит на чём-то похожем. Вокруг него было натянуто мягкое серое одеяло.       Он начал приподниматься, но тёплая рука с тонкими пальцами протянулась и мягко, но твердо толкнула его обратно на ковёр. Он поднял голову и увидел молодую женщину, на вид чуть старше Гарри, с блестящими платиновыми волосами и раскосыми янтарными глазами, в ушах которой болтались серебряные цветы.       — Пожалуйста, не пытайтесь пока сесть, — сказала молодая женщина, её голос был приятным и успокаивающим. — Иногда сонный раствор, содержащийся в дротиках, может вызвать лёгкую тошноту и дезориентацию. Так что просто полежите немного. Это пройдёт минут через пять. Меня зовут Мидоусвит, я местная целительница Сильванора и, так сказать, историк.       — Приятно познакомиться, Мидоусвит. Я Северус Снейп.       — Знаю. Даркмун сказал мне ваше имя, когда привёл вас ко мне, — она улыбнулась ему. — Добро пожаловать в Сильванор. Вы первые чужаки, которые у нас появились.       Северус кивнул.       — Я понял это по тому, как члены вашей стаи отреагировали на меня и на Гарри, моего приёмного сына. У вас странная манера обращаться с гостями, — профессор с тревогой посмотрел на Гарри, который все ещё спал.       — Он скоро проснётся. Мне очень жаль, но у нас много врагов, и Даркмун просто проявил осторожность и защитил нас. Он хороший лидер. Даркмун попросил меня довериться вам, сказал, что вы враги тёмных волшебников, — успокоила его Мидоусвит, убрав руку с его плеча и выпрямившись. На ней была нежно-кремовая блузка с рюшами и разноцветная многослойная юбка — голубая, серебряная, фиолетовая, розовая и зелёная. На ногах — простые чёрные туфли, а на талии — длинный красный поясок с множеством мешочков.       «В этом наряде она была похожа на цыганку», — подумал Северус, хотя ни у одной цыганки не было волос цвета лунного света.       — Так и есть. Мы здесь, чтобы уничтожить его или хотя бы часть его. Вы называете это место Сильванором? От латинского «sylvanus», означающего «дерево или лес»?       Мидоусвит кивнула.       — Да, Даркмун решил, что это хорошее название для нашего дома, поскольку мы живём в лесу, а наши дома находятся на верхушках деревьев.       Северус уставился на неё.       «Конечно, я неправильно расслышал. Она сказала, что этот дом находится на дереве!»       Он начал приподниматься, но девушка усадила его обратно.       — У меня не кружится голова. Я просто хочу сесть и посмотреть, что вы имели в виду, говоря о доме на верхушке дерева.       — Сядете слишком быстро, и вам может стать плохо, — невозмутимо сказала Мидоусвит. — Поверьте мне, я говорю только правду, Северус. Даркмун решил, что на деревьях нам безопаснее всего, и мы построили тут свои дома. Не волнуйтесь, они совершенно безопасны и прочны, так как являются частью ствола дерева и соединены между собой рядом дорожек, поддерживаемых длинными ветвями и веревками.       — Частью дерева?       — Да, Арборсонг, наш растениевод, сделал их такими. Благодаря нему мы теперь все можем жить в безопасности, тепле и сухости и не беспокоиться о наводнениях, буйстве аликорнов, оборотней и вампиров. У вас странное выражение лица, Северус. Вы ведь не боитесь высоты?       — Нет. Я просто не ожидал, что мы находимся на дереве, привык быть на земле, — профессор зельеварения заявил, что высота его не пугает, но, находясь во власти незнакомцев, он чувствовал себя очень неуютно, несмотря на то, что девушка выглядела невинной, как новорождённый ягнёнок.       Мидоусвит рассмеялась.       — Мы тоже, пока Даркмун не показал нам, насколько безопаснее жить над лесной землёй. Он очень умный. Многим навыкам выживания он научился у своей мамы. Но об этом он расскажет вам позже, когда вернётся после того, как прогонит этих чёртовых оборотней, — лицо девушки внезапно ожесточилось, а глаза засветились странным диким светом.       — Я так понимаю, вам не очень нравятся оборотни?       Мидоусвит резко покачала головой.       — Мы их ненавидим. Может, они и породили нас, но из-за них у нас нет ни жизни, ни статуса, ничего. Ваши сородичи называют нас «полулюдьми» и говорят, что мы не можем общаться с обычными людьми, а все, чего хотят оборотни, — это чтобы мы подчинялись им и были их рабами. Именно для этого, по словам Сивого и ему подобных, и были созданы волколаки, чтобы быть их слугами. Ха!       — Сколько вас?       — Десять. Когда-то нас было двенадцать, — ответила Мидоусвит. — Но Арайя и Фликер погибли, — она подняла руку, чтобы вытереть глаза, на которых блестели слезы.       — Недавно?       — Шесть месяцев назад один из безумных вампов Дракулы пришёл сюда, а Фликер охотился в одиночку и не заметил проклятого кровососа, пока не стало слишком поздно. Даже мы не можем выжить, когда вампир истощает нас до нуля. Арайя умерла год назад, её убил тёмный маг, один из тех, кто работал на этого уродливого некроманта по имени Тёмный Лорд.       — А что случилось с магом?       — Он мёртв. Никто не обидит волколака и не останется безнаказанным, — сказала целительница со свирепым блеском в глазах.       В этот момент Гарри зашевелился, и Мидоусвит придвинулась к нему, чтобы предупредить, чтобы он не вставал. Гарри застонал и открыл глаза.       — Ох, Мерлин! Должно быть, я сплю. Потому что на меня смотрит очень сексуальная девушка, — пробормотал он вслух, не понимая, что говорит, пока Мидоусвит не разразилась хохотом.       — Ты думаешь, я горячая штучка? Правда? Ого! — хихикнула она.       Гарри покраснел, когда понял, что это не сон, а реальная девушка.       — Ох…       Оглянувшись, он увидел рядом с собой Северуса, который наблюдал за ним с улыбкой на лице, и, закрыв лицо руками, простонал: — Кто-нибудь, прокляните меня, пожалуйста. Я такой идиот.       — Почему? — озорно спросила Мидоусвит. — Думаю, ты довольно милый.       Гарри высунулся из-за своих рук.       — Правда? Даже когда я говорю совершенно дурацкие вещи?       Девушка усмехнулась.       — Почему глупости, правду. Я Мидоусвит, — она протянула руку.       Гарри взял её, все ещё красный, желая провалиться сквозь пол. Почему при виде любой девушки, кроме Гермионы, он становился полным болваном?       — Я Гарри. Приятно познакомиться, Мидоусвит. Интересное имя. Твоя мама была мастером зелий или кем-то в этом роде?       — Не совсем. Она была целителем. И у меня не всегда было это имя, как и у Даркмуна.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, мы сменили имена после того, как нас привезли сюда и мы поняли, что быть брошенным здесь в лесу Ночи, это как быть изгоем. Даркмун сказал, что нам нужны новые имена, сильные имена, чтобы показать, что мы не боимся и всё такое. Но я выбрала Мидоусвит, потому что я целительница.       — Мне нравится. Но… как тебя звали до этого? — с любопытством спросил Гарри.       — Саша Этвотер — так назвала меня мама, — ответила целительница. — Но здесь меня никто так не называет, разве что Даркмун иногда. Он знал меня ещё до того, как мы приехали сюда, он мой кузен. Она посмотрела на Северуса, приподнявшегося на локте, и сказала тоном, напомнившим им обоим мадам Помфри: — Если у вас не кружится голова и не тошнит, профессор зельеварения, вы можете сесть и даже немного походить. Вы можете чувствовать себя немного слабым, но иногда сонный раствор действует на людей именно так.       Северус осторожно сел, с облегчением обнаружив, что его совсем не тошнит и не кружится голова. Он осторожно поднялся на ноги и встал, с интересом оглядывая покои целительницы.       Стены на севере и юге были изогнуты в виде эллипса, в них имелись два круглых окна. Две другие стены на западе и востоке были как бы наклонены, а крыша имела пики, но не резкие. Здесь были ещё одна перегородка и дверь, ведущая на запад. Комната была отделана золотистым дубом, похожим на мёд, льющийся из кувшина, а когда Северус подошёл и потрогал стену, она излучала мягкое тепло и была гладкой, как шёлк.       Даже пол был гладким, а на нём лежал красивый плетёный коврик. В одном из углов, напротив дверного проёма, стояли стол и стулья. Рядом находилась длинная низкая полка с тарелками, мисками, чашками и столовым серебром. Напротив, у дальней стены, стояла большая полка со всевозможными банками и мензурками, наполненными ингредиентами для зелий. Пучки сушёных трав свисали с крюков под потолком и над большим котлом. Рядом со шкафом для зелий стояли ещё три котла разных размеров. Перед шкафом расположились небольшой столик и табурет, на котором лежали несколько острых ножей и ступка с пестиком. Северус заметил, что эти предметы явно были в употреблении, но за ними хорошо ухаживали и берегли. Рядом со шкафом для зелий стояла книжная полка с учебниками по зельям и целительству, потрёпанный экземпляр «Хогвартс: история» и несколько маггловских книг, таких как «Руководство по выживанию морского пехотинца США», «Справочник по обучению и советам в дикой природе», «Белый клык» и «Зов дикой природы» Джека Лондона, а также книга «Искусство стрельбы из лука и изготовление луков».       — «Руководство по выживанию морского пехотинца США»? Откуда оно у вас? — изумлённо пробормотал профессор зельеварения.       — О, это не моё, а Даркмуна. Книга принадлежала его матери, она была пилотом морской пехоты США. Он попросил меня оставить несколько её книг на моей книжной полке. Это всё, что у него осталось от неё, — с грустью сказала Мидоусвит. Она указала на дверь на запад. — Если вам понадобится ванная, она находится там, первая дверь справа. Вторая дверь — это мои спальные покои. В этой комнате я варю зелья и лечу пациентов.       Северус удивился.       — Не думаю, что у вас много практики, учитывая, что вы, волколаки, быстро исцеляетесь.       — Да, это так, но мы также получаем травмы, сражаясь с вампирами, оборотнями и тёмными магами, которые пытаются проникнуть в лес. Вот почему я держу здесь полностью укомплектованную лабораторию по лечению. Моя мама всегда говорила, что нужно быть готовым, что я и стараюсь делать.       — Вы все… сироты? — тихо спросил Гарри, тоже приподнимаясь на коврике.       — Да, — ответила Мидоусвит, но не успела продолжить, как в дверь резко постучали.       Через секунду дверь распахнулась, и вошёл Даркмун. Его кожаные штаны выглядели так, будто он барахтался в грязи, но в остальном никаких видимых повреждений не было видно.       — Привет, Мидоусвит. На этот раз мы хорошенько отлупили этих грязных шавок. Заставили убежать, поджав хвосты, тех, кто ещё мог ходить. Они уже проснулись? Я не думал, что сонное зелье так сильно влияет на волшебников.       — Они проснулись несколько минут назад, Даркмун. Я немного рассказала им о нашем доме и о том, как мы здесь оказались, — несколько застенчиво сказала волчица-целительница.       Даркмун вошёл и встал рядом со своей кузиной, разглядывая двух гостей.       — Вы хотите знать, как мы сюда попали? — коротко спросил он. — Большинство из нас были брошенными. Нежеланные и брошенные дети, мы были прикрытием Министерства. Большинство из нас — жертвы нападений и тому подобного. Породистые оборотни нападали и похищали наших человеческих матерей, ведьм или магглов, для них не было разницы. Те, кто выжил, родили нас — волколаков, которыми мы себя называем, нелюдей, которыми нас называет Министерство, или мерзость, в зависимости от того, кто о нас говорит, — сердито сказал молодой альфа. — Единственным исключением из этого правила был я. Моя мама, Бетани, знала, кем был мой отец, он служил под её началом в морской пехоте США, он вообще не принадлежал к стае Сивого. Он бы женился на ней, хотя и был оборотнем, но не успел — погиб в авиакатастрофе. Он погиб ещё до моего рождения. Его звали Эрик Харлан. Мама назвала меня в его честь и растила одна.       — Она?.. — Гарри неловко замолчал, не зная, как этот волколак воспримет любые вопросы о его прошлом.       — Она погибла во время войны в Персидском заливе, — тихо сказал Даркмун. — Она летела на вертолёте, пытаясь добраться до своих раненых людей, и была сбита. Говорят, смерть была быстрой. Мне было тринадцать, я только начал проявлять свои волчьи способности, и меня отправили жить к тёте и кузине с маминой стороны семьи в Англию. Лейси Этвотер и её дочь Саша — это Мидоусвит. Мама говорила мне, что Лейси умеет колдовать, я всегда думал, что она шутит, пока не переехал к ней и не узнал, что она ведьма.       — Видел бы ты его лицо, когда мама впервые произнесла заклинание! — Мидоусвит рассмеялась. — Он чуть не упал в обморок.       — Давай, ещё раз вспомни ту ситуацию, — фыркнул Даркмун. — Я жил с Лейси и Сашей целый год, а когда мне исполнилось четырнадцать, Лейси чем-то заболела, это был магический грипп, и она умерла. Мы остались несовершеннолетними, и тут пришли чиновники из Министерства и объявили нас нелюдями, потому что мы были кровью и мерзостью. Они привезли нас сюда, в лес, и бросили. Выбросили нас, как мусор на прошлой неделе, и больше не возвращались, — в голосе альфы зазвучали горькие нотки, а его глаза стали жёсткими и неумолимыми. — Они едва дали нам время собрать вещи, жалкие ублюдки.       — Типичная политика Министерства, — усмехнулся Северус. — Если они не могут или не хотят разбираться с проблемой, то принимают меры, чтобы либо избавиться от неё, либо игнорировать и вести себя так, будто её не существует.       — В общем, когда мы только приехали сюда, мы с Мидоусвит практически выживали, охотясь в волчьей форме, пока не нашли других таких же, как мы, волколаков, которых бросили и поместили сюда по указу Министерства. Некоторые из нас, например, Урчин, даже не знали своей мамы. Она умерла при его родах, и он жил в приюте или на улице, пока не пришли проклятые волшебники и не заставили его приехать сюда. Мама Влада выгнала его, когда поняла, что он может перемещаться и унаследовал черты оборотня, передала его местному правительству волшебников, и они тоже привезли его сюда. Он румын. У большинства из нас больше нет матерей, а если и есть, то они не хотят нас знать.       