12) Туман и тени/Mist and Shadows

      Свобода, как стрела, выпущенная из лука, пронесся через весь Сильванор к дому Мидоусвит, достигнув жилища целительницы всего за две минуты. Уже через секунду он вернулся в человеческий облик, повернул засов и ворвался внутрь.       — Хедвиг! Хедвиг, ты в порядке?       — Гарри? Я здесь, на жёрдочке у окна, — тихо пропищала сова.       Мальчик бросился к ней и обнаружил, что его прежде непоколебимый фамильяр превратился в поникшую развалину. Перья были растрёпаны, а некоторые и вовсе сломаны, сова сжалась в клубок, как только могла, а её глаза… её прекрасные янтарные глаза были тусклыми и невидящими.       — О, Хедвиг, нет! Ты ослепла?       — Сейчас… к сожалению, а ещё голова кружится и болит. Я сильно ударилась в окно. Я пришла к тебе, Гарри. …Хочу сказать тебе что-то важное… — мрачно проговорила Хедвиг. — Голова кружится… не могу соображать…       Гарри нежно погладил её.       — Шшш. Не говори, отдыхай. Это может подождать, пока тебе не станет лучше.       Но упрямая сова собрала все свои оставшиеся силы и зашипела: — Почтовая сова всегда завершает доставку. Я обнаружила место, где деревья говорят… его затеняет какая-то тёмная сила… Я чувствовала её даже в полёте, как сажу на крыльях. Когда я отправилась на разведку… дерево… напало на меня, Гарри! Оно ударило по мне своими ветвями, чуть не сбив с ног. Я боюсь… Я повредила плечо… Вот почему я не смогла вовремя остановиться и врезалась в окно… Прости…       — Всё в порядке. Это я сожалею, — сказал Гарри, чувствуя, как внутри него поднимается старое знакомое чувство вины. — Я не должен был позволять тебе лететь с нами. Ты должна была остаться дома, в безопасности.       — Нет… ибо кто же тогда будет охранять тебя, птенец? Северус не сможет сделать это в одиночку, — сова закрыла глаза, потому что была измучена и изранена.       Гарри продолжал гладить её, чувствуя острую боль в животе и сильное желание заплакать, как маленький ребёнок. «Не умирай, Хедвиг! Пожалуйста!»       Внезапно раздался скрип, и дверь в дом Мидоусвит распахнулась, впуская Северуса и волчицу-целительницу.       — Я изо всех сил старалась стабилизировать её состояние, Северус, но, боюсь, анатомия птиц — не моя сильная сторона. Меня учили лечить людей, я научилась лечить и волков, но совы…       — У меня есть опыт лечения птиц, — заверил её Северус, подойдя к Гарри. — Гарри, подвинься, чтобы я мог видеть, с чем имею дело.       Северус провёл палочкой над лежащей без сознания совой, бормоча: — Хм… растяжение боковой мышцы правого крыла, травма головы и груди от удара об окно, а также сотрясение мозга и давление на зрительные нервы. Вот почему она ослепла, — он посмотрел на Мидоусвит. — Ты лечила её от шока?       — Да, я дала ей немного противошокового зелья и перевязала крыло, — она указала на белые полоски, которыми крыло совы было привязано к её боку, что осталось незамеченным Гарри из-за его беспокойства по поводу зрения совы.       — Хорошо, но нам нужно снять отёк мозга, — бодро сказал Северус. — А это значит, что мне нужно приготовить зелье для уменьшения внутреннего кровотечения и сотрясения мозга. Где у тебя ингредиенты для зелий? И есть ли цветы пиона и настойка ивовой коры?       — Вот здесь, — Мидоусвит показала ему, где находятся все её запасы зелий и котлы.       — Гарри, иди сюда и отмерь две столовые ложки измельчённых листьев растопырника, — приказал Северус, поставил маленький котелок и быстрым жестом наполнил его водой.       Мидоусвит подняла брови.       — Это было быстро. Обычно я просто использую бочку с дождевой водой на заднем дворе. Вода чистая и сладкая.       — В следующий раз обязательно, но сейчас время играет решающую роль, — сказал профессор зельеварения. — Вот. Нарежь корень кровохлёбки кусочками по четверть дюйма, не больше.       Пока его ученик и волколак рубили и измельчали, мастер зелий отмерял другие ингредиенты и добавлял их в котёл, то быстро, то медленно помешивая, варя совершенно по памяти.       — Ты очень хорош, — сказала Мидоусвит, наблюдая за тем, как ловко профессор зельеварения добавляет ингредиенты: несколько капель этого с помощью пипетки сюда, двойную ложку туда. — Даже моя мама не смогла бы сварить что-то настолько сложное без учебника по зельям.       — Это потому, что он один из лучших мастеров зелий в Европе, если не самый лучший, — с гордостью сообщил ей Гарри. — Северус, я закончил. Могу я теперь добавить растопырника?       — Минутку, — Северус поднял руку, мысленно отсчитывая секунды. Он ещё раз перемешал содержимое котла и кивнул.       Гарри высыпал в котёл измельчённый растопырник, и тут же комнату наполнил сладкий очищающий аромат. От одного его вдыхания у него поднялось настроение.       Вскоре Снейп указал Мидоусвит, что можно добавить корни, и, помешав смесь десять раз по часовой стрелке и полтора раза против, дал ей настояться в течение пяти минут.       После того как зелье немного остыло, он перелил его в небольшой флакон.       — А теперь вводим зелье, — сказал он. — Гарри, держи Хедвиг неподвижно.       Гарри подошёл и взял сову на руки, а Северус ловко раскрыл клюв птицы и дал ей две пипетки, наполненные зельем для облегчения состояния.       — Вот. Оно снимет любой отёк или внутреннее кровотечение. Тебе нужно вводить ей новую дозу каждые три-четыре часа, Гарри. Сейчас я приготовлю обезболивающее, а также противовоспалительное для мышц крыла.       — Могу я помочь? — спросила Мидоусвит. — Я знаю, как их готовить.       — О? Хорошо. Тогда приступай к обезболивающему, пожалуйста, — приказал Северус, и все трое уселись варить соответствующие зелья.

***

      Через два часа все зелья были сварены, Гарри проверил, что Хедвиг крепко спит, и услышал тихий победный вой остальных волколаков. Мидоусвит наклонила голову и улыбнулась.       — Они принесли оленя. Сегодня мы будем пировать, — она указала на кувшин, стоящий на столе. — Не желаете ли холодного лунного сока?       — Лунного сока? — повторил Гарри. — Что это такое?       — Сок из лунных ягод, конечно же, — ответила Мидоусвит. — Я сама их выжимала и давила. Сок очень вкусный, лунная ягода растёт здесь только летом, и собирать её можно только при свете луны.       Она налила всем по кружке розового сока.       Затем девушка подошла к маленькой кладовке и открыла её, доставая буханку темно-коричневого хлеба и кувшин с чем-то.       — Каштановый хлеб и мёд, — объявила она. — Извините, что у меня нет масла, но у нас здесь нет ни коз, ни коров, ни пшеницы, поэтому для хлеба приходится использовать муку из каштанов. Но как же я скучаю по обычному пшеничному хлебу! — с тоской вздохнула она и, намазав ломтик хлеба мёдом, откусила его.       Гарри и Северус сели за стол.       — Спасибо, Мидоусвит, — сказал профессор зельеварения, намазывая свой кусок хлеба нежным клеверным мёдом.       Гарри, который не успел донести кусочек до рта, отложил его в сторону, когда Северус нахмурился и слегка подтолкнул его, и смущённо сказал: — Спасибо, Мидоусвит, за всё. Я рад, что именно ты нашла Хедвиг, а не кто-то другой, как Влад.       — Не за что. Но Влад не так уж плох, если узнать его получше. Он может быть немного грубоватым и задиристым, но у него нет причин доверять волшебникам. Его мать была прорицательницей, обучалась в какой-то модной академии для волшебников где-то в России, но когда узнала, что Влад — волколак, то выгнала его быстрее, чем вы скажете «дракон». Мало того, она заявила в Министерство, что он больше не её сын, и отреклась от него на законных основаниях. Так что он не испытывает любви к вам, и я не могу его за это винить. Он считает, что если твоя собственная плоть и кровь может предать тебя таким образом, то зачем доверять чужакам?       — Это понятно, — сказал Северус. — Мы не хотим вызывать какие-то разногласия в вашей стае, Мидоусвит.       Волчица пожала плечами.       — К сожалению или к счастью, Северус, конфликты — это часть жизни. Если бы Влад не жаловался на тебя, это было бы что-то странное. У него доброе сердце, но очень мало терпения. Иногда он даже счастлив, когда у него есть на что выплеснуть свой гнев.       — Похоже, ему не помешает несколько сеансов управления гневом, а, Сев?       — Что ты имеешь в виду? — спросила Мидоусвит.       — Всякий раз, когда я сильно злюсь из-за чего-нибудь, Северус заставляет меня заниматься с ним спаррингом — мы надеваем перчатки и боксируем друг с другом или бьём по тяжёлому мешку. Это отличное средство для снятия стресса.       Мидоусвит выглядела задумчивой.       — Я никогда не думала об этом. Обычно, когда я расстроена или злюсь, выхожу на пробежку в волчьей форме или медитирую. Моя мама была большой поклонницей медитации. Она говорила, что это очищает дух, как ничто другое.       — Она была права. Я тоже практикую медитацию и учу Гарри, — сказал ей Северус, откусывая хлеб.       Он был очень вкусным, ореховым и ароматным, а мёд добавлял ему сладости. Сок лунной ягоды был терпким и сладким одновременно, но при этом приятно освежал. Северус смаковал еду медленно, в отличие от своего подопечного, который съел первый кусок хлеба и уже наполовину второй, а также выпил вторую чашку сока. Покачав головой на плачевные манеры ученика, Северус сказал: — Гарри, тебе стоит делать паузы для дыхания между укусами, еда никуда не исчезнет.       — Что? — спросил Гарри и чуть не поперхнулся, от чего Северус сильно ударил его по лопаткам.       — И не говори с набитым ртом, — поучал его наставник.       Гарри покраснел и пробормотал: — Да, сэр.       Мидоусвит хихикнула.       — Ты говоришь как моя мать, Северус. Она всегда говорила Эрику, то есть Даркмуну, жевать тихо и не чавкать. Конечно, иногда мы были дикими, но мама говорила, что это не оправдание для нецивилизованного поведения.       — Твоя мама была права, — сказал Северус, а затем приказал Гарри выпить сок. — На этот раз медленно.       Гарри так и сделал, его лицо пылало, и он сосредоточился на еде, слишком смущённый, чтобы заводить разговор.       Когда обед был закончен, Гарри снова ввёл Хедвиг зелья, а затем зашёл Даркмун, чтобы спросить, как дела у новых гостей.       — Всё хорошо, только фамильяр Гарри была ранен, но мы с Северусом её лечим, — сообщила Мидоусвит.       — Хорошо. Ты ведь сможешь присмотреть за птицей, пока нас не будет? — спросил Даркмун. Мидоусвит утвердительно кивнула. Альфа выглядел довольным. — Хорошо. Сегодня у нас была отличная охота, мы добыли двух жирных самцов. Сегодня вечером у нас будет жареная оленина, а на пиру — дикий рис с грибами. А потом мы отправимся в Сумеречную Долину, — он небрежно откинулся на спинку стула, наклонив его так, что передние ножки оказались в воздухе. — Чем быстрее мы уйдём, тем быстрее вернемся.       — Это правда, — согласился Северус. Затем он проследил за нестандартной позой волчонка и сказал: — Так можно и свалиться.       Даркмун ухмыльнулся.       — Да, мама говорила мне об этом, но пока не случилось. Отличное равновесие, — самодовольно сказал он.       — Хм! — фыркнула Мидоусвит. — Не будь таким самодовольным, Эрик. Потому что однажды моя нога может соскользнуть и толкнуть тебя и твоё превосходное равновесие прямо на спину.       — Это будет тот самый день, Саша, — рассмеялся Даркмун, затем поправил стул, его янтарные глаза сверкнули. — Ну, я пошёл, надо убедиться, что Влад не дуется и не создаёт проблем. Ты же знаешь, каким он становится, когда задевают его самодовольное эго.       Он поднялся и выскользнул за дверь, двигаясь как тень, с грацией, которой Гарри мог только позавидовать.       — До начала пира осталось несколько часов, — объявила Мидоусвит. — Так что у нас есть время поговорить. Все ли волшебники в вашей школе умеют превращаться?       — Нет, мы не все анимаги, — ответил Гарри, вернув себе равновесие. — Так мы называем волшебника, который может менять форму — анимаг. Множественное число — анимаги, от древнеегипетского — «маги» означает волшебник, а «ани» — животное. Мы с Севом одни из немногих, кто может это делать. Моя форма — краснохвостый ястреб, а его — ястреб-тетеревятник. Но это сложная магия, и у большинства волшебников не хватает ни сил, ни желания овладеть ею.       — Он превратился случайно и в итоге сломал оба крыла при первой же попытке взлететь, — сказал Северус волколаку.       — Луна и звёзды! Должно быть, это было ужасно!       — Да, я вырубился и забыл, кто я такой. Сев спас мне жизнь и выхаживал меня, а когда я восстановил память, то трансформировался обратно и стал его учеником, — объяснил Гарри.       Оставшиеся два часа они обсуждали, как преподают магию в Хогвартсе, какие предметы изучают, Гарри делился своим опытом преподавания и смеялся над некоторыми шалостями, которые устраивал его класс, потому что сейчас, оглядываясь назад, это казалось забавным.       — Но когда я был в классе, мне хотелось приструнить этих сопляков, — признался он, улыбаясь.       — Вступаешь в клуб строгих преподавателей, — сухо сказал Северус, и все рассмеялись.       — Я бы хотела учиться у настоящих целителей, — с тоской сказала Мидоусвит, её глаза потемнели. — Но я знаю, что это невозможно, потому что я волколак, и ни один целитель никогда не возьмёт меня в ученики. Мама научила меня всему, что умела, но этого было недостаточно. Я могла бы научиться ещё многому, но мне не у кого учиться. Тяжело учиться методом проб и ошибок, но я делаю всё, что в моих силах. К счастью для меня, воколаки не болеют, как обычные люди.       Гарри подумал, что со стороны Министерства было довольно глупо отказывать волколакам в достойном образовании, и сказал об этом.       — Странно, ты же не опасна, как обычный оборотень, не сходишь с ума в полнолуние и не пытаешься убивать людей.       Мидоусвит грустно улыбнулась.       — Мы с тобой знаем это, Гарри, но те, кто у власти… считают, что наша кровь портит нас, что мы… небезопасны и нечисты, так они сказали, когда привели нас сюда. «Живите как звери, которыми вы стали, ибо это всё, чем вы являетесь», — сказали они нам.       — Потому что они думали, что тот, кого они бросили, — не более чем дикий зверь, — заключил Северус, нахмурившись. — Мы двое прекрасно знакомы с подобными предрассудками. Когда-нибудь Министерство пожалеет о том, что натворило здесь и в других местах.       — Всё это правда, Северус, — сказала девушка-волчица, в её тоне слышались нотки горечи. — Но я научилась принимать это, ибо что ещё я могу сделать? Такова наша жизнь, и мы должны как-то использовать её по максимуму. Даркмун верит, что когда-нибудь это изменится, но… я в этом сомневаюсь. Если только в самом Министерстве не произойдёт что-то кардинальное.       Втайне Гарри понимал, что девушка права, ведь ему не раз приходилось сталкиваться с Амбридж и Фаджем. Их паранойя была тем, что держало волшебный мир в неведении даже больше, чем правление Волдеморта. «Невежество и слепота — худшие враги, чем тёмные волшебники», — мудро рассуждал мальчик. Он хорошо усвоил этот урок.       Затем разговор перешёл на квиддич и некоторые другие внеклассные мероприятия в Хогвартсе, такие как игра в Плюй-камни и общество травоведов, Клуб дебатов и другие вещи. Мидоусвит не давала им скучать, задавая вопросы о четырёх факультетах, плюсах и минусах каждого из них, впитывая каждую крупицу информации, как губка.       К тому моменту, когда их разговор закончился, Гарри выпил почти три кувшина лунного сока, чтобы утолить жажду в пересохшем от разговоров горле. Вставая, чтобы сходить в туалет, он подумал, что Мидоусвит могла бы составить Гермионе конкуренцию в том, что касается безостановочного разговора на одну тему. «Но она мне нравится, она забавная и умная, и жаль, что она никогда не сможет встретиться с Гермионой, думаю, они бы сразу стали лучшими подругами».