Волколак вздохнул и сел за стол, предложив двум волшебникам сесть напротив него.       — Это так сложно, — сочувственно сказал Гарри. Он знал, что такое быть нежеланным. — Но как Министерство узнало, кто вы?       — Потому что у волколаков всегда темно-русые или серебристо-русые волосы и янтарные, зелёные или индиговые глаза. К тому же мы сильнее обычных и можем превращаться в полноценных волков. О нападениях на наших матерей сообщалось и документировалось, даже маггловских, так что Министерство знало, когда мы родились, и таким образом следило за нами. Как только мы начали проявлять признаки волчьей природы, они пришли за нами.       — Если бы моя мама была жива, она бы спрятала нас подальше, и Министерство никогда бы нас не нашло, — сказала Мидоусвит. — Но она умерла, и мы остались одни. Двое испуганных детей против взрослых волшебников. Они оглушили, связали нас и оставили здесь, как всех остальных, где мы могли бы жить, как звери, которыми мы и были. Сначала мы ненавидели это место, но, познакомившись с другими волколаками, мы стали стаей и семьёй. Мы построили Сильванор, научились выживать в лесу и защищать свою территорию, и теперь это наш дом.       — Вы сами всё это построили? — Гарри был поражён.       Даркмун с гордостью кивнул.       — Арборсонг сделал для нас дома с помощью своего дара формирования растений, очень красиво, да?       — Очень. А ты умеешь колдовать? — спросил Гарри.       — Не так, как вы с помощью палочки, — ответила Мидоусвит. — Всё, что нам нужно, — это сосредоточить свой разум. У большинства из нас есть какие-то магические способности, например, у меня — целительство, у Арборсонга — выращивание растений.       — Врождённая магия, — пробормотал Северус. — Умение, которое в наше время вымирает среди волшебников. Талант анимага — это врождённая магия.       — Моя мама научила меня многому о выживании в лесу и прочем, — объяснил Даркмун. — Она была морским пехотинцем, а они могут выжить практически в любом месте. Она научила меня всему, что знала сама, а остальное я узнал, изучая книги и проводя лето в лагере племени Лакота, где тебя учили жить так, как жили Сиу сто лет назад, — охотиться, ловить рыбу, жить за счёт земли и всё такое.       — Это там вы научились делать лук и стрелы? — спросил Северус.       — Да. И как делать одежду, обувь и кучу других вещей из кожи. Когда я был маленьким, иногда жаловался на то, что хожу туда, но теперь я рад этому. Всё, чему я там научился, помогло нам выжить здесь.       — Рано или поздно любые знания пригодятся, — процитировал Северус.       Даркмун согласился, затем поднялся на ноги.       — Теперь, когда вы немного знаете обо мне, Мидоусвит и Сильваноре, я хочу, чтобы вы последовали за мной в круглый дом и рассказали остальным членам моей стаи свою историю. Винтернайт должен был уже проследить за беглецами, удостоверившись, что они покинули лес, и вернуться в Сильванор.       — Надеюсь, он прибил их хвосты к стене, — огрызнулась Мидоусвит. — Они нарушили договор, ступив в лес.       — Больше они этого не сделают, — сердито заявил вожак волколаков. — Никто не может дважды обмануть нас. Даже вампы Дракулы не так глупы.       — Значит, вы не боитесь оборотней? — спросил Северус. — Некоторые из них — хладнокровные убийцы.       — Я знаю. Именно поэтому мы хотим держать их подальше от леса Ночи. В лесу и так хватает тёмных существ, не говоря уже о вонючих оборотнях. В этом лесу есть вещи, которые лучше оставить в покое. Уверен, вы знаете о них, — он пригласил двух волшебников выйти за дверь. — Ты идёшь, Саш?       — Я буду через минуту, Эрик. Идите без меня, — сказала целительница.       Гарри вышел из комнаты на длинную платформу, которая, казалось, поднималась и извивалась вокруг ствола гигантского дуба. Платформа простиралась до другого огромного дерева, и с обеих сторон её опоясывал ряд крепких плетёных верёвок, которые перекрещивались, образуя своеобразную стену, достаточно высокую, чтобы никто не упал с тропинки. Гарри увидел ещё несколько тропинок, петляющих между огромными деревьями, а вдалеке виднелись другие дома, и все они с любовью обнимали дубы, из которых выросли. Над каждым домом нависал навес из пышной зелёной листвы, и каждый из них имел разную форму. Одни были круглыми, другие — квадратными или прямоугольными. Все они были уникальны, представляя собой сочетание природы и искусства, функциональности и красоты, и ни один из волшебников никогда не видел ничего подобного.       В этот момент тишину нарушил протяжный вой, и Даркмун завыл в ответ.       — Это Винтернайт, говорит мне, что они вернулись, — он нетерпеливо помахал им рукой, указывая на тропинку.       Гарри аккуратно поставил ногу на дорожку, проверяя её прочность. Она оставалась такой же устойчивой, как и обычная земля под его ногами.       Он сделал несколько шагов и обнаружил, что его кроссовки издают слабый стук при ходьбе.       Даркмун оглянулся через плечо и сказал: — Ну же, тугодумы. Это совершенно безопасно, по нему может пробежать стадо слонов, — он подпрыгнул, чтобы продемонстрировать, насколько прочной была дорожка. — Пойдёмте, вы сможете полюбоваться пейзажами позже.       Он повернулся и легко зашагал по дорожке, почти не издавая звуков.       Через мгновение Северус и Гарри последовали за ним, с облегчением отметив, что даже при порывах ветра дорожка оставалась твёрдой и не качалась.       — Это удивительное произведение архитектуры, — заметил Северус, пока они шли. — Я никогда не видел ничего подобного. Но разве вам не приходило в голову, что вы могли бы жить в лесу как волки?       — Конечно, и мы так и жили некоторое время, — отозвался Даркмун. — Но мы не волки, профессор. Или, по крайней мере, не все из нас волки. Мы тоже люди, и мы заслуживаем того, чтобы жить как нормальные люди. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.       — Совершенно верно, — согласился профессор, думая о том, какую несправедливость совершило Министерство по отношению к этим невинным детям, которым, похоже, было от шестнадцати до двадцати лет. «В очередной раз паранойя Фаджа стоила жизни многим невинным людям. Эти дети могли бы вырасти любимыми и счастливыми, если бы их отдали в любящие приёмные семьи, а не собрали, как стаю злобных бродяг, и не выбросили в лес. Вероятно, они надеялись, что волколаки умрут здесь или обратятся в своих животных, и таким образом они смогли бы снять с себя вину за то, что оставили детей на милость чудовищ и стихий».       Только волколаки не умерли, они выжили и, более того, создали сообщество и собственную жизнь. Северус готов был поспорить, что эти напыщенные чиновники из Министерства, одним из которых, вероятно, была старая добрая Амбридж, никогда не думали о том, что такое может случиться. Профессор зельеварения не мог не восхищаться находчивостью, решительностью и сообразительностью волколак. Похоже, что они с лёгкостью выживали в трудных ситуациях или, по крайней мере, извлекали из них пользу.       Он повернулся к Гарри: — Как ты себя чувствуешь? Чем бы они в нас ни стреляли, на меня это, похоже, никак не повлияло.       — Нормально. Немного голоден, но в остальном всё хорошо. Интересно, где Хедвиг? Когда мы остановились у ручья, она куда-то улетела. Надеюсь, с ней всё в порядке.       — Хедвиг — крепкая старая сова. Она знает, что делает, — успокоил Гарри Северус. — Она найдёт тебя, связь между вами сильна.       Гарри знал, что не стоит сомневаться в словах Северуса, ведь Хедвиг всегда знала, где он находится.       — Это потому, что она мой фамильяр или почтовая сова? — задался он вопросом.       — Наверное, и то, и другое, — ответил Северус.       — Что ты думаешь о волколаках, Сев? Как думаешь, они помогут нам найти запрещённый предмет?       — Может, и помогут, если мы убедим их, что не собираемся использовать этот предмет во зло. Они не питают любви ни к Волдеморту, ни к оборотням, ни к Министерству. Не то чтобы я их винил.       Они почти догнали Даркмуна и подошли к большому круглому дому, приютившемуся между гигантскими ветвями многовекового чёрного дуба. Как и другие жилища в Сильваноре, круглый дом был частично выточен из самого дерева, мистическим образом сформированного так, что ветви дерева обвивали стену и крышу, которая была сделана в виде навеса из зелёных ветвей, накладывающихся друг на друга, образуя своего рода шапку из живой зелени.       Гарри просто смотрел на всё это с благоговением: в этом месте царили спокойствие и гармония, которые заставляли его чувствовать себя в безопасности и защищённым и успокаивали его уставший и встревоженный дух. Он взглянул на Северуса и увидел, что на него тоже действует аура, исходящая от круглого дома. В стенах было несколько окон, так что солнечный свет проникал сквозь них и создавал узоры на полу. Это заметил Гарри, как только они вошли в дверь, имевшую форму арки с вьющимися по ней виноградными лозами.       