***

      Даркмун обнаружил Влада прислонившимся к дереву, закинув ногу на ногу. Он лениво чистил ногти ножом, висевшим на поясе. На красивом лице рыжеволосого волколака застыло злобное выражение, и в обычной ситуации Даркмун оставил бы его в покое, чтобы он мог молча размышлять и справляться со своим плохим настроением самостоятельно, но он не осмеливался рисковать и обижать этих волшебников. Даркмун не доверял своему товарищу по стае, который не поссорился с ними, учитывая то настроение, в котором он был.       — Думаешь о том, какие они плохие, Найт?       Влад поднял голову, нахмурился, пока не узнал своего альфу, затем опустил голову и просто прорычал: — Чего тебе надо, Даркмун? Пришёл ещё раз поболтать о том, что эти волшебники не такие, как остальные?       — Они не такие, и ты бы это понял, если бы дал им хоть полшанса.       — Ха! Чертовски маловероятно, сэр. Я по горло сыт, доверяя волшебникам. Всё, что мне это приносило, — горе, — он сплюнул на землю и отвернулся, старая обида вспыхнула в его крови, как яд.       — Влад, — мягко начал Даркмун, чувствуя беспокойство своего товарища. — Я знаю, что ты не доверяешь волшебникам из-за того, что сделали твоя мать и эти ублюдки из Министерства, но я разговаривал с Северусом и Гарри, и они отличаются от этих ублюдков, как ночь от дня. Поверь мне.       Зелёные глаза собеседника вспыхнули.       — Я доверяю тебе, Даркмун, а им нет. Разве ты не понимаешь? Как только они получат от тебя то, что им нужно, они исчезнут и забудут о своём обещании помочь тебе. Они мне не нравятся, и я не хочу, чтобы они были здесь. Сильванор принадлежит волколакам, а не людям.       — Влад, они не поселятся здесь, а останутся лишь на то время, которое им понадобится, чтобы найти этот магический предмет, а потом уйдут. А пока, Найт, они гости, и я хочу, чтобы ты обращался с ними подобающе. Понял? — Даркмун зарычал и оскалил зубы, от него исходили альфа-волны.       — Да, сэр, — прохрипел другой волколак, прижавшись к стволу дерева и покорно опустив голову.       — Хорошо, — сказал вожак и похлопал парня по плечу. — Проследи, чтобы ты вспомнил об этом на празднике.       — Они там будут? — угрюмо спросил Влад.       — Да, а теперь перестань быть кислым, Винтернайт, потому что от выражения твоего лица молоко могло бы свернуться, если бы оно у нас было.       — Это приказ?       — Воспринимай это как хочешь, но не создавай никаких проблем. Когда меня не будет, ты будешь патрулировать границу, поскольку я знаю, что ты лучше всех умеешь распознавать ловушки и уловки оборотней, но я отзову тебя и назначу вместо тебя Эрис, если ты что-нибудь учинишь, Владимир.       — Не сделаешь! Она и вполовину не такая разведчица, как я, и мне плевать, что она происходит из рода Дианы-охотницы, как она сама об этом говорит. Я могу выследить её в любой день недели, а по воскресеньям — в три раза быстрее. Как ты можешь даже думать о том, чтобы сделать её главной?       — Мне не придётся этого делать, если ты будешь вести себя хорошо. Не заставляй меня надирать тебе задницу, Винтернайт, — в тоне собеседника безошибочно угадывалось предупреждение.       Влад вздохнул, убирая волосы с глаз.       — Хорошо, о Бесстрашный Вождь. Я слушаюсь и повинуюсь, сэр. Но даже если так, я не думаю, что тебе следовало приводить их сюда. Вдруг у них есть тайный замысел?       Даркмун рассмеялся.       — Например? Захватить нашу территорию? Влад, единственные люди, которые достаточно безумны, чтобы жить здесь, в сердце леса Ночи, — это мы. Гарри и Северус здесь только с одной целью — найти магический предмет и уничтожить его. Достойное дело, ведь на одного тёмного волшебника в мире стало меньше?       — Почему нас это должно волновать? Это не наша битва. Пусть волшебники занимаются своими делами, а мы просто не будем вмешиваться.       — Ошибаешься, Найт. Темнейшие сделали это нашей битвой, когда убили Арайю, — мрачно сказал Даркмун. — Я не собираюсь прощать или забывать это. А так я смогу помочь уничтожить этого нечестивца, пока не пострадал кто-то ещё. Никто не обидит члена моей стаи и не уйдёт безнаказанным.       — А если они ранят тебя?       Даркмун пожал плечами.       — Это часть риска. Не волнуйся, Найт, я не собираюсь играть в героя и убивать себя. Но эти волшебники могут стать тем шансом, которого я так долго ждал. Шанс заключить с ними лучшую сделку и, может быть, даже устроить себе лучшую жизнь.       — Ха! Хорошая мечта, но никогда не доверяй волшебнику.       — И сколько же сделок ты заключил с волшебником, чтобы узнать это?       — Ни одной, и я намерен продолжать в том же духе, — коротко сказал Влад.       — Влад, хватит. Я думаю, эти двое действительно знают, что такое честь. Не все волшебники такие, как твоя мать, знаешь ли.       Винтернайт отвёл взгляд, выражение его лица было таким же кислым, как если бы он съел лимон, с кожурой.       — Надеюсь, ты прав.       «Я тоже», — мысленно добавил Даркмун.       — Ладно, ты свободен. Помни, что я сказал.       Влад отдал ему довольно небрежное воинское приветствие, от которого Даркмун закатил глаза и с досадой подумал: «Винтернайт, из тебя получился бы паршивый морпех, но ты героически заботишься о своей семье». Его стая была очень сплочённой, они должны были быть такими, чтобы выжить как эмоционально, так и физически. Всех их отторгли, они были ранены миром, который больше не хотел их, и боялись, что однажды обнаружат, что ни на что не годятся, или что ещё хуже, стали похожи на своих злых отцов-оборотней. Ну, кроме Даркмуна, чей отец был порядочным и благородным. Он жалел, что не знал этого человека, возможно, всё было бы проще, если бы у него остались хоть какие-то воспоминания о хорошем отце, а не зияющая пустота в сердце.       «Эрик, хватит предаваться размышлениям, сходи и проверь, как обстоят дела у Арборсонга с жареным оленем, овощами и рисом».       После этого он в последний раз обошёл деревню и был готов к отъезду.

***

      Пир прошёл без сучка и задоринки. Все, и оборотни, и волшебники, досыта наелись ароматной оленины, запечённой с диким чесноком, тимьяном и щепоткой соли, а также диким рисом, грибами и другими кореньями. Давно жители Сильванора не ели так сытно. Всё, что не съели, оставляли на потом, а остальную дичь аккуратно подвешивали и коптили в дупле дерева с древесными стружками, чтобы сделать вяленое мясо на голодные времена зимой, когда еду было найти непросто.       Гарри и Северус тихо сидели за одним из длинных столов в круглом доме, наблюдая за тем, как другие волколаки смеются и шутят, пока едят. В этот момент Гарри представил, что он снова в школе во время обеда. Единственные волколаки, которые к ним подошли, были Даркмун и Мидоусвит, остальные оставили их в покое, даже Влад, которого Северус причислил к нарушителям спокойствия.       Лицо Гарри блестело от оленьего жира. Он не думал, что ему понравится вкус мяса, но после одного укуса обнаружил, что голоден как волк, и ел до тех пор, пока не понял, что не может больше. Мальчик знал, что, скорее всего, пожалеет о том, что так набил желудок, но было так вкусно, что он просто не мог остановиться. На самом деле, он не помнил, чтобы еда в Хогвартсе когда-либо была такой вкусной, и удивлялся, почему.       — Потому что Арборсонг отлично разбирается в травах и специях, вот почему, — заметил альфа. — Из него бы получился неплохой повар.       Оба волшебника согласились, затем Северус поднялся и сказал, что им нужно отдохнуть, прежде чем отправляться в новое путешествие, и велел Даркмуну разбудить их через три часа. Он вернулся в хижину Мидоусвит, чтобы поспать, так как знал, что Гарри понадобится быть рядом с Хедвиг, а в доме целительницы им будут рады.       Профессор зельеварения разложил их постельные принадлежности, пока Гарри разговаривал с совой и давал ей новые зелья, а затем улёгся отдохнуть, понимая, что ему это необходимо. Эти безумные поиски изматывали его, и, как неприятно бы ни было это признавать, он был уже не так молод, как раньше. Он начал медитировать, погружаясь в полусознательный транс.       Гарри тоже лёг, но сразу же обнаружил, что его тошнит и болит желудок. Он сходил в туалет, потом вернулся и лёг на бок, но желудок никак не хотел успокаиваться. Мальчик прикусил губу, не желая беспокоить Северуса из-за такого пустяка, как расстройство желудка. «Ты просто обязан был съесть последний кусок, не так ли, Поттер? И теперь ты расплачиваешься за свою глупость». Он сжался в комок и попытался заставить боль утихнуть. Но боль не проходила, и Гарри непроизвольно застонал.       Северус мгновенно насторожился, сел и огляделся, пытаясь понять, что же издало этот тревожный звук. Мидоусвит не вернулась, а Хедвиг спала, так что оставался только Гарри. Он бросил взгляд на постель своего ученика и увидел, что его подопечный свернулся калачиком, лицо его было бледным, а зубы стиснуты, явно от боли.       — Гарри? Что случилось? — спросил он, подойдя к нему. Одна худая рука прижалась ко лбу мальчика. — Тебе плохо?       — Ничего страшного, Сев. Я просто… переел, как дурак, и теперь у меня болит живот.       — Ах, несварение желудка. Встань, пожалуйста. Если лежать так, сгорбившись, будет только хуже.       — Но Сев… — Гарри заскулил, когда Снейп решительно поднял его на ноги. — Я больше никогда не буду есть оленину.       — Скорее тебе следует больше никогда не набивать себе желудок, — фыркнул наставник, затем достал из своего набора зелье, успокаивающее желудок, и протянул его мальчику. — Выпей это. Оно избавит тебя от спазмов и вздутия.       — Чёрт, Сев, ты говоришь так, будто у меня ПМС или что-то в этом роде, — проворчал его подопечный, но без протеста выпил зелье. Сразу после этого он почувствовал себя намного лучше. — Спасибо, Северус.       — За что, мальчишка?       — За это, — он протянул волшебнику пустой пузырек. — И за то, что присматриваешь за мной.       — Это моя работа, Гарри, защищать тебя. Тебе не нужно благодарить меня.       — Но я хочу, — просто сказал мальчик, затем пошёл и лёг на свой спальный мешок, чувствуя, что желудок успокаивался и крепко заснул.       Северус убрал пустой пузырёк в сумку и вернулся в свою постель. На этот раз он не проснулся, пока Даркмун не потряс его за плечо.