Интерьер освещали несколько подвесных ламп, но в основном свет давало само солнце. Выросшие из пола скамьи полукругом окружали возвышенную платформу и слабо светящийся угольный мангал, стоящий на треноге.       Остальные члены волчьей стаи, развалившись на скамьях, выпрямились, когда вошёл Даркмун, а за ним Северус и Гарри. Задиристый Влад окинул новичков презрительным взглядом, а затем вернулся к кручению ножа на кончике пальца.       Несколько волколак, в том числе долговязый мальчик с огненными волосами, коротко остриженными и уложенными шипами, смотрели на двух волшебников с интересом и недоверием. Но никто ничего не сказал.       Даркмун вскочил на помост и жестом пригласил Гарри и Северуса тоже подняться. Затем альфа Сильванора повернулся к своим товарищам по стае и сказал: — Добро пожаловать, мои братья и сестры. Я созвал это собрание по нескольким причинам, одна из главных — два гостя, которые стоят рядом со мной, — он сделал паузу, чтобы прокашляться.       — Гости? Ха! Скорее неприятности! — гневно воскликнул Влад. — Они привели в лес оборотней.       — Мы не виноваты, что они пришли за нами, — возразил Гарри.       Северус шикнул на него, и тот раздражённо замолчал. Этот Винтернайт начинал действовать ему на нервы.       — Спокойно, Влад. Ты не хуже меня знаешь, что волкам Сивого не нужен повод, чтобы вторгнуться в наш дом. Северус и Гарри просто оказались удобной мишенью. Кроме того, разве не ты жаловался мне на прошлой неделе, что становишься толстым и ленивым, а оборотней не прогнать?       Некоторые другие волколаки захихикали, а Влад нахмурился и не ответил. Он явно не одобрял решение Даркмуна.       — Ха! Мы заставили их побегать, как следует, — сказал стройный платиновый блондин с волосами длиной до плеч, в которые были вплетены зелёные и синие бусины, и одетый в облегающие шкуры с нарисованной на рубашке молнией. — Все вернулись к своему Темнейшему с хвостами между ног!       — Не в этом дело, Шторм, — прорычал Влад под победный вой остальных. — Если бы не они, сюда бы не пришли оборотни! — он обвиняюще указал пальцем на двух волшебников.       — А ну-ка, уймись, Влад! — приказал большой волколак, который вырубил Гарри и Северуса благодаря дыхательной трубке. Его звали Фенрис. — Ты скулишь больше, чем только что родившийся щенок! По крайней мере, ты не застрял здесь на посту охранника.       Даркмун резко зарычал, низко и угрожающе, и поднял руку. Все волколаки тут же притихли и посмотрели на своего альфу.       — Так лучше. Как я уже говорил, я привёл этих двоих сюда не просто так. Я знаю, что у некоторых из вас есть проблемы с волшебниками, но я понял, что они не лгали, когда сказали мне, что пришли уничтожить этого ублюдка Волдеморта. А вы все знаете, что он представляет собой угрозу, которую нужно уничтожить.       — Чертовски верно! — воскликнула Эрис.       — Его мерзкие головорезы-волшебники убили Арайю! — завопил Фенрис, и его глаза сверкнули от ярости.       — Надо было вырвать ему глотку, когда у нас была такая возможность тогда, когда они все собрались на поляне, — завопил Винтернайт.       — Конечно, надо было, — усмехнулся Индигоглаз. — И как же мы должны были это сделать, господин Блистательный Воин? Если они растворились в воздухе раньше, чем мы успели их удержать?       — Не все, Индиго, — напомнил ей Сильва. — Мы поймали того, кто принёс Арайю в жертву, и отправили его к предкам.       — Хватит! — Даркмун поднял руки, и они затихли. — Волдеморт, или как он там себя называет, должен умереть, мы все с этим согласны. Но волколаки — не волшебники, и мы не способны убить мага его силы. Вот почему…       — Кто сказал? Один хороший удар ножом по горлу или стрела в глаз сделают с ним то же самое, что и с любым другим волшебником, — хвастался Влад.       Он закашлялся, когда Эрис сильно ударила его локтем в ребра.       — Заткнись, идиот! Дай альфе сказать!       — Спасибо, Эрис, — благодарно кивнул ей Даркмун, и она засияла. Он бросил хмурый взгляд на Влада, который пристыжённо отвернулся. — В любом случае, как я уже говорил, мы все знаем, что Волдеморт и его стая тёмных волшебников сделали с нашим лесом в прошлый раз, когда они были здесь год назад. Они не только убили Арайю для ритуала заклинания крови, но и извратили дубы-хранители и ясени в Сумеречной Долине. Они сделали их извращёнными, а их сердца полными ненависти, так что те напали на нас, тех, кто когда-то был для них братьями и друзьями. Даже Арборсонг не смог заставить их услышать нас после этого.       — Темнейшие сломали что-то в сердцах деревьев, — печально сказал Арборсонг. — Они больше не могли слышать песни леса или понимать меня, когда я говорил. Их голоса были скованы, а духи улетучились или наполнились тьмой. Теперь они живут в муках, ненавидя без причины и охраняя то, что пахнет злом, — стройный растениевод вздрогнул, приняв нездоровый вид.       — Это нечто — то, что мы пришли сюда искать, — сказал Северус.       — Это ты так говоришь! — усмехнулся Влад. — Но как мы можем тебе доверять? Вы можете взять все, что там есть, и использовать это, чтобы уничтожить нас. Разве не этого вы, волшебники, хотите — избавиться от всех получеловеческих мерзостей вроде нас? Разве не для этого ваше Министерство поместило нас сюда, чтобы мы были заперты, а вы в безопасности?       Влад поднялся на ноги и уставился на Северуса, его руки сжались в кулаки, а на лице появилось воинственное выражение.       Северус взял паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответил: — Моим Министерством управляют глупцы и трусы, которые зарывают голову в песок, когда появляется что-то, что им не нравится или с чем они боятся иметь дело. Они объявили меня и моего ученика сумасшедшими, когда мы сказали им, что Волдеморт вернулся. Только после того, как мы сразились с ним на публике в самом Министерстве, эти идиоты признали возвращение и поражение Волдеморта. Я понимаю ваше отвращение и недоверие к Министерству магии, вы имеете полное право ненавидеть их за то, что они сделали с вами. Но учтите, я не представляю Министерство. Я здесь сам по себе, исполняю пророчество, которое в случае успеха закончится полным уничтожением Волдеморта на все времена. Именно поэтому мы с Гарри здесь, чтобы найти потерянный кусочек гнилой души Волдеморта и уничтожить его.       — Как можно уничтожить его? — спросил Сильва, недоумевая.       — Это сложно, но если мы сможем уничтожить предмет, в котором обитает душа, то Волдеморт будет уничтожен навсегда, — сказал Северус. — Мы уже уничтожили несколько предметов, и это будет пятый.       — Пятый? — в ужасе повторил Даркмун. — Сколько же всего частей?       — Семь, — ответил Гарри.       — Зачем ему понадобилось разделять свою душу на кусочки? — спросила Эрис.       — Чтобы сделать себя бессмертным, — ответил Гарри. — Волди — извращённый ублюдок. Не то чтобы велик шанс, что это произойдёт, но… он может вернуться из мёртвых, если мы не найдём все эти части. Мы знаем, что один из них находится здесь, где-то в лесу. Мы просто не знаем, где.       Северус задумчиво почесал челюсть.       — Если бы я рискнул предположить, то сказал бы, что предмет может находиться в том месте, о котором ты упоминал… там, где в прошлом году собрались Пожиратели смерти и принесли в жертву вашего товарища по несчастью. Волдеморт не пожалел бы ничего, чтобы обеспечить защиту его души. Он даже заключил договор с самим Дракулой, чтобы вампиры держались подальше от этого леса и не охотились на его Пожирателей смерти, — Северус вычитал эту информацию в журнале, когда переводил его.       Индигоглаз сморщил нос от отвращения.       — Фу! Хотя это и не удивительно. Он похож на человека, с которым граф мог бы дружить. Грязь взывает к грязи.       — А что такое Пожиратель смерти? — робко спросил Урчин с заднего ряда скамеек.       — Пожиратель смерти — это волшебник, который посвятил себя Волдеморту и верит в его нечестивое дело, что он должен править всей Британией и Европой, — ответил профессор зельеварения. — Я внедрялся к ним в течение многих лет, но теперь я закончил шпионить и сражаюсь против них открыто. Мы хотим спросить, не поможете ли вы нам найти предмет, который он спрятал?       — Почему мы должны рисковать ради вас? — спросил Штормстрайк.       — Вы не обязаны, — ровно ответил Северус. — Всё, что нам нужно, — это проводник в то место, о котором вы говорили, где деревья были испорчены. Мы найдём объект и уничтожим его. А потом мы уйдём.       — Думаю, тебе лучше уйти уже сейчас, волшебник, — огрызнулся Влад. — Нам не нужно, чтобы вы будоражили то, что лучше не трогать.       — Мы не можем этого сделать, — буркнул Гарри, не в силах больше стоять на месте. — Разве вы не понимаете? Волдеморт — угроза для всех, не только для волшебников. Если его не остановить, он уничтожит всех. В том числе и тебя. Так что ты спасёшь свою задницу, если поможешь нам найти то, что он спрятал.       Северус внутренне застонал от такой откровенной речи Гарри. Очевидно, дипломатия не была сильной стороной мальчика. «Чёрт возьми, мальчик, ты можешь сильно усугубить ситуацию. Почему ты просто не промолчал и не позволил мне разобраться с этим?»       