***

      Площадь Гриммо       Тем же вечером:       Сириус открыл дверь и увидел Дамблдора, стоящего на пороге. Его фиолетовая феска была небрежно надета, а вездесущий огонёк в глазах заставил анимага задуматься, не принял ли старик какой-нибудь бодрящий напиток.       — Альбус, входи. Я никого не ждал.       Он сделал шаг в сторону, пропуская Альбуса, и быстрым жестом указал на портрет своей матери, прежде чем она успела разразиться тирадой о том, что гриффиндорцам не позволено переступать порог её дома.       — Привет, Сириус, мой мальчик. Я был поблизости и решил зайти узнать, как ты поживаешь. Тебе лучше?       — Да. Целитель Сандрилас сказал, что я почти выздоровел. Он сказал, что на следующей неделе, если не случится никаких… припадков, я смогу вернуться к лёгкой работе в Департаменте авроров. В основном к заполнению отчётов и тому подобным вещам, но через месяц я смогу вернуться к нормальной работе, — сообщил Сириус директору, и на его лице появилась слабая улыбка.       — Замечательно, мой мальчик! Я так рад, что ты наконец-то получил возможность жить нормальной жизнью. А Ремус? Он тоже дома?       Сириус пригласил директора подняться наверх и пройти в гостиную, где он позвал Кикимера, чтобы тот принёс им чай и пирожные. Он жестом пригласил Альбуса присесть на уютный диван, который Ремус купил взамен устаревшей неудобной мебели, что так любила миссис Блэк.       — Антиквариат, — с отвращением сказал оборотень. — Красивые на вид, но чертовски неудобные в использовании. Давай продадим их, — они продали мебель и получили неплохую прибыль, которая позволила им обставить половину дома в более современном и удобном стиле.       — Ремус сейчас в отъезде, ужинает с Тонкс, — сказал Сириус, усаживаясь рядом со старшим мужчиной и наливая себе чашку чая «Чёрная богема».       — О? — Дамблдор поднял бровь. — Хорошо, он заслужил немного времени для себя. Я чувствую, что здесь завязывается небольшой роман?       Сириус рассмеялся.       — Возможно, если Ремус когда-нибудь сможет забыть о своей маленькой пушистой проблеме настолько, чтобы позволить Тонкс поцеловать его. Я дал ему несколько советов. В школе он особо ни с кем не встречался.       — Возможно, — заметил Дамблдор. — А ты? Вижу, ты здесь один.       — Сейчас мне так больше нравится, — ровно ответил Сириус. Хотя он никогда бы этого не сказал, сейчас он не чувствовал себя комфортно, завязывая отношения с какой-либо женщиной. Хотя целитель Сандрилас и сказал, что он поправился, его психика всё ещё была не восстановлена, и он не хотел на всякий случай слишком сильно себя нагружать. — Как идут дела в Ордене? Есть новые сведения об оставшихся Пожирателях смерти?       — Нам удалось задержать нескольких второстепенных членов, и сейчас они ожидают суда в Азкабане. Но Беллатриса, Люциус и Петтигрю всё ещё на свободе. Министр отказывается преследовать Люциуса, утверждая, что имя Малфоя неприкосновенно, а расследование в Малфой-мэноре не выявило ничего подозрительного.       — Конечно, не выявило! Фадж — идиот! Малфой, как всегда, прикрыл свою задницу. Он что, думал найти маску и мантию в шкафу Люциуса и Тёмную метку на стене? — усмехнулся Сириус. — Этот мерзавец знает, как улизнуть в навозную кучу и выйти оттуда, пахнущим розами, всегда так было. Я вам говорю… он виновен как Мордред, замышлявший заговор против Артура, Альбус.       Дамблдор тяжело кивнул.       — Мы с тобой знаем это, Сириус. Но без доказательств мы не можем ни обвинить, ни арестовать его. А сейчас он находится в любимчиках у министра, — он похлопал Сириуса по колену. — Не бойся, мой мальчик, наше время придёт.       «Если Гарри и Северус добьются успеха, мы избавимся от тени раз и навсегда. Жаль, что я не могу поделиться этой информацией с тобой, но секретность — их лучшая защита».       — Надеюсь, это не произойдёт слишком поздно, — мрачно сказал другой. Он взял замороженный шоколадный торт и съел его за два укуса. Ему не хотелось больше говорить о неудаче Ордена захватить Люциуса, это был тупик, который только портил ему настроение. Поэтому он сменил тему. — Вы слышали о Гарри в последнее время, Альбус? Как у него дела со Снейпом?       Дамблдор быстро кивнул.       — Да. Я посетил родственников Гарри в начале лета и сообщил им о его новом положении. Они очень… охотно согласились с условиями, которые я им поставил.       — Я не удивлён, — фыркнул Сириус. — Они относились к Гарри как к прошлогоднему мусору, насколько я понял из его рассказов. Надеюсь, вы поставили их на место, директор.       — Да, — всё, что ответил Дамблдор, но в его глазах горел маленький огонёк, и Сириус немного вздрогнул.       — Хорошо. А как он себя чувствует в остальном? Я надеялся, что он сможет мне написать… но, видимо, он был занят, — сказал анимаг с ноткой грусти в голосе.       — Из того, что сказал мне Северус, он взял Гарри в продолжительную поездку по Европе, поэтому, возможно, он не смог с тобой связаться, — мягко соврал Дамблдор. Отчасти это было правдой, Северус не стал бы выходить на связь во время поисков Крестража, чтобы предотвратить нарушение безопасности.       — Неужели? Старина Снейп наконец решил выбраться из подземелья и посмотреть мир? — рассмеялся Сириус. — Надеюсь, он не забыл помыть волосы и одеться в нормальную одежду, чтобы не шокировать местных жителей.       — Сириус! — пожурил его Дамблдор.       Анимаг покраснел.       — Простите, привычка. Я рад, что Гарри хорошо проводит время, это то, чего я никогда не смог бы сделать после… того, что случилось. Парень заслуживает отпуска, и я рад, что Снейп относится к нему по-человечески. Ещё чаю?       — Да, думаю, я выпью ещё чашку, — Дамблдор приказал жестом, и чайник налил ему ещё чашку. Он добавил в неё четыре кусочка сахара и сливки и сделал глоток. — Прекрасный вечер для прогулки. Не желаешь составить мне компанию?       Сириус задумался. Он не выходил из дома четыре дня, потому что недавно было полнолуние, и Ремус принял волчье зелье, из-за чего проспал целые сутки.       — Вам больше нравится человеческое или собачье общество, Альбус?       Директор проницательно посмотрел на своего бывшего ученика.       — Это целиком и полностью зависит от тебя.       — Тогда я бы хотел прогуляться… как Сириус, а не как Бродяга, — решил Блэк. — Мне нужен свежий воздух.       Они допили чай, после чего Дамблдор в сопровождении Сириуса спустился по лестнице и вышел через парадную дверь. Они прогуливались вдоль Темзы и дружелюбно болтали о последнем матче по квиддичу. Британия победила Болгарию, которая начала проигрывать матчи после того, как Крам перестал играть за них ловцом. Ночь была прохладной, и Сириус с облегчением вдыхал воздух, чувствуя, что находится где-то ещё, а не в четырёх стенах.       Они спустились в Гайд-парк и покормили уток, плававших в одном из искусственных прудов, и Сириус наслаждался дуновением ветерка на своей бледной коже и в волосах, которые он подстриг, чтобы они больше не были растрёпанными. Теперь он выглядел почти как прежде — симпатичный неприкаянный разбойник.       Он посмотрел на только что взошедший полумесяц и подумал: «Где бы ты ни был, Гарри, надеюсь, ты наслаждаешься жизнью».

***

      Лес Ночи       Попрощавшись с товарищами, Даркмун превратился в огромного чёрного волка с белым пятном в виде полумесяца на груди, ростом почти до плеча Гарри. Юный волшебник изумлённо уставился на своего нового попутчика, до сих пор не понимая, насколько крупным может быть волколак в обличье волка. Даркмун был размером с небольшого пони, с массивными мышцами и сухожилиями, но при этом грациозен, как олень.       Чёрный волк сел и вопросительно навострил уши, глядя на Гарри и Северуса.       — Для нас небезопасно летать в темноте, — объяснил Гарри. — У ястребов не очень хорошее ночное зрение, поэтому мы будем идти, пока не рассветёт.       Даркмун понимающе мотнул головой, затем поднялся, коротко встряхнулся и скрылся в деревьях к северо-западу от Сильванора.       Северус взвалил на плечи свой рюкзак, позвал Гарри, и они отправились вслед за чёрным волком, быстро и почти бесшумно пробираясь сквозь деревья по грунтовой дорожке, окаймлённой буйным клубком ягодных кустов и зарослей. Их не было на тропинке только благодаря таланту Арборсонга, чтобы волколаки могли легко приходить и уходить из Сильванора.       Однако, оглянувшись назад, Гарри с изумлением увидел, что тропа позади заросла кустарником и выглядит непроходимой. Он проверил и позвал: — Сев, посмотри на тропу позади нас! Она исчезла.       Профессор зельеварения так и сделал, он удивился, а затем сказал: — Это защита, которую, вероятно, установил Арборсонг, чтобы не дать существам найти дорогу в Сильванор. Очень умно.       — Полностью согласен. Если бы я не знал, то сказал бы, что там нет ничего, кроме зарослей чабреца и деревьев.       — Именно так волколаки и хотят, чтобы люди думали, — сказал Северус. — Идём, Гарри, не мешкай.       Они продолжали быстро идти среди деревьев. Гарри держался поближе к своему наставнику, потому что темнота, казалось, хотела поглотить его. Она была почти осязаемой, парящая призрачными щупальцами над деревьями и вокруг них, насмехаясь над ним. «Ты просто смешон, Поттер!» — укорил он себя. «Тебе уже почти шестнадцать, а ты всё ещё боишься этой чёртовой темноты».       Но он не мог совладать со своим инстинктивным желанием свернуться калачиком и спрятаться, ожидая наступления рассвета. Северус позволил ему подсвечивать кончик своей палочки ровно настолько, чтобы они не споткнулись о корень, ветку или другое препятствие на пути, но освещение не помогло прогнать притаившиеся тени, и Гарри почувствовал, как в нём поднимается старый страх и душит его.       Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь подавить панику, клокотавшую в груди. «Раз, два, три, четыре. Дыши. Ты в безопасности, ничто не причинит тебе вреда, с Севом и Даркмуном рядом. Ты не в ловушке и можешь двигаться, а ещё можешь видеть, значит всё хорошо. Возьми себя в руки, чёрт возьми, и веди себя как гриффиндорец. Как угодно, только не как испуганный ребёнок». Он сжал волшебную палочку так, что побелели костяшки пальцев, и заставил себя смотреть вперёд, не отводя взгляда по сторонам и стараясь не замечать, как завитки тумана обвиваются вокруг стволов и ветвей деревьев, словно струйки дыма или призрачные пальцы.       