К удивлению Северуса, несколько других волколаков медленно кивнули, и по комнате пронёсся ропот согласия.       — Он прав.       — Да, почему бы нам не помочь им в поисках объекта?       — Враг моего врага — мой друг, — негромко процитировал Фенрис.       — Хорошо сказано, Фен, — одобрил Даркмун. — Я предлагаю предложить Гарри Поттеру и Северусу Снейпу свободный проход в Сумеречную Долину, и пусть они посмотрят, не спрятано ли там то, что они ищут. Если они смогут уничтожить Волдеморта, то у волколаков станет на одного врага меньше. Что скажете?       Раздался хор одобрительных возгласов, все, кроме кислого и колючего Влада Винтернайта.       — А я скажу, что вы все дураки! — прошипел он. — Пусть волшебники сами разбираются со своими проблемами, как это пришлось сделать нам. Если бы я был Альфой…       — Только не это, Найт! — простонала Мидоусвит из дверного проёма. — Если бы ты был Альфой, мы бы все жили как короли во дворце, верно? — она покачала головой. — Но ты не Альфа, Влад, им является Даркмун, и я очень рада этому, потому что ты бы заставлял нас постоянно сражаться с вампирами за территорию.       — И что? По крайней мере, мы могли бы отправиться куда-нибудь, кроме этого леса, — сердито прорычал другой.       — Куда, например? — спросил Индигоглаз. — Вернуться к нашим любящим матерям, которые либо мертвы, либо считают нас отбросами? Жить с кровососами? Нам лучше здесь, где нас никто не беспокоит. И если волшебники могут сделать лес Ночи лучшим местом для нашей жизни, то пусть они это сделают.       — Индиго прав, — сказала Эрис. — Волшебник создал этот беспорядок, так пусть волшебник его и исправляет.       — Хорошо, но кто покажет им дорогу в Долину? — спросил Урчин.       Несколько мгновений никто ничего не говорил, пока Даркмун не заговорил.       — Я. Остальные могут остаться здесь и охранять границу и Сильванор, — он посмотрел на Северуса и сказал: — При одном условии. Если я помогу вам в этом, я хочу получить взамен вашу помощь. Согласен?       — Если это в моих силах, я помогу тебе, — сказал Северус. — При условии, что эта помощь не причинит вреда ни невинным, ни моему ученику.       — Не причинит, — заверил его Даркмун. — Помощь нужна мне и моим товарищам по стае. Но это мы можем обсудить позже. Сейчас я голоден, и нам нужно поохотиться. Кто желает погонять со мной оленя? — он превратился в волка и призывно завыл.       В мгновение ока половина волколаков тоже изменилась и подбежала к своему альфе, легонько укусив его за подбородок в знак уважения и нетерпеливо виляя хвостами. Даркмун с гордостью принял их почести и, подбежав к двери, открыл её, быстро ударив лапой по ручке. Через несколько мгновений он вместе с половиной стаи сбежал по спиральной лестнице на землю и скрылся в лесу.       Гарри поднял голову и увидел у своего локтя Мидоусвит. Волчица-целительница выглядела задумчивой.       — Что-то случилось?       — Я… да… кто-нибудь из вас знает, что здесь делает снежная сова? Одна из них влетела в моё окно минут пятнадцать назад и ужасно стукнула себя по голове. Похоже, у неё проблемы со зрением, хотя не знаю почему. Я не говорю по-совиному. Знаю, что вы, волшебники, используете сов в качестве посыльных, может, она принадлежит вам?       — Хедвиг! Это мой фамильяр! — воскликнул Гарри, и в нём поднялась паника. — Она ранена? Где она? Почему, чёрт возьми, ты не сказала об этом раньше?       — У меня дома, поэтому я так задержалась, я её лечила, — начала было Мидоусвит, но Гарри уже превратился в Свободу и летел к двери.       — О, ради всего святого, Мерлин! — воскликнул Северус, когда показалось, что ястреб попытается пролететь сквозь дверь, торопясь добраться до своей совы. — Не сходи с ума, Гарри! — он сделал жест, и дверь распахнулась, позволяя краснохвосту пролететь сквозь неё и вернуться в хижину Мидоусвит. — Прошу прощения за его… резкость. Они с совой очень близки, и он очень переживает за неё. Хотя я не могу его винить, я бы поступил так же со своим фамильяром.       Но Мидоусвит почти не слышала его извинений, её слишком увлёк другой аспект ухода Гарри.       — Он что, тоже может превращаться в?.. — воскликнула волчица-целительница. — Ястреба?       — Да, он анимаг, — объяснил Северус. — Мы оба. Моя форма тоже ястреб, — затем он тоже трансформировался и поднялся в воздух, его огромные чёрные крылья били изо всех сил, пытаясь догнать ученика.       Внизу Мидоусвит превратилась в прекрасную белую волчицу и последовала за двумя ястребами, быстро и бесшумно сбегая по дорожке и надеясь, что её целительских способностей хватит, чтобы вылечить сову. Она ненавидела терять пациентов.