Воздух здесь был густой и влажный, и Гарри скоро вспотел в своей мантии и рубашке с длинными рукавами. Но он не смел медлить и просить время, чтобы убрать мантию и достать из сумки другую рубашку. Должна быть причина, по которой Даркмун так быстро двигался через эту часть леса, и Гарри знал, что время не терпит.       Оборотни под предводительством Сивого всё ещё были там, всё ещё искали их или предмет, который пытались найти он с Северусом. Они должны найти и уничтожить его до того, как оборотни найдут их. Раздался тихий визг, как будто животное охотилось или становилось чьим-то ужином, и Гарри резко обернулся, едва не столкнувшись с Северусом.       — Гарри! Смотри, куда идёшь, ради Мерлина!       — Прости. Я просто… нервничаю, — извинился мальчик, не глядя на своего наставника.       Северус бросил взгляд на юношу, приготовившись отругать его за неуклюжесть, но тут заметил бледное, как пергамент, лицо Гарри.       — Ты в порядке, птенец?       — Да.       Но Северус проигнорировал этот ответ, прекрасно зная, что Гарри не в порядке.       — Попробуем ещё раз, Гарри. Если ты в порядке, то почему ты бледен и дрожишь?       — Я сказал, что всё хорошо!       Глаза собеседника сузились.       — Не лги мне. Что случилось?       Гарри напрягся и продолжил идти, стиснув челюсти.       Северус дал ему пять минут, прежде чем поймал за плечо и сказал: — Гарри, помнишь, о чём мы говорили? На поляне? О том, что это нормально, когда ты признаешь, что тебе нужна помощь?       — Да. И что?       — Я здесь, если я тебе нужен. Но я не смогу помочь, если ты не скажешь мне, что не так.       — Разве это не очевидно? — воскликнул Гарри. — Ты знаешь… чёрт возьми, Северус! Ты знаешь… это темнота… Я ненавижу её… она вокруг меня… душит…! — задыхался мальчик, его глаза стали широкими, как у животного, попавшего в капкан.       — Гарри, послушай меня, — сказал Северус, говоря мягко и спокойно. — Посмотри на меня, — он положил руку под подбородок своего подопечного и рывком поднял его голову, заставив запаниковавшего ребёнка посмотреть ему в глаза. — Тебе нужно перестать паниковать и дышать, дитя. Я здесь, темнота не причинит тебе вреда. Тебе не надо бояться тумана и теней, Гарри.       Мальчик продолжал задыхаться и дрожать, пока Северус не положил руку Гарри себе на грудь и не сказал: — Почувствуй моё сердце, птенец. Почувствуй, как оно бьётся. А теперь дыши, — он начал считать вслух, и постепенно в результате повторений сердцебиение Гарри успокоилось, и он смог нормально дышать.       — Хорошо. Очень хорошо.       Внезапно появился Даркмун, озадаченный задержкой, и издал нетерпеливый рык.       Северус не стал оборачиваться, сказав лишь: — Минуту, мы сейчас подойдём, — он сосредоточился на ученике и ровным голосом сказал: — Посмотри вокруг, Гарри, и пойми, что туман и тени — это просто воздух. Они не могут причинить тебе вреда. Люмос! — Северус зажёг кончик своей палочки, осветив деревья по обе стороны. — Видишь, они исчезли.       Изумрудные глаза Гарри моргнули, а затем он тряхнул головой, прогоняя ужас, овладевший им, обратно в глубины своего сознания. «О боже Мерлин, я чуть не расплакался! Как я мог так поступить? Я такой чёртов трус!» Он повесил голову и пробормотал: — Теперь я в порядке, Северус.       — Ты уверен?       Ещё один быстрый кивок.       Рука Северуса легонько легла ему на плечо.       — Тебе нечего стыдиться. У каждого из нас есть свои страхи, дитя.       Гарри насмешливо фыркнул.       — О, конечно. Назови мне хоть одного человека моего возраста, которому до сих пор снятся кошмары о темноте и маленьких пространствах. Я просто трусишка.       У Северуса чуть не упала челюсть.       — Ты не трус. У тебя просто фобия, с которой нужно разобраться. Мы обсудим это более подробно, когда вернёмся домой. Я могу организовать консультацию…       — Нет! — огрызнулся Гарри. — Мне не нужен чёртов психиатр. Я сам справлюсь.       Снейп бросил на него укоризненный взгляд.       — Отрицание наличия проблемы не заставит её исчезнуть, Поттер. Но сейчас не время. Обсудим это позже. А пока мне нужно, чтобы ты закрыл свой разум. Сделай защиту более плотной. И оставайся в пределах моей сферы света.       Гарри повиновался, закрыл глаза и воздвиг защиту вокруг разума. И тут же почувствовал, как последние остатки паники утихают. Пока что. Открыв глаза, он увидел Даркмуна, терпеливо сидящего позади них, и стал пунцовым. Он был уверен, что волколак всё видел, и ему хотелось вырыть яму, залезть в неё и никогда не вылезать. «Блестяще, просто блестяще! Что он теперь обо мне подумает — что я какая-то плаксивая трусливая задница?»       — Я в порядке, пойдём, — сказал Гарри, изо всех сил стараясь вести себя так, будто ничего не случилось.       Даркмун утвердительно хмыкнул, затем повернулся и пошёл дальше, помахивая небольшим хвостом.       Гарри шёл быстро, словно пытаясь преодолеть собственное смущение и отвращение, хотя и оставался в пределах светового поля, отбрасываемого палочкой Северуса. Он горячо молился о восходе солнца.       Тихий, как тень, Северус шагал рядом с ним, время от времени бросая взгляды на своего подопечного, пытаясь незаметно для Гарри следить за ним. И он проклял Дурслей до глубины души и поклялся найти способ помочь Гарри преодолеть этот ужасный страх, как только задание будет выполнено. При условии, что они все выживут.